– Пусть будет синенький или прозрачный, но голубым меня не называй!
– А почему? Нормальный цвет.
Петр Егорович не очень хотел делиться подробностями некоторых особенностей своей бывшей родины и русского языка в частности, поэтому просто выкрутился:
– У меня с этим цветом связаны неприятные воспоминания… не люблю я его.
– А мы же к артефакторам идем. Там кругом этот цвет. Ты как там будешь? – озаботился Тимон.
– Нормально, ты, главное, меня так не называй. А в остальном меня это не беспокоит.
Подивившись странной фобии привидения, Тимон кивнул.
Народ, определившись с маршрутом и планами, стал расходиться.
Рорх смотрел на феек, пока Бяо брал анализы.
– Ну что я вам скажу, профессор, – косичка на макушке фрогона качалась вместе с мелкими покачиваниями головой, – у вас активировался мутаген.
Правда, активность невысока и прогресс очень медленный, но надо бы теперь наблюдаться постоянно. Жду вас завтра.
Рорх ушел, а Бяо остался у сферы изолятора.
К ректору академии поступил неопознанный вызов. Эртониза после минутного раздумья все же активировала связь. Несколько фраз разговора, активация портала – и в кабинет шагнули два ликвидатора. Один бережно держал на руках сверток из одежды.
Глава 4. Детские годы чудесные
Открыв глаза, Мария Спиридоновна не сразу осознала, где находится. Первое ощущение было неприятным и сюрреалистичным. Она висела в зеленоватом пузыре, а на нее сквозь прозрачную стенку пялилось что-то маленькое, страшное и с антенкой на голове. Лишь через мгновение в голове прояснилось, и она опознала за выпуклой, искажающей стенкой сферы целителя Бяо. Антенка оказалась косичкой фрогона.
Марья первым делом осмотрела себя – то, что можно было рассмотреть. Младенцем она быть перестала, но руки и ноги у нее по-прежнему были маленькие.
– Значит, я еще ребенок.
Точнее можно было понять, только посмотрев в зеркало.
Бяо подождал, пока Марья оглядит себя, и осведомился о ее состоянии и самочувствии:
– Мария Спиридоновна, вы меня понимаете? Как вы себя чувствуете?
– Как молодая луковка весной, – отозвалась Марья цитатой любимой Хмелевской. Потом, спохватившись, добавила: – Я хорошо себя чувствую, профессор Бяо. И я всё прекрасно понимаю и осознаю. Единственное, что мне неясно, это почему я еще ребенок.
– На это пока сложно ответить, – уклончиво произнес профессор. – Надо провести анализы, сопоставить факты, выявить первопричину и вообще факторы, спровоцировавшие изменения.
– Тогда второй вопрос. Даже два! Где мои внуки и когда меня отсюда выпустят? Хотя три. – Марья еще раз оглядела себя. – Кто меня переодевал?
На ней была одежда. Маленький миленький комбинезончик в цветах некромантского факультета.
Смутившийся Бяо начал отвечать с последнего вопроса, чтобы сразу нивелировать неловкую ситуацию.
– Переодевала вас госпожа ректор, лично. Это комбинезон Пантелеймона, не переживайте – он новый и ни разу не надевался. Он из той серии, что представила ваша подруга на подиуме осеннего фестиваля, растет вместе с ребенком. Пантелеймон заказал несколько форменных на случай, если начнет опять уменьшаться. Вот вам пригодилось теперь. У Пантелеймона мутаген стабилен и уже не будет в активной фазе, так что его рост останется таким, какой есть сейчас.
– А внуки? Что с ними? Мне в том, – у Марьи уже язык не повернулся сказать «моем», – мире сказали, что они умирают. Это правда?
– Слава создателю, уже нет! Они и правда были в плохом состоянии, феи в отсутствие привязки к месту или королеве долго не живут.
– Но я не место и не королева!
–Вы приняли их в семью и стали ее главой. На Зачарованной поляне королева – это глава рода. Здесь глава рода фей вы. Ваших фей. В ваше отсутствие только Тимон и ваша часть крови в нем не дали им уйти мгновенно. Вы вовремя вернулись. Сейчас феи в прекрасном состоянии. Убедившись, что вы хоть и маленькая, но именно вы и просто спите, они улетели подкрепиться и узнать новости. Впрочем, как и рассказать всем, что вы вернулись.
– А выйти я отсюда когда смогу? Или буду висеть, пока не вырасту?
– Ну почему же! Вот сейчас закончу сканирование общего состояния, возьму пару анализов, и за вами придет секретарь ректора. Только надо будет приходить ко мне каждый день, утром и вечером, для наблюдения за вашим здоровьем.
– А секретарь мне зачем? Если к ректору сходить, то я знаю дорогу и прекрасно дойду сама.
– Думаю, это потому, что на вас пока нет артефактов академии, на всякий случай.
Он дезактивировал сферу, и Мария Спиридоновна мягко опустилась на пол. Сидя на стуле, она с интересом наблюдала за всеми манипуляциями целителя, только во время забора крови прикрыла глаза. Лэри пришел как раз тогда, когда все процедуры закончились и Бяо стали немного напрягать различные вопросы. Марья всегда была любознательной, но с возрастом иногда деликатность и стеснение не дают удовлетворить любопытство. То, что у ребенка называют непосредственностью и чему умиляются, у взрослого могут назвать назойливостью и бестактностью, и, кроме раздражения, это других чувств не вызывает.
