Миры учёного. Сборник рассказов

Миры учёного
Сборник рассказов

Ибратжон Хатамович Алиев

Редактор Ибратжон Хатамович Алиев

Редактор Султонали Мукарамович Абдурахмонов

Редактор Фаррух Муроджонович Шарофутдинов

Иллюстратор Ибратжон Хатамович Алиев

Иллюстратор Раънохон Тулкиновна Алиева

Литературный консультант Екатерина Александровна Вавилова

Экономический руководитель Фаррух Муроджонович Шарофутдинов

И. О. научного руководителя Султонали Мукарамович Абдурахмонов

Корректор Гульноза Мухтаровна Собирова

© Ибратжон Хатамович Алиев, 2024

© Ибратжон Хатамович Алиев, иллюстрации, 2024

© Раънохон Тулкиновна Алиева, иллюстрации, 2024

ISBN 978-5-0062-0656-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие автора

Существует много разных событий, которые происходят в нашей жизни даря нам разнообразные эмоции, приводя к различным мыслям. Часто хочется запечатлеть их, сказать, чтобы этот миг длился целую вечность, чтобы эта мысли, когда не покидала или наоборот, забыть то, что произошло, не вспоминать никогда, убежать куда-то далеко-далеко. Но даже такие мысли остаются в памяти, становясь интересным воспоминанием, говоря о тех чувствах, тех эмоциях, что мы пережили. Именно об этом я некогда задумался, когда впервые решил выразить свои мысли не посредством слов, а посредством истории, познавательного рассказа.

Возможно, я более известен как учёный, исследователь в области атомного ядра, автор именно научных работ или может быть я известен, моего достопочтенному читателю свои большим романом-эпопеей «Конструктор миров», который ещё продолжается, даже не смотря, что там уже больше 10 томов или может причиной нашего знакомства стал мой роман «Давайте пойдём вместе…» или «Учёный и судья», может быть одна из моих научных статей или видео на YouTube с моего канала «Новая Вселенная», а возможно именно эта моя книга станет ознакомительной. Впрочем, скорее так оно и есть, ведь я впервые так обращаюсь к вам напрямую, мой дорогой друг, как я надеюсь с интересом читающих эти строки.

Я надеюсь, что краткое перечисление моих работ не утомило Вас, а лишь дало понять мой род деятельности и хоть чуток смогло поведать обо мне. На сей раз, я решил представить вниманию, почтенных читателей несколько историй. Обычно, когда с писателем происходит что-то в его жизни, это подобно знаку, ибо автор не пишет произведения в одиночку, его соавтором всегда становиться судьба, обстоятельства, различные случаи из жизни.

Когда я создавал свои романы и повести, то, что происходило, я старался внедрять в них, но порой были случаи и мысли, которые попросту невозможно внедрить в них, не придать того колорита, который хотелось бы. Но всё же я никак не решался к этому приступить, хотя в школьном возрасте баловался сочинением пары сотен кратких новелл, которые смогут увидеть свет только лишь после тщательной переработки. И вот, толчком стало то, что в сообществе Ridero, на платформе коих и с помощью коих, за что я им благодарен, я смог прочитать про объявление конкурса коротких рассказов. Это происходило после того, как я недавно опубликовал «Давайте пойдём вместе…» и поэтому я был ещё под впечатлением.

Тогда я и решился написать краткий рассказ «Будем вместе…», который также включён в этот сборник. Именно с того момента и началось моё приключение. И пусть, я в том конкурсе не победил, но этого толчка было достаточно, чтобы реализовывать в самые различные случаи жизни не менее интересные идеи. Отдельную благодарность я выражаю, пусть ныне покойному, но гениальному писателю Эдгару Алану По, сборников рассказов коего я вдохновлялся, ещё авторам книг об Игоре Васильевиче Курчатове, коему посвящён один из моих рассказов, а также всем тем, кого я возможно забыл упомянуть, но тем, кто оказывал не меньшую помощь в создании этих трудов, среди коих моя семья, мама – Умидахон Тулкиновна, пусть даже с того света, бабушка – Раънохон Мукарамовна, тётя – Холидахон Тулкиновна, мой небольшой коллектив, мой коллега по перу и названная сестрёнка Екатерину Александровна, мой оператор и названный старший брат Асильбек Рахмоналиевич и многие другие.

Я надеюсь, что сие вступление нисколько не утомило и не умерило пыл нашего дорогого читателя на пути погружения в мир интереснейших рассказов, в коих часто предстаёт образ учёного, возможно поэтому мы и решили озаглавить сие собрание «Миры учёного». Итак, без лишних слов, мы с большим удовольствием переходим к нашему повествованию…

Будем вместе…

Сколько людей называли меня фантазёром, как насмехался над моими идеями наш заблуждающийся близорукий мир. Нас рассудит время.

Никола Тесла

Волны вздымались, но не доходили тех устрашающих высот, которые им свойственны во время ураганов. Со свойственным им звуком они налетали, омывая высокие скалы, за коими была чаща леса и горы. Эти возвышенности охватывали большую часть берега, соседствуя с песчаным пляжем, где редко можно было встретить живых существ, в том числе и людей. Однако, когда кончался их ряд, начиналась конструкция, создающая ровную поверхность – это был фундамент массивного и огромного особняка. Самая высокая его точка – большая округлая башня смотрела прямо в сторону моря, охваченная внизу выпирающим из основной прямоугольной части здания отделением, с пышными балконами и высокими окнами, откуда были видны установки.

Основная часть здания была шире, но значительно ниже, со своей пирамидальной крышей, если не считать 4 округлых башен по её бокам. Слева от самой высокой части сооружения находился двор, где была аллея, беседки, места для отдыха и даже небольшой фонтан. Металлические ворота надёжно охраняли покой владельца этого замка, который с трудом можно было назвать дворцом, в силу его предназначения – защиты главного господина от этих…

И стоило обогнуть это здание, плавно поднимаясь всё выше, можно было услышать приятную мелодию. Поднимаясь ещё выше, можно было понять, что звук шёл из террасы, которая выходила в сторону моря на последнем этаже башни, прямо под такой же пирамидальной крышей. Это была великолепная музыка, захватывающая душу. Можно было понять, что гениальный музыкант был полон покоя, также как был спокоен океан, под лучами стремящегося к закату Солнца.

