Перейти к содержанию

Ещё двадцать одна сказка обо всём на свете

Автор:

Категория
Современная русская литература
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
0+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Это сборник из двадцати одной ранее опубликованной сказки о радости и грусти, о ненависти и притворстве, о щедрости и жадности, о прозрении и неведении, о милосердии и привязанности, о дружбе и разладе, зверятах и ребятах, о востоке и западе, об истинном счастье и, конечно, о негаданной любви. А также о доброте и воздаянии за неё, о магии благородства и чести, о стойкости и отваге, о драме и комедии, о чёрных днях и чести, о победе и поражении. А действия этих захватывающих, волшебных историй происходят в разные времена, в различных странах, и даже в разных мирах, но при этом обязательно с приключениями… Иллюстрация обложки: автор текста - Игорь Шиповских

Читать «Ещё двадцать одна сказка обо всём на свете» — Игорь Дасиевич Шиповских онлайн

Страница 2 из 5

Работы Пьера пользовались большим успехом, как и у знатоков живописи, так и у простых коллекционеров. Ему сулили золотые горы и предлагали неимоверные богатства, лишь бы он как можно больше писал. Но наученный первым печальным опытом в погоне за деньгами и щёгольством, Пьер, уже зная, к чему это приводит, работал теперь только для души и сердца, да в удовольствие окружающих.

Даша полностью поддерживала его и помогала ему во всех его начинаниях. Они почти слились воедино, настолько гармонично объединила их любовь. Денег больших влюблённые не имели, и жили довольствуясь тем, что у них водилось. У княжны были свои обязанности в кафе, она вела бухгалтерский учёт. И у неё это так ловко и проворно получалось, что быстро сделав свою работу, Даша практически весь оставшийся день была свободна и уж тогда бегом бежала к Пьеру на его мансарду.

Княгиня Светлана радовалась их такому союзу. Хотя сначала и удивлялась безразличию Пьера к славе и деньгам. Но, восприняв это как некую причуду художника, успокоилась. В конечном итоге гости кафе, прельщённые известностью и картинами Пьера, давали хорошую выручку. А этих денег, им всем хватило бы на долгие годы. Светлана прекрасно понимала, что главное – это безмятежное счастье влюблённых. А потому прикладывала все усилия, чтобы бытовые вопросы их меньше всего касались. И молодые люди вовсю пользовались этим.

Они все дни напролёт проводили на природе. Выезжали за город на озёра, катались на лодках, купались, или же брали на весь день фиакр, чтоб путешествовать по окрестным полям и лесам. Забравшись куда-нибудь подальше в луга, Пьер с таким наслажденьем писал пейзажи, что терял чувство реальности и полностью погружался в работу. Тогда Даша затаив дыхание, наблюдала за ним, и тихонько любовалась его неподражаемой манерой творить.

В моменты отдыха Пьер тут же растягивался во весь рост на лужайке и полной грудью, вдыхая воздух пропитанный полем и лесом, пел какую-нибудь весёлую песенку. Даша подхватывала эту мелодию, и быстро расстелив здесь же на травке скатерть, накрывала лёгкий обед. Они всегда брали с собой корзинку, заботливо наполненную княгиней Светланой всякими вкусностями, и притом обязательно приправленную бутылочкой весёлого «Мерло». Это были замечательные дни, полные идиллических наслаждений. Молодые люди упивались своей любовью, а меж тем время неумолимо бежало вперёд.

3

Лето скоротечно, близилась осень, а вместе с ней наступала пора театрального сезона. В столицу стали съезжаться различного рода артисты, певцы, поэты, исполнители оригинального жанра. И был среди них один очень одиозный певец, за коим тянулся шлейф самых странных слухов. Но, несмотря на столь тёмную репутацию, власти города шли ему навстречу и дозволяли проводить концерты. А виной всему были деньги, а именно тот процент от сборов, что он заносил в виде подарков в муниципалитет нечистым на руку чиновникам. О, это был хитрый и изворотливый делец, который в любом предприятии видел лишь свою выгоду.

Приезжал он обычно на пару месяцев. Но и за это краткое время он умудрялся обчистить карманы многих доверчивых домохозяек. В свои сорок с хвостиком он был наделён магической привлекательностью и умело ею пользовался. Жгучий от природы брюнет среднего роста, с глазами чёрными, как смоль, он обладал широкой белозубой улыбкой, над которой контрастно, её подчеркивая, выделялись антрацитово-блестящие усы, разбегающиеся в разные стороны, словно стрелки часов. И это обстоятельство дополнительно привлекало женский пол на его концерты, приводя дам бальзаковского возраста в неописуемый восторг.

