Страница 2 из 3
Что в глубине хранит история?
Примеров много не найдёшь.
Да, в Томске нет консерватории,
но песни пела молодёжь!
Лежа на травке, на диване ли,
кто помнит, кто вообще забыл:
В апреле барды фестивалили,
и Томск в Сибири главным был!
Святую ношу непосильную
не описать простым пером.
Четыре века Томску ссыльному
и тридцать – КСП «Пьеро»!
И не случайно в мире песенном
с тех пор на много вёрст окрест
известен он своей поэзией
почти как губернатор Кресс.
Хоть все поющие, пристойные,
но ты попробуй для души
вот так рвануть в первопрестольную
из неизвестной всем глуши.
Да это подвиг героический,
хоть восхищайся, хоть кричи.
Москва. Музей Политехнический.
И выступают томичи!
Да, песня, в общем, не нова. А мы,
хоть и не вечен человек.,
под этим брендом узнаваемы
шагнули в двадцать первый век!
И от азарта в горле душит ком —
дерзай по полной! Не томи.
Идея родилась на Грушинском
про «Перекрёсток» на Томи.
Но годы песнями затарились,
да что пенять на те года?
Мы повзрослели и состарились,
а песня вечно молода.
А дальше, тут добавлю прыти я,
для продолженья всех начал,
наш «Перекрёсток» как открытие
из Томска снова зазвучал!
Не за награды, не за звания,
уйдя с подвалов, из аренд,
теперь ДК с таким названием
звучит как несомненный бренд!
Эта глава полностью посвящена фестивалю «Томский перекрёсток». В самом начале книги я уже писал, что изложение богатой, разнообразной и многоликой истории этого фестиваля, начавшейся в августе 2003 года, не является моей задачей. Наверное, когда-нибудь в будущем она будет отражена в подробной летописи движения авторской песни в Томске и в воспоминаниях её многочисленных участников. Тем более, что история ещё не закончена. Она пишется и продолжается в каждом следующем фестивале. Пишется в новых песнях и стихах. Пишется в новых людях.
Вот и я каждый раз к очередному августу или непосредственно в дни фестиваля пишу новые стихи и экспромты. Иногда они становятся песнями или даже крылатыми фразами, как, например, крик души в третий заключительный день любого фестиваля:
Когда с утра вновь слышу я: – Нальём!
И наш отъезд с поляны ближе, ближе…
Всех тех, кто среди нас не за рулём,
я искренне и нежно – Ненавижу!
Это не просто вынужденная необходимость многолетнего ведущего концертов и заключительных гала-концертов, которые мы часто проводим вместе с удивительной, обаятельной, талантливой Ларисой Окишевой. Она каждому участнику готовит заранее и произносит со сцены нежные, радостные, очень душевные слова, а я разбавляю их своими шутками и экспромтами. Это было искреннее желание порадовать друзей, участников и зрителей чем-то новеньким или напомнить интересные, иногда курьёзные случаи из прошедших фестивалей.
Разве можно забыть тогда ещё полноводную Томь и старую советскую баржу, пришвартованную к берегу Семейкиного острова напротив песчаного склона, где прямо на земле сидели и лежали десятки преданных зрителей, иногда прикрытых плащами или просто полиэтиленовой плёнкой и поливаемых не редким для августа холодным дождём? Эта баржа первых четыре года являлась главной сценической площадкой фестиваля. На ней была привязана разноцветная сцена-ракушка, постоянно надуваемая с помощью генератора, так как свет на поляну ещё не провели. Сцена много раз пыталась сорваться при шквальных порывах ветра. Никогда не забыть, как в самый разгар концерта она начинала сдуваться, и поющие ребята и девчата держали её вытянутыми над головой руками, как атланты Городницкого.
А как забыть концерты Открытия с торжественной, но очень простой и дружеской речью мэра Томска? Или традиционное поднятие флага фестиваля, и эти искренние слёзы в глазах всё молодеющей Марины Томиловой и стареющего Алексея Пономаренко, когда они поднимали этот флаг с логотипом «Томского перекрёстка» на высокий флагшток, видимый с другого берега реки? Или обязательную песню «Не надо горевать о городах» в исполнении Аркадия Моисеевича Ратнера?