Мария Спиридоновна, весело болтая ногами на высоком стульчике, живо интересовалась, зачем целитель смешивает вон то с вот этой жижей из пробирки.
– А зачем этот камешек? А вот та палочка почему желтым светится? Ой, а сейчас уже лиловым! А порошок этот из чего сделан?
Бяо пытался отвечать, но, видимо, использовал слишком много непонятной терминологии, поэтому внимание Маши перескакивало на следующий объект для вопросов. В то же время если ее спрашивали про что-то, то отвечала она с прежней рассудительностью и умом Марии Спиридоновны. Бяо отметил и этот факт в журнале наблюдений за пациентом.
Лэри пришел вовремя и забрал Марию Спиридоновну от уже нервничающего профессора.
Маленькое тело было переполнено энергией, Марье хотелось идти вприпрыжку или даже побежать. Ее бабушка, когда видела малышей, бегущих по улице, всегда говорила:
– Ноги ходу просят.
Видимо, и у Марьи «ноги просили ходу». Раньше она не замечала, что пол в коридоре, ведущем к кабинету ректора, расчерчен в клеточку. И, только увидев ошарашенные глаза Лэри, поняла, что скачет по ним на одной ножке, пытаясь играть в «классики». Она смутилась, но ненадолго. В приемной, где стоял стол секретаря, оказалось большое зеркало. Забыв про ректора, она кинулась к нему и принялась разглядывать себя.
Зеркало отразило русоволосую и голубоглазую малышку лет пяти со встрепанной челкой и разметавшимися волосиками – результат прыжков на одной ножке. Легкая россыпь едва заметных веснушек, небольшая щель между передними зубами и плотная фигурка в черном с фиолетовой отделкой комбинезоне. А на ногах оказались носки. Видимо, у домового не нашлось подходящей обуви. Поэтому толстые вязаные носки в фиолетово-черную полоску были единственным вариантом не оставлять Марью босоногой.
Лишь тихий и спокойный голос Эртонизы оторвал ее от зеркала, и они прошли наконец в кабинет.
Маленькая Маша почти утонула в кресле, но пересаживаться отказалась. Собеседникам видна была только голова, с любопытством рассматривавшая обстановку.
– Мария Спиридоновна, – Эртониза была чуточку озадачена, – вы же не раз были в моем кабинете.
Марья взглянула на ректора и, стараясь не пялиться на нее слишком сильно, попыталась честно рассказать о своих ощущениях.
– Знаете, я словно заново познаю мир. Память и навыки, опыт и знания – всё осталось со мной, но сейчас ощущения как будто стали ярче, замечаю то, на что раньше не обращала внимания, и хочется вести себя как ребенок. Хочется бегать, всё рассматривать, трогать и задавать вопросы. Мозг осознает, что я взрослый человек, а тело просит движения, и характер, кажется, тоже изменился. Правда, я пока не очень поняла как.
– А вас устраивают эти изменения? Не напрягают?
– Мне кажется, что это неудобно. Я же не ребенок.
– Почему? На данный момент, за исключением интеллекта и памяти, вы как раз ребенок, и, чтобы развиваться, вам надо познавать мир. Вы ведь хотите вырасти?
– Конечно. Мне кажется, что с этим телом у меня какое-то раздвоение личности.
– Нет никакого раздвоения, просто ведите себя как вам удобно и не смущайтесь, тогда рост и развитие будет быстрее.
– Я буду расти, пока не стану как раньше?
– Думаю, вы будете меняться, пока не почувствуете себя комфортно в своем теле. Так что всё зависит от вашего восприятия себя. – Ректор слегка улыбнулась и про себя решила, что это будет интересный этап «угадайки».
Тут в не до конца прикрытую дверь ректорского кабинета стремительно влетели фейки. Они не могли больше терпеть и ждать встречи с обожаемой бабулей.
Феи закружились вокруг кресла, разглядывая Марью, а Мария Спиридоновна смотрела на них и изумлялась сама себе. Она жила рядом с таким чудом и не замечала. Видела их запачканные сладким личики, как у обычных малышей, хулиганские поступки, радость феечек от рассказанных сказок. А вот то, что это чудо, маленькие человечки с крылышками, не замечала! Какие красивые! Как куколки, тоненькие, воздушные, и как ей радуются! Феечки приземлились ей на колени, и она осторожно, кончиком указательного пальца, погладила их по волосам.
Эртониза, поняв, что серьезные разговоры лучше на время отложить, протянула Марии Спиридоновне ее артефакты со словами:
– Вы пока остаетесь на прежней должности. Каникулы еще не закончились, потом будет неделя праздников. Надеюсь, к тому времени ваше тело станет достаточно взрослым, чтобы исполнять свои обязанности. Пока на ваше место претендент только один, Петр Егорович Беспалов. Это бывший комендант.
Марья удивленно посмотрела на невозмутимую драконицу. Она помнила, что попала на должность потому, что прошлый комендант умер. Может, этот был еще до предыдущего? Но ректор продолжила, и стало еще страннее:
– Он нам не совсем подходит, потому что он призрак. Он, и будучи живым, довольно халатно относился к своим обязанностям, а сейчас, поняв, что призрак не может пить и претендовать на зарплату, тем более не горит желанием работать. Впрочем, я его понимаю. К тому же призраков в нашем мире до сих пор не существовало. Его появлению в ваше отсутствие поспособствовали два балбеса с некромантского и ваш как бы родственник Тимон. Надеюсь, вы подумаете на досуге и по поводу этой истории. Детское восприятие, возможно, поможет расширить понимание всего происходящего, а взрослый разум подскажет варианты. Идите к себе, отдыхайте. Хотя вам это сейчас не особо нужно, но вам и не дадут. – Она опять улыбнулась. – Вас все ждут в общей гостиной. – Дух-хранитель в виде маленького призрачного котенка лежал у нее на плече.
