Связка писем

В пространстве плавает паук,

Держа лучи во рту.

В локтях согнул он восемь рук

И обнял пустоту.

Сверяя с нею свой чертёж,

Он точностью томим.

Но вместе с истиною ложь

Всегда стоит над ним.

Что – пустота? Что суть её?

Но мыслить обречён,

Пронзив лучами бытиё,

Плывёт в пространстве он.

«Мыслить обречён» – ключевая фраза в этом стихотворении. Мыслящему не дано понять суть небытия, пустоты…

Дорогой мой Валера!

Последнее время я получаю от тебя по несколько писем в день и, что приятно, уже с готовым конвертом для моего немедленного ответа. Разумеется, конверты эти следует потратить и как можно скорее. Как ты, м.б. (может быть; учитывая твою нелюбовь к сокращениям), уже обратил внимание, я к этому приступаю. Надеюсь отправить сегодня не менее 2х (двух) писем.

После некоторого анализа я обнаружил, что количество текста, обращённого непосредственно ко мне, прогрессивно падает и в последнем письме упало до нуля, к которому так последовательно стремилось. Правда, в этом (последнем) письме, кроме Текстов, я обнаружил что-то вроде бумажки из-под конфеты (её части, – бумажки, а не конфеты) и долго её исследовал: смотрел на свет, смачивал водой (ничего другого под рукой, увы, не было), но – безрезультатно. Возможно, я в чём-то не прав.

Теперь о журнале. Предприятие это, хотя и колеблется в разные стороны, но окончательно упорно не умирает. Абашев – друг Кальпиди, участник его издательской деятельности, зав. каф. рус. лит. ПГУ и автор статьи в «Знамени» – я у него недавно был – организовал недавно некий фонд, кажется, им. доктора Живаго, и хотя те деньги, которые он под этот фонд достал, он собирается тратить «согласно приоритетам», в каком-то месте списка этих приоритетов находится как бы и журнал. Он же (т.е. Абашев сказал мне, что числа 20-го мая приезжает, возможно, и сам Кальпиди, который в письме к нему (Абашеву) пишет о журнале «приблизительно в том же духе, что и ты» (т. е. – я; – это цитата). Похоже, что это я Кальпиди и достал. Когда я говорил ему о журнале в первый раз, он просто меня послал, во второй – уже не очень просто и даже что-то прикидывал, рубрики сочинял etc, но тоже, в конце концов, отстроился… Ещё был, кажется, какой-то задумчивый разговор. А теперь вот сам о журнале пишет.

Ещё у меня в запасе зам. директора банка «Заря», который оказался другом детства моего друга детства; банк этот, кстати, всё время даёт всем деньги (в основном театрам – кукольному, ТЮЗу, Механошину). До этого зам. директора я ещё не добрался, поскольку мне посоветовали собрать сначала подписи культурной прослойки под обращением к ним (и вообще к Имущим). Обращение это написано под меня (что-то я, вроде уже писал тебе об этом, но ничего не делал), а под ним, соответственно, подписи проректоров, зав. кафедрами, доцентов-профессоров, писателей-поэтов-художников (тех, естественно, у которых есть какой-никакой, т.е. какой-то, статус), кого-то из оперного, из Галереи etc. У меня тут теперь есть мальчик, который сам появился и вызвался, и сейчас всё это подписывает и почти что уже подписал.

Да! Вспомнил тут по ходу: Бор.Бор-ич (Борис Борисыч) стал вдруг писать массу фантастических произведений, одно из них, кстати, про меня. Думаю вот, куда бы их прислонить. А Татьяна Геркуз (которая Кузьмина) написала на меня штук шесть (семь, восемь?) пародий, одна из которых, вместе с пародией на Дрожащих и беспримерным стихотворением «Как хочется!» – напечатана в газете «Зеркало» (самая, кажись, неприличная пародия). Ейные произведения я и присовокупляю (как прекрасно звучит это слово рядом с её стихами!) – ЮВ, 20/V-94 – Продолжение следует.