Или, после тринадцати лет проведения, неожиданный переезд фестиваля в парк «Околица» по причине необходимости строительства современного городского пляжа на месте фестивальной поляны. В эти же дни там проходил многотысячный, уже громко заявивший о себе, «Праздник топора». И нам с большим трудом удалось договориться с руководителями парка о небольшом палаточном лагере и своей сцене, и где вообще нет реки. И какой же был общий праздник, когда через два года в августе на территории парка разразилась эпидемия сальмонелёза и дизентерии (хотя, конечно, радоваться такому – большой грех), и юбилейному XV «Томскому перекрёстку» разрешили вернуться на Семейкин, на берег уже изрядно обмелевшей, но прекрасной Томи! (к слову – пляж строят до сих пор).
Даже когда по семейным обстоятельствам всего два раза я находился далеко от Томска, старался переслать свои стихотворные послания друзьям-организаторам, чтобы напомнить, что в душе всегда с ними, чтобы по возможности их прочитали в какой-нибудь концертной программе или просто передали тем, кого не увижу. Этими воспоминаниями я и хочу поделиться с вами, причём в хронологическом порядке с пропуском лишь некоторых лет.
Вот опять под гитару объятия,
и баржа, в общем, по назначению.
Вот опять по Томи, по течению
донесло фестивальную братию.
Снова песни с дождём перепутаны
по реке растекаются змейками.
Снова зрители в чём-то закутаны
с «Перекрёстком» гудят на Семейкином.
Снова август и лето кончаются,
догорают огни фестивальные.
Обнимая палатки двуспальные,
дирижаблями тучи качаются.
А концерт всё течет понемноженьку,
и в кораблики ломятся зрители.
Что там в вашей небесной обители?
Не спешите же с дождиком, боженька.
Не испортите с Томском братания,
праздник нашей души не нарушите.
Мы с друзьями пройдём испытания,
Гран мерси, самый преданный слушатель.
Мы с тобой непохожие, разные,
как свидетельские показания,
неужель, за грехи наши праздные
мы опять понесём наказание?
Не допустим над песней насилия,
только слабые мокнут, да пятятся.
Видишь, дождь измотался за пятницу
и к субботе затих от бессилия.
Так давайте же грянем по-новому,
ни к чему нам ремиксы с римейками,
до рассвета мы будем здоровыми,
по-другому нельзя на Семейкином.
Написал накануне стихи я,
как погоду суметь угадать.
Но опять налетела стихия,
к черту смыла всю ту благодать.
И промытый насквозь «Перекрёсток»
от ненастья подсел на иглу.
Как нашкодивший в детстве подросток
с перепугу от быстрого роста
в одиночестве киснет в углу.
Я же добрый и чуткий родитель,
нашкодившего жалко до слёз.
Где сыскать мне такую обитель,
где найти мне не мокрый прогноз?
По какой-нибудь чудо-примете
нам с тобой повезёт, подожди.
Мы, как в сказке, окажемся в лете,
но по радио и в интернете
как всегда обещают дожди.
Что поделать, такая работа,
снова тучи висят неглиже.
И последняя в лето суббота
нас опять соберёт на барже.
Спеть хорошие песни попросит,
про весёлого солнца лучи.
Повернув «Перекрёсток» на осень,
этот месяц под номером восемь
скажет просто – Привет, Томичи!
И всем тем, кто не струсил, в угоду,
кто готов до утра подпевать,
наплюем мы на все непогоды,
просто было чем наплевать.
И не только дождём наливая,
жар сердец в одну чашу сольём.
Даже шанса дождям не давая,
для друзей и гостей фестиваля,
мы любимые песни споём.
И не только дождем наливая,
жар сердец в одну чашу сольём.
Даже шанса дождям не давая,
это счастье сполна сознавая,
мы все вместе, а значит, живём!
Какие песни петь? Да, не спеши,
сегодня с вами откровенны будем,
в миноре и в мажоре для души
мы классику, конечно, не забудем.
Уже темнеет, но отбросьте сон,
активно жить гораздо интересней,
ведь это тоже авторская песня,
когда звучит обыденный шансон.
Она – и крик души, и вечный спас,
сто раз по ней писали панегирики.
