Спасена. Поршень мне в выхлоп, а я только настроилась героически помирать! Из глотки вырвался истеричный не то хохот, не то плач.
– Спасибо…
– Ранена? – прошипел Теш, слегка меня встряхивая.
Он сегодня эмоциональней обычного. Беспокоится о сохранности «ценного экземпляра»? Я судорожно вздохнула и отрицательно помотала головой.
– Я в порядке. Как ты здесь оказался?
– Лоа14 предупредили, – процедил Теш, словно ему банальную телеграмму прислали. В те редкие моменты, когда он не пытается подселить демонов в кого-нибудь, меня даже восхищает, с какой непринужденностью он с ними общается. – А привел Его Святейшество.
Я мысленно пообещала себе увеличить паек моей шерстистой банде. Теш сдернул с цилиндра гогглы-пировидиконы и пристально осмотрел переулок за моей спиной. У меня волосы встали дыбом, как наэлектризованные, и я знала, что это значит.
– Пойдем отсюда, – холодно велел он, утягивая меня за собой, и убрал тонкий кинжал в ножны-трость.
Крепкая рука походя обвила мою талию, притискивая к сильному телу. Я скрипнула зубами, но послушно похромала за хунганом. Мне все равно нужна его помощь с Эриком, так что устраивать скандал и качать права бессмысленно. Но как же напрягают эти его деспотичные замашки!
Он никогда не считается с моим мнением и не принимает в расчет мои планы. Понимаю, конечно, что он вырос в королевстве Илитиири, где царит исключительный матриархат, и таким образом закрывает Гештальт. Но я эмансипированная суфражистка и без пяти минут феминистка, и в материал для доказательства мужественности не нанималась. Хочет покомандовать, пусть ищет себе какую-нибудь «ледю» со шлейфом благородных предков и титулов, которой не привыкать чувствовать себя вещью в чьей-то собственности.
Некстати вспомнилось, как Хелстрем уточнял «если позволишь». Хотя уж он-то запросто мог мне приказывать, учитывая количество рычагов его давления на меня. Тряхнув головой, отогнала неуместные мысли и обернулась на переулок, в котором сгинул мой кошмар детства. Точнее, сгинула его телесная оболочка.
Эрик где-то прятался, но часы были при мне, так что он не потеряется. Зато за нами вдруг увязался обычно шарахающийся от людей Потрошитель, шипя на демонстративно его не замечающего Его Святейшество. Двое дроу остались подчищать следы преступления, третий, повинуясь жесту Теша, прикрыл мне спину. Кроме них там никого не было, но чутье медиума было не обмануть.
– Он вернется, – сипло проблеяла я, всеми силами стараясь унять дрожь.
Пора бы уже перестать изображать из себя даму в беде. Сама же мечтала заземлить этого ублюдка. Стоит быть благодарной Тешу хотя бы за то, что он избавил меня от необходимости делать это самой. А скрываться от призраков мне не привыкать.
– Мои парни позаботятся, чтобы его похоронили по енохианскому обряду, но все будет зависеть от того, насколько сильна его ненависть к тебе, – в бархатном голосе проскользнула сталь. – У тебя много врагов.
Недосказанность была слишком явной, чтобы не обратить на нее внимание. Я притормозила, осторожно коснувшись его покрытой белыми татуировками руки.
– Что-то не так?
Теш обернулся, снял маску и вздернул белую бровь. А до меня, наконец, дошло, что он вовсе не обеспокоен, как мне показалось поначалу. Он в бешенстве.
– А ты не догадываешься, Генрика? – оскалился он.
В последний месяц все идет несколько «не так», поэтому можно поконкретнее? Теш мазнул взглядом по сторонам, убедившись, что мы на улице одни, и, нависнув надо мной, прошипел:
– Генри, почему ты мне не сказала, что тобой интересуется тайная полиция?
Я затравлено отшатнулась. Почему? Да потому что он маниакальный собственник! Он же меня под замок посадит, лишь бы я другим не досталась! Возникло отчетливое подозрение, что дроу за моей спиной страхует меня не от внезапной атаки, а от моей возможной попытки побега.
– Ты осознаешь, что было бы, найди бобби в твоей клинике мои сигилы?
А они не нашли? Так это он их стер? Но зачем ему это?
– Они же были нанесены без санкционирования Церкви! – осенило меня, и мне сразу как-то поплохело. – Теш, я не хотела подставлять тебя!
– Да плевать мне на тайную полицию, меня они не посмеют тронуть! – неожиданно вызверился хунган, хватая меня за плечи. А я отстраненно задумалась, откуда у него такая уверенность в собственной неприкосновенности. – Я о тебе беспокоюсь, Генри! Я искал тебя! Где ты была все это время? Я думал, что потерял тебя!
– Что? – невоспитанно заржала я, чувствуя, как против воли теплеет на душе. – Меня же всего месяц не было. Ты до этого полгода обо мне не вспоминал.
Лицо Теша потемнело, словно я его оскорбила.
– По-твоему, я на полгода оставил бы без присмотра сильнейшего медиума нашего поколения?
А он не оставил? Неужели следил за мной все то время? Ну да, одновременно и защищал, и доказывал мне, что без него я не выживу, и в то же время ставил эксперимент, проверяя мою реакцию на его длительное отсутствие. В этом весь Теш. Адская смесь порочного любопытства и циничной рациональности.
Сердце подсказывает, что от такого нужно бежать, куда подальше. Но разум настойчиво твердит, что пока он единственный, рядом с кем я буду в относительной безопасности из-за своей отцентрифуженной эмпатии. К тому же, у меня поджимается задница от одной только мысли о том, как вызверится Теш, если я сбегу от него. Он не прощает своеволия своим игрушкам.
– Ты не желала быть зависимой от меня, верно? – Теш придал лицу выражение сочувствия, оцарапав острыми когтями мою скулу. Вот же тщеславная сволочь. Я ведь уже завишу от него, и мы оба прекрасно это знаем. – Поэтому не сообщала, что тебя разыскивает тайная полиция?