Мария Спиридоновна вышла и направилась знакомой дорогой к себе в общежитие. Феи летели следом. Они уже узнали все новости и теперь пересказывали их Марье. Еще в приемной Лэри накинул на нее пушистую шаль, забытую у ректора Манефой Ауховной. Поскольку у кикиморы их было не меньше, чем у Марьи вееров, то счастливая Маша была теперь с головы до пят завернута в теплую мягкую прелесть и совсем не мерзла. Она слушала феек и восхищенно любовалась зимним парком, слегка заснеженным, с уже цветущим морозником, дни которого скоро наступали как зимний праздник. Утоптанный снежок тропинок и пушистый на газонах, иней на деревьях и контрастные цвета общежитий на белом фоне. На душе было светло от этой тихой природной красоты и спокойно, потому что дом человека там, где его любят и ждут. Ее дом был здесь!
В гостиной некромантского общежития ее действительно ждали. Едва войдя, она подверглась атаке двух упитанных пушистых тушек выусней. Если учесть, что размером они были сейчас ей по грудь, то на ногах устоять было нереально.
Она запуталась в шали, в мехе, в хвостах и лапах и, лежа на спине, пытаясь спихнуть расшалившихся радостных зверей, заливисто хохотала. Две большие руки оттащили выусней, а еще две приподняли Марью за подмышки. Шаль осталась на полу, а Марья дрыгала в воздухе ногами, улыбаясь держащему ее личу. За его спиной стоял Винни, подхвативший выусней. Поодаль на диванчике сидели декан с профессором Кроновым. Кронов держал в руках очередную земную книгу с призрачной печальной дамой на обложке и полуголым мускулистым мужиком в короне с мечом и зверским выражением лица. С кресел у накрытого стола ей махали домовой и завхоз, пустошник, как всегда, загадочным ассасином в капюшоне прислонился к стене.
Тут за спиной послышались шаги, Рорх поставил Марью на пол, и она обернулась к двери. В гостиную вошел непривычно унылый Тимон, за спиной которого висел призрак небритого мужичка в очках и свитере с недовольным выражением на лице.
– Ну и где эта ваша бабуся? – хрипло осведомилось привидение.
– Я за нее, – ответила Марья классической фразой из «Шурика».
Глава 5. Чьи в лесу шишки, тому ими и битому быть
От артефакторов Тимон выходил в подавленном настроении. Ему в первый раз не удалось сразу избавиться от проблемы или хотя бы найти пути к ее решению. О'Валинтер удивленно обошел привидение по кругу и сказал, что сначала надо хотя бы понять природу этого явления. Артефакт к неизвестно чему не делается. Посмертие изменило характер бывшего коменданта не в лучшую сторону. Раньше он был достаточно тихим алкашом, слегка саркастичным, со свойственным патологоанатомам черным юмором. Средних лет и без особых жизненных целей. Сейчас это было бесплотное подобие человека, язвительное, сварливое и имеющее вполне определенные цели: «верните меня обратно или сделайте как было». Конечно, услышав в свой адрес «природа явления», он не смог промолчать.
– То, что вы не сталкивались с подобным, еще не дает вам права так обо мне отзываться! – сразу стал высказывать он опешившему вампиру. – Я хоть и стал призраком, но по-прежнему являюсь человеком, я не «оно» и не природное явление. Ваши отговорки просто доказывают вашу полную некомпетентность в вопросе артефакторики. Кто вам вообще деканство доверил?!
Энтони был достаточно древним вампиром и, работая со студентами и творческими людьми, хорошо умел держать себя в руках, но это существо, и при жизни бывшее довольно жалким, сейчас, после смерти, стало очень наглым. Он посмотрел на понурившегося Тимона, к которому испытывал искреннюю симпатию, и, активировав сферу для работы с особо опасными артефактами, втянул скелетика под образовавшийся купол.
– Ну и как вас угораздило? – спросил он, с исследовательским любопытством наблюдая за попытками призрака проникнуть в ограниченное куполом пространство. Купол в это время при каждом контакте с психующим куском эктоплазмы фиксировал нужные артефактору параметры, спектры и прочие данные и смог даже пробы частиц этой нематериальной субстанции затянуть в специальную ловушку для последующего анализа.
Тимон рассказал, как было дело, добавив при этом про наказание от Рорха.
– Я подумаю над вашей проблемой. Не знаю, что смогу сделать, но, может, как-то его сдержу для начала. Вот, например, через этот купол он не проходит, но есть недостаток. Купол сильно ограничен в размерах, максимум можно метра на два растянуть, и по времени тоже есть ограничение. Мне он сегодня еще понадобится, поэтому снимаю.
Он убрал защиту, и привидение пролетело сквозь них, злобно ругаясь. Ругался Петр Егорович на высокохудожественном русском матерном, который они не поняли в силу повышенной этажности конструкций этой изящной словесности. Видимо, аналоговый магический перевод в данном случае не срабатывал.
– Ух ты! – восхитился Тимон. – Там только пара слов на тролльем прозвучала. Это ж как надо ругаться, чтоб ни на один язык не перевело?