Но, разумеется, главным его магическим средством воздействия на публику был его голос. Его бархатный баритон, способный усыпить бдительность любой женщины. Голос этот, словно горный туман, обволакивал и дурманил разум, не давая никакой возможности здраво мыслить. А так оно и случалось. После его концертов женщины попадали в полную зависимость от его чар. Они ходили на его выступления каждый день, и раз за разом оставляли всё больше и больше денег в кассах. А по окончанию его гастролей многие семьи попросту разорялись или были на грани того. А некоторые из его поклонниц и вовсе пропадали.

Ходили слухи, что они, обезумев от его колдовского голоса, бросали всё и уезжали вслед за ним в далёкие южные страны, откуда собственно он и являлся. Хотя точно никто не знал, что же с бедняжками происходило на самом деле. Как только на афишах появлялось имя Мефисто Монтескью, приводя в трепет и восхищения женские сердца, мужское население города приходило в смятенье. Мефисто, а именно такой псевдоним взял себе этот певец, настоящие его имя никто не знал, вызывал у мужчин любого возраста чувство опасности.

Вот и сейчас, как только объявили о его гастролях, многие солидные мужья, да и просто юноши, знающие по слухам о чародействах Мефисто, собрав своих жён и возлюбленных, быстрей покинули город во избежание тяжких последствий. И всё же, столица в мгновении ока превратилась в бурлящий котёл полный домыслов и слухов, будоражащих спокойствие горожан. И только Даша с Пьером были так поглощены своей любовью, что не замечали этих слухов.

И вот они, ни о чём плохом не подозревая, доверившись красивой афише, собрались и пошли на его концерт. В тот вечер выступление Мефисто, впрочем, как и всегда, вызвало полный аншлаг, в зале было некуда ступить. С трудом заняв своё место, Даша незамедлительно привлекла взоры окружающих. На фоне всей прочей публики она выделялась своей необыкновенной красотой. По сравнению с ней все остальные казались просто серой гурьбой, и это невзирая на их яркие наряды.

А в это время Мефисто выглядывая из-за кулис через щёлку в занавесе, внимательно всматривался в пёстро разодетую массу зрительниц, выбирая себе очередную жертву. И почти сразу заприметив княжну, он остановил на ней свой пронзительный взгляд.

Этот мрачный певец с яркой внешностью, обладающий дьявольски мистическим голосом, следя, как его поклонницы рассаживаются по местам, не мог не заметить красоту и молодость княжны Дарьи. Человек же, сопровождающий её, не представлял для него никакого значения. Взгляд его глаз был устремлён только на княжну. Не зная ещё её имени, и кто она, злодей уже решил завоевать её, и во что бы то ни стало покорить.

Теперь лишь одна она будоражила его воображение, и, попав под его пристальное внимание, Даша сделалась его целью. Весь последующий концерт он только и делал, что чаровал её своим колдовским пением. Она оказалась под его сильнейшим гипнотическим влиянием. Однако любовь Дарьи так переполняло её сердце, что ему пришлось направить всё своё колдовство только на то, чтобы сломить её чувства. На остальных зрительниц, у него просто не хватило магии, вот насколько сильно Дарья была предана Пьеру.

И всё же его бархатный голос, настойчиво проникая в глубины её сознания, грубо делал своё дело. Пользуясь во время пения фразами с особым подтекстом, Мефисто с большим усилием подчинил себе её волю. К концу последнего акта Дарья была частично порабощена и не отдавала отчёт своим действиям. Теперь в её голове были только одни команды. Ещё не окончились все аплодисменты и овации, как измождённый и усталый Мефисто накинув на себя чёрный плащ, покинул театр и, спрятавшись напротив выхода, стал поджидать Дашеньку. И вот она появилась. А у неё в мыслях было только одно.

– Идти к себе домой и ждать Мефисто,… ждать,… ждать,… – повторяла она про себя как заведённая. Пьер же шёл рядом и, жестикулируя руками, что-то весело рассказывал. Мефисто не стал, нарушать эту идиллию, и незаметно, словно тень, во мраке последовал за ними.

Квартал за кварталом, прячась, он сопровождал их до того самого момента, когда Пьер, поцеловав Дашеньку, расстался с ней у её подъезда и направился к себе. Как только Пьер скрылся за порогом своего дома, от Мефисто к Даше мысленно поступил приказ.

– Отложи все дела и иди ко мне,… я здесь,… я тебя жду… – прозвучал его голос в голове у Дарьи. И она, услышав его даже на таком большом расстоянии, тут же повинуясь, как простая марионетка в руках кукольника, вышла из дома и направилась к нему.

– Ну, здравствуй, девочка моя… – деланным сахарным голосом, расправив улыбку, встретил её Мефисто, – теперь мы с тобой неразлучны, следуй за мной… – ласково добавил он и протянул ей руку. Молча, без эмоций, она приняла её и последовала за ним. А уже через мгновение тьма спящего города поглотила их обоих.

