– Если мы – оранжерейные цветочки, – я прищурилась, – то вы – полевые колючки?
– Сорная трава, – хмыкнула Нольвен и опустила свой чемодан на землю. – Для боевых магов слишком самоуничижительно.
– Языкастые, – усмехнулась заводила и зажгла в руках огненный шар. – Будет интересно поиграть.
Прямой стычки я не опасалась: среди листов, которые мы прочли и подписали, были и правила Военной Академии. Правил этих, к слову, было немного. Но они ясно и недвусмысленно запрещали студентам калечить друг друга где-либо на территории трех Академий. Единственное исключение – дуэльные площадки.
Нольвен насмешливо фыркнула и погрозила студентке пальцем:
– Тц-тц-тц, дорогая. Ты же не хочешь влететь на штрафные работы? Первое проклятье с тебя, а дальше…
Рука моей лисоньки на мгновение окуталась черной дымкой.
– А дальше посмотрим. За тобой пять лет отвязных тренировок, а за мной общая подлость характера.
– Тальвин Блант, – девица погасила огонь, – шестой курс Военной Академии.
– Маэлин Конлет, шестой курс Военной Академии, – в тон ей отозвалась я.
– Нольвен Лавант, – с усмешкой произнесла моя лисонька. – И вот странно – тоже шестой курс Военной Академии.
– Сандра Лерсан, – неохотно представилась невысокая светленькая девчонка, стоявшая за спиной Тальвин. – Шестой курс, специалитет – военный лекарь.
– Ирисса Легран, – так же мрачно буркнула третья, темноволосая и темноглазая девушка. – Седьмой курс, специалитет – боевая алхимия.
– И к чему этот теплый прием? – спросила я, видя, что нападать никто не собирается.
– Слухи ходят, – туманно ответила Тальвин. – Что в военку пришла родственница самого ректора и теперь ее будут целовать во все подобающие и неподобающие места. И что для нее уже подготовлено место в турнирной команде.
– Моя бабушка в девичестве Аделмер, – серьезно сказала я. – Вот только я – первая в списках лучших выпускников Сагертской Академии Исцеления.
– А я – четвертая, – так же серьезно ответила Нольвен. – Ректора Аделмера мы сегодня увидели впервые, но он не похож на того, кто будет подсуживать своему родственнику.
– И да, я собираюсь принять участие в отборочных испытаниях, – я посмотрела в серые глаза Тальвин, – потому что для меня не будет большей радости, чем встретиться в дуэльном круге с лучшим выпускником Сагертской Академии Исцеления.
– Ты сказала, что ты – первая в списке, – тут же прищурилась Тальвин.
– А мы не так близки, чтобы я изливала тебе душу, стоя на пороге общежития с тяжелым чемоданом в руках и…
– У тебя грудь шевелится, – оторопело произнесла Сандра. – Ты пронесла на территорию животное?! Это карается исключением.
– Это цветок, – успокоила я ее. – Они разрешены к содержанию в общежитии.
Непоседливый Лилей, который только чудом сдержал свое любопытство во время разговора с ректором, высунул цветок и несколько жгутиков. И все три наши новые знакомые с визгом отпрянули назад:
– Это ложный лилейник!
– В анкете мы написали «герань», – задумчиво произнесла моя лисонька. – Быть может, мы слегка плохо образованны?
Подмигнув, Нольвен подхватила чемодан и пошла вперед. Я, коротко попрощавшись, последовала за ней.
– Не так и плохо, – сказала я, когда мы, следуя за указателем, поднялись на третий этаж. – Я ожидала худшего.
– Оно будет, – утешила меня Нольвен. – Раз кто-то распускает слухи, то нас будут пробовать на зубок. Просто позже и умней. Это ведь даже не боевички, а такие же целительницы, как и мы с тобой.
– Ну-у, я бы так не сказала. Огненный шар – это огненный шар, – с сомнением протянула я.
– Ты тоже можешь его скастовать, – напомнила мне Нольвен.
– Да, – согласилась я. – Только он на ладони не держится, а улетает. И предугадать траекторию его полета не может даже твой дядя.
– И он, между прочим, называет это твоим тактическим козырем, ведь в тебя шар не летит, – хихикнула моя лисонька.
Коридор третьего, женского этажа был выкрашен в самый жизнерадостный цвет – серый. Серые стены, пол и потолок. Да, на эту краску лучше всего укладываются осветительные заклятья, но… Хоть бы какую-нибудь иллюзию бросили! Ну мрак же, как тут жить?