– Я могу сама о себе позаботиться, – вскинулась я в нелепой браваде, пряча глаза за рыжими кудрями.
– Нет, не можешь, Генри, – хунган растянул пухлые губы в самовлюбленном оскале, резко убирая мою челку. – А я могу. Со мной тебя даже бобби не посмеют тронуть. Поэтому отныне ты официально под покровительством «Калаверы».
Я присвистнула. Ушам своим не верю, он собирается принять меня в «семью»? Ему все-таки надоело делиться мной с другими, и он решился заполучить меня в единоличное пользование. А вдруг… нет, быть не может, чтобы он заставил меня считывать души врагов «Калаверы»! Он же не настолько жесток!
У психопатов, конечно, атрофированы сочувствие и способность сопереживать. Но даже если мыслить логически, отбросив чувства, можно прийти к выводу, что использовать меня, как медиума, не выгодно. Я свихнусь через пару месяцев, а отношения с прочими «семьями» столицы будут испорчены безвозвратно.
– Теш, – я поджала губы, чтобы они не дрожали позорно. Что за сплошная полоса невезения в моей жизни? – Не заставляй меня…
– За кого ты меня принимаешь? – деланно оскорбился хунган, а я чуть было не ляпнула «за расчетливую скотину». Потому что иначе я не понимаю, зачем ему конфликтовать с Барти, Броневиком и Анархистами из-за какого-то мехадока. – Мы поговорим об этом потом, Генри.
Моя задница чуяла феерические неприятности, но тон хунгана ясно давал понять, что это был приказ, а не предложение. Жизнь на дне меня хорошо выдрессировала, и я не стала перечить гангстеру перед подчиненным. Остаток пути мы прошли в молчании.
Знакомую тяжелую дверь «Виновницы» с изображением цветочного черепа передо мной услужливо распахнул тот дроу, что исполнял роль моего конвоира, слегка при этом поклонившись. Меня чуть не перекосило. Теш пытается нанести золотое напыление на стальные прутья моей клетки? Или я чего-то недопонимаю? Так, с проблемами разбираемся по мере их поступления!
– Теш, я тут наткнулась то ли на демона, то ли на призрака, привязанного к предмету.
Белая бровь изумленно взметнулась вверх. В сером взгляде впервые за сегодняшний день мелькнул интерес, которого не наблюдалось даже во время вопроса «Где ты была все это время?». Я закатила глаза. Ну хоть бы раз он притворился, что я интересую его как человек, а не как сосуд астральной энергии.
Лестница с коваными ажурными перилами привела нас в огромный бар, выдержанный в типичном для дроу готическом стиле. Я не знаток искусства, но после стольких лет общения с Тешем готику узнаю везде.
Мебель из красного дерева с обилием острых углов, зеркала с начертанными на них белой краской веве и газовые люстры в виде канделябров со свечами – настоящая роскошь по меркам квартала Красных фонарей. Бедняки привыкли обходиться вечно мигающим, зато дешевым электричеством.
Занято было лишь пять столиков из полусотни, но типчики не внушающей доверия наружности, видимо, были не простой шпаной. Потому что на сцене перед ними, несмотря на утренний час, во всю распиналась златокудрая шансонетка, томно исполняя какой-то полупристойный романс.
Бармен с глубоким поклоном выставил перед Тешем поднос под крышкой, который тот походя подхватил грациозным жестом и понес к себе в кабинет. Я невольно сравнила эту его непосредственность в быту с полным штатом слуг на побегушках у Броневика. Шагнув следом за хунганом в его кабинет, немедля выставила на журнальный столик проблемные часы, чудом не пострадавшие в схватке с Бенни.
– Эрик! – позвала в пустоту я, собираясь примерить свою пятую точку на кожаный диван. Но, оценив свой внешний вид после бомжевания по столичным нищенским притонам, вынуждена была отказаться от удобства и осталась стоять. Правила приличий для меня не важнее собственного комфорта, но я не настолько богата, чтобы потом компенсировать испоганенную мебель.
Теш снял крышку с подноса, изящно кинул в рот канапе и протянул пару шпажек мне. Пока я старалась не заляпать пол слюнями от вида ветчины и сыра, он сдернул с цилиндра и водрузил на нос гогглы-пировидиконы. Хищно оскалился и с порочным любопытством принялся рассматривать осторожно высунувшегося из стены полупрозрачного мальчишку.
– Хватит пугать ребенка, – одернула я этого психопата с набитым ртом, за что была награждена недовольным взглядом от обоих представителей мужска полу.
Ну, с лордиком все понятно. А вот аристократические замашки Теша меня здорово озадачивают. С набитым ртом не говори, на столе не сиди, в помещении не кури, пальцем не показывай. И откуда только понабрался? Гангстер же!
Теш бережно, как никогда не касался меня, достал специальные фотоаппарат и эхограф, улавливающие и конвертирующие астральные излучения и шумы. Впрочем, на его нежность и ласковость в обращении с астральными детекторами я не обижаюсь. Я же, в отличие от них, не стою, как дирижабль.
Прожевав, я перенесла вес на здоровую ногу, присела на корточки перед призраком и улыбнулась. Сказал бы мне кто вчера, что сегодня я буду искренне рада видеть сгусток эктоплазмы, засмеяла бы.
– Эрик, это друг, о котором я рассказывала, Теш. Теш, лорд Эрик Каспериан.
– Приятно познакомиться, милорд, – Эрик с подозрением поклонился серокожему блондину.
– Не слышу, – констатировал очевидное Теш и щелкнул фотоаппаратом.
Внимательно изучил пленку на просвет, удовлетворенно кивнул и глянул на эхограмму, записанную эхографом в виде ломаных линий на белой бумаге. Он эту абракадабру читает, как алфавит. Выключив дорогостоящие аппараты, чтобы не тратить лишние ресурсы, сдернул с рабочего стола уиджи15.