Скрипка издавала сказочные звуки, плакала, задумывалась, в один миг осторожно поднималась на более высокие тона, но не крича и не гневаясь, а лишь спокойно говоря, наставляя и прося, возможно даже умоляя. В этих звуках не было гнева, не было лести, не было порока, а был лишь покой, полёт мысли на огромный просторах, сила воспоминания, сила разума и её мудрость.

Королева инструментов была в руках высокого существа, который стоял на этой террасе, также имел четыре конечности, подобно людям. Его плечи были широки, а телосложение было атлетическим. Массивную цилиндрическую голову украшала пышная белая шевелюра. Широкий лоб, густые седые брови с некоторыми чёрными волосками, большие выразительные, ныне закрытые чёрные глаза, ровный нос, небольшие губы и пышная белая борода, доходящая почти до конца длинной массивной шеи, крепящая эту голову к плечам.

Именно так можно было описать это существо, так сильно напоминающее человека. Его мысли были далеко отсюда, размышления уносили его вдаль, он был настолько погружён в это занятие, что даже не услышал шагов вошедшего в эту просторную террасу, где слева стояло удобное кресло, а на столе рядом с ним были расположены листы в определённом порядке.

Мелодия закончилась, существо отложило инструмент на тот самый столик, а затем поправило руками с длинными пальцами пианиста, свой длинный тёмно-синий плащ. На нём были белые брюки, такого же цвета рубашка, а ниже блестящие туфли, удерживающие своего носителя на плиточном полу террасы. Затем взгляд чёрных глаз устремился на пришедшего человека, который был чуть ниже, с ярко выраженными закрученными усами, во фраке и моноклем в правом глазу.

– Ваше высочество, – поклонился дворецкий.

– Приветствую вас, Харди, – откликнулся басовым голосом названый. – Кажется вы уже успели ознакомится с новым приказом о титуловании?

– Да, ваше высочество и могу сказать, что оно вполне справедливо величать таких академиков как вы – «Вашем высочеством», доктором наук – «Вашей светлостью», кандидатов – «Вашим сиятельством» и магистров – «Вашим благородием».

– Подобно членам королевской семьи, маркизам, герцогам, графам, виконтам и баронам, – отметил его высочество академик Адам. – Есть ли известия по подготовке моей новой космической ракеты?

– Да, мой господин, но не посчитайте за невежество, я считаю, что не стоило направлять такой огромный капитал с ваших мировых корпораций для такого проекта.

– Я же думаю иначе. Я опасаюсь, как бы этот проект не стал единственной возможностью моего спасения.

– Вы о ряде споров и восстаний, которое старалась подавить Академия?

– Именно.

– Думаю вам не стоит беспокоиться, я… – не успел дворецкий закончить свои слова, как он услышал стук в кабинет, после чего раскланявшись ненадолго удалился.

Огромный, где происходило действие

Тем временем господин Адам уже вошёл в просторный рабочий кабинет, который на удивление находился в этой башне. Это был один из самых его любимых помещений, впрочем, таковыми можно было считать и лаборатории, и комнаты с голограммами, и компьютерные отделения, и мастерские, и прочие. По пути осмотрев книги на полках высокого шкафа, по пути оглядев диван, кресла, столик и большой стол, на котором находилась компьютерная техника, чертежи, бумаги и стопки книг, с таким же массивным креслом с кожаной обивкой, академик подошёл к картине Ивана Константиновича Айвазовского 1856 года «Буря. Закат».

Совсем скоро послышались торопливые шаги и стоило повернуться господину Адаму в их сторону, как его задумчивое лицо сразу сменилось счастливым. Он тут же раскрыл свои руки на встречу подбегающему существу – это был красивейший оленёнок, который тут же уткнулся о академика и начал тереться о него, своей головой. Это замечательное существо просто не могло не вызывать восторга одним своим существованием.

Его массивная голова и более тёмная коричневая шерсть на голове, чуток спадающая до начала лба и охватывающая оба торчащих уха, спускалась таким окрасом по шее, доходя до спины и до кончика пушистого хвоста. Большая переносица разделяла большие светящиеся от счастья красные глаза, выделяющиеся светлыми эллипсоидными более светло-коричневыми частями вокруг них. Сама же переносица имела средний тон оттенка коричневого, в отличие от чёрного прямоугольного носа, под которым шла вновь более светлая часть шерсти, выделяющая рот с красивейшей улыбкой. Именно отсюда шёл этот ряд более светлой шерсти, продолжающая на горле, переходящая на грудь и живот, а также тянущаяся до половины ног.

Рожки ещё не украшали этого прекрасного представителя нового вида живых организмов, но его отличало нечто иное.

– Здравствуйте, господин Адам! – внезапно проговорил оленёнок приятным детским голосом, благодаря развитому речевому аппарату и мозговым способностям, отчего он и имел более массивную черепную коробку, несколько отличаясь от более привычных представителей фауны.

– Здравствуй-здравствуй, мой дорогой Филипс, как же я рад тебя видеть.

– Вы даже не представляете, как я рад! Я уже изучил ваши новые работы по резонансной физике и уже хочу переходить к нейтронной.

– Скажу, что ты ловишь всё буквально на лету, думаю не успеет закончиться и моя новая монография, как ты её уже успеешь изучить.

Оленёнок улыбнулся, отчего края его рта приподнялись, делая его округлые щёчки более выраженными, чуток поменявшие цвет, отчего было заметно его небольшое смущение. Академик хотел было что-то сказать, но к этому моменту уже успел прибыть мистер Харди, который и заявил:

– Ваше высочество, к вам письмо, – заявил дворецкий и передал конверт.

Академик, погладив голову Филипсу, присел на кресло доставая листок, на котором было написано красной застывшей жидкостью: «Спасайтесь. Я их задержу. Друг». Академик тут же переменился в лице, на глаза проступили слёзы, руки сжимали листок от гнева, отчего даже дворецкий сразу понял смысл этой кровавой надписи, даже не читая её.

– Это снова они? – спросил, чуть ли не дрожа мистер Харди.

– Да, – лишь последовал ответ.

– Люди… – со страхом на глазах произнёс дворецкий и поспешил удалиться, дабы скорее собрать всё необходимое.

– А кто такие люди? – спросил оленёнок.

Учёный опустил свой взор и видя это невинное лицо даже в такой миг улыбнулся, затем присел на кресло, а Филипс на мягкую подушку на полу.