– Комната сто четыре, – прочитала Нольвен, когда мы дошли до конца коридора. – На что ставишь? Я за протекающий потолок и разбитые окна.
– Я ставлю на испорченные стены и пол, потому что выше не крыша, а еще один жилой этаж, – отозвалась я.
– Точно, – скривилась Нольвен. – Ну что, посмотрим, где нам предстоит жить ближайшие два года?
Толкнув дверь, мы вошли и, осмотревшись, ошеломленно замерли.
– Так, – нахмурилась моя лисонька, – и в чем подвох?
Я недоуменно пожала плечами и прошла чуть вперед. Попрыгала, колупнула ногтем гладкую свежеокрашенную стену и задумчиво произнесла:
– Пока не знаю, но уверена: подвох есть, и он должен быть гигантских размеров.
Я была уверена в своих словах, потому что комната объективно была великолепна. Большое окно с узкой дверкой, ведущей на маленький балкон, две постели, вокруг которых переливалось марево защитного полога, два маленьких стола и один огромный общий шкаф. И гроздь осветительных шаров, прилипшая к потолку.
– Может, еще попрыгать? – с сомнением спросила Нольвен. – Почему-то же здесь никто не живет!
Лилей соскользнул на пол, и мы попрыгали втроем – ничего не изменилось. Теплый деревянный пол даже не скрипнул.
– Ничего не понимаю, – вздохнула моя лисонька.
А Лилей, пошуршав по полу, грозно распушился и застрекотал.
– Отец-Хаос, чем конкретно ты издаешь эти жуткие звуки? – спросила у него ошарашенная Нольвен и подошла к сердитому цветку. – Ну, следы на полу. От обуви. Чего ты так разбушевался? Здесь никто не живет, вот пол и не помыт.
Цветок, сердито стрекотнув, вскочил на подоконник. Я, заинтересовавшись, подошла к следам и задумчиво произнесла:
– А ведь это не женский отпечаток. Обувь у всех, конечно, казенная, но размер…
Нольвен поставила свою ногу рядом с отпечатком и согласно кивнула:
– Да, такая лапища не у каждого парня бывает, а про девушек и думать смешно.
Мы начали искать, откуда ведут эти следы. И ожидаемо нашли еще несколько.
– Кто-то прошел от балкона к двери. – Я прищурилась и, осознав весь размах подвоха, коротко ругнулась.
– А подруге объяснить? – Нольвен переводила удивленный взгляд с меня на Лилея. – Что вам не так-то? Ну шорохался по комнате какой-то парень, и что?
– Женский этаж закрыт от посещения парнями, – напомнила я. – Балкон, грязные следы и…
Тут я подошла к окну, выглянула и продолжила:
– И мощный разросшийся плющ. Смекаешь?
– Ажуре-еть, – выдохнула Нольвен. – Это же подстава подстав!
– Недаром тут никто не хотел жить. – Я сердито шлепнула ладонью по подоконнику. – Через эту комнату проходит дорога счастья и любви.
– И мы теперь стоим на пути боевых магов, жаждущих общения со своими не менее боевыми подругами, – поджала губы моя лисонька. – Что делать будем? Вернемся к коменданту и располземся по разным комнатам?
Проведя пальцем по губам, я медленно покачала головой:
– Расходиться по разным комнатам не вариант. Попробуем бороться. Лилей, что думаешь?
Лилей распушился и угрожающе стрекотнул.
– Мне кажется, он за то, чтобы остаться в этой комнате, – улыбнулась я.
Нольвен чуть подвинула цветок и присела на подоконник.
– С одной стороны, боевые маги, которые жаждут любви и ласки, – медленно произнесла она. – С другой стороны, разойтись мы не можем: у нас Лилей. И заложить этих… мх-х, страстолюбцев мы не можем – станем изгоями.
– Но и штурмовать балкон они не смогут, – в тон ей сказала я. – Это будет слишком заметно. А значит, в ход пойдут каверзные проклятья, щиты и колдовские отмычки. Так что, зря мы пять лет платья протирали за партами?
Нольвен прищурилась:
– В бою от нас с тобой толку мало. Особенно в настоящем сражении, где все дерутся со всеми и ничего толком не понятно. Да и дуэли не наш конек.