– Ну, по-моему, я уловил несколько гоблинских оборотов и хансадское наречие, но наречие я не знаю. Просто на слух похоже, – покивал головой вампир.
– Вы! Лингвисты… – далее шел непереводимый русский фольклор. – Какого?.. – и еще немного фольклора.
Может быть, Беспалов и довел бы уравновешенного вампира, или они бы его довели, но замигал браслет Тимона. Сообщение было кратким и радостно им озвученным:
– Бабушка Маша вернулась!
Впрочем, призрак тут же испортил настроение, заявив, что комендант он!
– Меня никто не увольнял, и ваша Маша незаконно занимает должность! Надо посмотреть, что там за божий одуванчик втерся ко всем в доверие. Наверняка какая-нибудь ведьма с подъездной лавочки.
И привидение важно направилось к выходу, уверенное, что быстро поставит на место объявившуюся самозванку. Тимон в панике, что противное создание обидит бабулю, кинулся за ним.
Так они и оказались в общей гостиной некромантского общежития.
Услышав крылатую фразу из «Шурика»: «Я за нее», привидение во все глаза принялось разглядывать маленькую голубоглазую девочку лет пяти.
– Девочка, тебя не спрашивали. Нехорошо так разговаривать со старшими, – попытался призрак отчитать Марью. – Вот ушлая бабка, еще и ребенка с собой притащила. На жалость давить собралась, чтоб с работы не поперли. – Он распалялся всё сильнее, не видя нужного ему объекта.
– Ты чего орешь, болезный?! – Малышка классическим жестом русской женщины уперла руки в боки. – Я тебе культурно, по-русски говорю. Я бабушка Маша, для тебя Мария Спиридоновна. Я тебя, сопляка, лет на двадцать старше, тебе и пятидесяти-то нет, хоть и покойник уже. Сколько ни объясняй вам, что пить – здоровью вредить, всё неймется. То, «белочку» поймав, козленочком станут, то вон вообще синева привиденческая.
– Это кто еще синева?! – Бывший комендант, брызгая призрачными слюнями, завис над Марьей, тряся кулаками.
Та смотрела с легкой иронией на потуги бесплотной субстанции и подвела итог:
– И пользы от тебя никакой! Хоть бы джинном стал, раз всё равно посинел, жил бы в лампе. Мы бы желания могли загадывать, а так только прозрачность обзора портишь своим мельтешением.
Привидение замолотило кулаками у нее над головой и опять начало громко выводить фольклорные рулады. Если окружающие его не понимали, только Винни на паре оборотов сжал кулаки и зло сверкнул глазами, то Марья его понимала хорошо. Детство в деревне, завод и общага – там наслушаться можно было и не такого.
– Ты бы при детях не выражался, культурный ты наш! – Такого грозного рыка от крошки никто не ожидал услышать. – Какое тебе общежитием заведовать, ты говорить-то нормально не можешь! Сначала научись общаться без своих оборотов и нормальным тоном!
– А вот это ты верно подметила, – в гостиную вошла Манефа Ауховна. В кружевном капоре и изумрудной вязаной шали с бежевыми объемными розами, она была роскошна. Маленькие глазки кикиморы из-под кустистых бровей презрительно осмотрели привидение, нос дернулся, принюхиваясь, и рот растянулся, обнажая крупные желтоватые и явно острые зубы.
– Такое непонятно какое к дитям пускать не следует. Ни виду, ни поведению, ни манерам не обучен. Срамота одна, а не комендант.
Петр Егорович опять открыл рот, чтобы до кучи и эту старую ведьму обложить от души. Но тут с места сорвались вконец разозленные фейки и пулями проскочили через призрака, рассыпая серебристую пыльцу. Тот невольно схватился за грудь и уставился на отверстия, расползающиеся в призрачной плоти.
Марья охнула в ужасе. Она не желала, чтобы ее дорогие внуки стали виновниками смерти пусть мерзкого и уже покойного, но вроде как человека.
Отверстия становились всё больше, и в итоге вместо одного большого привидения появилось три маленьких. Абсолютно идентичные Петры Егоровичи в изумлении разглядывали друг друга и писклявыми голосами хором орали про произвол.
Манефа раздраженно нахмурилась на эти писки и сыпанула какой-то травой из мешочка на поясе. Хотела ли она вернуть Беспалову прежний вид или просто думала угомонить, но результат посыпания заставил гостиную сотрястись от громового хохота. Три крошечных привидения стали кислотно-розового цвета, такого яркого, что даже Барби признала бы его безвкусицей. А если учесть, что они еще и голоса лишились, то выглядело это просто бесподобно.
Три ярко-розовых крошечных прозрачных очкарика, машущих руками и открывающих рты, как аквариумные рыбки.
Поняв, что над ними все хохочут и ни страха, ни уважения они не вызывают, призраки ярко-розовой стайкой вылетели через стену подальше от гадких некромантов. Кикимора же уже вовсю приплясывала вокруг Марьи:
– Оюшки, до чего же ж миленькая ты, Марья. Такая ладная крошечка. – И без перехода в сторону гоблина: – Ты Саре-то сказал, что Марья нашлася?
– Нет. Она же маленькая была, младенец. А вдруг бы не выросла? Я имею в виду – вот так, чтобы быстро. – Он кивнул на Марью.
– Вот ирод старый! Жинка вся извелася, а он там думал. А объяснить, что да как, ума не хватило? Ох и устроит она тебе, если не забудется на радостях. Пошли, Марьюшка, навестим девочек. Они все извелись. Таверна еще держится, а вот Азалия все заказы демонские отменила и поникла вся. Ей же творить надо, а как, если от горя вдохновения нету? А эти, – она кивнула на мужчин, – недогады, сообщить такую новость не смогли.
