На кухне замка вовсю кипела работа. Советник, по слухам среди слуг, ждал очень важных гостей, и главный повар старался. Поварята и кухонные работники все в мыле носились туда-сюда, пассеруя, подсаливая и помешивая, взбивая и нарезая.
А еще предстояла грандиозная праздничная неделя. Советник даже дал добро на использование фамильных сервизов. Так что две недели назад в рабочий кабинет главного повара, находящийся при кухне, перебазировался резной буфет с тончайшими сервизами из особого змеелюдского цветного стекла и несколько сундуков со столовыми приборами и посудой из драгоценных металлов с самоцветами. До этого всё находилось в специальном хранилище и не доставалось, наверное, столетий пять, а то и шесть. Видимо, в этом году ожидались гости как минимум королевских кровей.
Повар с любовью и гордостью рассматривал доверенные ему сокровища, представляя, как шикарно будут на них смотреться его кулинарные шедевры. Но тут из недр распахнутого буфета высунулась по пояс сине-прозрачная фигура какого-то мужика и спросила:
– А алхимика мне где искать?
Тоненько взвизгнув от испуга, повар только и мог, что потыкать руками в потолок.
Синеватый мужик кивнул и, взлетев, просочился сквозь каменную кладку.
Повар сел на стул и трясущимися руками вытер фартуком с лица холодный пот. В замке уже не первую неделю происходило что-то странное.
Сначала снабженцы что-то напутали с поставками продуктов. Хотя уверяли, что всё заказанное доставили. Ему пришлось в спешке корректировать и утверждать меню. Потом пропала важная гостья и его, как какого-то преступника, допрашивали про еду и напитки. Потом стража сошла с ума и под видом поимки преступника утащила кучу мяса! А теперь из буфета лезет говорящий и ходящий сквозь стены странный дядька.
Нащупав на столе любимый половник, повар осторожно приблизился к буфету и храбро прикрыл резные створки. Выдохнув от напряжения, он быстро покинул кабинет и уже на кухне, среди челяди, явно почувствовал себя лучше. Оглядевшись, заметил у кастрюльки с глазурью двух мелких поварят. Маленькие мерзавчики, думая, что их никто не видит, макали туда пальцы и с удовольствием их облизывали. Начальство тихо подкралось со спины, и бам, бам – половник звонко припечатал затылки целей.
– Мелкие жулики, вот я вам! Подворовывать у господ, которые вас и кормят, и поят, и работу дают!
– Мы только попробовать! Вдруг не уварилась? – взвыли пойманные на месте преступления лакомки.
– Пробуют ложечкой! И делаю это я! Брысь чистить лук! Чтобы весь мешок перечистили. И можете потом даже попробовать, вдруг не очистился, – пережив испуг, главный повар, и так не отличающийся мягкостью нрава, стал язвительнее.
Марью решили переселить в другие апартаменты, чтобы не было неприятных ассоциаций. На шею девочке надели большую блестюшку на цепочке.
– А она не потеряется? – Цепочка выглядела ненадежной; как с этим ходить, а особенно спать, Марья не представляла.
– А вы уберите ее за пазуху, – лукаво улыбнулась леди Серина.
Марья последовала совету и сунула кулон за воротник комбинезона. Ей сразу показалось, что украшение намазано клеем. И цепочка, и камень прилипли к телу и теперь абсолютно не сдвигались.
– Со временем совсем перестанете его ощущать, – прокомментировал Абрахам. – Снять его могу или я, или жена, больше никто. На территории замка это абсолютная защита. Правда, – он слегка замялся, но решил продолжить, – это еще и доступ во все помещения, без исключения.
– Обещаю не ходить ночами по чужим спальням и не пытаться похитить ваши сокровища. – Марья сделала честные-пречестные глаза.
Конечно, она не собиралась нарушать границы личных комнат и красть сокровища, но обследовать такой интересный замок и посмотреть на настоящую сокровищницу было, наверное, заветной мечтой всех детей, и ее в том числе.
Время до обеда еще было, и, хотя всем сообщили, что обед будет торжественный, в честь гостей, Марья с фейками и Тимон собрались побродить по замку. Тимон считал, что он и так выглядит на все сто и переодевания к обеду не сделают его шикарнее, чем он есть, фейки были крошечные и всё время окруженные тонкой дымкой пыльцы, а сама Мария Спиридоновна, с детской непосредственностью осмотрев гардероб, решила, что все ее платья очень красивые и наденет она любое, они же новые. Еще будучи пожилой дамой, она не успела поинтересоваться тонкостями замкового этикета на приемах, а теперь, будучи любопытной маленькой девочкой, решительно отмела это как малосущественную информацию. Осмотреть замок было гораздо интереснее.
Поэтому дружная компания вышла навстречу неизведанным приключениям. Хотя сразу после выхода в их рядах случился раскол. Феи уверяли, что самое интересное наверняка наверху, на чердаке. А Тимон считал, что интересное – это сокровища. Сокровища же должны прятаться в надежных замковых подвалах.
Марья поддержала идею подвалов. Нет, не потому, что чердак был неинтересен. Просто у фей и Тимона были крылья, а у Маши только ноги, и те маленькие. Подниматься по множеству лестниц не так весело, как спускаться, особенно если есть возможность прокатиться по перилам.