– Но при этом, чтобы лечить каверзные проклятья и убирать последствия неправильно наложенных заклятий, – подхватила я, – все это нужно знать в совершенстве. И, к слову, от тех, кто здесь учится, тоже мало толку в настоящем сражении. Они, конечно, боевые маги, но опыта у них нет и войну они видели только на картинках. По счастью, к Серым Скалам взяли только взрослых магов.
– Что ж, – Нольвен спрыгнула с подоконника, – надеюсь, твоя бабушка вновь знает все наперед и положит нам шторы. Приступим!
Руки моей лисоньки окутались черным дымом, и я поспешила напомнить, что мы не хотим никого убивать. А также безвозвратно уродовать и калечить.
– Жаль, – поджала губы Нольвен. – Мама не только наложила на меня вербальное проклятье, но и показала несколько своих новых разработок.
– Для нас главное – не пустить никого в комнату. И на балкон – чтобы не давили на жалость и не канючили: «Ну пустите нас, а то мы слезть не можем, а там уже обход».
Колдовали мы часа три. А то и четыре – с перерывами на обсуждение и стратегическое планирование.
– Надо стекло затемнить, – устало выдохнула Нольвен и села прямо на холодный балконный камень. – Лилей?
А цветок, не слушая окрика, соскользнул с балкона на плющ и скрылся там. Пошуршав немного, он вернулся назад. И я, сосчитав оставшиеся соцветия, севшим голосом спросила:
– А как размножается ложный лилейник?
Нольвен быстро пересчитала цветки и мрачно произнесла:
– Не знаю и знать не хочу. У нас герань.
Закончив накладывать защиту и прятать под колдовские щиты сюрпризы, мы вернулись в комнату и мрачно посмотрели на неразобранные чемоданы.
– По меньшей мере постельное белье вытащить надо, – уныло произнесла Нольвен.
– Надо спуститься вниз и заколдовать траву. – Я плюхнулась на жесткую постель.
– Зачем?!
– Чтобы никто не переломался, когда у нас все сюрпризы жахнут, – вздохнула я. – Ведь виноватыми окажемся именно мы.
– Да ладно, – усомнилась Нольвен. – Самолевитацию еще никто не отменял.
Но под моим скептическим взглядом она быстро стушевалась и смирилась.
– Может, просто сверху сбросим пару батутных плетений? Ну третий этаж, Мэль. Вниз-вверх, а кормить нас будут только завтра!
– Ладно, – согласилась я. – Мне тоже не хочется никуда идти.
Мы сбросили вниз с десяток батутных заклятий и на этом успокоились. Никто не погибнет: даже если кто-то сорвется, его спасет заклятье, выдуманное специально для маленьких детей. Хотя Мера с помощью этого заклинания вишню собирает, так что не такое уж оно и детское. Скорее многофункциональное.
На остатках силы воли мы распаковали чемоданы и достали постельное белье. Притащенные комендантом сундуки, переданные от Меры, мы поставили в центре комнаты и твердо решили: все завтра.
– Проверим только на предмет еды, – спохватилась Нольвен.
И действительно, в первом же сундуке обнаружились две фляжки с чаем и сверток с бутербродами. И шторы.
– Я люблю твою бабушку, практически как свою, – сказала Нольвен, жуя бутерброд. – Но иногда я ее боюсь. Вешаем шторы и спать.
– Вечер только начинается. – Я покосилась за окно.
– Я устала, я буду спать. А ты как хочешь.
Крепко подумав, я решила не издеваться над уставшим организмом и тоже лечь. Сразу после того, как повесим шторы.
– А что Лилей делает? – удивилась Нольвен, когда мы при помощи магии, ругани и спешно наколдованной табуретки закрыли окно плотной темной тканью.
– Жилье свое достает. – Я подошла к сундуку и помогла цветку вытащить увесистый, полный жирной земли горшок. – Ты тоже спать?
Лилей склонил соцветия, ловко запустил корешки в землю и превратился в зеленый шар – соцветия спрятались, а узкие листочки скрутились вокруг них.
– Ответ исчерпывающий. – Нольвен зевнула. – Все по коечкам.
Переодевшись и вытянувшись под одеялом, я вспомнила о том, что мы упустили:
– Нольвен.
– М-м-м, – раздалось с кровати Нольвен.
– Мы дверь не заколдовали.
– Угу.
Моя лисонька всегда быстро засыпала, и разбудить ее было крайне сложно. Поэтому запор на дверь мне пришлось изобретать самостоятельно.
– Всем спокойного сна, – шепнула я и закрыла глаза.