Мефисто, не теряя ни минуты, стал задавать Дашеньке наводящие вопросы. И вскоре вызнав у неё всё, что его интересовало, успокоился. Теперь зная всю её подноготную, его задачей стало без осложнений, спокойно доставить её к себе в особняк, где уже томились две другие пленницы ожидавшие своей участи.

Так оставаясь неприметными под покровом ночи, они наконец-то достигли окраины, где в заброшенном саду одиноко стоял старинный особняк. Мефисто постучал в дверь условным знаком. Привратник немедленно отворил. Оглянувшись по сторонам, Мефисто быстро пропустил княжну вперёд и тут же проскользнул следом за ней.

– Ха! У меня сегодня замечательный улов!… – заносчиво похвастался он привратнику и, отдав ему плащ, провёл Дарью в гостевую залу. Там закрыв глаза с безучастным видом, сидели ещё две девушки.

– Садись сюда девочка моя,… теперь здесь твоё место… – указав княжне на высокое кресло, сказал ей Мефисто и криво ухмыльнулся. Дарья покорно присела и тоже закрыла глаза. Таким образом, перед ним оказалось уже три полукругом сидящие, красавицы.

– Не правда ли Марэ, она станет украшением моей нынешней коллекции… – указав на Дарью, обратился он к вошедшему привратнику.

– Да пожалуй, эта будет лучше всех прежних,… я с вами хозяин вот уже несколько лет, а прекрасней товара и не видывал… – согласился он с Мефисто.

– Это точно, за такую игрушку можно высокую цену назначить… – мечтательно облизнувшись, заметил злодей. Да, Мефисто был настоящий злодей, и слухи о нём ходили не зря. Он колесил с концертами по государствам северного средиземноморья, завлекая своим сладким голосом красивых девушек в коварную ловушку. Собрав приличное количество красавиц, Мефисто Монтескью вывозил их в южные страны и распродавал по гаремам тамошних правителей.

Казалось бы, зачем ему останавливаться только на привороте девушек, ведь захоти он, так под колдовство его голоса могли бы попасть и владыки мира сего. Но не тут-то было, на самом деле его голос действовал лишь на женщин и не на кого более. А почему так происходило, он и сам не знал. Вот и приходилось Мефисто зарабатывать себе на жизнь таким злодейским и подлым способом.

А на этот раз ему попалась настолько ценная добыча в лице княжны Дарьи, что по своей стоимости она превосходила всех красавиц, коих он похищал, когда-либо ранее. Но Мефисто так много потратил на неё сил, что не был уверен, а хватит ли у него ещё запала удерживать её в таком состоянии. Ведь Даша была в сильной влюблённости и могла, тем самым разрушить его приворот в любую минуту. Любовь мощное средство против колдовства, а потому существовал риск, что княжна может очнуться раньше, чем задумывалось. А упускать столь лакомый кусочек Мефисто не хотел.

Время шло, а риск что это случиться всё увеличивался. Сомнения Мефисто по поводу продолжительности воздействия его чар на Дарью возрастали. Зная наверняка, что он покроет все свои расходы, продав в рабства лишь только одну княжну Дарью, и не желая более бездумно рисковать, Мефисто решил, что в этом сезоне ему будет достаточно трёх похищенных наложниц. Довольный своим решением он, с наслаждением выпил бокал «Шардоне», приказал привратнику Марэ накормить девушек и прибраться, а сам тут же ушёл отдыхать в спальню.

Ночь пролетела быстро, никаких изменений в состоянии девушек не случилось. А потому Мефисто рано утром со спокойной душой съездил в театр, отменил там все свои концерты и, рассчитавшись за неустойку, заехал в мэрию, где, вознаградив своих знакомых чиновников, свернул гастроли. Так этот сезон для него был закончен, теперь оставалось быстро ретироваться из города.

4

Уже был полдень, и Пьер, как всегда после завтрака, ждал Дашу у себя в комнатушке. Вчера вечером захваченный впечатлением от концерта он и не сообразил, что домой вернулась не совсем прежняя Даша. И вот теперь после часа ожидания его охватило лёгкое беспокойство, и он спустился в кафе. Навстречу ему вышла улыбающаяся Светлана.

– Привет,… как спалось соколик?… – поздоровавшись, спросила она.

– Привет! Спасибо хорошо,… а что, Даша ещё спит? – с особой настороженностью поинтересовался он.

– Как это спит?! Да её же нет дома! Я утром к ней заглядывала,… а разве она не с тобой? – тут же всполошась, недоумённо спросила княгиня.

– Вчера после концерта как обычно я проводил её до дверей, и Даша зашла в дом. Правда она как-то по-другому себя вела,… я даже спросил, как её здоровье, но она успокоила меня, сказав, что такое с ней бывает после прослушивания классической музыки,… ну я и успокоился, да как всегда пошёл спать… – скороговоркой выпалил Пьер.