Фейки наотрез отказались отпускать свою бабушку одну. А Тимон и подавно, особенно если учесть присутствие на встрече женщины его мечты.
Когда компания пришла в таверну, две подруги, сидя за столиком, предавались воспоминаниям.
– А я так радовалась, столько заказов привалило. Процент ей обещала хороший, – вытирала набегающую слезу, хлюпая носом, Азалия.
Сара, отложив потухшую любимую трубку, цедила из большой кружки гномское пиво, темное, с терпкой горчинкой. Такое пиво гномы пили, провожая караваны в дальнюю дорогу. Горчинка в пиве должна была перебить горечь долгой разлуки.
Вскарабкавшуюся на стул малышку печальные дамы сначала даже не заметили. Только севшая за стол кикимора, кивнув на нее, ехидно посоветовала:
– Ну вот, вернулась наша Марья. Только не затискайте подругу, уж больно хороша, пока дитятко малое.
Женщины неверящими глазами разглядывали улыбающуюся девочку с такими знакомыми голубыми, только более яркими, глазами.
– Марья?! – первой пришла в себя Азалия. – Точно она. А как? А куда… где, когда, и откуда, и… – Дриада разрыдалась от облегчения, размазывая слезы шарфиком и счастливо улыбаясь.
Сарочка подхватилась с объятиями, но, передумав, осторожно погладила Марию Спиридоновну по голове и, заявив: «Детей надо кормить, чтобы росли быстрее!», гордой каравеллой на всех парусах поплыла в кухню, раскуривая на ходу трубку с ароматными специями.
Марья от такого заявления слегка напряглась: с Сарочки вполне могло статься упичкивать ее едой до состояния свинки на откорме.
Когда Азалия отошла от рыданий и наобнималась со всеми, к огромному удовольствию Тимона, а Сарочка заставила весь стол едой и выпечкой, пришел черед Марьи рассказать о том, что с ней приключилось.
Дамы дружно выразили надежду, что поганец, попортивший им нервы и чуть не лишивший семьи и дома Марию Спиридоновну, попадет в их руки. Азалия согласилась возобновить работу с демонами, раз леди Серина понравилась ее подруге и, по сути, демоны совсем не виноваты. Мария Спиридоновна вернулась, причин для депрессии больше не было, и бизнес нельзя было упускать. Тем более при взгляде на маленькую Машу у дриады появилось столько новых идей для одежды.
Сара же, подкладывая малышке на тарелку очередную плюшку, вдруг поймала себя на мысли о маленьких детях. У них с Пафнутием было пятеро детей, девять внуков и даже один правнук, но Сарочка вдруг размечталась о том, как хорошо было бы снова качать на руках своего кроху. Учитывая продолжительность их жизни, старого гоблина вполне мог ожидать сюрприз.
Эртониза связалась с Сериной и сообщила ей последние новости, демонесса должна была узнать, что феи выполнили желание. Бабушка вернулась, пусть не совсем старушкой, но главное – собой. Абрахам, который оказался рядом с женой, тут же начал выспрашивать подробности. В итоге через двадцать минут у стационарного портала ректор встречала гостей.
– Эртониза, я понимаю, что это не лучшая идея, но нам очень надо, чтобы Мария Спиридоновна приехала к нам на первый день праздника. Нам хочется как-то оправдаться в ее глазах. Виновника в замке уже нет, и ее безопасность я гарантирую семейными артефактами.
Абрахам больше переживал за не проведенную среди дам игру, бал и репутацию, находящуюся под угрозой из-за пострадавшей гостьи. Надо было реабилитироваться в глазах общественности и собственной жены.
– Вы думаете, вам удастся ее уговорить поехать туда, где она чуть не лишилась всего, что ей дорого? – Ректор равнодушно разглядывала третьего советника.
– Может, нам удастся ее убедить, Базуркевичи всё еще в замке. Миранда считает, что бабушка найдется именно там, – Серина решила поддержать разговор. – И у нее же есть подруги, пускай возьмет их с собой. Приглашение выпишем персон на десять, получится хорошая свита и дополнительная гарантия безопасности.
Ректор, возможно, придумала бы еще аргументы против, но прозвучал вызов. Извинившись, она включила ментальный приватный режим ответа. Разговор занял пару минут.
– Хорошо, вы можете попробовать с ней поговорить. Я, со своей стороны, выделю ей сопровождение от академии. Думаю, Манефа согласится немного тряхнуть стариной и развеяться.
Эртониза набрала вызов кикиморе, чтобы узнать о ее планах и рассказать о предложении советника. Узнав, что подруги собрались у Сарочки, она предложила демонам:
– Мария Спиридоновна сейчас как раз с подругами, вы можете обговорить свое предложение сразу со всеми. Таверна Сары Шнырь, весьма известное в городе заведение.
Демоны откланялись и поспешили на выход.
Драконица закусила губу и задумчиво посмотрела в окно.
– Значит, папочка всё же решил почтить нас своим присутствием. Праздников ему захотелось в «кругу молодежи». Что же, прилетай, папуля.
А три розовых привидения на кладбище собирались в силуэт мужичка в свитере и очках. В душе царили уныние, безнадега и злость на окружающих.
– Вот я на вас управу-то найду. – Призрачный кулак погрозил в сторону общежития некромантов.