– А он меня слышит? – обратился хунган ко мне, усаживаясь на пол и скрещивая ноги. Я кивнула следом за Эриком. – И видит, хотя я нахожусь вне сигилы вызова. Любопытно… Нет, Эрик не демон, – отмахнулся он от занервничавшей меня. – Пленка не засвечена, значит, отсутствует рентгеновское излучение, характерное для ангелов и демонов. Да и на эхограмме инфразвука нет, читается только ультразвук. Но на стандартного призрака он тоже не похож…
Я помочь уже ничем не могла, поэтому принялась планомерно уничтожать запасы канапе, оставив хунгана и призрака общаться через уиджи. Спустя полчаса активного ползания планшетки-указателя по доске я поняла, что окончится беседа, явно увлекшая обоих, еще не скоро.
Я мученически потопталась около двери в ванную комнату, не рискуя отвлекать Теша от работы, зная, как он этого не любит. А ждать, что он сам обратит на меня внимание, оторвавшись от очередного эксперимента, можно до второго пришествия Еноха. Но тут мне на помощь неожиданно пришел лордик, что-то быстро написав на доске и наградив Теша не по-детски укоризненным взором.
– Иди-иди, – повелительно махнул мне рукой хунган, даже не поднимая взгляд от уиджи.
Я фыркнула и похромала навстречу с блаженством. Потому что в ванной комнате барона Субботы наличествовала самая настоящая роскошь по меркам трущоб – водопровод! Заткнув слив огромной бронзовой ванны на гнутых ножках пробкой, я выкрутила вентили и капнула пенящееся масло. Пулей выпрыгнула из вонючих лохмотьев и с пошлым стоном опустилась под воду с головой.
Однажды и у меня такая же роскошь будет. Обязательно! Я размечталась и принялась с остервенением скрести себя мочалкой. А когда, наконец, почувствовала себя чище новенькой монетки, решила несколько обнаглеть и набрала ванну заново. Ох, какой кайф! Куда там эльфийским волшебным травкам…
Проснулась я от тихого щелчка. Приоткрыла один глаз и лениво принялась наблюдать за неспешно расстегивающим пуговицы на жилете Теше. Хунган выглядел усталым, но довольным.
– Это ты от призрака дверь на замок закрываешь? – хриплым спросонья голосом саркастично полюбопытствовала я.
– Он воспитанный мальчик и для него это как сигнал «не входить», – снисходительно парировал он, плавным движением скидывая с бедер брюки.
Я скользнула взглядом по серой коже гладкой груди, изукрашенной белыми татуировками, и ниже. И как наяву увидела Хелстрема в моей операционной. Я же запретила себе их сравнивать!
– Ты как будто в первый раз меня видишь, – самолюбиво прошипел Теш, а я тряхнула головой, избавляясь от наваждения, и чуть сдвинулась вперед, освобождая ему место.
– Соскучилась, – ответила я правду, но другую, малодушно радуясь, что намокшие волосы распрямились до плеч и скрыли глаза. Позорище, сплю с одним мужиком, а мечтаю о другом. Сучье какое-то поведение. – Ты выяснил, что не так с Эриком?
– Нет, – нисколько не огорченно просветил Теш, хозяйским жестом укладывая меня себе на грудь. Активировавшаяся эмпатия, как всегда, не различила ничего, кроме порочного любопытства, объектом которого была даже не я.
Я послушно расслабилась, подавляя желание перевернуться, чтобы быть лицом к лицу. Ему же нравится, когда я выступаю в роли механической куклы, для которой он сам выбирает положение рук и ног. Я бы хотела, чтобы хоть раз он ублажил меня, а не себя, но жертвенность – не то, чего стоит ждать от дроу. Впрочем, наслаждение, пусть и граничащее с ненавистной мне болью, Теш периодически дарит, так что грех жаловаться.
– Но его память гораздо более долгосрочная, нежели у других призраков. А еще он может взаимодействовать с материальными объектами. Я перенес уиджи за пределы усиливающей сигилы, а Эрик все равно смог двигать планшетку. Если бы он при этом не был разумен, я решил бы, что он полтергейст, – Теш обдал горячим дыханием шею, слегка прикусывая кожу у ключицы.
Я слабо застонала и стиснула руки на бортиках ванной, уже зная, что последует за этим поцелуем-меткой. Внутренности резко обожгло беспардонным вторжением. Я вскрикнула и дернулась, пытаясь ослабить напор, особенно чувствительный после длительного целибата. Но была схвачена за шею и повелительно возвращена обратно. Хунган не любитель долгих прелюдий.
– Возможно, тут понадобится полноценный экзорцизм, – как ни в чем ни бывало продолжил рассуждать Теш, слегка раскачиваясь подо мной. Я скрипнула зубами, пытаясь приноровиться к боли. – Феноменальный случай.
– А почему… почему он в девчачьем платье? – заплетающимся языком процедила я первое, что в голову пришло, лишь бы отвлечься от неприятных ощущений.
– Наследник, – прошипел Теш, сжал руки на моей груди и принялся ускоряться, против воли заставляя меня откликаться на сводящий с ума ритм движений. – Аристократы часто скрывают рождение наследника… маскируя его под девчонку. Так снижаются шансы покушения на его жизнь… со стороны родственников, следующих в очереди на наследование, – я вскрикнула от особо глубокого толчка, и одна его рука зажала мне рот, а вторая сползла по животу и ниже. Почувствовав коготь, я всхлипнула, выгнулась и дернулась в судороге. – Тише, Генри… у нас же ребенок… в соседней… комнате!
Он с силой впечатал меня в себя и вцепился клыками в шею, зашипев. Я дождалась, пока его перестанет трясти, и досадливо отвела его руку от своего лица. Наверняка синяки на подбородке останутся. И засосы на шее. И царапины на внутренней стороне бедер. Я скрипнула зубами, чувствуя, как неизбежно накрывает откат, извечный после нашей с ним близости. Наверно, это все-таки симптом нездоровых отношений.
В голове щелкнула шестеренка, ответственная за память. Я еще раз прокрутила про себя то, что говорил Теш, когда мне было не до поддержания светских бесед. «Аристократы скрывают рождение наследника во избежание покушений на его жизнь». Ни за что не поверю, что это общеизвестная информация. Прибавить к этому аристократические замашки Теша… Я посмотрела на гангстера снизу вверх и уточнила:
– Тебя тоже девочкой наряжали?