Вот так, проехавшись по широким и удобным перилам, хохочущая компания влетела в руки странного демона. В балахонистом, местами потертом и подпаленном камзоле, из карманов которого торчали пробирки, щипчики, связки и пучки какой-то растительности, толстых перчатках и надетом на один глаз странном головном уборе. Демон разглядывал охапку мелкоты, свалившуюся к нему в руки, а Мария Спиридоновна – странную шляпу. Сооружение на голове напоминало гриб-паразит чагу. Оно плотно охватывало фигурно изогнутым металлическим ободом левую часть головы, ткань сверху была забрана в тяжелые причудливые складки, а на глаз свешивалась расплавленная металлическая капля с выпуклой сферой. В сфере что-то искрилось и двигалось. С правой стороны на голове торчали клоками нечесаные волосы, местами от чего-то слипшиеся и криво подстриженные.
Опознать в этом индивидууме местного алхимика можно было, не сильно напрягаясь, правда, оставался еще вопрос его психической вменяемости.
Компания вежливо поздоровалась и представилась. Дядька не впечатлился, что девочка – это бабушка, феи были удостоены чуть большего внимания и вопроса:
– А вот эту пыль вокруг можно в пробирочку натрясти? У меня тут как раз свободная в кармане.
Решив, что особой беды не будет, добрые малютки сыпанули от души. Зачихавший демон радостно закупорил полнехонькую пробирку, не забыв поинтересоваться о последующих партиях для исследований. Тут Марья, опередив феек, тоже сказала свое веское слово:
– Нам-то не жалко, но интересно, что вы там наисследуете! Можно потом узнать?
Похоже, на улице перевернулся грузовик шоколада, по крайней мере, одинокий и мало кем понятый алхимик почувствовал небывалый прилив энтузиазма от интереса молодого поколения. А получив согласие Тимона на обследование и беседу и узнав, что профессор академии целитель Бяо интересуется его трудами, он просто пришел в экстаз. Объяснив, как потом попасть к нему в лабораторию, он поинтересовался, не знают ли они о странном явлении.
– Ко мне в лабораторию проник синий человек, прямо через стену. Сначала просил сделать его твердым, но из окаменения выплыл и сильно ругался. У меня теперь статуя его посреди лаборатории. А когда я пытался взять от него кусочек субстанции на анализ, завизжал и улетел, вопя про врачей-коновалов. Что это было, вы не знаете?
Мария Спиридоновна попыталась объяснить, что такое привидение.
– Ну это типа духа, но как бы воплотившегося вот в такую призрачную штуку, – она сама не очень знала, что это.
– О-о-о! Мне надо исследовать это! Вдруг такая штука пригодится в моих работах!
– А как вы его ловить будете? – Тимон, как всегда, был настроен более чем практично.
– Да-а-а… А если у вас такие водятся, то как их ловят? – спросил он у Марьи.
Мария Спиридоновна могла бы сказать, что не водятся и не ловят. Но ведь привидение она видела своими глазами, и все видели, может, они и на Земле тоже есть. А маленькая Маша в ней вспомнила замечательную навязчивую мелодию из фильма «Охотники за привидениями» и, напев ее под нос, стала пересказывать про снаряжение этих охотников. Про такие засасывалки, и хранилище, и удерживатели с молниями.
Впечатленный алхимик направился к себе изобретать снаряжение, бубня под нос привязавшуюся мелодию.
А Марья, объявив, что в замке теперь есть не только привидение, но и охотник за привидением, повела всю компанию дальше к подвалам.
Дверь, преградившая им путь, была внушительной, с металлической оковкой и очень массивной на вид.
Марья решительно потянула ручку на себя.
Глава 8. Находки и потери
Призрак висел в подвале замка, сглатывая слюну и судорожно вздыхая. Он находился не просто в подвале, а в огромном, прекрасно оборудованном винном погребе. Бочки и бочонки, стройные ряды бутылок на специальных стеллажах, покрытые вековой пылью кувшины и амфоры с залитыми чем-то похожим на сургуч горлышками – и всё это богатство было ему недоступно. Он честно пытался, пролетая через бочку, почувствовать хоть что-нибудь. Ничего! Успел даже вспомнить бессмертного Шекспира и его «Ричарда III»: участь утопленного в бочке мальвазии герцога казалась ему пределом мечтаний.
Даже поняв тщетность своих попыток, Петр Егорович просто не в силах был покинуть это сакральное для любого алкоголика место. Еще и рука зудела. Локоть в призрачном свитере чесался и налился фиолетовым как синяк. Понятно, что у свитера не может быть синяка, а у призрака тем более. Но встреча с явно съехавшим с катушек ученым оставила видимый и весьма раздражающий след.
Сначала, найдя лабораторию, он обрадовался. Мужик в лаборатории вроде тоже был рад и с виду заинтересован помочь, но явно чего-то не понял. На просьбу сделать его твердым – ну любому же ясно, что материальным! – дядька опрыскал его какой-то жижей. Петр Егорович покрылся каменной коркой, но, слава богу, не успел испугаться, так как, задергавшись, просто вылетел из этой скорлупы. И только сейчас заметил знакомый фанатичный блеск в глазах алхимика. Такой блеск он видел в глазах своего бывшего преподавателя в анатомичке, когда им на лабораторную привозили очередной неопознанный труп «с историей».
В общем, когда этот маньяк от алхимии кинулся к нему со своими инструментами, то пришлось срочно сматываться. Правда, вот за рукав чем-то зацепил. Теперь зудело.