– Так значит слухи верны!… и правда, что на концертах этого негодяя Монтескью, девушки, очарованные его пением, теряют разум!… – не на шутку забеспокоившись, воскликнула Светлана.

– Какие слухи, о чём ты?… а почему мы о них ничего не знали?! – удивлённо отреагировал Пьер.

– Да я ведь вам говорила,… но где там, вы со своей любовью и слушать ничего не хотели! Ох-хо-хох, ну и где же теперь Дарья?! – нервно охнула княгиня и, опустив руки, отрешённо плюхнулась на гостевой диван.

– Понять не могу, что могло случиться,… разве может такой певец быть злодеем?… но как?… выходит и вправду на концерте что-то произошло… – рассеянно затараторил Пьер, присел рядом со Светланой и, обхватив голову руками, горько зарыдал. Ах, если бы он знал насколько был близок истине. А меж тем начало вечереть, и первой пришла в себя Светлана. Сделав крепкого кофе она, выпила его сама и напоила им Пьера.

– Значит так, слушай меня,… слезами тут горю не поможешь,… надо начинать искать!… – решительно заключила она и даже хлопнула в ладоши. Пьер, допив кофе, тоже покончил со своим упадочным настроением и быстро поднялся с дивана.

– Так я и сделаю,… ты сиди здесь и жди Дашу, вдруг ещё появится,… а я отправлюсь на её поиски! – твёрдым голосом заявил он, и тут же выскочив из кафе, побежал в театр, где ещё вчера вечером чувствовал себя самым счастливым человеком на свете.

Добравшись до театра, он, благодаря своим связям, немедленно добился встречи с концертным импресарио, Фюнесом. И тут же от него узнал, что ещё сегодня утром маэстро Мефисто заявив о своей болезни, рассчитался с кредиторами и направился в мэрию.

– Послушайте дружище,… а может он себя как-то странно вёл?… а может вы видели с ним ещё и белокурую красавицу?… – выслушав Фюнеса до конца, с последней надеждой в голосе спросил его Пьер.

– О, нет,… он был как всегда один! Ничего подозрительного я не заметил,… ну разве что он выглядел гораздо приветливей, нежели чем обычно… – покручивая усы, быстро ответил Фюнес.

– Ну, тогда скажите,… может вы, знаете, где он живёт?… какой его адрес? – умоляюще поинтересовался Пьер.

– О, вы задаёте такие вопросы, на которые нет ответа,… где живёт Мефисто Монтескью, не знает никто! Торопитесь в мэрию, может, вы его ещё там застанете… – приветливо улыбаясь, предложил ему импресарио. Пьер, обрадованный такой подсказкой, мгновенно распрощался с ним и бегом бросился по следам злодея.

Уже основательно надвигался вечер, когда Пьер, вбежав по ступенькам в здание мэрии, начал осматривать все кабинеты подряд в поисках Мефисто. На его расспросы служащие отвечали туманно и невнятно. Но вот наконец-то он наткнулся на нужную дверь, где ему ясно дали понять, что маэстро Монтескью закончил свои гастроли досрочно, и, расторгнув договор, отбыл в неизвестном направлении. Удручённый услышанным, Пьер беспомощно опустил руки, вышел на улицу, сел на ступеньки и грустно задумался о том, что может сделать он, бедный художник, в столь безнадёжном положении. А оно действительно было отчаянным. И вот тут-то к нему подсел один из служащих мэрии, ставший свидетелем его расспросов.

– Добрый день,… меня зовут Ришар. В мэрии у меня должность куратора по связям с органами правопорядка. И кстати, я знаю тебя, ты художник Пьер с Монмартра,… ты живёшь напротив кафе прекрасной княгини Светланы… – сказал он. Пьер поднял глаза и стал внимательно к нему присматриваться. Меж тем клерк продолжил.

– Да ты даже и не пытайся меня вспомнить, это бесполезно,… я видел, как ты и кузина княгини влюблены друг в друга,… и навряд ли вы замечали кого-либо вокруг себя. Хотя я частый гость в кафе. Скажи-ка мне Пьер,… а не из-за княжны ли Дарьи ты ищешь этого Мефисто? – вкратце пояснив, откуда он его знает, спросил клерк. Пьер и вправду, как ни старался, не мог вспомнить Ришара, лишь что-то смутное промелькнуло у него в голове. И не зная как быть, он рассказал ему всё, что произошло вчера вечером и сегодня утром.

– Да уж,… это похоже на маэстро! Случаи пропажи девушек после его выступлений были замечены по всем странам средиземноморья, где он пел,… но, как говориться, за руку его никто не ловил. Пожалуй, я смогу помочь тебе найти княжну,… однако для этого потребуется много труда… – вздохнул Ришар, а Пьер его тут же перебил.

– Так говори же скорей что надо делать!… ради Даши я на всё готов! – вскричал он.