Глава 6. Семь нянек
В таверне у Сарочки стоял кавардак. Две маленькие фейки, пища почти на ультразвуке, бешено носились вокруг четы демонов. Сара стояла суровой, молчаливой и внушительной статуей самой себе, а экспрессивная Азалия в вихре бус и завязочек, отчаянно жестикулируя, пыталась объяснить демонам бредовость их желания. Тимон, восхищаясь темпераментом женщины своей мечты, поддерживал ее в особенно острых моментах монолога, поддакивая и для придания большего значения словам похлопывая себя по костлявой кисти форменной тростью.
Лишь Марья, молча уплетая восхитительный разноцветный мусс из креманочки, воздушный, как облачко, сливочный с лимонно-карамельной ноткой, спокойно переводила взгляд с одного на другого.
Шумиху остановила Манефа. Кикимора узнала новости заранее от ректора и успела всё обдумать. Существом она была довольно древним, а еще у нее были свои способы добывания информации. Какой бы скрытной ни была драконица, но то, что в МАСМ собирается «старый ящер», до Манефы окольными путями дошло. Смотря на крошечную Машу и прекрасно зная убедительность этой «грузовой летающей немажоськи», она понимала, что съездить к демонам и отсрочить знакомство – это необходимость.
– Может, все немного помолчат и послушают меня?! – скрипучий, казалось, негромкий, но словно ввинчивающийся в мозг голос заставил всех поморщиться и затихнуть. Фейки плюхнулись на плечи к бабуле, Азалия села на свой стул, всё еще нервно поводя плечами и сверкая глазами. Тимон тут же пристроился рядом, заботливо наполняя ее бокал. Сара так и осталась стоять, сверля советника тяжелым взглядом, демоны тоже не присели.
– Я думаю, оставлять неоконченные дела к Дням Морозника не следует, а они у нашей Марьюшки там остались, – кикимора чуть пожевала губами. Перебить ее никто не рискнул.
– Я съезжу с ней. И ты, Азалия, вполне можешь, у тебя там заказчиц полный замок, и смена обстановки тебе пойдет на пользу. Жаль, Ферра в отъезде, да и Сарочка таверну не может оставить.
Тут, конечно, не выдержал Тимон: бабулю опять увозят, и его женщину-мечту тоже. А если ей там какой демон понравится?
– Я, как единственный мужчина в семье – прости, Эм, но ты слишком молод для такого звания, – еду с вами!
Фейки взвились в возмущении и хором заверещали, что без них бабушка никогда и никуда больше ездить не будет!
Манефа покивала, обвела еще раз всех взглядом и решительно подытожила:
– Вот и отлично, таким составом мы со всем справимся, и комфорт обеспечим, и безопасность. Еще для надежности Кронова возьмем как юриста, мало ли что, и Бяо у ректора попросим. Надо же за Марьиным взрослением наблюдать.
– Но у нас есть хорошие специалисты и в юриспруденции, и в целительстве. – Абрахам не был против целителя Бяо, но молодой и симпатичный вампир с экзотической второй ипостасью вызывал у него неприятное чувство неуверенности и настороженности.
Впрочем, кикимора была не намерена идти на уступки.
– Или Марья едет с такой компанией, или не едет совсем!
Сама Маша, выслушав всё это и придя в негодование, что за нее, как за ребенка, начали всё решать, даже не спросив, неожиданно для всех вмешалась в разговор:
– А ничего, что я здесь сижу? Мне не совсем понятно, почему вы всё решаете, не спросив мое мнение? Если я выгляжу как ребенок, это еще не значит, что умом я впала в детство! – и тут же, противореча своим словам, чисто по-детски, с наслаждением, облизала со всех сторон чайную ложечку.
– Я никуда не поеду! Как вспомню себя сначала маленькую и беспомощную рядом с этим гаденышем, а потом в том мире с мыслями, что мне всё показалось! Нет, к вам в замок я не поеду! – и она замотала головой, как делают это упрямые дети, отказываясь от чего-то.
– Но Миранда ждет вас там, и остальные. Мы предоставим родовые артефакты защиты, – леди Серина пыталась быть очень убедительной. – С вами будут друзья. Вы же хотели провести игру среди дам, и, поверьте, бал у демонов, особенно в моем замке, это заслуживающее внимания зрелище.
Марья посмотрела на друзей. У Азалии горели глаза, видимо, дриада представляла себе свой триумф в замке. Тимон не сводил с нее глаз, полный решимости и близко не подпустить к ней ни одного демонского ловеласа. Фейки, которые почти нигде не были и очень любили праздники и игры, задумчиво косились на демонов. А Манефа смотрела на нее извиняющимся взглядом, но с твердой решимостью в глазах. Было понятно, что кикиморе очень надо, чтобы Марья поехала.
– Мне туда точно надо? – тихонько спросила та, обращаясь к кикиморе.
– Надо, Марьюшка, – Манефа вздохнула. – Спокойнее всем будет, а может, и веселее. Ты же такая выдумщица.
Мария Спиридоновна задумалась, анализируя свое внутреннее состояние. Осторожная и мудрая пожилая женщина в ее голове опасалась новых неприятностей, а маленькая девочка радовалась праздникам, волшебному слову «бал», возможности поиграть с большими тетями и показаться всем в нарядных платьях. И маленькая девочка смогла уговорить осторожную, но тоже любящую праздники и подарки пожилую женщину. Ведь когда с тобой рядом будет столько друзей, тебя оберегающих, то, наверное, всё точно будет хорошо. Да и сама Марья будет очень осторожна, особенно с незнакомой едой.