Чокнутый замок. Пока летел, его дважды пытались поймать стражники, просто пролетел насквозь этих болванов. Потом встретился какой-то демон с дамой. И если дама завизжала и, задрав юбки платья, попыталась за ними спрятаться, открыв прекрасный вид на ножки в кружевных чулках, то демон оказался магом и запустил в него лиловым сгустком магии. Судя по круглым глазам демона, он ожидал не тот эффект, но привидение потом еще долго икало и шло рябью, как ненастроенный телевизионный канал. Пришлось нырять в подвалы. И вот итог. Боль души! Но зато тут спокойно и никто не мешает.
Маша и компания дружно ворвались в просторное помещение, оказавшееся замковой кухней. Тимон был разочарован несбывшимися надеждами, фейки учуяли любимые сладости, а Марья просто во все глаза разглядывала это великолепие. Настоящие, похожие на русские печи соседствовали с магическими плитами. Огромная каменная жаровня с массивным вертелом располагалась рядом с каким-то странным сооружением из кипящих горшочков размером с куриное яйцо, висящих гроздью. Гигантские кастрюли и крошечные мисочки, грубые горшки и резные хрустальные розетки, а также баночки, мешочки, коробочки и связки трав, груды овощей и кучи мясных ингредиентов – чего здесь только не было! А уж о столе с готовыми или почти готовыми блюдами и не говорим. Пахло там умопомрачительно.
Сначала компанию замершей у двери малышни никто не заметил, но потом раздался трубный рев разъяренного повара:
– Мое суфле! Какая гадина не закрыла двери?! Кто еще не понял, что кулинария – это искусство и надо бережно относиться к шедеврам, особенно если ваши кривые руки не в состоянии их сделать даже через тысячу лет! Как я теперь подам на стол лорда вместо воздушного облака десерта эти сплюснутые кривые блины! – И тут он, развернувшись и подойдя ближе к дверям, наконец увидел причину своего кулинарного фиаско.
– Чей это ребенок? Кто пустил сюда ребенка, да еще и с выводком питомцев?
Надо сказать, что повар был слегка подслеповат. В свое время, чтобы получить должность и показать себя высококлассным профессионалом, он принял парочку полулегальных эликсиров для усиления обоняния и осязания. Как всем известно, это не проходит бесследно и всегда имеет обратную сторону. В случае с поваром всё, что находилось дальше двух-трех метров, принимало слегка расплывчатые очертания. На работе, впрочем, это не отражалось, вблизи он прекрасно видел. Своих работников узнавал в любом углу кухни и по запаху и движению сразу определял, помешивают ли они соус, чтобы не пригорел, или нагло подъедают хозяйскую еду.
Марью он идентифицировал сразу: маленькая девочка, явно не из прислуги. А вот маленькие фейки и Тимон были восприняты как какие-то экзотические зверьки. Тем более его занимали более важные вопросы: как девочка прошла на кухню и что делать с погубленным суфле. Но то, что он принял за одного из зверьков, вдруг, подлетев ближе и оказавшись шикарно одетым маленьким скелетом с крыльями и тростью, предъявило претензии:
– Я не понял, уважаемый, где вы увидели выводок питомцев? У вас принято оскорблять гостей, сравнивая их с животными, если они отличаются от обычных габаритов вашей расы? Мы личные гости лорда советника! Мария Спиридоновна, феи Ниле и Эм, а я родственник этих дам и господина, костяной полуфей Тимон. – В замке, дабы не упасть в грязь лицом перед дамами, а особенно перед женщиной мечты, скелетик решил быть предельно вежливым и блистать манерами. Сейчас, представляя всю компанию и не зная, как назвать себя, он изящно вывернулся, замяв степень родства и придумав себе новую расу.
Главный повар служил у советника давно и понимал, что такое личные гости! Он раскланялся самым куртуазным образом, складываясь чуть ли не пополам, и весьма изысканно попросил простить его.
– Поймите меня правильно, когда твой кулинарный шедевр вдруг превращается вот в это… – Он с видом, достойным главного героя какой-нибудь драмы, показал им то, что когда-то было воздушным десертом. – На кухню могут пройти только хозяева, управляющий, экономка и работники кухни. Или стража, но у них должен быть личный приказ лорда советника, но лучше бы стража сюда не ходила. – Он вспомнил последний налет этих мужланов, оставленный ими бардак, поломанную мебель и конфискацию половины мясного запаса кухни. Причем когда им вернули мясо, то только сырое. Готовое, вкусное и прекрасно прожаренное, как он подозревал, исчезло по дороге в чьих-то бездонных желудках.
– Ну еще кто-нибудь может не закрыть дверь, – резонно заметил Тимон.
– Нет, это практически исключено! – Все знают, что это первое правило. – Разве что леди Серина. Она такая, – повар слегка замялся, – рассеянная. Но она давно не появлялась на кухне.
И тут всех отвлекла наконец решившая задать вопрос Мария Спиридоновна. До этого она долго разглядывала всё и с наслаждением принюхивалась к кухонным запахам, наблюдала за работниками, косящимися в их сторону, но продолжающими выполнять каждый свою работу. Но когда повар драматическим жестом предъявил им то, что осталось от его суфле, она не выдержала:
– А можно попробовать?
Сдувшееся суфле продолжало вкусно пахнуть и выглядело хоть и плоским, но весьма аппетитным. Круглый такой блинчик слегка неравномерной толщины.
Удивленный повар пытался объяснить, что всё испорчено и это можно только выбросить.