Теш хищно оскалился, оцарапав мне живот аккурат по укусам клопов.
– Давно поняла?
Ага, так «бароном» его прозвали неспроста?
– Только что, – я поморщилась от боли и рывком выкинула себя из ванной, прошлепав босыми ногами к тумбе. Выдвинула ящик, числящийся моим, вытряхнула из него запасные полосатые рыже-коричневые брюки и бежевую рубашку и торопливо натянула на себя.
В душе нарастало непонятное раздражение. На себя, за какую-то наркотическую зависимость от Теша. На Теша с его недомолвками. На безвыходную ситуацию с «Калаверой». Остро захотелось убедиться, что кому-то сейчас хуже, чем мне. Все аж зачесалось починить какого-нибудь истекающего кровью бедолагу. Или это укусы клопов, или мне немедленно пора очистить душу от влияния негативных эктоплазменных эманаций. Но у нас остался еще один нерешенный вопрос.
– Какую роль ты уготовил мне в «Калавере»?
Теш застегнул брюки и дернул бровью, после разрядки ленясь изображать человеческие эмоции. А я в этот момент особенно остро ощутила гигантскую разницу между нервирующим равнодушием хунгана и успокаивающей невозмутимостью инквизитора. Приблизившись, дроу поднял мое лицо за подбородок и впился в губы собственническим поцелуем-укусом.
– Ты же знаешь. Ту, на которую соглашалась все эти пять лет.
А можно без этих вот недомолвок, скотина бесчувственная?! Я решила бы, что он говорит обо мне, как о подстилке, если бы не знала, что для Теша это было бы слишком просто. Он ведь любит двусмысленность.
На что я согласилась? Нет, не согласилась, а именно соглашалась, в длительном периоде. Если бы это были какие-то провокационные вопросы, пусть даже со скрытым смыслом, я бы точно запомнила. А подарков никаких я не принимала. Может, были какие-то невербальные знаки, которые я не заметила? Аристократы ведь любят все эти языки мушек, вееров и…
Я хлопнула ресницами. И истерично заржала. Кажется, я феноменальная идиотка. Посчитала это обычным знаком внимания… Только как бы подтвердить свою догадку? Я словно в трансе вышла из ванной, но Теша в кабинете уже не было. Зато был Эрик, играющий с уиджи. Славно, он ведь аристократ, значит, должен знать.
– Эрик, – я присела на корточки перед лордиком, но сфокусироваться на бледном мальчишке никак не могла. Должно быть, взгляд у меня сейчас такой же потерянный, как у Хелстрема. – Что означает орхидея на языке цветов?
Маленький лорд Каспериан оторвался от спиритической доски, задумчиво сложил губки бантиком и хлюпнул носом.
– Совершенство и плодородие.
Совершенство и плодородие. Ну, разумеется. Ведь если я отказываюсь использовать свое «совершенство» по прямому назначению, значит, гожусь лишь на то, чтобы «расплодить» его.
Орхидеи пытались меня предупредить, а я, тормоз необразованный, не поняла. Теш собирается сделать из меня инкубатор для его наследников.
Глава 4. Цена свободы
Я увлеченно разбирала на шестеренки часы Эрика, когда дверь в мою новую клинику с грохотом распахнулась от удара с ноги. Я, узнавая эту манеру, на вращающемся стуле обернулась к Шпильке и присвистнула. По случаю выходного дня без макияжа она выглядела почти прилично.
Бордовая юбка-амазонка в пол, блуза цвета шампань с пышным жабо и сколотые на затылке в нарочито небрежный пучок черные волосы. Ни дать, ни взять зажиточная горожанка на променаде. Образ слегка портил стек на поясе и надменное выражение лица, но против профессиональной деформации не попрешь.
– Неплохо устроилась, подруга, – сдержанно похвалила она, оглядев оборудование операционной, организованной для меня Тешем в пустующем подвале «Виновницы».
Большинство инструментов его подручные перетащили из моей разгромленной клиники под «Розовой розой». Но разнообразие анестетиков и колюще-режущих инструментов – его подарок на новоселье. Как и поставки металлических запчастей от Броневика, хотя основным его бизнесом является не переработка металлолома, а торговля наугримским огнестрелом.
А вот от Анархистов жеста доброй воли Теш пока не получил. Они все еще не смирились с приватизацией лучшего подпольного мехадока столицы «Калаверой», пусть даже барон Суббота позволил мне продолжить латать его конкурентов. Ну, на то они и анархисты, чтобы не признавать власть одного человека над другим.
– Осуждаешь? – вынимая из ящика заказанные Шпилькой пару дней назад протезы, фыркнула я.
Шлюхи почему-то очень ревностно относятся к своему «искусству», конкуренции не терпят и ненавидят дамочек, что раздвигают ноги перед потенциальными покровителями якобы не за деньги.
– Не суди, да не судим будешь, – философски отмахнулась Полли и соблазнительно опустилась в наркозное кресло, закатывая правый рукав. – Нет, я просто изумляюсь.
– Что на меня кто-то позарился? – я почти обиделась.
«Почти», потому что Теш позарился не на меня, а на способности медиума. Да и, к чему кривить душой, чтобы запасть на мою невыдающуюся внешность и бедный внутренний мир надо иметь на редкость дурной вкус. Окончательно добить самооценку мне не дал хлесткий удар стеком по ребрам.
– Изумляюсь, что барон Суббота столько терпел и не присвоил тебя в первый же день вашего знакомства, хотя дроу выдержкой не славятся, – жестко взглянула на меня Полли, а у меня на душе потеплело. – Прекрати уже себя недооценивать, Гаечка. Мало того, что твоих знаний в механической хирургии хватит на целый учебник, так у тебя еще и талант находить общий язык даже с отъявленными мерзавцами. Думаешь, многие мехадоки могут похвастаться столь разнообразным и обширным кругом клиентов?