– Хорошо, – произнесла она наконец после раздумий. – Когда едем? Наверное, всем надо подготовиться.
Компания дружно закивала в ответ. Обрадованные демоны обещали передать ректору портал и, откланявшись, оставили их обсуждать поездку.
Дамы тут же заговорили о нарядах и украшениях, а Тимону поручили позаботиться о том, чтобы ректор отпустила с ними вампира и фрогона. Гордый оказанным доверием, скелетик тут же улетел выполнять поручение.
Ректор была согласна отпустить профессоров, лишь бы Мария Спиридоновна уехала и вернулась уже повзрослевшей хотя бы до подростка. Все-таки в подростковом возрасте недоверие, самостоятельность и юношеский максимализм, наложенные на ум и опыт пожилой дамы, давали хоть какую-то гарантию того, что Мария Спиридоновна не променяет хорошее место работы на службу развлекательницы старого интригана.
Профессора свое назначение сопровождающими восприняли по-разному. Если Бяо был рад возможности и дальше наблюдать за Марьей и познакомиться с замковым алхимиком для обмена опытом, то Кронов, представив себя в замке на балу с темпераментными демонессами, только зубами скрипнул. Неженатый вампир был для дам весьма лакомым кусочком, и ему очень не хотелось прятаться по углам от слишком рвущихся привести его к алтарю прелестниц. Впрочем, он решил, что маленькая Маша станет отличным щитом между ним и демонессами.
Всеми временно позабытый бывший комендант, а ныне призрак Петр Егорович неприкаянно бродил по кладбищу. Отчаянно хотелось выпить от этой безнадеги, но даже такая малость ему была недоступна. Из парка за оградой донеслись голоса. Призрак подлетел поближе и просунул голову сквозь решетку. Разговаривали Рорх и желтоватый, похожий на китайскую лягушку целитель.
– Вот завтра и уедем, – рассказывал личу фрогон. – Я за Марией Спиридоновной буду наблюдать, а вы сами у себя показания состояния снимайте, вот ключ от лаборатории. На столе в журнал запишите. Если изменения слишком быстро пойдут, то вызывайте.
– Конечно. Надеюсь вам, профессор Бяо, понравится у демонов. Алхимик у них, конечно, чудак редкостный, но энтузиаст своего дела. Да и за Марьей присмотр нужнее, чем за древним личем. – Он тихонько засмеялся. – Я как-нибудь справлюсь. Смотрите не приведите молодую жену, демонессы – они такие.
– О, это скорее удел Кронова. Не думаю, что среди тамошних дам найдутся любительницы мужчин моей расы, – тоже хихикнул фрогон в ответ.
Петр Егорович смотрел вслед удаляющимся профессорам. Значит, эта бабушка-девочка уезжает к демонам, и не одна. Призрак задумался. Наверняка она возьмет с собой своих крылатых подпевал, всех трех. Это, конечно, хорошо, но тут останется еще тупой тролль, пара профессоров и пустошник. Пустошника он как-то опасался. Лысый парень в татуировках вызывал в нем неприятные воспоминания о работе в 90-х. А кстати, что-то он нигде не видел домового. Маленький бородач был безобидным добрейшим существом и вполне приемлемым собутыльником. А уж информированным обо всем он точно должен быть. Петр Егорович решил поискать Пантелеймона.
Привидение пролетело по дорожкам парка, но зимний парк был пуст. Слетало в главный корпус и, вылетев, заметило маленькую фигурку в светло-желтой шубке и ярком золотистом платке, идущую к бытовому общежитию. Лизавету – а это была именно она – Петр Егорович не любил. Во-первых, он считал, и не без оснований, что она сильно много о себе мнит и воображает. А во-вторых, она пренебрежительно относилась к некромантам, унижала Пантелеймона и язвила самому Петру Егоровичу. Но спросить всё равно больше было не у кого.
– Лизавета, ты Пантелеймона не видела? – Беспалов, не подумав, что домовушка не знает о его «воскрешении», догнал девушку.
Услышав смутно знакомый голос, та обернулась и с вытаращенными глазами и открытым в беззвучном крике ртом шлепнулась на попу прямо в снег у тропинки. Привидение, может быть, и позабавила бы эта ситуация, но сведения ему нужны были срочно. Поэтому, не придумав ничего лучше, он продолжил, попытавшись достучаться до Лизаветы:
– Так ты знаешь, где мне Пантелеймона найти? Невежливо молчать, когда тебе задают вопрос!
Наконец, видимо придя в себя, она захлопнула рот и, подскочив из сугробика, разозленная своим испугом и замешательством, стала высказывать всё, что думает касаемо ситуации.
– Это ты мне еще о вежливости будешь говорить! При жизни от тебя толку не было, и померев приперся в не пойми каком виде меня пугать! Пантелеймона он ищет! А домовик-то ваш теперь не пьет, так что зря ищешь. Наверное, опять с какой-нибудь гномкой загулял, ничему его жизнь не учит! А ты раз не мертвый такой, то хоть приведи себя в приличный вид. И голубой – это цвет артефакторов, так что не имеешь права ходить так в академии. Меняй цвет! – Лизавета распалялась всё больше. – Так и наши цвета присвоишь скоро! Думаешь, раз просвечиваешь и помер, то можно правила не соблюдать?!