Марья не терпела пустой траты продуктов и как настоящая русская женщина знала, что если из «какули» конфетку делать бесполезно, то из чуть неудачного, но хорошего продукта вполне возможно сотворить приемлемое блюдо. Блинчик видом и запахом говорил в свою пользу, надо было попробовать кусочек.
– Только маленький кусочек, ну пожалуйста.
Повар пытался предложить малышке уже готовые свежайшие пирожные, воздушные безе и мороженое из надерна, но упрямая девочка настаивала на «испорченном» продукте. Пришлось подчиниться.
Был освобожден угол стола для готовых блюд, поставлены сладости и налит чай. Фейки вились над безе, как пчелы над медом, они такого еще не пробовали. Хрупкие, сахарные, похожие на комья снега пирожные привели их в восторг.
То, что когда-то было суфле, положили на десертную тарелку и поставили перед Марьей. Повар лично преподнес милой малышке десертную вилочку и нож. Отрезав кусочек, Мария Спиридоновна поняла, что на вкусе исчезновение воздушности практически не отразилось.
– А у вас есть какие-нибудь ягоды, фрукты, сиропы?
Главный повар только обиженно взмахнул руками. Перепробовав кучу разноцветного фруктово-ягодного разнообразия, Марья решительно выбрала несколько видов мелких ягод и похожий по вкусу на персик фрукт, только нежно-голубого цвета. Насыпав ягодки на «блинчик» и добавив уже порезанный недоперсик, она полила всё это понравившимся сиропом с любимым шоколадным вкусом. Потом сложила всё пополам, добавила шарик мороженого и несколько ягодок. И, немного подумав, нарисовала пару зигзагов сиропом, обмакнув в него вилку.
Повар с интересом разглядывал яркое сооружение на тарелке. Когда он еще учился, то много путешествовал для изучения кулинарного искусства разных народов и бывал у северян. Там пекли из жидкого теста блины, и в первоклассных тавернах их подавали похожим образом. Но то блины, а это было только с виду похоже на блин.
Марья, отрезав кусочек и постаравшись зацепить вилкой всё, отправила это в рот. И сразу же маленькую порцию подтаивающего мороженого. Довольно прижмурилась и предложила повару попробовать. Тот, достав персональные приборы, аккуратно тоже подцепил себе кусочек.
Блинчик из суфле был достаточно нежным, вкус ягод и фруктов прекрасно сочетался, давая к сладости сиропа освежающую кислинку, а мороженое смягчало своим молочным вкусом яркую нотку шоколада.
– Очень вкусно, – вынужден был признать он.
– Не обязательно портить суфле, но если оно не удалось, то можно попробовать исправить, – объяснила ему Марья. – Если пострадал внешний вид, а сам продукт хорош, то выкинуть – это неуважение к вашему же труду. Очень много новых рецептов как раз рождались из таких, казалось бы, неудач!
Слышать такое от крошечной девочки было странно и немного неприятно, всё же когда тебя, кулинарного гения, пытается учить готовить ребенок… это бьет по самолюбию. Но Тимон, который не мог питаться в силу своих особенностей, пояснил:
– Наша бабуля много всего знает! – И, видя удивление повара, вкратце пересказал ему превращение бабушки.
У повара слегка отлегло от сердца: все-таки слушать поучения от пожилой леди вполне приемлемо.
А Тимон тем временем решил поинтересоваться, что еще интересного есть на нижних этажах. Ну чтобы зря не ходить. Помимо винных погребов и кладовых там еще были старые оружейные хранилища, пару помещений занимали фамильные ценности типа портретов очень дальних предков, свадебного платья пятиюродной бабушки, колыбели первенца прапра…прадедушки советника. Короче, все те вещи, что не пригодятся, а выкинуть жалко.
Наша компания решила, что стоит на это взглянуть.
– Свежий взгляд! – Тимон важно объяснил всем окружающим, как это важно. – Возможно, если взглянуть на вещи по-новому, там можно найти что-то достойное.
После мастер-класса с суфле повар был склонен ему верить, хотя считал, что вряд ли хозяева запихнули туда хоть что-то мало-мальски ценное. Но что взрослым хлам – детям вполне сокровища.
– Вы только аккуратнее, тут какой-то дядька синий через стены и шкафы лазает, – счел нужным предупредить их повар.
– Да мы знаем, он в принципе безобидный. Только и умеет, что ругаться да через стены ходить, – отмахнулись храбрые маленькие приключенцы, прощаясь с поваром и кухней. – На него теперь алхимик будет охотиться, – поделились они интересными сведениями.
– О-о-о! – только и мог сказать повар, зная увлеченность замкового чудика от науки и магии.
А в академии прямо перед главным зданием приземлился огромный летающий ящер. Его украшал шикарный гребень из густых и длинных игл боевой ипостаси, блестящая и яркая, особенно на фоне снега, пурпурная чешуя и гигантские кожистые крылья с родовыми знаками, переливающимися в проглядывающих сквозь серые тучки лучиках зимнего солнца.
– Мог бы и не красоваться! Все на каникулах, – стоящая на крыльце Эртониза не упустила случая поддеть любимого папочку.
– Ну, здравствуй, дочь, – переходя в гуманоидную ипостась, дракон пропустил иронию мимо ушей.
Глава 9. Странности множатся…
В зимнем парке на академической территории хорошо размышлялось. Размышлять дракон любил и за прожитые тысячелетия находил в этом своеобразный признак хорошего вкуса. Ведь существо, способное и любящее думать и анализировать, достаточно высокоинтеллектуально и точно хороший собеседник. По его мнению, лучшего собеседника для него, чем он сам, не существовало. Интересующая его женщина гостила у демонов, причем гостила по личному приглашению лорда третьего советника.