– Ну-ну, хорошо-хорошо,… ты только успокойся,… время у нас ещё есть! Лично я думаю что на ночь глядя Мефисто не решиться покинуть столицу,… а если и ринется бежать, то только завтра утром, да и то наверняка изменив внешность,… а для этого ему нужно время! Так что ночь у тебя есть,… а нужна она тебе для того, чтоб ты написал как можно больше портретов княжны Дарьи,… и притом она на них должна быть изображена в разных ипостасях,… и анфас, и профиль,… и напиши её легкоузнаваемой, так чтобы каждый мог её узнать! Вот для этого-то и понадобиться твой талант! И ещё дополнительно, тебе надо успеть сделать два больших портрета,… их мы разместим на стенах центрального вокзала, и тем самым закроем путь бегства Мефисто через железную дорогу. Остальные портреты мы раздадим в пунктах выезда из города. И если этот чёртов Монтескью попытается вывезти княжну на большой тракт, то ему не уйти, он попадётся. Думаю, что как раз сейчас он и готовиться к побегу,… уж больно спешно он свернул гастроли… – определив направление действий, заключил Ришар. И ведь он был прав, Мефисто почувствовав своим злодейским нутром неладное, теперь усиленно готовился к бегству.

– Понял! Я всё сделаю! – уже на ходу крикнул Пьер и сломя голову понёсся домой рисовать портреты.

А тем временем весть о пропаже княжны Дарьи молниеносно облетела весь квартал, никто не остался безучастным. Все были свидетелями их с Пьером любви и поэтому стремились помочь, кто как может. Уже под вечер кафе наполнилось сочувствующими художниками, поэтами и друзьями княгини Светланы. Все горели желанием внести посильную лепту в розыск Даши. Светлана хлопотала на кухне и постоянно выглядывая на улицу, предупреждала собравшихся.

– Как придёт Пьер, немедленно позовите меня! – то и дело восклицала она. Все уже знали, что Пьер пошёл искать Дашу к театру и с нетерпением ждали его возвращения, хотя и сами были готовы в любую минуту броситься на её розыски. Но вот появился Пьер. Запыхавшийся и со сбившимся дыханьем, он сразу запросил воды. Тут же подали пить и позвали княгиню. Та мгновенно прибежала.

– Ну что?… где был?… что видел?… рассказывай Пьерушка, родной… – чуть не плача, и гладя его по голове, спросила она. Пьер, отдышавшись, быстро рассказал о своих поисках и о распоряжении служащего мэрии Ришара немедленно написать картины для рассылки их на городские заставы и отправки на вокзал.

Услышав такое, все сразу же пришли в движение. Кто-то кинулся за холстами, кто-то за красками и кистями, а поэты взялись сочинять подобающие этому моменту стихи. Светлана же взялась готовить ночной ужин, да не простой, а по специальному старинному рецепту для поддержанья сил. Друзья тут же бросились ей помогать. Дело нашлось каждому, весь квартал стал напоминать разворошённый муравейник. В центре кафе моментально установили мольберт с тремя холстами, на кои Пьер сразу начал наносить штриховочные мазки. Работа закипела.

И ещё не успело солнце зайти за горизонт, как были готовы первые несколько портретов Даши. Ни одна полиграфическая фабрика на тот момент не смогла бы сравниться по скорости изготовления полотен с Пьером. Холсты не успевали менять, как он работал. Через каждые полчаса с мольберта, словно птица из гнезда слетала картина, да что ещё за картина, просто шедевр. Краски, свечение, порядок мазков – всё говорило о том, как сильно любит художник изображаемую им девушку.

К полуночи подъехал Ришар. Присутствующие бурно приветствовали его. Теперь Пьер убедился, что сотрудник мэрии был своим в здешних кругах. С кухни вышла княгиня Светлана и, отведя Ришара под руку в сторонку, стала с ним что-то оживлённо обсуждать. В ту же минуту подъехал помощник Ришара, Жан. Не отпуская фиакра, он сразу спросил, что делать с полотнами; дать им досохнуть до конца или же начать развозить. После не долгих размышлений решили доставлять немедленно. Буквально сразу нашлись желающие помочь. Пьер же так и продолжал усиленно работать над картинами, и лишь мельком взглянув на собравшихся, кивком поблагодарил их.

Часть друзей и художников, знающих как обращаться с картинами, аккуратно собрав полотна, поспешили с Жаном на фиакре. Другая часть отправились с Ришаром. Работники мэрии указывали дорогу к кордонам, а там давали распоряжения постовым, как следует поступать в случае опознания княжны. Стоявшие в караулах жандармы и ажаны беспрекословно принимали к сведенью все инструкции выдаваемые Жаном и Ришаром. К рассвету все заставы на выездах из города, помимо центрального вокзала, были наготове и ожидали появления Мефисто со своими жертвами. А накануне из жандармерии поступило сообщение о пропаже ещё двух девушек, что до этого присутствовали на его концертах. И это придало поискам дополнительное напряжение.