Подозреваю, что это побочный эффект от моей эмпатии. Не умея читать души, я вряд ли смогла бы даже на расстоянии улавливать эмоции окружающих. И не заметила бы за этой похвалой тщательно скрытое недовольство.
– Но ты все равно за меня не рада.
– Я всех этих подлых и агрессивных серокожих блондинчиков на дух не переношу, но искренне порадовалась бы за тебя, если бы ты втихаря не заказала у меня это, – Шпилька демонстративно покачала вынутый из кармана юбки флакон.
– Спасибо, – облегченно выдохнула я, забирая эссенцию сильфия и отсчитывая ассигнации на десять империалов из заработанных за эту неделю средств.
Сильфий стоит в два раза дороже, просто за вторую часть оплаты Шпилька приняла протезы. Дорогая штучка, на двадцать империалов можно лошадь купить, пусть и клячу. Но зато сильфий здоровье бережет, в отличие от отвара петрушки – народного средства, способного вызвать выкидыш и маточное кровотечение.
– Генри, – девушка накрыла мою ладонь своей и жестко заглянула мне в глаза. – Если тебе нужна помощь, чтобы исчезнуть или связаться с Барти…
– Спасибо, Полли, – я оборвала подругу, постаравшись скопировать безмятежную улыбку Хелстрема. Не объяснять же ей, что вдали от Теша мне опасней, чем рядом с ним. Башня Бенни может заявиться в любой момент. – Я справлюсь. Лучше скажи, где Барти?
– Опаздывает, – она недовольно хлестнула стеком по юбке. – Месяц, отведенный ему магистром Ли Мэем, уже истек. Но антиимпериалисты пока не дергаются.
И правильно делают, не стоит дразнить бобби, и без того лютующих после недавнего пролетарского бунта.
– А с тобой что случилось? – натянув виниловые перчатки, я нацепила увеличительные гогглы и придирчиво осмотрела едва успевшие зажить обрубки фаланг пальцев правой руки ночной бабочки.
– Решила поработать подстилкой у паровой телеги, – процедила она, не вдаваясь в детали.
А я, так и не переняв от Теша привычку лезть в душу без смазки, не стала допытываться. Раньше у Шпильки я не наблюдала проблем с координацией, но даже, если упасть на проезжую часть ей помогли, то кто я такая, чтобы разбираться с ее обидчиками? Все, что я могу, это сделать ей лучшую замену потерянным частям тела. А бередить душу подруги только из праздного любопытства – откровенное скотство.
– Нервы сохранены. Узнаю работу доктора Шприца, – похвалила я подлатавшего Шпильку хирурга и предложила. – Могу даже сделать полноценный имплант, соединив «когти» с нервами.
– Я не сомневаюсь, что ты и не такое можешь сделать, Гаечка, – на полном серьезе кивнула она. – Но «когти» при желании можно отнести к клинкам, а я не хочу, чтобы меня загребли за незаконное ношение холодного оружия. Поэтому мне нужен именно съемный протез.
Резонно, но как врач я искренне расстроилась. Зачем разбирать себя на составные части, если можно остаться целой? Славно, что Теш успел замаскировать у меня негативные астральные эманации. Иначе возросший садизм вынудил бы меня сейчас уговорить подругу на установку импланта просто потому, что для пациента это весьма болезненно.
Протезом, крепящимся к кисти с помощью кастета, Шпилька осталась довольна. Пообещала подогнать мне еще клиентов, чтобы скрасить мое заточение, доложить, как только вернется Барти, и ушла. Я провожать ее не стала, чувствуя, как снова начинают пульсировать связки в лодыжке, растянутые в схватке неделю назад. Вывих я себе давно вправила, но отек до конца еще не спал. На вращающемся стуле я вернулась к столу и продолжила копания в часах.
Теш пребывал в полнейшем экстазе от новой игрушки и провел уже всевозможные эксперименты с Эриком. Пытался изгнать через зеркальный коридор, призвать в пентаграмму, поймать в астральную ловушку и настроить контроль над ним. Даже попробовал подселить его в меня. Я на это согласилась только, чтобы выторговать свою свободу, как мехадока, иначе барон Суббота ни за что бы не позволил мне чинить его конкурентов. Но все усилия и жертвы оказались впустую.
Эрик не реагировал ни на что. Хотя последнее не удалось скорее всего потому, что Теш недостаточно квалифицирован для работы со светлыми духами. Я заикнулась было, что дело тут не в призраке, а в часах, но удостоилась лишь снисходительного взгляда хунгана и совета не лезть, раз ничего не смыслю в оккультизме и эзотерике. Я на правду не обиделась, но от своей идеи не отказалась.
Ко всему астральному у меня по-прежнему стойкая неприязнь, но часы – единственное, что я могу изучить механическим путем. А я лелею надежду, что, найдя какую-нибудь зацепку, смогу за нее выторговать себе еще чуть-чуть свободы.
Добро пожаловать в двадцатый век товарно-денежных отношений! Повезло еще, что Теш психопат, поэтому соблюдает выгодные ему договоренности, хотя среди дроу порядочность не в чести. Иначе участь моя была бы совсем плачевной.
Роль, которую он уготовил для меня в «Калавере», я не оспаривала. Неконструктивно. Признаться, что я понятия не имела о языке цветов? Так незнание не освобождает от ответственности. Истерить, что пользоваться чужой необразованностью бесчестно? Ну, я же не идиотка, чтобы требовать джентльменства от мафиози. Благородные бандиты только в бульварных романах встречаются. К тому же, с точки зрения двуличных дроу, все как раз максимально честно.
Так что я посидела какое-то время в прострации, переваривая новость о назначении меня на должность инкубатора для наследников сильнейших хунгана и медиума в Тагарте. Решила, что подписываться на такое пока не готова даже за обещанную защиту от тайной полиции. И принялась потихоньку выкупать себя из собственности гангстера, одновременно закидываясь волшебным отварчиком петрушки.
Цветы я приняла, значит, на предложение согласилась. Пусть так. Но сроки исполнения «соглашения» не оговаривались. Так что ко мне никаких претензий. Я фыркнула, мысленно поблагодарила приютское детство и войну за привитое умение выживать и сосредоточилась на часах.