Конечно, дочь не сообщила ему об этом факте в надежде, что он, не найдя нужное, отправится восвояси и потом вовсе отменит свои планы. Видимо, общение со студентами не отучило ее от подростковой наивности, хоть она и смогла добиться поста ректора МАСМ.
Ожидание – это прекрасное время для продумывания стратегии. Медленно и вдумчиво, шаг за шагом, составляя план и узнавая нужные сведения.
Внезапно из плавных размышлений его вывел странный немелодичный, хрипло-гортанный повторяющийся звук и аромат цветов, не вписывающийся в картину заснеженного парка. Повернувшись, ящер увидел странное зрелище.
По аллее, бодро притоптывая босыми ногами по снегу, шел тролль. Одной рукой он прижимал к груди ящик с закрытыми магическим куполом цветами, в другой нес некромантскую лопату, бодро помахивая ей в такт немелодичным звукам, издаваемым им же.
Дракон озадачился.
Возможно, цветы для девушки? Свидание? Но тогда зачем лопата? А звуки – заклинание? Тогда лопата понятна, но зачем цветы? И вообще каникулы! Какие заклинания и лопаты? Это тролль, его в такое время может волновать только что бы поесть и выпить! И на свидание он скорее букет колбасы принесет!
Тролль попытался обойти возникшего на пути незнакомца. У него было важное дело, а еще подмерзали на снегу голые пятки.
– Простите, вы студент? – Дракон решил не мучить свое любопытство и заодно наладить контакт с местными студентами-некромантами. Форма явно давала понять принадлежность к факультету.
– Угу.
– А могу я задать вам несколько вопросов?
– Зачем? – Любопытных незнакомцев Винни не любил.
Дракон же не любил лаконичные ответы, особенно если они вопросы. Видимо, стоило представиться.
– Я Тионизон Д'азфир, отец вашего ректора и, возможно, на какое-то время ваш преподаватель.
Тролль остановился и оперся на лопату. Чуйка ему подсказывала, что с таким товарищем лучше не конфликтовать. По крайней мере сразу. Пока тот еще ничего не сделал.
– Ну?
– ?
– Вы, – Винни решил быть вежливым, – вопросы хотели задать. – Он поворошил снег пальцами голых ног.
Дракон проследил за этим действием и спросил совсем не то, что собирался:
– А почему вы без обуви?
– Так я и без носков.
– Да. Почему вы босой?
– Виолетта Дифинбахиевна сказала, что так лучше приживется.
Тионизон понял, что ответы на вопросы только больше его запутывают, троллья логика им не изучалась, и, похоже, зря. Ход мыслей данной расы, оказалось, был способен поставить в тупик дракона. Спрашивать, что не приживется, он не стал и решил зайти с другого конца.
– А вот ваши… м-м-м… звуки – это заклинание?
– Не. Это песня. Отличная! Наши поют, группа «Тролль гнёт ель». Вам понравилось?
– Э-э-э… Колоритненько так. Необычно.
– Вот! Виолетта Дифинбахиевна сказала, что надо петь, иначе не приживется! Только не так, как обычно тролли поют, ну вы понимаете? А тут как раз такая группа, и песни необычные.
– А Виолетта Дифинбахиевна – это кто?
– Так декан природников.
Наконец-то мозаика начала складываться. Декан природников, не приживется, цветы и лопата! Но тролль-некромант?
– А почему природники сами не сажают?
– Так я напортил, я и сажаю. Наказание профессор Рорх назначил, я же его клумбу оборвал.
Странная тяга тролля к цветам тоже являлась загадкой. Винни же уже демонстративно притоптывал замерзшими ногами. На клумбе-то, поди, у Рорха тепло.
– Ты не возражаешь, если я пойду с тобой и помогу? Заодно поговорим. Мне же надо понять, что тут и как у вас делается.
Винни, конечно, согласился. Ноги замерзли, да и похвастать посадкой цветов с настоящим древним драконом, приходящимся отцом самой Эртонизе… Лисовские от зависти помрут.
Так клумба на кладбище приняла прежний шикарный вид, а дракон обзавелся множеством разрозненных и противоречивых сведений и слухов. Троллья логика всё же требовала изучения, поскольку некоторые вещи дракон не понял совсем. Как например:
– И это не дух, и не бабуля. А синий прозрачный мужик-комендант, а комендант – бабуля, а он не бабуля, а вообще привидение!
Но были там и нужные сведения. О том, что бабушка исчезала и вернулась младенцем. И сейчас она у демонов второй раз, и не как в первый, бабушкой, а маленькой девочкой. И про мутации тоже. И почти всех доченька послала подальше к его приезду. И целителя, и Кронова, а распрашивать Рорха просто так не получится. Впрочем, где-то еще есть домовой… Дракон усмехнулся про себя.
– Пока ничья, доча. Пока ничья. И ты об этом не знаешь!
Упомянутый драконом Рорх в это время сидел в целительской лаборатории и педантично, как и обещал профессору Бяо, заносил наблюдения о своем состоянии в журнал.
– Стал испытывать ностальгию по годам учебы на целительском. Полчаса играл на арфе и понял, что скучаю по прапраправнучке. Пять минут разглядывал вышитую ей подушку, присланную на прошлые праздники. Решил пригласить в гости. После разговора по сфере глаза стали влажные, собрал влагу на анализ. Образец 358, шкаф С.