– Люди – это самые страшные существа, когда-либо созданные природой. Они удивительны, могущественны, обладают самым совершенным инструментов для обречения счастья – разумом. По сути, и я произошёл от них, я их следующая стадия развития, но я никогда не был, не хочу быть и как надеюсь, с позволения Всевышнего, не буду из их ужасного числа.

– Но почему они такие?

– Не знаю, Филипс, но я знаю, что было бы, если бы они не были такими. Тогда жизнь была бы совсем иной. Многие обвиняют финансы во всём – это такие бумаги, которые напоминают наши единицы измерения, только они единица измерения для получения какого-либо материального товара одним лицом от другого. И также как «килограмм» или «метр в секунду», не виноваты в том, что 50 килограмм урана могут уничтожить человека или пуля на скорости в 1000 метров в секунду может прошибить одному из них мозг, также и финансы не виноваты в войнах, убийствах, кражах и катастрофах, виновны – люди.

Они слишком поглощены своими ужасающими пороками. Но что было бы если каждый из них старался бы заниматься лишь тем, что он любит, ограничивался бы тем, что ему необходимо, а не прося бесцельно всё больше ресурсов, а направил бы их на своё развитие. Возможно, уже сейчас мы знали бы десятки Ньютонов, Авиценн, Эйнштейнов, были бы написаны десятки «Мона Лиз» или сочинены тысячи сонат Бетховена, десятки «Графов Монте-Кристо», «Всадников без головы», «Человек-амфибий» … Возможно, даже нам удалось бы их воскресить.

Уже сейчас, как ты знаешь, по моим технологиям можно получить огромное количество энергии – резонансная физика тому явное доказательство, как и нейтронно-кулоновская технология. Уже не сказка метод получения энергии из землетрясений, ураганов. Я уже могу рассказать о том, как управлять погодой, получить из электричества любой химический элемент, а из его любой объект. Я даже могу рассказать, как удлинить жизнь или даже как искусственно создать из стволовой клетки совершенный организм, ярким тому доказательством, являешься ты – Филипс, моё любимое создание, радость моих глаз и моя надежда.

Академик говорил с вдохновением, восторгов и погружаясь в свои мечты, которые так было приятно слушать оленёнку.

– Если бы только люди не были такими, мы уже могли бы покорить космос, что нам Марс, когда можно с лёгкостью долететь до Плутона, только бы им поверить, понять и трудиться. Можно было бы долететь до Сириуса, Вега, полярной звезды, Бетельгейзе! То, что мы называем чудом – увидеть своими глазами чёрную дыру, огромные квазары, вообще выйти за пределы галактики, увидеть галактики Андромеды, Большой Медведицы, Волопаса, Водоворота, Вертушки! Можно было бы даже выйти за пределы скопления галактик, а может даже и за пределы гигантской Ланиакеи с радиусов в 500 миллионов световых лет! Мы были бы счастливы, каждый из нас был бы счастлив! Этот свет увидел бы не только ты, но и твои братья, такие же чистые, светлые, добрые, милейшие, милосердные, красивые и умные, не знающие зла, не испытывающие гнев, зло, похоть, жадность и все эти ужасы людей.

Вот бы они поняли смысл своей жизни, вот бы они поняли, что должны жить, чтобы развиваться и развивались, чтобы жить…

Затем он более тихо произнёс:

– Будь моя воля, я бы их уничтожил…

– Может они тоже станут хорошими, а может их нужно просто обнять? – наивно предположил оленёнок.

В эту же секунду, послышались вопли и крики. Был слышен ужасный шум, настоящая какофония из этих мерзких голосов. Тут же показался мистер Харди.

– Ваше высочество, они пришли…

Адам оглядывался по сторонам и оглядел всё вокруг, слёзы наворачивались на глаза, а маленький Филипс ещё не понимал, что происходит. Тут же учёный достал из своего компьютера два жёстких диска и записную книжку со стола, после передал дворецкому.

– Послушайте меня, Харди. Простите меня, если я что-то делал вам не так…

– Что вы…

– Не перебивайте. Возьмите вот это и это, – он передал карточку. – Здесь мои работы и доступ ко всем моим счетам, переведите их на своё имя. И самое главное, возьмите с собой Филипса, берегите его, его я доверяю вам, а вас Всевышнему, – буквально вцепившись в руки дворецкого и встав на колени говорил академик. – Только умоляю вас, спасибо его!

Дворецкий со слезами на глазах кивнул. Затем он посмотрел на своё существо, не в силах налюбоваться им, отказываясь понимать, что им уже нужно расстаться. После он резко снял с себя плащ и накинул его на оленёнка. Он крепко обнял его, тяжело дыша, гладя по спине и затылку.

– Что происходит, господин Адам? Почему вы плачете?

– Я не плачу, Филипс, я не плачу. Я верю, что у тебя получиться. Помни мои слова, и создай мою мечту, хорошо?

– Почему вы так говорите? Мы, что расстаёмся?

– Да, но это временно, Филипс, только временно. Скоро мы будем вместе снова, навсегда.

Дворецкий поспешил уйти, взяв Филипса, но тот вскричал:

– Нет, господин Адам! – тут же и на слёзы оленёнка проступили слёзы, понимая, что им нужно расстаться. – А как же вы?

– Мне нужно остаться, – говорил академик, понимая, что этим он дарит безопасность своему созданию. – Но я приду, Филипс, я обязательно приду. Я люблю тебя, сынок…

Оленёнок не успел ничего сказать, тяжело дыша, как дворецкий уже не выдержав поспешил забрать Филипса, когда же академик остался стоять на коленях с вытянутыми в руки и слезами на глазах.

Уже слышался звук разломанных ворот, у которых было огромное столпотворение. Эти ужасные чудовища были готовы крушить всё на своём пути, их предводители ужасно кричали, топтали цветы, разламывали скамьи, беседки, закидывали камнями фонтан, ломали окна и двери.

– Смерть еретику! – кричала толпа. – Смерть вероотступнику!

– Этот Адам еретик, он хотел дать энергию из ничего! Своими монстрами, он хочет лишить нас охоты, лишить нас сладости добычи, сладости тел! Убить его! Убить!

– Люди! Убейте его! Смерть Адаму! Смерть нечестивцу!