Исповедь.

О, Господи, да много ль мы хотим,

Годами покарябанные бабы?

Ну, взгляда непристойного хотя бы

С намёком на когда-нибудь! интим.

Хотя «когда» конечно не случится,

Угрюмый Ангел отпугнёт гостей,

И баба. как голодная волчица,

Жрёт поедом заплаканных детей.

Когда же надоест ей жор садистки,

Всплывёт Сатурн, её полночный страж,

Она привычным жестом онанистки

Берёт здоровый, толстый карандаш.

И занятая этим злобным актом,

Она шипит и пенится в строке,

Потом стихает и храпит как трактор

С малиновым оргазмом на щеке…

Источится ли грифель – обкусать!

Как хочется!! Как хочется писать!!!

{Т. Геркуз. 08.93}

«Maxinа» в целом одобряю, тем более, что местами он сильно смахивает на пародию в связи с моими философическими измышлениями (что-то все скопом и сразу стали меня пародировать. Впрочем, м.б., я и не прав, и у меня элементарная мания величия).

Мне тут и рисуют, кстати (как бы для журнала), и тоже (?) весьма любопытно.

Абашев дал мне ещё несколько книжек из серии Кальпиди, которые вышли после моей (и его). Местами интересно, но прислать смогу только попозже из-за отсутствия присутствия наличности. Но они лежат.

Если ты ещё не утомился высылать письма, я буду рад, если ты это продолжишь. Но можешь написать и что-нибудь о себе (или, хотя бы, обо мне).

Чтобы письмо (конверт) было достаточно загружено, прилагаю несколько бумажек (3) из древних, которые несколько у Каткова размножились, м.б. как-нибудь пригодятся, хотя бумага не очень удобная.

Пока я, кажется, исчерпался.

Пиши. Жду с неослабевающим напряжением. ЮВ 20/5-94.

В последнем письме ты пишешь, что текста предыдущего письма о да Винчи ты не помнишь и копии не имеешь. Это ты напрасно. Переснять твоё письмо и тебе же, что ли, переслать? М.б. мне самому написать от твоего имени? (с использованием твоих соображений.)

Тот же из «Местного времени», что опубликовал твою «Краеугольность», напечатал и обо мне статью. Тоже присовокупляю (копию). Получал ли ты Лида Галустова? Кажется, я посылал. А письмо моё в «Уральской нови» с критикой ихневого дзен-буддизма?

Статью Немзера на Нину («Мёд») тоже прилагаю. Есть ещё моя статейка «Учитель иврита по дороге из Иерусалима», но я уже боюсь пихать в один конверт, – не было б лишку.

Может тебе надоело в Кургане? Приезжай, отдохнёшь от него немножко.

ЮВ, 7/2-95

«На тот свет из этой темноты», – скажет Юрий Юрьевич некоторое время спустя и пошлёт этот однострок-моностих («что за дикое название! Есть же для стихотворений в одну строку простое русское обозначение «удетерон». – Ю.Ю.В.) в антологию Дм. Кузьмина.

«Тот свет», если он вообще существует, точно так же принадлежит бытию, как и «этот свет». В небытии – пусто. А мне интересно именно небытие, ничто, ибо только оно вечно. А через вечность мы можем кое-что выяснить…

Далее.

В рассказ впадает текст Льва Толстого, точней – моя аллюзия на его пейзажный набросок в рассказе «Набег»:

ВЫЙТИ ИЗ КЛАССА ВО ВРЕМЯ ДИКТАНТА

«Неподвижный воздух…»

Л. Н. Толстой, «Набег»

«Выйти из диктанта» – ближе к истине, чем «выйти из класса». Из класса выходишь за дверь, из диктанта – неизвестно за что. Из класса можешь выходить, можешь не выходить, как тебе заблагорассудится; из диктанта не можешь не выходить. Из класса могут вывести, вынести, выволочь, выпнуть, выпихнуть, вытолкать, выбросить в окно; из диктанта никто никого не выводит, не выносит, не выволакивает, не выпинывает, не выпихивает, не выталкивает, не выбрасывает в окно. Из диктанта можно выйти совершенно спокойно, написав его. Диктант – пишут. Сначала – пишут, потом – диктуют.