Рорх захлопнул журнал и решил прогуляться до кладбища. Виолетта говорила, что ей прислали наконец-то рассаду, и сегодня тщательно проинструктированный тролль должен вернуть клумбе ее первозданный вид.
Подходя к кладбищу, он заметил вышедшие из него и удаляющиеся две фигуры. Одной был студент-тролль, а вот во второй лич с удивлением узнал Д'азфира. Ректор не говорила, что ждет родителя. Значит, дракон прилетел неофициально. Зачем? Зная этого вечно скучающего старого интригана, точно не просто так! Надо быть настороже и спросить тролля, о чем они говорили. Ну не о цветах же и кладбище!
Проводив их взглядом, пока не скрылись из виду, Рорх пошел проверять клумбу.
А в замке наши искатели сокровищ уже целенаправленно подошли к двери первого помещения с замковыми раритетами, сложенными там за ненадобностью.
И тут Марья испытала одно из счастливейших переживаний, которое может ощутить только взрослая женщина. Пока они шли, она весело обсуждала с остальными, что там может быть интересного. Но стоило взяться за дверную ручку, как моментально включился житейский опыт. Там же пыли, наверное, по колено! А может, и света нет! Однако отступать было поздно, и компания вошла в помещение. Счастье – это когда чисто! Пыли не было, свет был. Кайф! Можно рыться в грудах восхитительного старья и не думать о последующей уборке и стирке.
Чего там не было, так это порядка. Повсюду громоздилась поломанная мебель, валялись кучи одежды, посуда и игрушки. Из-под какого-то жуткого балахона с рюшками цвета гнилой ботвы Марья откопала изумительный секретер с изящной инкрустацией перламутром на ящичках. На одном ящичке потерялась ручка, и еще в трех местах недоставало кусочков перламутра. И из-за этого вещь отбраковали как старый хлам!
Ниле вцепилась в кукольную мебель.
– Такой мебели даже у нас на Зачарованной поляне не было! Смотрите, она расписная!
Видимо, мастеру не хотелось вырезать тончайшие узоры на крошечных шкафах и он, подойдя к делу творчески, вывел на створках замысловатые изящные завитки серебряной краской.
Эм с Тимоном пытались вытащить из-под наваленного барахла старинное зеркало. Мария Спиридоновна пришла на помощь, и зеркало достали. Большое, почти с маленькую Машу, в резной раме, на которой посверкивали гранями разноцветные камешки. Они-то и привлекли хозяйственного скелетика. Зеркало прислонили к стоящему рядом сундуку без крышки, и Марья, конечно, не удержалась:
– Свет мой, зеркальце, скажи…
– Чего, бабуля, совсем в детство впала?! – Сквозь пол, сундук и зеркало просочился призрак и не упустил момента поязвить. А уж вылезти из центра зеркальной поверхности – это вообще было святое.
Петр Егорович был крайне раздражен своим состоянием никчемности и ненужности. Конечно, оно и раньше накатывало на него временами, но прекрасно топилось в напитках разной степени градусности. А в периоды просветления он считал, что вот-вот придумает себе занятие, которое перевернет всю жизнь, и о нем еще заговорят и зауважают. Теперь он точно был уверен, что нет. Его никчемность окончательная. И поэтому все окружающие его сильно раздражали, всё, что он мог, это поязвить и поплеваться ядом в слишком довольных, по его мнению, индивидуумов.
– Лети отсюда, синева! – Тимон, конечно, не мог смолчать в этой ситуации.
Фейки же закружили вокруг призрака, своим поведением напоминая голодных акул, только с крыльями и в микроформате.
– Я бы попросил… – После неудачи в винном погребе Егорычу уже всё было трын-трава. – Ты бы за своей дамой сердца лучше следил, костлявый. От тебя же тоже, как от меня, толку нет, а женщины – они… такие… – он многозначительно закатил глаза, – непостоянные. Она там так мило щебечет о моде и стиле с каким-то франтом… И заметь, он высокий, и кости у него наружу не торчат.
Призрак изобразил злодейский хохот и успел нырнуть в пол прямо через сундук, спасаясь от атакующих фей. Несомненно, это подняло ему настроение. А еще где-то в замке есть дамские будуары…
Тимон со всех ног и крыльев рвался наверх, туда, где какой-то легкомысленный франт задурил голову его трепетной Азалии. О том, что Азалия сама заговорит кого угодно и ей, в силу возраста и жизненного опыта, сложно вскружить голову разговорами в сфере, где она профи, он даже не думал. В его представлении она была не только его мечтой, но и большинства окружающих мужчин. Наивная и хрупкая, в окружении вероломных и злобных ловеласов, способных только разбить ей сердце. Поэтому Тимон, оставив далеко позади не успевающую за ним компанию, влетел в музыкальную гостиную, откуда из-за полуприкрытой двери доносился голос дриады.
Этот нахал целовал ей руку! Ревность застит глаза и ослепляет не хуже яркой вспышки.
– Да как ты смеешь! – Взмах, слава богу, не тяжелой трости – и «соперник» с криком хватается за подбитый глаз, с ужасом разглядывая здоровым злобно глядящего на него скелетика с крыльями.
– С ума сошел! – от Азалии.
– Тимон, он женат! Вот рядом его жена! – от наконец прибежавшей и запыхавшейся Марьи.