Вскоре уже было слышно, как проламывались двери, и они разбивали в дребезги колбы, компьютеры и мониторы, разрывали на кусочки картины и книги, а кто-то из них даже догадался поджечь эти великие труды. Огонь начал охватывать всё, потихоньку начиная пожирать огромное здание. Крики продолжались, а Адам уже встал и вновь принять спокойное выражение лица подошёл к той же террасе, где и стоял. Шум продолжался, и они приближались к его кабинету, но он просто взял в руки скрипку и начал играть, он играл и играл, погружаясь в мелодию, пытаясь полностью забыться. Но вот дверь кабинета не выдержала.

Чудовища забежали в зал, но тут же на них налетела скрипка от академика, но успели они опомниться, как академик уже встал на перила с грустной улыбкой и слезами на глазах. Море уже бушевала, начиналась буря, а Солнце уже почти скрылось. Это ужасное молчание Адама было громче тысячи слов. Они кинулись к нему, но он раскрыл руки и откинулся назад. Никто из людей не успел и чуть было сами не свалились вниз, а академик на встречу пучинам океана…

Чёрный автомобиль стремительно удалялся от этого дома. За рулём сидел переодетый мистер Харди, а сзади со слезами на глазах ехал оленёнок, крепко-крепко прижимаясь к ещё тёплому плащу, от которого так пахло его создателем. Они направлялись в сторону космического корабля. Оленёнок же скучал по господину Адаму, но верил в его слова и еле слышно сказал:

– …я тоже люблю тебя, папа… Я исполню то, что ты хотел и буду ждать. И как ты сказал, мы обязательно… будем вместе…

Бизнес

Самую большую ошибку в жизни люди делают, когда не пытаются зарабатывать на жизнь тем, что им больше всего нравится.

Малкольм Форбс

Овации были готовы взорвать весь зал, как только всеми ожидаемая личность предстала перед сотнями взглядом. Большое количество репортёров не могли решиться выйти поближе, ибо верные охранники не допускали становление прочих ног на красную дорожку. Эти жесты в таком обществе, да и если угодно мире казались настоящей мелочью, однако, они были важной деталью, которая обеспечивала во всём этом процессе безопасность от людей и их интриг, лишь туманящие светлый разум тех, кто благодаря доказательству своей гениальности смогли достигнуть подобных вершин. Хотя большинство из этих людей полностью уверены, что путь сей проложили лишь финансы, априори забывая, что для их наличия или как минимум приобретения, необходимо обладать способностью думать неординарно.

И теперь, уважаемый господин, бренд и стоимость нарядов коего, впрочем, как и тип причёски, очков, часов и прочих деталей, как ту же трость уже активно обсуждали. Не стоило скрывать, что это было приятно, даже для мизантропа-интроверта, который бросал спокойные взгляды в сторону бушующей толпы делаю уверенные шаги и размахивая тростью, а также здороваясь с прибегающими организаторами этого пышного мероприятия – научного бизнес-фестиваля.

– Здравствуйте, господин Джеральд, благодарим вас, что оказали такую честь лично присутствуя на этом мероприятии, – поспешил поздороваться, окружённых большим количеством своих учеников или скорее готовых падать ему в ноги слуг-юношей, довольно тучный министр, очки коего еле как могли налезть тому на голову.

– Взаимно благодарен за приглашение, – на устах вежливо, но выражая всем своим существом, ответил мужчина.

Тут же сыпались самые различные вопросы от журналистов, которые хотели узнать хоть что-либо о достижениях гениального учёного, который в самом рассвете сил и за такие короткие сроки в сравнении смог достигнуть таких больших результатов. Сзади почтенного господина следовали и другие люди, но в основном пожилого возраста, на коих, к сожалению, не обращали внимания. Даже на господина Руми, который хоть не был в столь нарядном виде, но его научные достижения в разы возвышали его относительно прочих «учёных», если их можно было так назвать. Мистер Джеральд только увидев его поспешил подойти и поклониться.

– Какая же радость видеть вновь вас, господин Руми.

– О, так вы прибыли, мой академик. Да, меня кажется тоже пригласили, поэтому я не мог в этом не участвовать.

– Вот и прекрасно, я надеюсь, вы заинтересуетесь некоторыми нашими проектами, ведь во время последней нашей встречи, я не успел вам всё показать, – с улыбкой и поправив свою бороду говорил Джеральд.

– Конечно, с большим удовольствием и могу сказать с уверенностью, что это ещё только начало, многое ещё ждёт вас впереди.

С этими словами они проходили дальше – туда, где свет от вспышек и ярких прожекторов был готов ослеплять, ровно, как и всеобщее великолепие. Одни эти детали высшего общества заставляли восхищаться и лишь изредка те, которые действительно носили эти титулы официально.

Они проходили по большому залу, обсуждая самые различные темы. Наблюдая за большим количеством устройств и изобретений. Для компаний мистера Джеральда, которого вновь встретили с полным восторгом были выделены не просто уголки, а целые коридоры, в которых можно было увидеть самые различные роботизированные устройства, огромные полноценные термоядерные, резонансные и нейтронные реакторы, прямо там выдающие электрическую энергию.

Хорошо, что государство одумалось и дало возможность крупным компаниям, как организации мистера Джеральда продавать электричество прочим фирмам, не пользуясь при этом посредничеством государства.

Когда прибыл мистер Джеральд здесь уже было большое количество людей, которые активно расспрашивали по самым различным его изобретениям, устройствам. Но ему было интересно ознакомиться с прочими устройствами и те, кто прекрасно понимал, наличие у него богатого капитала тут же хорошо объясняли ему свои устройства и идеи, если конечно они у них были и не были украдены.

Интересным было и то, что чаще всего он встречал тех, у кого глаза не горели в эту сторону, даже если идея была хороша. Ведь даже если он направит сюда при желании им необходимые сотни тысяч долларов, но работа будет выполнена не качественно, то и результат будет плачевным. Однако получается и наоборот, когда у юноши идеи горят, хотя это крайняя редкость, но, к сожалению, он или не может его исполнить или его место по причине отсутствия капитала собрано так небрежно. Видя такое, мистер Джеральд тут же подзывает своих учеников и приказывает выделить таким молодым людям места, если нужно за свой счёт.