Например, пишешь: «Солнце прошло половину пути и кидало сквозь раскалённый воздух жаркие лучи на сухую землю».

Учительница диктует: «Солнце прошло половину пути и кидало сквозь раскалённый воздух жаркие лучи на сухую землю».

Ты пишешь: «Тёмно-синее небо было совершенно чисто, только подошвы снеговых гор начинали одеваться бело-лиловыми облаками».

Учительница Анна Львовна повторяет каждое предложение три раза. Поэтому диктует: «Солнце прошло половину пути и кидало сквозь раскалённый воздух жаркие лучи на сухую землю».

Ты пишешь: «Неподвижный воздух, казалось, был наполнен какою-то прозрачною пылью: становилось нестерпимо жарко».

Учительница спрашивает тебя: «Ланин, ты почему не пишешь?»

Ты отвечаешь: «Разве?»

Вы оба, ты и учительница, смотрите друг на друга и вроде бы ждёте чего-то ещё…

Ты можешь сказать: «Я себя плохо чувствую».

Анна Львовна скажет:

– Выйди из класса. Тетрадь положи на стол.

Идёт контрольная по русскому. Контрольный диктант. «Выйти из класса» означает «вылететь из школы».

Легче решать уравнения на уроках математики, когда выходишь из уравнений. Из уравнений выходишь, не думая, – ответы сходятся сами собой. Диктант тоже пишешь, не думая. Только в диктанте нет ответов. В диктанте есть что-то лишнее, какой-то остаток, который не знаешь куда отнести, к какому действию…

Учительница диктует: «Солнце прошло половину пути и кидало сквозь раскалённый воздух жаркие лучи на сухую землю». «Ланин… – повторяет она, дотрагиваясь до тебя. – Ты слышал, что я сказала? Выйди!»

Этот остаток, это что-то лишнее есть ты сам. Из диктанта никто никого не выгоняет, не отчисляет… Выйти из диктанта можно совершенно спокойно, написав его… без остатка.

Учительница диктует: «Тёмно-синее небо было совершенно чисто, только подошвы снеговых гор начинали одеваться бело-лиловыми облаками».

Выйти из класса – дальше от истины.

Учительница говорит: «Кто ближе, откройте окно».

Ты – пишешь…

И вдруг я получаю письмо от родственников поэта:

«Уважаемый Валерий Васильевич,

письмо написано по просьбе Юрия Антоновича (отца Ю.Ю.Власенко – В.Л.), сам он писать не может после операции на обоих глазах.

Юрий Юрьевич последние несколько месяцев страшно пил, 4 декабря прошёл ВТЭК и получил пенсию, 5 декабря ушёл из дому, оставив записку, что он идёт в больницу к дочери (она с мужем разведена, а родила от другого мужчины).

Но у неё он не был и домой не вернулся. Ваше письмо решили распечатать.

Его публикация на фоне событий выглядит довольно зловеще.

Хотелось бы знать как и когда это попало в Шадринск.

Горланова Сергея Борисова не знает. Информация об этом может иметь значение для судьбы Юрия Юрьевича.

Напишите, пожалуйста, Юрию Антоновичу.

22.01.03»

В армии мне приснился сон: отец сидит в лодке без вёсел, его сносит течением реки. Я почувствовал угрожающую отцу смертельную опасность и наяву кинулся его спасать…

Опоздал.

С Юрой несколько другая история. Распечатанное письмо с моим текстом, а точнее сам текст «Выйти из класса во время диктанта» Юра так и не прочёл.

<…>

Раскрываю тебе страшную тайну: Ландаун готовит к выпуску в свет «Трапезу антропофагов». Сочинение Ланина «Выйти из класса во время диктанта» опубликовал, как я тебе уже докладывал, Веселов в «КиКе».