– Ах! – от незнакомой Тимону дамы, которую он не заметил и которая осела в кресло, лишившись чувств.
– Дурдом, палата номер 6, – от довольного и хохочущего призрака, который специально за ними следил.
И сдвоенный залп фейской артиллерии, с пролетом призрака насквозь и рассыпанием пыльцы.
В этот раз Беспалова закрутило калачиком. Пятки приклеились к макушке, и висел он, махая в воздухе руками. Зачем – неясно, но махал весьма энергично и, пытаясь скрыть свой испуг, так же энергично вспоминал идиоматические фольклорно-матерные выражения родного языка. Вопя таким образом, призрак скрылся в ближайшей стене, и к еще слышным ругательствам прибавился дамский визг.
Спустя минут десять удалось во всем разобраться и навести порядок.
Люсьер – а это, конечно, был он, кто же еще из мужчин заинтересуется дамской модой? – сидел с подбитым глазом. Фингал вокруг него принимал весьма символическую форму черепа. Пришедшая в себя Линда хлопотала вокруг мужа и с опаской косилась на Тимона. А сам виновник удрученно выслушивал нотации от женщины мечты и бабушки Маши. Фейки, довольные собой, наблюдали за этим спектаклем.
О косяк бабахнула дверь, и в комнату ворвался взъерошенный алхимик. Обмотанный странными трубками и проводками, с летающими вокруг квадратного ящичка за спиной светящимися сферами, с чем-то вроде большой букашки с длинными подвижными усами в одной руке и каким-то кубиком в другой. Лихорадочно водя «насекомым» во все стороны, он обшаривал глазами помещение.
– Опять не успел!
Опыта у первого в мире охотника за привидениями пока было маловато.
Глава 10. Пока одни едят, другие рожают
Для всех не особо знакомых со светским этикетом торжественный обед – это пытка. Чинно и благородно сидящие гости, куча столовых приборов и перемены блюд.
Марию Спиридоновну разодели как куколку, и чувствовала она себя соответственно, сидя под прицелом многочисленных любопытных глаз на высоком удобном стульчике в красивом, но страшно неудобном платье из шелка и пены кружев. Азалия творила прекрасные вещи, но ткани стрейч для таких торжественных обедов в этом мире не существовало. Поэтому Марья грустно ковырялась в тарелке, тем более любопытство окружающих, буквально смотревших ей в рот, тоже не лучшим образом сказывалось на аппетите. Слева расположилась невозмутимая кикимора, ее удовольствие от поглощения пищи ничто не могло испортить: Манефа была уже в том прекрасном возрасте и статусе, когда общественное мнение абсолютно неважно. А возможность эпатировать рафинированную публику прекрасно сойдет за развлечение.
На крепких зубах хрустнула кость отлично прожаренной дичи – ну а что? Леди изволит любить костный мозг. Сидящая напротив дамочка с пышно взбитыми в прическе кудрями и умопомрачительным декольте брезгливо передернулась. Она повернулась к сидящему рядом Кронову и, демонстрируя товар лицом, слегка наклонилась. Изящная ручка указала на стоявшее рядом с вампиром блюдо с овощным гарниром, напомаженный ротик мило защебетал:
– Вы не могли бы?.. Благодарю вас…
И только она хотела закрепить перспективное знакомство, начав светскую беседу, как вампир, видимо отметив ее реакцию на манеры кикиморы, спокойно подцепил с блюда тушку мелкой птички и, проигнорировав нож, разорвал ее руками пополам.
Дама вздрогнула от такого варварства, но отступать не хотела. Судя по некоторым украшениям на парадном костюме, вампир был из знати и довольно состоятелен. Тем более муж-вампир – это так интересно и необычно. Она снова сделала попытку начать разговор:
– А вы к нам надолго с визитом? – И мило захлопала ресничками.
Вампир ругнулся про себя и, схватив половинку тушки, смачно принялся жевать вместе с костями. При этом он соизволил повернуться к даме, старательно игнорируя декольте, и буркнул между энергичными движениями челюстей:
– Нет.
Тут вдруг активизировались другая дама, весьма эксцентричного вида, в бордовом платье, практически идентичном цвету ее волос. Волосы были накручены на странную конструкцию зигзагообразной формы. Казалось, что голову дамы проткнула волосатая бордовая молния.
– А где та старушка, которая обещала нам драгоценности за какой-то хлам? – надменно-писклявым тоном осведомилось это чудо дизайнерской мысли.
– За победу в игре, леди Кло, – спокойно ответила леди Серина. – Игра скоро состоится, советую внимательно прочитать выданные вам правила. А Мария Спиридоновна вот, правда, она немного… приболела и лечить пришлось по новому методу. Через омоложение. – Заметив загоревшиеся на слове «омоложение» глаза дам, она добавила: – Специально разработанному для людей.
Столько хищных взглядов, направленных на нее, Мария Спиридоновна не ощущала никогда в жизни. Такое впечатление, что приз находился у нее внутри и дамы приглядывались, как половчее начать потрошить. Жуткие ощущения, она всем своим организмом впервые ощутила нечеловеческую природу этой расы.
– А она сможет провести игру? Ведь она такая маленькая? – Мурлыкающий голос стройной брюнетки в золотистом намекал, судя по взгляду, не на рост и возраст, а на умственные способности.
Впрочем, Марию Спиридоновну это даже не задело: она не собиралась мотать себе нервы в этой битве с «серпентарием», а хотела спокойно и весело провести время в замке.