Пьер был изнурён и подавлен тем горем, какое в одночасье обрушилось на него. Осознание того, что он вот так сразу может потерять Дашеньку, было для него невыносимо. Но как бы это ни выглядело парадоксально, добавляло ему мужества и стойкости, не давая впасть в отчаянье, заставляя при этом работать с удвоенной энергией. И это невзирая на сильнейшую усталость.

Оставшиеся два огромных портрета, предназначенные для вокзала, Пьер заканчивал, уже не помня себя от утомления. И потеряв сознание на последних мазках, впал в такой сон, что начнись сейчас канонада из миллиона пушек он бы даже и не шелохнулся, настолько тяжело ему далась сегодняшняя ночь. Труд, который он приложил к написанию такого множества картин, был сродни подвигу титанов. Художники, окружавшие и помогавшие Пьеру в эту ночь, давались диву и не могли сдержать свои эмоции, восхищаясь его самоотверженным стремлением найти княжну Дарью.

Теперь дело было за Ришаром. Через своего помощника Жана и агентов он наладил службу связи между всеми кордонами при выезде из города. Каждые десять минут поступали свежие сведения. Сам же Ришар вооружившись бельгийским наганом, был готов выехать немедленно в любую точку столицы для поимки Монтескью.

5

Под утро привратник Марэ разбудил Мефисто, и даже не предложив ему ни кофе, ни чая поспешил сообщить.

– Девушки собраны,… пора отправляться… – доложил он и криво усмехнулся.

– Спасибо Марэ,… ступай любезный, я скоро приду… – довольный своим планом и ничего ещё не подозревая об охоте на него, приятно потягиваясь, ответил Мефисто. В следующую же секунду он неторопливо поднялся и присел за гримировочный столик.

– Хэ-хэ,… сейчас на вокзал, в поезд,… завтра на корабль,… и – ура!… через неделю я богат! Можно бросить это ненавистное пение,… купить замок,… и поселится в нём навсегда… – грубыми штрихами нанося макияж, мечтательно размышлял он. Изменив свой внешний облик до неузнаваемости, и теперь выглядя словно юноша, Мефисто быстро оделся на манер простого буржуа, захватил с собой на всякий случай пару револьверов, и весело бурча себе под нос какой-то незамысловатый мотивчик, спустился в зал к невольницам.

Они, как он и ожидал, молча сидели с закрытыми глазами, точно так же, как и оставил их Марэ прошлым днём после того, как накормил и подготовил их к отправке. Внимательно осмотрев девушек, он направился в сад, где был спрятан экипаж. Марэ уже хлопотал возле него, загружая багаж. Мефисто был очень доволен. Ну, ещё бы, ведь он за вчерашний день многое успел. Свернул гастроли, рассчитался со всеми кредиторами, замёл, как ему казалось безупречно следы, да ещё и о билетах на поезд позаботился. А спустя ещё полчаса, усадив невольниц в повозку, они с Марэ тронулись на вокзал.

Но Мефисто не знал, что за три часа до этого случилось нечто особенное. Княжна и две другие пленницы, как и полагалось зачарованным девушкам сидели весь прошлый день и ночь безропотно. И лишь изредка, пока Мефисто ездил по своим делам, привратник давал им попить, кормил и помогал с водными процедурами. И вот в одну из таких процедур Марэ обмывая лицо Дарьи, как-то неловко задел её ресницы. А это дало импульс для её скорейшего пробуждения от гипноза. Привратник, будучи человеком несведущим в таких нюансах, ничего не заметил и, затворив за собой дверь, вышел.

Однако его неловкого прикосновения хватило, чтобы внутренняя чувственность Дарьи начала разрушать чары Мефисто. И то, чего он так боялся, произошло, Даша стала приходить в себя. Эта борьба внутри её продолжалась почти до самого утра. Но вот, три часа тому назад, она окончательно очнулась. В голове её отчётливо прояснилось, и она вспомнила все последние сутки проведённые здесь. Осмотревшись, она моментально оценила своё положение, а оно было печальным. На тот момент, находясь в запертом доме, у неё не было никакой возможности для побега.

Княжна, обладая врождённой смекалкой, трезво всё оценив, решила действовать, так же, как и её коварные похитители, а именно хитростью и обманом. Не раскрывая своего теперешнего состояния, Даша продолжила вести себя словно зачарованная. И так ловко это делала, что провела осматривавшего её и других девушек Мефисто. Заметив у злодея револьверы, княжна безысходно последовала в экипаж и отправилась вместе со всеми на центральный вокзал. Теперь она стала выжидать удачного момента для выполнения своих намерений.