Геркуз, я слышал, ещё и танцует.

КОНСЛАЕВ – ЛАНДАУНУ

Валере \с напарником и подсобником\ – привет!!!

Посылку и письмо получил, спасибо. Хотя, м.б., меня несколько расстроило, что это случилось так быстро. Ответ я напишу, но т.к. (так как) это дело серъёзное и может сколько-то затянуться, то этой открыткой о сём уведомляю.

Привет жене.

ЮЮВ, 31 окт 88

Привет! «Немного расстроила» (так я написал в открытке?) меня, конечно, не критика или там неприятие. Как раз полное приятие говорило бы о том, что я, собст., ничего не сказал и мне осталось бы только выбросить свои заметки в корзину (я и выбросил из них 2/3, показавшиеся «лежащими на поверхности», слишком «общепонятными»). Пожалуй, я не могу даже сказать, что стремлюсь быть понятым, – в конце концов, это тоже внешняя, посторонняя к сути дела цель; можно стремиться, видимо, только к тому, чтобы сказанное было как можно ближе к тому, что ты собираешься сказать, хотя полученная в результате ясность сплошь и рядом оказывается на посторонний взгляд мутной или пустой (В «Темах для медитации» есть такой пассаж Н. Бора: «Когда человек в совершенстве овладевает предметом, он начинает писать так, что едва ли кто-нибудь ещё сможет его понять»).

«Расстроила» меня только «быстрота реакции», – вроде бы и достаточно лестной, тем более, что заметки сочтены достойным или хотя бы достаточным материалом для «переписки из двух углов», – хотя вина в этом моя целиком и полностью, поскольку произошло это, как я понимаю (и как следует из некоторых твоих высказываний), от того, что я нерасчётливо соединил то, что можно назвать «собственно калокагатиями» с несколькими философскими рассуждениями (вроде рассуждений о «сущности» и «форме», об «исчезновении материи», о том, что доля онтологического в процессе последовательного познания уменьшается в каждом следующем шаге и пр.) и, конечно, дал тем самым даже не повод, а чуть ли не объявление повесил, что это – философские (в нормальном, узком смысле слова) заметки. Но это не так. Это – не философия. Ближе всего это стоит м.б. к лирике, пусть и «философской», и, как и положено философской лирике, формулировки носят «исходный» характер, а терминология (если здесь вообще можно пользоваться этим термином) в принципе не может быть унифицированной. Я тебе говорил, что собрал несколько десятков высказываний под названием «Темы для медитации». Это – тоже – «калокагатии». Среди «тем» (одну из которых я уже привёл) мало высказываний из собственно философских текстов и, разумеется, в соседних текстах «термины» могут использоваться в очень далёких (и даже противоположных) значениях. Вот ещё несколько примеров из «Тем»:

– «Неразрешимые антагонизмы реальности воспроизводятся в произведении искусства как имманентные проблемы его формы» (Т. Адорно)

– «Мир меня ловил, но не поймал» (Г. Сковорода)

– «Будьте слабыми в обстоятельствах т.н. частной жизни, но есть жизнь вне обстоятельств и она не выносит ни слабости, ни частностей» (М. Цветаева)

– «Только желание есть заслуга» (Ю. Конслаев)

– «Я есть то, чего я не знаю, чего я отчётливо не воспринимаю» (П. Валери)

– «Поэт – из души, а не в душе (сама душа – из)» (М. Цветаева)

– «Определит Прекрасное легко: оно – то, что обезнадёживает. Оно – освобождает от иллюзий». (П. Валери)

– «Только в обвинении жизни заключено достоинство мысли, и мысль, оправдывающая мир, перестаёт быть надеждой и становится унижением» (Мальро)

– «Тот, кто обладает свободой действий согласно своей воли, суть Агент или деятель, которым обладает воля, а не обладающий ею» (Эдвардс)

Не присваивая себе эти высказывания, я их всё-таки присваиваю, т.е. «отвечаю» за них также, как и за свои.