Современный телефон, используя который мистер Джеральд часто просматривал новые показатели экономических данных

Ведь он понимает, в каком плачевном состоянии находиться современная наука и что её просто необходимо развивать. Кроме того, большое количество людей приходят с идеями по выдаче акций самых разных его проектов, но подобные ходы для мистера Джеральда не совсем интересны, поэтому он осуществлял подобное только в некоторых редких случаях. Наконец, гремят звонки и начинаются выступления, где мероприятие открывает представитель государства, а затем уже организаторы, после чего приглашают выступить самого мистера Джеральда:

– Дамы и господа, вот и прибыл, выдающийся гений нашего времени основатель и директор более 10 научно-исследовательских институтов, автор более сотни проектов, несчётного количества монографий, учебников, учебных пособий и около сотни тысяч научных статей, академик сэр Тамани Джеральд!

Зал вновь разрывается бурными овациями, уже в этот миг успели скупить большое количество его книг, о чём говорят яркие обложки в руках сидящих.

– Я приветствую каждого из вас, господа и рад тому, что подобное мероприятие, в отличие от обычного ажиотажа, который случается довольно часто, смог привлечь ваше внимание к тому же обеспечив вашим присутствием. Мои установки сегодня выдают миллиарды киловатт, а порой и больше электрической энергии каждый час и каждую минуту, мои химические предприятия обеспечивают лечение самых ужасных болезней, мои типографии печатают миллионы копий самых различных моих произведений, наряду с работами моих коллег и учеников.

Большое количество наших институтов уже известно вам благодаря десяткам проектов, созданные с нашей стороны, каждая из них несёт в себе определённую цель – будь это физический, механический, химический, биологический, медицинский, вирусологический, эмпирический, если даже угодно космический или философский проект, каждый из них вносит свой вклад. Большое количество моих коллег – филантропов сегодня направляют большие средства на развитие искусственного интеллекта, новейших автомобилей, футуристический проектов и даже на покорение новых планет со стороны человека, что меня очень даже радует.

Я конечно же, желаю им успеха, но скажу, что скорость эта довольно мала. И надеюсь, что совсем скоро мы сможем достичь ещё больших результатов, что к тому же желаю не только им, но и государству.

Огромный комплекс, где были установлены сотни огромных экранов, с коих гордо произносил эту речь мистер Джеральд, зааплодировал во всю силу, разразивших огромными овациями. Но стоит сказать, что подобная речь вызвала интерес не только у фанатов и обычных людей, которые возможно заинтересовались получше в изучении науки и её перипетий, но и министра.

После этой речи, господин министр вовсе не заставил себя долго ждать, однако на удивление его опередил сам премьер-министр, господин Арии.

– Мистер Джеральд, – подойдя со своей свитой и остановив, спустившегося со сцены учёного, сказал представитель государства.

– Господин Арии, какая честь.

– Ваша речь была прекрасной.

– Всегда готов так выразить свои мысли.

– Сдерживая своё мировоззрение?

– Отнюдь. В этом я должен благодарить вас.

– За предоставление «безопасности».

– Даже для такого мизантропа, как я и вы это знаете.

– Конечно знаю, пройдёмте.

Они последовали вновь по коридорам. Господин Арии был человеком в разы старшим, чем академик и возможно благодаря этому, довольно умным и мудрым, что само собой заставляло Джеральда уважать этого человека, с коим он не раз имел честь беседовать и только с ним так хорошо, когда же с остальными он вовсе не ладил. Хотя прочие и сами были этому только рады.

– Вы говорили о ещё большем ускорении направлений промышленности. Мы уже сегодня принимаем решительные меры, за несколько лет строим высотные здания, вводим в школах робототехнику, открываем университеты и институты для изучения различных областей науки, стараясь там набрать хоть кого-нибудь. Куда ещё можно направиться дальше или ускориться?

– Господин Арии, вы довольно мудры и сами понимаете, что даже когда у меня есть такое большое количество предприятий, которые обеспечивают меня практически всем – от пропитания и мебели до оборудования в моих лабораториях, я не являюсь государством и не владею такой гегемонией как вы.

– Хотя при желании можете таковым стать.

– Ну уж нет, подобные формальности отнюдь не для меня, чтобы завтра я сидел за столом переговоров от имени своего «государства» с вами?

– Такое ваше настроение меня обнадёживает.

Мистер Джеральд, вертя в своих руках дорогую трость предложил присесть господам на удобные кресла в одном из мест для переговоров, что они и сделали, продолжая смотреть друг на друга и не обращая внимание на всеобщее окружение, а также на прессу, которая успела настрочить пару страниц текста.

– Коль так, то я спокоен, что вы не ожидаете от меня революцию с ярым криком «товарищей», хотя я этому симпатизирую.

– В понимании…

– …литературном, философском, историческом или духовном, если хотите.

– В этом наслаждайтесь сколь угодно, но хотя бы ответив на мой вопрос.

– Ах да, я вновь забылся. Так вот, вам известно, что моим организациям, будучи не государством удалось при помощи использования технологии трёхмерной печати создать полноценную электростанцию за 2 дня или, к примеру, движение огромного участка земли, практически района с поднятием на определённый уровень и перенос на другой участок за 17 дней, и за 15 дней параллельно, нам удалось построить полноценную башню по прототипу Николы Тесла со всеми улучшениями, за сутки построить полноценный малый самолёт с ионными двигателями, за 20 дней создать самый огромный корабль на планете, который в 10 раз больше Титаника, а затем за 8 часов полностью превратить его в подводный корабль.

Я понимаю, что это может показаться фантастикой, но вам всем известно, что всё это чистейшая правда. И да, хоть нам и пришлось затратить в разы больше на расходы, приход материалов, использование людей и роботов, ускорение транспорта, да и всей логистики в целом, нам всё же удалось достичь своей цели, при этом извлекая огромную прибыль. Одних только объёмов генерации от одной малой установки в 54 гигаватта достаточно для вычисления прибыли в более чем миллион долларов в час, когда же таких установок у нас для одной станции, созданная за 2 дня 12. То есть время полного закрытия расходов, которые в худшем случае доходили до миллиарда долларов, но почти всегда меньше, составляет 3,5 суток.

Практически тоже самое, я могу составить и о корабле, передачи электричества, вирусологических предприятиях, новых препаратах, даже о книгах с их полными экранизациями. Я вливал много, но получал всегда больше и быстрее, пример тому вы можете видеть даже среди блогеров, законах механических систем, биологических микроклиматах для популяций или хотя бы в финансовых моделях, что вам ближе. И даже при этом ваша статистика утверждает о высокой прибыльности различных веществ, тем самым популяризируя это знание среди народа, когда же научные достижения в несколько раз эффективнее всей этой, оружейной и, если нужно, пищевой промышленности вместе взятых и вы это знаете.