Подъехав к вокзалу все дружно, не вызывая у окружающих ни малейшего подозрения, покинули карету и проследовали в здание вокзала. Со стороны их поведение выглядело довольно обыденно. Две молодые пары собираются покинуть столицу, а ещё одна девушка, по виду служанка, помогает им, только и всего. Собственно Мефисто на это и рассчитывал, заказывая вчера документы и билеты. Он плавно вышагивал, довольно улыбаясь себе в усы. А почему бы и нет, ведь всё шло, как он задумал. И всё бы, наверное, у него получилось, и они бы вовремя отбыли, если бы не огромный портрет княжны Дарьи, вывешенный над аркой при входе на перрон.

Мало того что сам портрет, наполненный внутренним свечением, создавал объём и иллюзию живого лица, так ещё и взгляд Дарьи неотступно следовал за каждым кто хоть раз на него взглянул. Эффект присутствия был ошеломляющий. Ни один из пассажиров не мог пройти мимо портрета. Все как зачарованные смотрели на него, и никого он не оставил равнодушным. Более того, на противоположной стене вокзала располагалась точная копия этого портрета. Так что человек, попадая между двумя этими великолепными полотнами, невольно останавливался, и приходил в неописуемый трепет. Пьер, выполняя эти работы, превзошёл самого себя.

Конечно же, и Мефисто обратил внимание на эти полотна. И он, растерявшись, наверное, первый раз в своей жизни, не понимая, что ему делать, встал как вкопанный посредь зала. Все кто был с ним, замерли в нерешительности. Дарья, хорошо имитирующая зачарованность, также заметила свои портреты, и, разумеется, сразу сообразила, что её ищут. Естественно, она могла бы сейчас же закричать, и жандармы пришли бы ей на помощь. Но видя, как Мефисто ещё в дороге, постоянно проверял револьверы, готовый в любой момент их применить, воздержалась от такого необдуманного поступка.

Она понимала, что, запаниковав, злодей мог бы открыть стрельбу и тогда неминуемо пострадали бы невинные пассажиры. Наверняка в перестрелке задели бы и этих двух прекрасных девушек, что были с ней рядом. А Дарья, проникшись их несчастьям, не желала им ещё большего зла. И ей пришлось продолжать притворяться, ожидая дальнейшей реакции оторопевшего Мефисто. Но оцепенение злодея прошло сразу, как только он услышал гудок проходящего по путям поезда. Гудок подействовал на него как сигнал гонга на боксёра. В тот же самый момент до слуха Мефисто стал доноситься шёпот от проходящих мимо пассажиров.

– Смотрите, это она… это точно она… да смотрите же, вот она… – говорили люди, показывая то на портрет, то на княжну.

– Марэ, за мной! Немедленно! – грубо рявкнул Монтескью и, не дожидаясь пока к ним будет привлечено большее внимание, рывком схватив Дарью за руку, молниеносно выскочил из вокзала, бросив двух других девушек. Сейчас для него лишь одна княжна представляла истинную ценность. Привратник рванулся следом и, опередив Мефисто, запрыгнул на козлы всё ещё стоящего у входа экипажа. В тот же миг Мефисто втолкнул Дарью вовнутрь кареты, быстро сел рядом, и они мгновенно сорвавшись с места, унеслись проч.

Ришар в это время был на перроне и инструктировал дежурных. Услышав шум и гомон в здании вокзала, он незамедлительно поспешил туда. Стремительно вбежав, он лишь успел заметить, как в противоположной дальней двери исчезла белокурая девушка, увлекаемая разодетым во всё серое буржуа. Но Ришару и этого было достаточно, чтобы вмиг понять, кто скрылся за той дверью.

– Стоять Мефисто! – резко выкрикнул Ришар, и как борзая гончая в одну секунду пересеча всё здание вокзала, выскочил наружу.

– Это мадмуазель с картины! Это она! – успел услышать он за спиной восклицания пассажиров. Эффект портрета сработал, но увы, поздно. Выбежав из вокзала, Ришар увидел лишь тёмную тень стремительно уносящегося вдаль экипажа. Но ему понадобилась всего секунда, чтобы мгновенно вскочить в поджидавшие его фиакр-ландо, предусмотрительно нанятый агентом Луи, именно на такой случай. Луи был тут же в ландо, он резко хлестнул лошадей, и в тот же миг погоня началась.

6

Давно уже рассвело. Солнце поднималось над городом. Пьер очнулся от сопровождавшегося горячкой сна. Первое его желание было, бежать туда, где могла бы быть Даша. Но он не имел ни малейшего представления, где его любимая. Ноги были, как из ваты, руки не слушались, в голове царил хаос, мысли сплелись в один большой несуразный клубок и не хотели расплетаться. Еле поднявшись, он всё же вышел на улицу.