Если «философские» высказывания требуют критического подхода: каким образом из сказанного следует вывод и насколько он обоснован, то «калокагатии» требуют противоположного движения: каким образом сказанное справедливо? Т.е.: предположим, что это справедливо и попытаемся выяснить для себя почему, попытаемся найти условия их справедливости, – в любом случае это требует времени в противоположность философским построениям, которые в той или иной должны быть самодостаточными. Именно поэтому те, «чужие» калокагатии» названы «Темы для медитации», а не «для чтения», например. И это т.с. (так сказать) специфика жанра, как и то, что совсем непонятую калокагатию «объяснить», видимо, нет никакой возможности, как невозможно «объяснить» стихотворение (можно, пожалуй, только съориентировать, уточнить). И я хочу закончить свой затянувшийся опус стихотворением, которое и само – типичная «калокагатия» и, кроме этого, посвящено «происхождению» любых «калокагатий»:

Не предлагай Богам ни труд,

Ни боль. Твой подвиг – отреченье.

И лучше пусть стихи умрут,

Чем их порочить сочиненьем.

Иначе смолкнут небеса -

Ведь суета всегда напрасна:

Не обитают чудеса,

Где всё подсчитано и ясно.

Не покидай своей души, -

Живи! Вот все твои уроки.

Но строго в Книгу запиши

Тебе ниспосланные строки. (Ю.Конслаев)

Что касается «чёрных мыслей» и «плагиата», то ты меня обижаешь; что касается «внутрицеховых комплементов-комплиментов» и вообще «авторского самолюбия», то я слишком асоциален, чтобы мной управляли подобные механизмы.

«Калокагатии» приведу в ближайшее будущее в божеский вид и напечатаю/пере-/. Само название «Калокагатии» я взял случайно и условно. Не слишком ли претенциозно? Пожалуй, нужно заменить на что-нибудь попроще и понейтральнее.

Посылаю часть своей выборки из текстов Гаврилова со своим «предисловием» /Возвращать её необязательно/. Вся выборка раза в 1,5 больше, но сейчас у меня только один экземпляр и он мне может понадобиться для «послесловия» – рассказа о Гаврилове /точнее о его текстах/, я, кажется, о нём говорил. Но те тексты, которые посылаю, тоже – «законченная выборка»: это всё, что я первоначально выбрал как относительно внятное, остальное, включая и то, что я добавил сейчас, представлялось мне тогда б.-м. невнятным шумом.

Да! Что касается философских заметок, незаконно просочившихся в «Калокагатию», то их нужно выделить в какие-нибудь «Популярные мысли». У меня, правда, сложилось впечатление, м.б. – превратное, что именно мета-физика тебя вовсе и не заинтересовала.

Привет жене. С уважением и проч. Ю. Власенко

20.II.88.

P.S. Да! Едва ты уехал, буквально на след. день был разговор о «Фонде Дягилева» с его инициаторами. Правда, всё это предприятие находится пока в самой первичной стадии. Но, кроме всего прочего, одной из важнейших форм его деятельности предполагается печать (в какой форме – будет видно).

В связи «Фондом» у меня к тебе небольшая (?) просьба: Нужна простенькая, но по возможности выразительная эмблема «Фонда Дягилева». Его основные формы деятельности, как ты, видимо, и сам знаешь, организация выставок художников и балет; сам он выступал т.с. (так сказать) в поддержку своей организационной деятельности как критик-публицист. Вот, вокруг всего этого, видимо, и надо придумывать эмблему.

И ещё одно. Не помню, почему не спросил адреса Чекасина. Если знаешь – напиши.

Приложение.

Я ссылался на Канта, который первым в Европе последовательно и сообразно провёл идею, что пространство-время не есть такая же внешняя к человеку реальность, как кирпич, вода etc, а есть способ их воспринимать (созерцать). И поскольку сами по себе кирпичи существуют как-то иначе, то в явленном нам кирпиче какие-то его онтологические качества опущены, а другие качества – уже не онтологические – добавлены.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.