– Гм. Но ведь причину остановки вы знаете и так.

– Повышение заработных плат, коих нет нигде и ни у кого, не действующие на цены продукции не идея?

– Но повышение экспорта…

– Интересно знать, куда направляется вся продукция, которую я произвожу? Миллионы тонн реагентов, сотни тысяч экземпляров установок, миллиарды киловатт электричества, которые не потребляет население, куда оно девается? Я отправляю её за границу составляя не менее половины всего вашего государственного экспорта, когда же до меня оно составляло…

– …4% от ВВП.

– 1,9% от ВВП, мистер Арии. Я прекрасно слежу за цифрами, но при этом ваши действия нисколько не изменили общий ход государственной экономической машины, не так ли? Только мои сотрудники имеют какими-либо финансовыми мощностями, для элементарного хорошего проживания.

– И что же вы можете предложить?

– Как минимум вам необходимо решить те проблемы, которые мы как-то с вами обсуждали – хотя бы обеспечить элементарную честность, но для того чтобы прийти к ней, я использовал любовь к своему делу, хотя какая она может быть у вашего общества, когда в подобном состоянии, – указывая тростью на обветшалые, дряхлые, содержащие в себя самые простейшие идеи о постройке теплиц или домиков из спичечных коробков стенды, – находятся ваши государственные учебные заведения?

– К большому сожалению, вы правы, Джеральд, но не забывайте, что не вы держите всё и до вас всё было…

– …и после меня будет, не стоит учить меня подобным истинам, мистер Арии. Это мне и так прекрасно известно, – резко вставая ответил академик.

– В таком случае, вам также должно быть известно, – говорил собирающемуся уходить учёному премьер-министр, – что это бизнес.

– Нет, господин Арии. Вот, – гордо указывая на коридоры полные его изобретения и показывающие рост его достижений экраны, говорил академик, – это бизнес.

Взросление

Наши дети становятся взрослыми.

Так внезапно и так ожидаемо,

И теперь не идут к нам с вопросами,

Отдаляются осязаемо.

Как они взрослеют решительно,

Не боясь ничего на свете.

Боже! Пусть они будут счастливы

Повзрослевшие наши дети…

Людмила Богатырёва

Человек – удивительное существо, которому открыты возможности для проявления самых различных эмоций, добрых, благих, радующих душу поступков, но вместе с этим он открыт для подозрений, странного страха, природу коего ему очень даже трудно объяснить. И к большому сожалению, практически нет исключений среди этого вида, хотя бы по самой обычной биологической причине. Также исключением и не был этот человек в белом халате, среднего роста, высокой седой шевелюрой, треугольной бородкой, лицом с явными морщинами, но вместе с этим очень мудрыми глазами. Он стоял у широкого окна своей лаборатории при его же научно-исследовательском институте, бросая взор в сторону безлюдного берега, где были только скалы, а стремящееся к закату Солнце красиво отражалось в водах океана.

Между мыслей пробежала радость за то, что он так удачно смог разместить эту лабораторию, куда не только люди извне, но даже местные жители с трудом найдут дорогу. Он положил руки в карманы лабораторного халата, перед этим поправив очки. Вскоре по кафельному полу просторного зала для отдыха, где в углу стоял старый диван, а рядом с ним шкаф с книгами, стучали подошвы чьих-то туфлей, звонко отбивающие свой ритм и сразу выдающие их владельца.

– Профессор Уоррен, – послышался голос мужчины в самом рассвете сил.

– Да, господин Тибельти? – вынимая руки из карманов и ставя одну из них на перила, а затем поворачиваясь к пришедшему ответил учёный.

Мистер Тибельти был мужчиной среднего роста с довольно большим животом, округлой и лысой лишь сверху головой, но пышной растительностью на висках, а также чёрными как смоль усами.

– Я наблюдаю за вами уже несколько недель о чём говорил вам не раз, вы чем-то обеспокоены? – спросил коллега.

– Я бы так не сказал, – как всегда ответил профессор.

– Покойный господин Вальтер еще перед своей смертью понимал, что с вами что-то не так и сейчас ваше состояние обостряется с каждым днём, – говорил Тибельти, на что, как казалось, профессор не обратил никакого внимания, в очередной раз уходя в свои размышления, которые заставляли его глаза намокнуть, о чём говорили еле заметные блики, но он старался сдерживать их как только мог.

– Это касается его… – тихо произнёс профессор, но эхо большого зала разнесло его фразу по всему помещению.

В это время в коридоре слышались шаги идущего, которые на удивление резко остановились, но мало кто придал этому значения.

– Но что может вас в нём беспокоить? – прекрасно понимая о чём идёт речь отвечал господин Тебальди. – Его рождение прошло замечательно, вы создали того, кого так желали видеть – своего сына, из плоти и крови, настоящего, которого вы можете ощутить, поговорить с ним.

– Да-да-да, я это прекрасно понимаю. Он замечательный, он потрясающий, он великолепный! Но…

– Что, профессор?

В комнате наступило молчание, которое прервал сам учёный, словно говоря уже для себя, будто он находился в каком-то ином измерении, другом пространстве.

– Я прекрасно помню тот день, когда он был создан. Более 20 лет я хотел, чтобы он был порождён, я мечтал о нём, я лелеял каждую мысль о его существовании, почти что с самого детства. Никто из тех, кто знал о моей мечте не говорил о нём плохо, никто не смел. И более того, о нём практически никто не знал, но потом я принял все необходимые меры дабы только создать его. Столько исследований, научных работ было осуществлено только под влечением одной этой идеи. Тот самый случай, когда одна идея порождает целую сеть идей. Мы с вами, покойный господин Вальтер, гениальный человек, по причине чего он и удостоился звания академика, все мы трудились бок о бок, дабы только породить это существо. Сколько мы с вами встретили противников, сколько противоречий и этических, и научных, после чего мы решили всё держать в строжайшем секрете. Но потом, у нас наконец стало получаться, сначала одно исследование, затем второе. Выработка информационной РНК, нахождение ингибиторов для оперирования с ней, возможность выработки из крови настоящий стволовых клеток, которые можно было преобразовать в нужный нам вид. Создание нужного вируса из образованного иРНК, введение его в стволовую клетку, и…

Ох… но этот чудный миг. Когда я впервые подошёл к этому чудному созданию, невинному, ещё только-только открывающему глаза, практически младенцу. Он был невероятно красив, хоть и был слаб. Я прекрасно помню, как этот жёлтый комочек только-только открыл свои глаза, но так осторожно, словно ото сна. Ему было немного холодно, и он почти скрутился в клубок. Это не могло не тронуть моё сердце, я тут же взял его на руки и крепко прижал к себе, как только мог, дабы согреть, дать ему своё тепло. Именно тогда я ощутил его первое прикосновение.