Разобрала на винтики, собрала заново, разобрала еще раз. Не нашла ничего, что указывало бы на связь с астралом. Покрутила перед глазами позолоченный циферблат. Задумчиво уставилась на стальную подставку.
Может быть, я чего-то не замечаю из-за ограниченности восприятия? Например, излучение и шум, испускаемые сигилами, настолько слабые, что засечь их могут только астральные детекторы. Человеческим органам чувств, даже тем, что у медиумов, такое не под силу. Правда, хунган уже проверил часы с помощью детекторов, но вдруг он что-то упустил?
Делать мне все равно было нечего, поэтому я собралась к Тешу клянчить инвентарь. Нацепила поверх полосатых брюк коричневую юбку с оборками, прикрывающую только заднюю часть ног, затянула корсет, вместо медицинских перчаток надела митенки и припудрила неприличные веснушки.
Барон Суббота сейчас устраивает банкет по случаю какой-то особо удачной сделки по сбыту партии биологического оружия из Зангао в конфедерацию. Бывшие колонисты периодически подтравливают эльфов вирусами, которых не знали в Вестконтине. Я бы заявилась на эту сходку бандитов и в рабочем комбинезоне, но теперь принадлежность к «Калавере» обязывает соответствовать статусу. Я, конечно, борюсь за свои права, но только тогда, когда это оправданно и уместно. Феминизмом головного мозга пока не страдаю.
В «Виновнице» было многолюдно, но Теша я быстро нашла у сцены, с которой немолодая полуорчанка тянула блюз. Барона Субботу окружили контремцы в стетсонах16 и крокодиловых сапогах с характерными пафосными ухмылками и зангаосцы в национальных ханьфу, расшитых золотой нитью.
Никак не могу привить себе завышенную самооценку, поэтому на подобных сборищах чувствую себя несколько не в своей тарелке. Мало ли какие у меня амбиции, сейчас я еще явно не на том уровне, чтобы пить вместе с обладателями крокодиловых сапог. Но ведь с кем поведешься, от того и наберешься. Поэтому пока есть возможность, я насильно выгоняю себя на такие мероприятия.
Теш вольготно развалился на кожаном диване, качая бокал с портвейном, и выглядел в шелковом белом костюме ходячим соблазном. С обеих сторон к нему вульгарно липли две девицы.
Первая в облике классической танцовщицы кордебалета контремских салунов призывно оголила загорелое бедро и вывалила на плечо Тешу свои обширные прелести. Вторая в укороченном ханьфу с нарисованным по царской моде кукольным лицом с порочной невинностью крутила в тонких пальчиках прядь белых волос дроу. Даром что лет ей не больше пятнадцати.
Их положению не позавидуешь, а вот качеству платьев и побрякушкам – вполне. Я в своих лохмотьях даже рядом со шлюхами выгляжу неотесанной деревенщиной. Зато это дает мне право не размениваться на взаимные реверансы, а просто бестактно отвлечь хозяина праздника.
Я, к сожалению, напрочь лишена способности изображать пресловутый вежливый интерес. Поэтому раньше при встрече с неприятными мне людьми пародировала снисходительный оскал Теша. Но сейчас я шагнула в круг гостей, почему-то скопировав обаятельную улыбку Хелстрема.
– Господа, позвольте вам представить моего мехадока, Гаечку, – заметив меня, оскалился Теш, не представляя мне «господ».
От этого небрежного уточнения, в чьей собственности я нахожусь, меня чуть не перекосило, но я сдержалась. И коротко по-мужски поклонилась, потому что мои книксены похожи на присядку тюремных заключенных.
Зангаосец сдержанно поклонился мне в ответ, не расцепляя рук, скрытых под широкими рукавами ханьфу. Контремец прошелся оценивающим взглядом по моим брюкам под юбкой и болтающимся на шее гогглам и спрятал усмешку за стаканом виски. Я сдержалась, чтобы не закатить глаза. Колонисты считают себя просвещенными, а шовинизм до сих пор не изжили! Впрочем, чего ожидать от страны, где по-прежнему процветает рабство.
Теш небрежно спихнул с себя танцовщицу и втянул меня на освободившееся место. Я отстраненно удивилась, как меня не испепелило на месте от взгляда обделенной шлюхи, и склонилась к уху Теша.
– Могу я взять твой набор астральных детекторов?
– Конечно, можешь, – хунган взглянул на меня с повелительным снисхождением. – Ты не должна спрашивать меня о таких мелочах, Генри.
Нет, должна. Потому что я здесь не хозяйка, не жена ему и даже не официальная любовница. А не то возьму что-нибудь без спроса и наложу на себя этим новые обязательства, сама того не желая. Обжегшийся на молоке, на воду дует.
Получив разрешение, не отказала себе в удовольствии дослушать блюз полуорчанки и покинула празднество. С трудом сдерживая предвкушение, которым не иначе как заразилась от Теша, забрала из его кабинета фотоаппарат с лампой «черного света» и гогглы-пировидиконы и вернулась в клинику. Эхограф мне не помощник, я с ним работать не умею. А просканировать часы на предмет ультрафиолетового и инфракрасного излучения вполне способна.
Вскоре ко мне откуда ни возьмись присоединился Эрик в компании черного Джека Потрошителя. Бесноватый кот, не дающийся в руки даже мне, его кормилице, как оказалось, ладит только с потусторонними сущностями.
Эрик опасливо покосился на мою грудь, а точнее на спрятанную под воротом подвеску с веве, пожалованную мне Тешем на случай возвращения из мертвых Башни Бенни. Покрутился вокруг, сосредоточился, как его учил хунган, и запрыгнул на стол, не проваливаясь сквозь него. Я с какой-то смесью гордости и досады отметила, что дурно влияю на мальчишку, бывшего воспитанным. Непутевая из меня получится мать.
Поймав себя на размышлениях о собственном будущем детеныше, чуть не окосела. Что это со мной? Организм на фоне стресса решил напомнить, что мне уже двадцать два и он не молодеет? Ничего, потерпит! Не рассматривать же гангстера на роль отца моих детей в самом деле. А в матери-одиночки я не нанималась.