И если б я только знала, какое нас ждет пробуждение…
Дрегарт Катуаллон
Здесь, в стенах целительского крыла, привычная боль отступила и ей на смену пришел чужой болезненный интерес. Я ощущал его кожей – взгляд пожилой колдуньи был наполнен смесью страха, отвращения и любопытства. Ее можно понять, перед ней, в конце концов, редкий представитель магического сообщества – живой Круг Истины.
– Вы можете быть свободны, студент Катуаллон, – проронила наконец квэнни Горм. – Хотя я бы предпочла понаблюдать за вами в течение пары дней.
– Благодарю, но не стоит. Иные целители уже наблюдали меня в течение пары месяцев, – с усмешкой ответил я.
На выходе из вотчины целителей меня перехватили близнецы.
– Ты должен поговорить с ректором, – с места в карьер начал Фил.
– Что сказала квэнни Горм? – одновременно с ним спросил Фраган и недовольно добавил: – Остынь, братец. Ректор принял решение, и изменить его не сможет никто.
– То же, что и всегда: можете идти, я бы вас понаблюдала, – усмехнулся я. – О чем я должен поговорить с Аделмером и почему?
– Можно подумать, она найдет что-то, чего не нашли другие целители. – Фраган закатил глаза. – Она все-таки школьная целительница – зарастить порезы, склеить кости. С чем-то сложным – в городской дом исцеления.
– А когда ее внучка тут практиковалась, ты так не говорил, – заржал Фил. – Дала тебе красотка от ворот поворот, а все потому, что не следует боевому магу к приличной девушке в мужья набиваться. Так она, кажется, сказала?
– И кто придумал, что братья должны друг друга поддерживать? – как будто в пустоту спросил я.
– Его подменили в младенчестве, – процедил помрачневший Фраган.
– Какие мы обидчивые. – Филиберта нисколько не тронуло недовольство брата, и он как ни в чем не бывало продолжил: – Ректор ерунду придумал: наша турнирная команда должна иметь в своем составе трех бойцов, одного целителя и одного алхимика. Что за бред? Мы хоть какой-то результат показываем только за счет круга дуэлей, а он…
– А он ректор Сагертской Военной Академии, – прервал я увлекшегося мага. – Отборочные испытания все еще идут, каждый день кто-то новый пробует себя на полосе препятствий и в дуэльном круге. Наша задача – выбрать среди целителей того, кто пусть и не покажет класс в дуэльном круге, но хоть не проиграет вчистую. И алхимика это тоже касается.
– Я должен был догадаться, что ты выступишь на стороне этого глупого решения, – ядовито усмехнулся Фил. – У тебя перед ректором должок, не так ли? Погулял три года и пришел…
– Доказав, что среди студентов нет никого сильней меня. – Вокруг моих ладоней вспыхнул сиреневый огонь. – И как ты помнишь, Филиберт Гильдас, любой студент военки может бросить мне вызов и, в случае победы, вышвырнуть меня из Академии. Хочешь попробовать?
Фил отшатнулся и поднял вверх обе ладони:
– Я не идиот. Но ты не прав. Мы боевые маги, и мы должны показывать класс именно в боевой магии. С тех пор как у нас появилась кафедра военных лекарей, все пошло куда-то не туда. Зато у девчонок на этаже пополнение. Те красотки, синеглазка и рыженькая лисичка. И заселили их в сто четвертую. Ох и визгу сегодня будет!
Резко повернувшись к Филу, я ухватил его за воротник и процедил:
– Только посмей их напугать.
– Ого, – усмехнулся он. – А та белокурая красотка и впрямь тебя зацепила.
– Не злись, – Фраган положил мне на плечо руку, – так вышло, Гарт, что все мозги достались мне. И порой мне за это стыдно. А ты, Фил, поразмыслил бы, о чем подумают девчонки, когда в их спальню ввалится толпа боевых магов? Ты потом замучаешься доказывать, что не хотел ничего нравственно предосудительного.
– Да ну вас, – отмахнулся он. – Напугать куриц, чтоб рысью из сто четвертой слиняли.
– Фил, ты меня плохо понял?
– Нормально я тебя понял, – усмехнулся он. – Вот только ты весь поток собираешься утихомирить?
– Помимо тебя в этой Академии учатся и нормальные люди, – отбрил я. – Фраган, на сегодня есть кто-то из желающих пройти отборочные?