Это дивное создание еле-еле потёрлось о меня своими щеками и, кажется, тут же засыпал. Я долго стоял в этой позе, не в силах двинуться, ужасно боясь хоть как-то сбить это прекрасное мгновенье. Но проходило время, и он рос. Ни день, ни ночь не были преградой на моём пути, я был готов бросить всё и проводить время с ним. Но, к счастью, он рос буквально поминутно, мы сами не замечали, как старели буквально на глазах, как появлялись первые седые волоски.

Наступало время, когда он говорил, изучал мир. Возможно один из самых чудных моментов. Ведь есть ли что-нибудь чудеснее, чем отвечать на эти интересные вопросы, которые хоть порой кажутся очевидными, но среди них бывают и те, на которые даже трудно ответить или задуматься о них. Я мог сутки напролёт, разумеется, делая перерывы для сна и питания, только для него, отвечай на все вопросы о небесах, земле, воде, лаборатории, нашей работе, обо всём, что только хотелось узнать этому прекрасному чудесному созданию.

Он тогда был среднего роста, его красивое крупное телосложение для его возраста, добавляло ему красоты. Его голова правильной формы, красиво посаженная на плечи с большими выразительными глазами, желтоватого цвета с коричневыми зрачками и переливающимися бликами. Глазницы обладали отдельным очертанием в виде почти прямых отдельных окрасов шерсти, где ближе к переносице существовали удлинённые чёрные проходы, а сверху всю эту красоту украшали пышные, ближе к переносице приподнятые вверх тёмно-коричневые брови. Сам нос был более тёмного-коричневым, в отличие от прелестной светло-золотистой шерсти на всём лице, в отличие от глазниц, внутренних частей ушей и немного выходящей вперёд мордочки, которую украшал род в этом улыбке, за которой еле видны белоснежные зубы. Сама мордочка имела более светлый окрас и лишь более тёмные буквально считанные усики по обе стороны менялись в окрасе, ровно, как и чуток тёмные края губ.

Его красивые щёки ещё больше выражали эту прелесть, плавно переходя к большим ушам, подобные всем из представителей подобных ему видов, но с отличительными чёрными окантовками и более тёмно-коричневым внутренним окрасов. Его только-только начавшая прорастать грива, буквально на лбу и макушке, ярко красного оттенка, буквально зачёсана назад, создавая образ красивой причёски, хотя, как всегда, пара пресловутых не послушных волоска выбивались из этой формы, из-за чего каждый раз приходилось их приглаживать. Такой оттенок встречался ещё на «щёточке» почти на конце его хвоста, оттенок коего подходил под общий окрас его шерсти, но в целом он был светлее не только на мордочке, но и начиная с горла, переходил на грудь, вплоть до низа живота и на подушечках лап.

Именно так тогда выглядело это создание, хотя другие могли счесть его за львёнка, но его умственные, мимические способности и в целом свойства организма неоднократно подтверждали ошибочность всех подобных утверждений. Тогда в его глазах просыпались первые лучики надежды. У него появились первые друзья – также созданные, как и он. Их игры, эти интересные проявления храбрости, своего рода патриотизма, не показного, а настоящего, были восхитительны, достойны изумления и всеобщего восхищения. Благо, это было абсолютно недоступно для людей и существовало лишь в стенах нашей лаборатории и его саду – прекраснейшем и самом спокойном месте, где мы любили проводить ночи.

Часть прекраснейшего сада в ночное время, где герои любили проводить время

О, эта чудная ночная прохлада, под светом Луны и спокойным журчаньем искусственный ручьёв и еле ощутимым шелестом листьев, которые ни сколько слышны, а ощутимы, когда сидите под нашим деревом. Особенно, когда я сидел, опираясь спиной на этот исполин, а это чудо миро лежало у меня на коленях. Мы разглядывали звёзды, одиночество отступало и казалось там, далеко-далеко, на хотя бы одной планете есть такие же счастливые и невинные порождения природы как мы с ним или скорее, как он, ведь я, к своему несчастью, был в обществе людей.

А эти наши беседы? Их нужно было слушать. Это было настоящее наслаждение – прекрасная беседа, не постыжусь этого слова, гениального учёного с его не менее гениальным порождением. Мы говорили обо всём – о природе и устройстве мира, о том, как он появился и о том, что такое дружба. Часто во время этих бесед его друзья тоже любили лежать рядом с нами, но под мои колыбельные засыпали довольно быстро, но этот шалун, как всегда, дожидался конца, а я всё пел и пел, пока наконец не начинало светать вокруг. Солнце лило свой первый свет, на травинках чудесным образом появлялась роса, ночные туманы рассеивались, наступало время покоя и тишины, заставляющее сердце клокотать от восторга.

Этим моментом мы наслаждались с ним вместе, буквально замирая на мгновенье и смотря вдаль. Наконец, спустя какое-то время мы поглядывали друг на друга сонным видом и иронично улыбнувшись, что оба обещали лечь пораньше, вместе с его друзьями отправляли по своим кроватям.

Почти каждый день, когда я его укладывал, он выходил ко мне и мы спали с ним вместе, нажав на кнопку автоматического закрытия штор и как только в комнате темнело, так и мы потихоньку засыпали с счастливыми улыбками на лицах, правда я даже после этого продолжал с большим удовольствием гладить его по спине. И эти времена прошли, остались позади, а казалось, что это было совсем вчера. Так он рос, становился старше, у него были первые успехи, новые проекты и неудачи, во время которых я старался его подбодрить как только мог.