И вновь обезоруживает нас
волшебная, чарующая лирика.
Все звуки замирают по ночи,
и даже обостряется внимание,
Когда на пару с женским обаянием,
твоя гитара трепетно звучит.
О песне можно спорить. Но зачем?
когда душа поёт – оставьте споры.
Уже не перепутаешь ни с чем,
те образы народного фольклора.
Мы любим всех, мы даже помним всё,
пьяны мы нашей юностью босою,
а если от костров несёт попсою,
пускай несёт, быть может, пронесёт.
Да, в песне тоже возникает НЭП,
ты просто не чеши в сомненьях репу.
И вот уже на сцену вышел рэп,
точнее вышел, нет, не бард, а рэпер.
Не мучайтесь вопросом – «Ху из ху»?
Что тут гадать на картах или кофе?
Играть и петь без всяких философий —
вот вам ответ, который на слуху!
Друзья мои, прекрасен наш союз,
разнообразьем жанров заряжая:
Бард-рок, бард-джаз и даже бардоблюз
звучат, воображенье поражая.
Тем более звучат на голоса,
не просто там хрипенье и сопение.
Освоить это горловое пение,
хоть для прикола, ты попробуй сам.
У нашей песни вовсе нет границ,
мы верность ей годами проверяем,
За счёт известных и не очень лиц
границы фестивалей расширяя!
Начав с нуля, тянуть 5 лет – а ну, сумей-ка,
и обе сцены были просто хороши.
Не только остров обустроили Семейкин,
но и напелись, наобщались от души.
Быть иль не быть? Такой вопрос не задавали,
нам места лучшего под Томском не найти.
Настолько громким было Эхо фестиваля,
что через месяц долетело на Бахтин.
Не все сюда смогли прийти, конечно, жалко,
но лиц знакомых очень много узнаю.
Лишь Костя Мыльцев вдруг уехал на рыбалку,
нет, не на слёт, где песни пели – на свою.
И этот зал нам было сделать так не просто,
но всё кипело в наших творческих руках,
чтоб фестиваль с названием «Томский перекресток»
подвёл итог в своём, в подаренном ДК.
август 2007
Исписаны истории страницы,
писать свою, пожалуй, ни к чему.
У нас есть две российские столицы,
доселе непонятные уму.
Санкт-Петербург! Москва! И нет вопросов,
чего б не сочиняли вглубь и вширь.
Но как был прав Михайло Ломоносов,
по высшей мерке оценив Сибирь.
Не страшен здесь ни бог, ни царь, ни пристав.
и вольница казачья – не беда.
Совсем не зря же жены декабристов
во все века стремилися сюда.
И снова зарождались самородки —
исконные, без лести, не с душком.
И с медовухи или стопки водки
рвались.
Куда?
Туда – в Москву, пешком!
Не юноши и прочие мамзели,
слетались как весенние грачи,
и вот в Политехническом Музее
впервые выступают томичи!
И до сих пор, не опуская планки,
как только наболит из всех глубин,
растут таланты, ну, как Рома Ланкин.
А, впрочем, он сегодня не один.
И к нам сюда, с душою, без навета
и всяких там торжественных речей
от Томского землячества приветы,
от бардов и от прочих москвичей.
И снова оживился «Перекрёсток»
средь томских зеленеющих аллей.
Здесь с песней жить и благостно, и просто,
не хуже «Окуджавских королей»!
10 лет – не такая уж дата,
только песня все годы звучит.
И сегодня опять, как когда-то,
собираются здесь томичи.
Чтоб, замедлив биение сердца,
всё, что прожито, вспомнить успеть,
и словами Евгения Сельца
наши песни о Томске пропеть.
Пусть недруги скажут: Какой юбилей?
Лет десять в истории – это мгновение.
Но все эти годы без многих нулей
мы вместе живём на одном вдохновении!
Я зуб дам за это! Поспорим, давай,
гостей соберётся и бардов – немеряно!
И вот он – десятый идёт фестиваль,
и десять зубов безвозвратно утеряно…
И остров Семейкин, и мы снова тут,
чтоб жизнь украшать не простую, бедовую.
Десятую свадьбу бордовой зовут,
а, значит, и наша такая – бардовая!