От дальнейшей словесной порки по поводу присваивания цвета призрака спас вывернувший им навстречу с боковой дорожки Пантелеймон. Домовой был явно доволен жизнью: ему сообщили, что бабуля вернулась. Он шел по дорожке, крутя тросточку и взбивая ей небольшие кучки пушистого снега на обочинах.
– Вот и твой бывший собутыльник, – ехидно пропела Лизавета. – Цвет чтобы поменял! – и, гордо задрав голову, направилась, куда шла.
Петр Егорович во все глаза разглядывал домового. Пантелеймон стал ростом с гнома! Домовой же замер, уставившись на полупрозрачную знакомую фигуру покойного коменданта.
Через полчаса бывшие приятели сидели в комнате домового и делились новостями. Ну как, домовой рассказывал, а Беспалов задавал интересующие его вопросы. Нет, конечно, Пантелеймон поинтересовался, откуда взялся бывший комендант, но, получив ответ, сразу успокоился и принялся с жаром делиться новостями. Посплетничать он любил, но обычно было не с кем.
Так призрак узнал и про бабулю, и про мутаген, и про демонов. Еще его очень заинтересовал Тимон, так как тот изначально был всего лишь привязанным к черепу духом. Сейчас же Тимон был пусть маленьким, но скелетом и имел в связи с этим много полезных, с точки зрения Петра Егоровича, бонусов.
Сложив в уме алхимика демонов, мутаген и чудеса трансформации подвергшихся его влиянию индивидуумов, он понял, что ему тоже не мешало бы посетить демонский замок. То, что его не приглашали, было малосущественно. Главное было пройти в портал с компанией бабки.
Определившись с планами, привидение попрощалось с Пантелеймоном и, сославшись на дела, отправилось в главное здание организовывать засаду на туристов.
Поэтому, когда на следующий день ректор активировала для всей компании переданный демонами артефакт разового портала, вслед за всеми туда влетела и полупрозрачная голубая фигура бывшего коменданта.
Заметившая это ректор досадливо вздохнула. Она надеялась, что папочку можно было бы отвлечь на это невиданное в их мире явление.
Пока план провалился.
Глава 7. И снова здравствуйте
Первым, что услышали прошедшие в замок Марья и компания, был недоуменный и звонкий вопрос Миранды:
– А бабушка Маша где? – И тут же: – А синее – это что? А девочка, наверное, бабушкина внучка? А бабушка скоро приедет?
Но вопросы не сразу получили ответы. Вся компания гостей и встречающих после вопроса про синее кто с недоумением, кто с возмущением разглядывали призрак бывшего коменданта.
Тот, поблескивая стеклами призрачных очков, висел в паре сантиметров от пола с независимым и равнодушным видом.
Первым опомнился, как всегда, Тимон:
– Ты зачем за нами увязался? Тебя сюда никто не звал! Проваливай обратно, а то сейчас опять растроИм и покрасим. И будешь тут у местных дам вместо аксессуара.
– Я тебя предупреждал, костлявый, что буду везде с тобой, пока обратно не вернете или приличный облик не сделаете, материальный! – не полез за словом в карман Петр Егорович.
– Высокие отношения! – тут же прокомментировала Марья звонким детским голосом.
Конечно, никто не понял, кроме привидения. Беспалов лишь злобно глянул на улыбающуюся «язвочку».
Командир гарнизона пятого сектора фронтира Эрхард Базуркевич привык полагаться не только на зрение и логику, но еще и на чувство опасности и нюх. Кем бы ни был этот полупрозрачный индивидуум, но он явно был не опасен. А вот малышка пахла знакомо, хоть и с примесью запахов, свойственных ее возрасту.
– Мария Спиридоновна? Похоже, вы применили какой-то эликсир и что-то пошло не так? – обратился он к хорошенькой голубоглазой девочке с двумя феями на плечах.
– Всё пошло не так, – с несвойственной такому возрасту серьезностью ответил милый ребенок.
А потом раздался счастливый вопль! Запахло ванилью, выпечкой и шоколадом. Марью что-то подхватило и закружило в воздухе. Вот уж никогда бы она не подумала, что ей так обрадуется… Лейла! Но запах эмоций явно не мог обманывать.
Радостная демонесса поставила Машу обратно на ноги и зачастила не хуже Миранды:
– У нас так весело давно не было, обычно скучно. Дамы хвастаются нарядами и требуют с мужей еще больше. Мужчины прячутся от них и занимаются какими-то своими делами. А тут сначала играть хотели, потом вас искали, потом ректор чуть замок не разнесла, фея прилетала, дамы гоняли папулю по замку, чтобы выдал им виноватого, потом стража украла из кухни все ноги и разломала кучу мебели. Все мои друзья сказали, что эти каникулы у меня просто супер! Даже Рахден уже не такой скучный. – Она внимательно оглядела Марию Спиридоновну со всех сторон и заявила:
– Вы теперь такая хорошенькая! А играть мы будем?
Советник, поняв, что ситуация со встречей гостей выходит из-под контроля, попробовал вмешаться:
– Лейла, всех надо для начала разместить. Обеспечить Марии Спиридоновне защиту рода. А потом уже думать о праздниках и развлечениях.
– Дочь работает над характером и эмоциями, – леди Серина сочла нужным объяснить странности. – Чтобы было проще, ей сделали новое зелье, называется «положительный момент». Теперь во всем она может видеть хорошее и концентрирует внимание именно на этом. Как видите, и характер поменялся.
Призрак, решив, что про него временно забыли, решил обследовать территорию замка самостоятельно и по-английски ушел сквозь ближайшую стену.