Да, скрывать не буду, я действительно любил его успокаивать. Один раз он так расстроился, что заплакал. Моё сердце буквально разрывалось, но как только я приобнял его, вытирая слёзы с глаз, ощутил то, как он примкнул ко мне – это было незабываемое наслаждение. Если бы я был Фаустом, возможно один из этих мгновений я бы обозначил, как чудо, как бесценное. Мне хотелось, чтобы оно длилось вечно, особенно когда я спокойной говорил и успокаивал его, я видел, как с каждым разом ему становилось лучше и лучше, пока наконец на лице не появлялась еле заметная улыбка, после которой он отправлялся «в бой» вновь.

Хе-хе, моё любимое создание. Столько всего было пережито. На удивление стоит признать, что он был умён и прогрессивно познавал мир, ощущал его с самых различных сторон. Но наступало время, когда и ему приходилось понимать самое худшее, он порождён из моей крови, а я порождён из крови людской, а люди – есть зло. Следовательно, к большому сожалению и он единой крови с ними, но уж точно не единой плоти. Хотя с таким же успехом люди одной крови с дельфинами – в разы лучшими созданиями, нежели они сами, хоть они и не согласны с этим.

Так проходил за днём день, я даже не замечал, как он становился старше, его вид менялся, выделялись скулы, он уже был в разы больше, чем казалось совсем недавно, да и взгляд на мир становился взрослее. Теперь его грива была в разы больше, глаза остались такими же, хотя вся голова выросла, челюсть и часть морды стала массивнее, брови выпрямились, уши на этом же фоне также немного стали меньше. Появился образ красивого и весьма статного юноши.

Мы тоже не стояли на месте, количество седых волос неизбежно росло, силы наши покидали, но, к своему сожалению, приходилось осознавать, что с возрастом практически всё теряет свою невинность. Да, возможно, я корю себя за свою жестокость, когда за его юношеский пыл и гнев, выгнал его из своего кабинета, но он продолжил стоять за дверью, пока не уснул от усталости со слезами на глазах. Тогда я был действительно, несправедливо строг, а всё из-за нашей предвзятости, ведь, к несчастью, мы всё же животные – подвластные инстинктам, более стремящиеся к яркому цветку. Может поэтому, когда он вырос и был уже не так миловиден, как был некогда, особенно в моём любимом возрасте, он перестал пользоваться той моей любовью, которой я его одаривал, хотя от него не было ничего подобного.

Да, возможно юношеский был у него действительно появлялся, но на это наводили многие мысли, даже если вспомнить Нас самих, Мы тоже не были сильно лучше. Но тогда, я осознал, видя эту пару застывших капелек на его щеках, что не подарил ему достаточной любви, которую он заслуживал. На следующий же день, я попросил у него прощения, как и он у меня, хоть и не раз, после чего мы были вместе. Я солгу, если скажу, что всё было настолько гладко, ведь были даже ссоры, не только со мной, но и с его друзьями, однако, кто невинен в этом мире?

Главное ведь всё-таки то, что эти ссоры не были на почве чего-нибудь серьёзного, мировозренческого. А в целом, наверняка он всё ещё сохранял все свои черты, хоть и как казалось визуально потихоньку терял невинность, не в этом ли слепота рассудка, которая чаще должна работать наоборот? Но вместе с этим, с каждым днём появлялись всё более новые существа, каждые их, которых знали нас уже совсем иначе. Кто-то переживал свои особые трудности, кто-то – свои успехи. И мне было невероятно приятно, когда в один из дней он пришёл и увидев её, хоть в начале они не ладили, но после он поддержал её в трудную минуту – в миг горя.

Учёный сделал некую паузу, словно отдавая дань уважения минутой молчания и лёгкого, но одновременно невероятно тяжёлого, трагического вздоха своему покойному товарищу – господину Вальтеру.

– Я был бы счастлив видеть этого человека, но с одной стороны грустно, что он не дожил до этих дней, с другой же, хорошо, что он покинул нас, ибо испытывать такой спектр чувств для чистейшего сердца – невероятно сильно. И да, возможно, можно будет меня посчитать эгоистом, я этого вовсе не скрываю, но тогда я был счастлив. Как бы это странно не звучало, ведь я понимал к чему всё шло, даже если все биологические моменты отключены и предотвращены.

Но при любом раскладе событий, что бы ни было, я благодарю Творца, что хоть мне никогда не суждено испытать настоящую любовь к противоположному полу, я счастлив, что способен испытать такие тёплые отечески чувства, что я вижу всё это, что я пережил всё это и что мои дети могут так искренне любить, хоть это и вызывает слёзы счастья и грусти одновременно…

Может это было своего рода толчком, новым этапом на пути взросления? Как же это удивительно для самого создания, но ещё более будоражащее не сколько разум, сколько сердце, душу, все возможные чувства того, кто породил это создание. И я это всё переживал на себе, я закрывался отдельно, дабы выстрадать, вылить горькие слёзы и вновь представать с радостной улыбкой перед ним, дабы он не расстраивался и всегда знал, что его любящий творец всегда рядом с ним.

Наверное, поэтому Творец создавал этот мир, чтобы так наслаждаться им, ведь если вспомнить сколько различный перипетий было прожито, сколько увидено, сколько – нет и всё это на протяжении всего этого времени в более чем 20 лет. И казалось, что всё прекрасно, что всё наладилось, но наступает миг, когда приходит один из самых грустных осознаний. Он пришёл ко мне, когда я так близко, стоя в коридоре, совершенно случайно услышал беседу между ним и ей.

Я не мог нарушить эту идиллию, они оба были чисты и наивны, оба не могли осознать того прекрасного чувства, которое испытывали оба, но оба наслаждались им, когда понимали друг друга с полуслова, когда росли в обществе друг друга. Их глаза буквально светились при виде друг друга, это было что-то чистое и прекрасное, было ясно они искренне любили друг друга.

Их слова, когда они признались и осторожно подойдя друг к другу, слегка обнялись, выражая эти улыбки и олицетворение счастья на глазах. Именно этот миг стал роковым, когда я буквально разрывался от радости, что моё создание достигло таких высот, грусти, что господин Вальтер не увидел это и боли от осознания того, что я должен его отпустить, ведь как говорилось однажды, любить кого-то – значит отпустить. Они должны быть вместе, таково веленье судьбы, перед коим мы должны безотказно повиноваться, но это наводит к стольким осознаниям, хотя бы того, что казалось я только позавчера впервые ощутил, как этот маленький жёлтый комок прижался ко мне, а вчера мы сидели с ним до утра в саду, а сегодня он уже вырос, осуществил столько подвигов и нашёл свою спутницу по жизни и я должен… отпустить его…