– Трое, – тонко усмехнулся мой друг. – Но знаешь, это будет зверской потерей времени. Волькан Ривелен уже третий раз будет пробоваться.
– Бедолага, – хмыкнул Фил, – надо же такому талантливому алхимику родиться в семье, где ценят только боевые качества. И он все пыжится, пыжится, а толку – ноль.
– Тем не менее мы не можем ему отказать в третьей попытке, – напомнил я.
Сегодня вокруг меня не было лжи. И это заставляло верить, что следующий визит в целительское крыло будет не скоро.
– Давайте на полигон и помолчим. – Фраган всегда хорошо меня понимал. Если бы не он, то пред ясные очи квэнни Горм я бы попадал куда чаще.
Глава 5
Я подскочила на постели с бешено колотящимся сердцем. Ох, Отец-Хаос, Мать-Магия, мне приснилось, что я иллюзорная бабочка и настало мое время принести себя в жертву ради зрелищного фейерверка!
Не успела я отдышаться, как грохнул салют. Что за?!
– Мэль? – хрипло позвала меня Нольвен. – Ты тоже это слышала?
Хлопнув в ладоши, я зажгла свет, и мы с лисонькой, босиком и в ночных рубашках, подбежали к окну. Окну, из которого на нас таращилась неведомая нежить! Выпученные глаза, оскаленные клыки и вместо волос – тонкие шевелящиеся лианы!
Перепуганная Нольвен выдала свое коронное: «Ажуреть» – и тут же активировала последний щит – подвижный. Мы сделали его просто так и не планировали использовать! Все-таки выталкивать однокурсников с балкона – слишком жестоко, учитывая, что до земли три этажа.
– Что это было? – едва переведя дух, спросила Нольвен.
– Посмотрим? – предложила я и подошла к балконной двери. – Все-таки тут не должно быть опасных тварей.
– То, что считаем опасным мы, и то, что считают опасным боевые маги, – разные вещи, – разумно заметила Нольвен и, отодвинув меня от двери, первой вышла на балкон.
Что ж, кем бы ни были эти существа, порезвились они знатно. Зато наши сокурсники не попали в ловушки, а значит, отношения не будут испорчены.
– Порвали наши платки, – вздохнула моя лисонька. – Вот не надо было их использовать для создания иллюзии!
Вспоминая последний урок Меры, мы оставили несколько сюрпризов на перилах балкона и прикрыли все это тканью с туманным взором и копирующим заклятьем. Но Облака Невесты у нас не было, поэтому мы использовали свои трансформированные платки.
Из зарослей плюща послышался сиплый рык и угрожающий шелест. В руках Нольвен тут же зажглось черное пламя, но я успела первой!
– Нельзя их сжигать, – одернула я лисоньку. – По плющу пламя перекинется на все общежитие. А кого заставят ремонтировать? Нас. Мера нам спасибо не скажет!
– Ремонтировать? – удивилась Нольвен. – После черного пламени не ремонтируют, а строят заново.
– Тем более.
Замолчав, мы чутко прислушались: кто бы ни сидел в зарослях плюща, после моей анестезии он больше не желал нашей крови. Или чего хочет ночная нежить?
– Наверное, в военке есть свой зверинец, – задумчиво произнесла Нольвен. – Надо уведомить профессоров, что у них животные разбежались. А то ладно мы – наш балкон защищен. А если бы эти зверики вломились к ничего не ожидающим студенткам? Тогда бы точно военка осталась без общежития.
– Надо, – кивнула я.
– Ны-ы на-ад-о-о, – утробно проревело из зарослей плюща.
Моя лисонька со свистом втянула воздух и ударила на звук каким-то хитро вывернутым проклятьем. В этот же момент половина плюща стала прозрачной и нечто крупное, облепленное лианами, с воем рухнуло вниз! И тут же под грохот салюта подлетело вверх!
– А фейерверк один в один как наш, целительский, – задумчиво произнесла Нольвен. – Неужели у нашего Лилея есть своя магия?
– Ну, огонь он точно может производить. – Я пожала плечами. – Многие существа могут копировать чужие заклятья. Те же птицы Антариус. Правда, они под целительство заточены. И путешествия. Как Проглот, спутник жены Хранителя Теней.
А нежить тем временем продолжала подлетать. Слава Отцу-Хаосу, что салют больше не громыхал.
– Погоди-ка, – нахмурилась вдруг моя подруга, – а с каких пор нежить носит форму?