Я разложила на столе детали часов, зажгла лампу «черного света» и выключила свет. В лучах ультрафиолета белым засветился Эрик, которого теперь заметил бы и не медиум, и бледно засияла сигила на моей шее. Запрятав ее поглубже под воротник, я согнала мешающего эксперименту призрака со стола и щелкнула фотоаппаратом. Вернув нормальное освещение, изучила негативную пленку на просвет, но кроме отпечатков ладошек и пятой точки Эрика на столе ничего не флюоресцировало.
Я скрипнула зубами и надела гогглы-пировидиконы, установив диапазон градусов тепла. И озадаченно уставилась на стальную подставку часов, которая на фоне прочих темно-фиолетовых деталей комнатной температуры казалась чуть синее. Неужели она холоднее? Как Эрик, который рядом с почти нестерпимо белой газовой лампой выглядит черным пятном.
Через пару минут интенсивного высматривания тепловых различий я поняла, что скоро все цвета для меня сольются в один и принялась искать контраст. Взгляд наткнулся на морозильную камеру. Возгордившись своей находчивостью, я поместила туда подставку и стальную шестеренку для сравнения, и перенастроила диапазон в пировидиконах на холод. И недоверчиво прищурилась на не торопящуюся охлаждаться подставку. А точнее, на вырисовывающиеся в ее центре очертания теплого квадрата.
Задумчиво вернув детали часов на стол, я сняла пировидиконы и надела свои увеличительные гогглы. Неужели я упустила какой-то скрытый механизм? Провозившись полночи и понажимав на все узоры и выступы, я, наконец, нашла спрятанную замочную скважину. Ключа, разумеется, у меня нет, но замки взламывать не сложнее, чем чинить Хелстрема. Открыв потайной ящичек, обнаружила в нем небольшой квадратный дагерротип.
Светловолосые близняшки в идентичных девчачьих платьях, одно из которых мне точно знакомо, сидят в бархатном кресле. Эрик был болезненно худым и пугал стеклянным взглядом неестественно широко открытых глаз. Эрика в свои шесть лет была чуть пухлее брата, радовала отсутствием его синяков под глазами, но взгляд имела такой же пустой. Мне стало отчетливо не по себе. С этим снимком что-то не так.
Дагерротипия уже давно распространена в империи. Технология съемки, основанная на светочувствительности иодистого серебра, являющегося оружием против духов, была быстро одобрена Церковью. И за полвека ее существования еще ни из одного снимка не вылез призрак, иначе о подобном стало бы немедленно известно Инквизиции. Тогда чем этот дагерротип отличается?
– Не помню, когда это было, – нахмурился Эрик.
А у меня волосы встали дыбом от догадки, почему взгляд Эрики такой не по-детски пустой. Потому что рядом с ней сидит уже не ее брат. Я держу в руках фотографию пост-мортем17. Снимок пулей вылетел у меня из рук. Это же было запрещено Церковью еще до моего рождения, как некромантия! Кстати, наверняка именно из-за лезущих из таких снимков призраков и запретили, обозвав емким словом «святотатство». Рабочая схема на все времена.
Я скрипнула зубами, костеря себя на чем свет стоит за то, что подобрала тогда эти отцентрифуженные часы на помойке. Везет мне в последнее время на государственные тайны. В том, что техника привязки духов к предметам давно засекречена, я не сомневаюсь.
И что теперь делать? По уму надо бы сдать эти часы с фотографией, привязанным к ней Эриком и анонимной припиской: «Пост-мортем!», в жандармерию. Пусть они сами передают их куда надо: инквизиторам или бобби. Но я же всегда лечу поперед паровоза, я Эрика уже Тешу показала! Хунган не расстанется с ним так запросто. А дарить ему эту экстрасенсорную технику попросту страшно. Я даже представить боюсь, как ее может применить самый сильный заклинатель демонов столицы, работающий на мафию.
Я отрешенно собрала часы, спрятала дагерротип обратно, убрала астральный инвентарь и устало потерла глаза. В смешанных чувствах вернулась в кабинет Теша и нерешительно затормозила на пороге. В этот предрассветный час я ожидала застать его в объятиях шлюх, как уже не раз до этого, но не в обществе гостей.
Незнакомец обернулся, оказавшись седым бородатым гномом с насмешливым прищуром глазок-буравчиков. Кто-то из людей Броневика? Странно, Теш обычно не назначает встречи с конкурентами одновременно с закрытыми вечеринками для деловых партнеров. Сам он, стоя у окна со сложенными на груди руками, резко кивнул мне, и я послушно вошла, убирая фотоаппарат и пировидиконы на место. На столе вольготно развалился плешивый Его Святейшество.
– Товарищ Шабат, вы позволите? – раскатистым басом поинтересовался гном у дроу тоном, не предполагающим отказа.
Я еще не слышала, чтобы с бароном Субботой так говорили, но вдоволь насладиться не сумела. Ледяной неотрывный взгляд Теша заставил поджаться задницу. Что его так взбесило?
– Гаечка, – обратился ко мне гном с добродушной улыбкой, не дождавшись ответа от Теша. – Я инженер-конструктор и сейчас ищу талантливого подмастерья. Вас на эту должность мне посоветовал один наш общий знакомый. Как он выразился, в уплату долга.
Хелстрем? Он не забыл о своем обещании? На душе у меня против воли потеплело. Очень трогательно, только вот кому именно меня сосватали?
– О, я не представился! – гном шагнул ко мне и протянул мозолистую ладонь. – Цадок Дедерик, владелец фабрики механических игрушек, будем знакомы.
Я на автомате пожала протянутую руку и подавила истерический смешок. Владелец «фабрики механических игрушек»! Какой изящный эвфемизм для крупнейшей в империи фермы механических тел. И меня приглашают туда на работу? Но, погодите-ка, Хелстрем вот так запросто «прислал» ко мне гениального изобретателя? Кто этот инквизитор вообще такой?!