– А игру будут проводить мои подруги. – Она мило улыбнулась. – Манефа Ауховна и Азалия.
Девочек она заранее не предупредила, но надеялась, что они ее поймут и даже смогут повеселиться.
Кикимора приветливо замахала дамам полуобглоданой косточкой и улыбнулась, обнажая желтоватые клыки, демонессы впечатлились. На такую судью в игре ни надавить, ни повлиять. Про Азалию в этом плане речи вообще не шло, и так чуть не лишились нарядов на праздники.
Общество принялось обсуждать предстоящее событие, но тут в зале появился бледный главный повар и, бочком прокравшись к советнику, что-то сказал ему на ухо. По мере рассказа за выражением лица лорда следили все присутствующие.
Сначала он сверкнул взглядом и нахмурился, потом недоуменно поднял одну бровь и скептически сощурился, затем его глаза то округлялись, то вновь щурились, уже обе брови шевелились, словно выполняли танцевальные па. В итоге он гневно покраснел и указал повару глазами на дверь.
Сообщив присутствующим, что ненадолго оставит их, дела требуют, он вышел из зала.
Может быть, ужин так и закончился бы спокойной беседой и никто ничего бы не узнал, если бы не вездесущий злорадствующий пролетающий сквозь зал Петр Егорович.
У привидения пятки от головы отклеились. Алхимика со снаряжением он еще не встретил, а вот на кухню заглянул, навещая любимый винный погреб, и ему было что сказать разряженной жующей публике.
– А десертики-то у вас сперли! Остались вы без сладкого, дамы и господа! Или у вас поработала банда Винни-Пухов, или ловите на крыше нелегального эмигранта Карлсона! – он радостно заржал над собственной шуткой, которую никто не понял, кроме Марьи, и с воплем: «Сахар – белая смерть!» – взлетел вверх, просочившись сквозь потолок.
Пантелеймон несся по парку с несвойственной ему прытью. Обычно он ходил степенно, важно опираясь на трость или помахивая ей в периоды прекрасного настроения. Сейчас домовой был без трости, взлохмаченный и нервный. В общежитии природников, куда он сначала прибежал, никого не было. Виолетта Дифинбахиевна ушла по своим делам в город, а Манефа уехала с Марьей. Бедный домовик не знал, у кого просить помощи, и со всех ног бежал к главному зданию в надежде найти хоть кого-то.
У общежития бытовиков, сурово хмуря брови, комендант Пыжик разговаривал с незнакомым драконом. Расу выдавала шевелюра: только у драконов в гуманоидной ипостаси была такая структура волос. В отчаянии Пантелеймон кинулся к Петру Семеновичу, все-таки бывший военный мог хоть совет дать.
– Помогите! Выусни! Нюша… – Он остановился и пытался отдышаться, переводя дух. – Что-то случилось. Она в гостиной за диваном, и ей больно. Она так пищит и стонет, Василий скулит и нервничает. Я ее вытащить не смог. Нет, она не застряла. Ее всю трясет. Помогите. Виолетты Дифинбахиевны нет, и Манефы Ауховны тоже.
– Бяо тоже уехал, но должны быть и другие целители. Хотя бы декан, идемте. Извините, господин Д'азфир, ситуация требует моего вмешательства. Разговаривать с вами о делах академии я буду в случае прямого распоряжения ректора или после назначения вас на должность, как с коллегой. С посторонними, извините, я о происходящем в нашем учебном заведении беседовать не намерен. – Пыжику не понравились расспросы дракона, представившегося отцом ректора. Знакомы они не были, ректор их не представляла, и вопросы были крайне подозрительные.
Просивший о помощи домовой был отличным поводом достаточно вежливо закончить неудобный разговор.
Дракон был весьма раздосадован, но кивнул. Свою помощь тоже не стал предлагать, решив, что это чересчур. Да и животных он особо не любил, не видел в их присутствии рядом никакого смысла.
До целителей комендант и домовой дойти не успели. Почти у главного корпуса гоблин-завхоз спорил с Рорхом об оплате рассады для клумбы на кладбище.
– Имейте совесть, Марк Радимирович, мы вам сажали рассаду, платили деньги. Ну тролль ее оборвал, и стало некрасиво, но зачем требовать с академии новую рассаду? А если ее еще кто-то оборвет? Так и будет круговорот денег и рассады? Это замкнутый круг, который ведет к банкротству!
– Пафнутий Саврасович, Виолетта Дифинбахиевна уже заказала цветы, и их даже высадили. Заявку ректор подписала, надо оплатить счета. Клумба является украшением кладбища при академии, академической собственностью, и расход по уходу несет академия.
Прижимистому завхозу явно не нравились расходы на клумбы среди зимы, но резон в словах лича имелся, как и подписанная ректором заявка у него в руке.
Едва Пыжик и домовик приблизились, Рорх резко повернулся к Пантелеймону. Глаза стали заполняться зеленым свечением, а руки – окутываться туманной дымкой.
– Пантелеймон, что происходит?
Рассказ домового занял пару минут. Лич вспомнил, когда видел парочку выусней в последний раз, и сообщил всем причину:
– У Нюши просто начались роды, но надо всё же присмотреть на всякий случай. Я, конечно, давно уже не целитель, но знания по целительству всегда со мной.
– Да как же роды? – Растерянный домовой не мог никак уложить в голове такую новость. – Она разве была беременна? Я же должен был заметить!