Создав осветительный шар, я максимально увеличила его яркость и послала вперед. Через несколько секунд подле моего творения оказался… незнакомый парень в форме нашей академии! Он весь был облеплен какими-то подозрительно знакомыми жгутиками.
– Лилей, – выдохнула я. – Вот что он делал в плюще.
– Наша герань смирно сидела в своем горшке, – твердо произнесла Нольвен. – А что уж тут в плюще понавырастало – не имею ни малейшего представления.
Мне стало неловко. В глазах парня, который на пару мгновений был безжалостно высвечен моим шаром, застыла какая-то обреченная безнадежность.
– Ты его еще пожалей. – Нольвен толкнула меня в бок локтем. – Он, вообще-то, планировал пролезть в нашу комнату. И неизвестно, что бы он с нами сделал!
Парень наконец перестал подлетать. Не то наше заклятье выдохлось, не то товарищи спасли. Ведь тот, которого мы подвижным щитом выдавили с балкона, не подлетел ни разу. А значит…
– Нольвен, – я резко охрипла, – почему не подлетел тот, которого мы спихнули с балкона? Может, он разбился?
Моя лисонька побледнела и бросила опасливый взгляд в черноту, расстилающуюся за границей нашего осветительного шара.
– Надо бежать в целительское крыло, – выдохнула она.
– Ты в крыло, а я вниз, стабилизирую его состояние и продержу живым до прибытия старшего целителя, – скорректировала я план Нольвен.
– Не надо, – раздался чей-то мрачный голос. – Я еще не упал.
От позорного визга я удержалась только потому, что прикусила язык и закричать не смогла просто физически!
Медленно выдохнув, я скастовала простенькое заживляющее заклинание и покосилась на Нольвен. Та ответила мне таким же недоуменным взглядом и громко произнесла:
– Может, имеет смысл довершить начатое?
– Хм-м, – я покосилась вниз, в насыщенную черноту, – думаешь, добросим до батута?
Моя лисонька так же скептически посмотрела вниз, перехватила управление над моим осветительным шаром и чуть-чуть приспустила его вниз. После чего задумчиво выдала:
– Надо посчитать. Для уравнения нужно значение вектора личной силы мага, притяжение и… Не помню.
– Вес объекта, – подсказала я. – Но что из чего вычитают – не представляю.
– Умножают и делят, – важно произнесла Нольвен.
– Не на-адо, – проникновенно произнес парень. – Я сам сброшусь, только, пожалуйста, свет уберите!
– Ха! Стыдно? – тут же ощерилась Нольвен. – А лезть в спальню к двум ни в чем не повинным целительницам не стыдно было?
– А я виноват, что до вас не достучаться?! – возмутился парень. – Я костяшки пальцев об дверь сбил, предупредить хотел. Потом подумал, что успею на балкон влезть и в окно постучать, но…
Он замолчал. А я оценила, что, кто бы это ни был, он не сказал: «Лучше бы не связывался». То есть парень не пожалел о своем решении. И…
– Стучал? – Нольвен дернула меня кружевной край рубашки. – И мы не услышали?
– Ты уже спала, когда я защиту на дверь сооружала, – чуть смутилась я. – Так что могла и перестараться с усталости.
– Ладно, – усмехнулась моя лисонька, – эй, как там тебя? Залезай и давай знакомиться!
– Волькан я, – проворчал парень. – А залезть не могу, только упасть.
– Зацепился? – ахнула я.
– Нет, – мрачно ответил парень, – руки слабые, подтягиваться – не мое.
Переглянувшись, мы с Нольвен тяжко вздохнули:
– Ты, главное, ногами упирайся. А так мы тебя вытянем.
Пока я дезактивировала свой осветительный шар, Нольвен сбегала в комнату и связала две наших простыни воедино. Ну и приложила их сверху заклятьем, поскольку надеяться только на узлы… Что ж, тот случай на втором курсе раз и на всегда отучил нас доверять нашему же умению вязать узлы.
Как мы втягивали Волькана на балкон – отдельная история, достойная полусотни недостойных слов. Крайне недостойных слов. Как мы при этом не свалились вниз – не знаю.
Но, втащив парнишку внутрь, мы все вместе зашли в комнату. И тут это тощее, высокое и сутулое чудо ярко заалело и уставилось в пол.
– А, прости. – Только в этот момент мы с Нольвен поняли, что казенные ночные сорочки не слишком длинные.
Закутавшись в одеяла, мы предложили Волькану сотворить себе стул.