Да, в общем, хоть чем-то иным назови,
любой каламбур нужной рифмой «украсю» я.
Общение наше всегда по любви,
тем более, если оно по согласию!
Опять «Перекрёсток» под Томском гудит,
и хочется петь так, что чешутся пяточки.
Пусть кто-то с усмешкой на это глядит,
мы с вами, друзья, попадаем в «Десяточку»!
Х фестиваль АП «Томский Перекрёсток», 2012
Мы помним, что-то в воздухе витало,
как перестали ездить на Юргу.
Нам в августе так песен не хватало,
что Томск придумал – Значит сам смогу!
Давай, братва! Пора уже решаться,
наперекор сомнениям мирским.
Ведь август должен ярко завершаться
на переходе к залам городским.
Мы помним, как взвалили эту ношу,
Марина разрулила всю бузу,
и поднимая первый флаг, Алёша,
не удержал случайную слезу.
Аркадий Ратнер – самый главный крёстный,
слова сказал и даже песню спел.
Так начинался «Томский Перекрёсток»
для всех, кто отрешиться не успел.
И грянул песни весь Семейкин Остров!
И гости наши – как в кустах рояль.
Так начинался «Томский Перекрёсток»!
Так зародился новый фестиваль!
Не торопясь ни в боссы, ни в вожди,
остаться не заплёванным сумей-ка,
чтоб, несмотря на всякие дожди,
с друзьями вновь приехать на Семейкин!
Пятнадцать лет, усилий не жалея,
печали заменяя нотами,
мы песню донесли до юбилея
на берегу мелеющей Томи.
И заточив топор, а не ножи,
в больших сомненьях, с духом лишь собрались,
и с острова, лишь жаль, что без баржи,
в Околицу недавно перебрались.
В своей любви идём мы до конца,
теченьем жизни управляя смело.
Давай наполним музыкой сердца,
покуда Томь без нас не обмелела!
XV фестиваль АП «Томский перекрёсток», 2017
На склоне лета фестивальная пора,
и посчитать нам выходные очень просто:
сперва в «Околицу» на «Праздник топора»,
через неделю там же «Томский перекрёсток».
Но нестабилен этот 21 век,
и август мается, дождями поливая,
когда ж «Топор» скосил 130 человек,
то стало ясно – плохо дело с фестивалем.
По всей «Околице» инфекция летит,
с кишками, в общем, неприглядная картина.
Вот это фирма нагуляла аппетит,
что праздник кончился всеобщим карантином.
Вот так опять монетка встала на ребро.
Чего нам ждать? Ловили новости и сводки,
что губернатор скажет… Он даёт добро!
Но только после санитарной обработки.
Под дезинфекцию всю площадь! Чтоб успеть!
Чтоб песня грянула со сцены, как орудье,
залили всё! Но тут не то, что песни петь,
вдохнуть никак не удаётся полной грудью.
И что же, все усилья наши просто в хлам?
На что «Околицу» сменить, чтоб было вместо?
Надежда тайная слонялась по углам —
На Томь! На прежнее намоленное место!
И всю неделю мысли были на разрыв,
где «Перекрёсток» будет? Мы, то в крик, то в слёзы,
ведь не украсит, пусть и творческий порыв,
дизентерия, да ещё с сальмонеллёзом?
Пока в «Околице» сплошная суета,
включили весь ресурс Томиловой Марины,
чтоб юбилейный всё же сбылся, как мечта,
притом не только Абушаевой Ирины.
Да! «Перекрёсток» – то не праздник топора,
мы все сомненья и печаль послали к чёрту.
Спасибо мэру! И всей мэрии – Ура!
Ну, и, конечно, браво замминистра спорта!
И всем друзьям, что отозвались на призыв
наперекор болячкам и судьбе-злодейке,
не за какие-то награды и призы,
а лишь услышав прежний клич – Даёшь Семейкин!
Нас парк «Околица» два года выручал,
но среди этой карантинной истерии,
чтоб наш Семейкин остров снова зазвучал,
спасли его сальмонеллёз с дизентерией!
И заглушив всю пустоту душевных ран,
нам эпидемия удачей обернулась.
Мы на Семейкин, как из зарубежных стран,
из эмиграции на Родину вернулись.