– М-меня з-зовут Генрика, мастер Дедерик, – внезапно начала заикаться я. – Оч-чень приятно.
Я все еще не могла поверить в реальность происходящего. Неужели мне только что выпал шанс выбраться со дна общества, о котором я и мечтать не смела? Максимум социального лифта, на который я могла рассчитывать, это мафия, в которой я была бы игрушкой Теша. Да я вообще уже не надеялась развязаться с криминалом, куда влезла от безысходности!
Взгляд у Теша стал совсем нехорошим. Он лениво отлип от подоконника и неторопливо подошел, вставая между нами.
– «Калавера» подумает над вашим предложением, мастер Дедерик, – неглубоко поклонился он гному.
Тот, уловив намек, шарахнул кулаком по груди в традиционном жесте приветствия и прощания. Гномы народ гордый, никому не кланяются. Мастер ударил себя в грудь еще раз – персонально мне. Я поспешно клюнула носом коленки в ответном поклоне.
– Буду рад сотрудничеству, Генрика.
Прозвучало так, словно я уже согласилась стать его подмастерьем. Он намеренно дразнит Теша? Или действительно уверен в положительном исходе?
– Предложением? – осторожно переспросила я, когда за ним закрылась дверь.
Теш бросил на меня острый взгляд через плечо, вернулся к столу и опустился в кресло. Напряженный, как змея перед броском. Задумчиво погладил перебравшегося к нему на колени белого кота, решая, посвящать меня в детали сделки или нет, но все же указал взглядом на пачку ассигнаций на столе.
– Коротышка желает выкупить тебя за тысячу империалов.
Что, простите? Тысяча империалов? Это же… как три года моей работы! Да на эти деньги паровую телегу купить можно и даже подержанный паромобиль! Раб в конфедерации стоит в три раза меньше!
– Высоко тебя этот «инженер-конструктор» оценил, да? Обычного подпольного мехадока, – недобро оскалился Теш, и вот на это я обиделась. Он, конечно, шовинист до мозга костей и не терпит, когда с грудью влезают туда, где нужны яйца, но беспочвенно оскорблять дело моей жизни не имеет права. – Или это вовсе не он, а ваш «общий знакомый»? Какие же услуги ты ему оказывала, что он так проникся твоим «ремеслом», а, Генрика?
Так, вот только ревности маниакального собственника мне сейчас не хватает! Очень хотелось огрызнуться, но я сдержалась. Неразумно дразнить его перед сделкой всей моей жизни, на кону которой моя свобода.
– Всего лишь спасла, – дипломатично ответила я, не вдаваясь в подробности проблем Хелстрема. – Как и каждого, кто приходит ко мне в клинику.
Теш может надумывать себе, что угодно, но нам обоим известно, что он навсегда останется для меня первым и единственным. Мне тошно прикасаться к другим и чувствовать их грязные души. А «чистым» людям в моем окружении взяться неоткуда. Хунган наконец перестал сверлить меня уничижительным взглядом и презрительно дернул бровью.
– Но они все равно просчитались. Твоя ценность заключается вовсе не в том, что ты неплохой хирург-механик.
«Неплохие» ставят заплатки на протезы, а я из дерьма и палок могу создать рабочий имплант, но ему на это плевать. Дроу расисты похлеще эльфов. Их женщинам позволено управлять мужчинами, а человеческие не годятся ни на что, кроме как стать инкубаторами.
– Медиума твоей силы я не отдам и за пять тысяч империалов.
Не быть мне ответственным гражданином. Заранее извиняюсь перед всеми живыми и мертвыми, над кем Теш станет проводить свои эксперименты. Но я не могу упустить шанс лучшей жизни, который выпадает раз на миллион.
Меня воспитали не добрые сказки, которые на ночь буржуи читают своим чадам и которые учат думать о других. Меня воспитала атмосфера зверинца в сиротском приюте, байки фабричных работяг и солдатские лозунги. Поэтому я скрипнула зубами и выпалила:
– А за технику привязки призрака к предмету?
На душе стало паршиво при мысли об Эрике, которого я оставлю на растерзание психопату. Но самоотверженность у меня после приюта дерьмовая.
Хунган замер. Взгляд серых глаз стал холодным и острым, как лезвие клинка, спрятанного в его белой трости. Я почти физически ощутила его желание вскрыть мне череп, чтобы добраться до моих мыслей. Белый кот дернул хвостом.
– Генри, неужто ты разгадала тайну Эрика?
У меня от этого тона, в котором смешались любопытство, высокомерие и злость за то, что влезла, куда не просят, поджалась задница, но я твердо кивнула.
– Значит, дело все-таки в часах?
Поршень мне в выхлоп, вот зачем я положила дагерротип обратно в часы? Надо было спрятать, чтобы Теш сам не нашел! Когда же я научусь хоть немного просчитывать свои шаги?
– Нет, – состроив морду «кирпичом», ответила я полуправду. Фигурально ведь дело не в самих часах.
Теш требовательно вздернул бровь, но никаких подсказок я давать не собиралась. Я тут себя выкупить пытаюсь вообще-то, а не в шарады играю. И, кстати, мне стоит поторопиться с торгами, потому что Теш может сопоставить, что осенило меня после того, как я поработала с пировидиконами. И тогда уже грош цена будет моему открытию, ведь хунган повторит его гораздо быстрее. Поэтому подключаем четверть гномьей крови во мне, отвечающей за упорство и неотступность, и начинаем глухой шантаж.
– Я скажу, как привязать призрака к предмету, если выпустишь меня из «Калаверы».
– Генри, – с напускной усталостью развалился в кресле Теш и членораздельно, как ребенку, пояснил. – Я тебя вовсе не держу здесь, я же не чудовище, – сказал психопат. – Я просто пытаюсь защитить тебя. Рядом со мной тебе не грозят ни духи, ни тайная полиция.
Я вообще-то выжила в приюте, на войне и на дне столицы. К тому же Теш по любому не оставит «ценный экземпляр» без присмотра. Но мои аргументы будут отвергнуты тысячью и одним способом, поэтому я просто продолжила вести гномью манеру переговоров.