В креслах кафе отдыхая, дремало несколько посыльных прибежавших со сведениями с дальних кордонов города. Княгини Светланы нигде не было видно, осмотревшись и поняв, что утешительных новостей нет, Пьер побрёл прямо по мостовой, и сам не зная куда. Пройдя пару кварталов, вздохнув свежего утреннего воздуха, он стал потихоньку приходить в себя. И хоть бессонная ночь, наполненная изнурительным трудом, ещё давала о себе знать и мысли его приходили в порядок медленно, он вдруг отчётливо осознал, что ему надо идти на вокзал.

Какое-то внутреннее чутьё подсказывало ему, что там центр событий. С каждым пройденным кварталом Пьер всё больше и больше приобретал уверенность в себе. Прежние силы уже возвращались к нему, как вдруг на подступах к вокзалу на него, чуть не сбив его с ног, налетел чёрный экипаж. Отскочив в последний момент в сторону, он заметил, как в окне кареты мелькнул до боли знакомый силуэт.

– Даша!… Даша!… – что есть мочи крикнул он вслед быстро удаляющемуся экипажу. И уже было рванулся за ним вдогонку, как в тот же миг, следующий за каретой фиакр, наскочил на него. Это был фиакр с Ришаром. Ришар усиленно наседал на Луи, чтоб тот подгонял лошадь. И так уж вышло, что в пылу погони, Луи, не успел вовремя среагировать и сбил беднягу Пьера. Удар был настолько силен, что его как пушинку подбросило, и он, перелетев через лошадей, волшебным образом очутился прямо в ландо у ног Ришара. Фиакр остановился.

– Ты здесь откуда?! – удивлённо воскликнул Ришар и бросился помогать Пьеру подняться.

– Там,… там,… в карете Даша… – указывая в сторону удаляющегося экипажа, хрипло прошептал он.

– Да-да, мы знаем об этом, её похитил Мефисто, мы как раз его преследуем! А ты-то как? – отряхивая Пьера, беспокойно спросил его Ришар.

– Да вроде бы ничего,… вот только что-то в боку заныло… – усаживаясь на сиденье, ответил он.

– Это ничего, это пройдёт,… надо торопиться,… а ну, Луи давай гони! – вмиг приказал агенту Ришар, и погоня возобновилась с новой силой.

Однако много времени было упущено, и Мефисто с пленницей уже успел исчезнуть в неизвестном направлении. Проскакав так ещё с квартал, друзья поняли, что сильно отстали, и скорей направились к ближайшему выезду из города проверить кордоны. Но не успели они толком подъехать к посту, как к ним на встречу выбежал один из жандармов. Он издалека узнал Ришара и поспешил к нему.

– Они только что были здесь,… я точно узнал мадмуазель!… это она на той картине, что вы нам дали! Но мы не смогли их задержать,… увидев у нас в руках её портреты, они быстро развернулись и ускакали прочь… – запыхавшись, прокричал он.

– Куда они поехали? – резко спросил Ришар, тут же толкая Луи в бок, чтоб тот разворачивался.

– Туда,… за поворот,… в Булонский лес!… – на ходу выкрикнул жандарм, указывая в сторону скрывшихся беглецов. Луи проворно развернул фиакр, и не жалея лошадей погнал в указанном направлении.

7

Дарья, как только экипаж Мефисто отъехал от вокзала, стала лихорадочно соображать, как ей быть. Девушек теперь рядом с ней не было, и беспокоиться стало не о ком. Сейчас она могла бы свободно сбежать, не подвергая никого опасности. В тот момент, когда они чуть не сбили Пьера, Даша хоть и не видела его самого, но отчётливо слышала окрик. А узнав в нём голос любимого, воодушевилась. И это придало ей ещё большей решимости. Почувствовав, что погоня на мгновенье замедлилась, она уже тогда хотела выпрыгнуть из кареты. Как раз Мефисто в тот момент был так увлечён выяснениями, куда же подевались преследователи, что перестал обращать на неё внимание. Он периодически выглядывал в окошко и всё кричал своему привратнику, сидящему на козлах.

– Быстрей Марэ! Погоняй ещё быстрей! – кипятился он. Дарья же, не подавая вида и ни на миг, не разоблачая себя, помня о револьверах, продолжила выжидать, подходящего момент для побега. И вот когда они уже подъезжали к кордону, намериваясь покинуть город, Даша случайно заметила, что шлагбаум опущен и путь преграждён. А заметив это, она тут же вплотную придвинулась к двери и приготовилась к прыжку. Однако в последний момент, выглянув в окошко, она увидела у постового в руках свой портрет работы Пьера. Сердце её дрогнуло, и она тут же сообразила.

– Меня уже ищут везде,… значит надо ещё подождать,… не стоит зря рисковать, помощь близка… – подумала она и в тот же момент Мефисто почувствовав неладное, грубо оттолкнул её от окна.

– Сядь поглубже, милая,… и закрой глазки… – как ни в чём не бывало, масленым голоском произнёс он и в тот миг схватившись за револьверы, как затравленный зверь, рявкнул привратнику.

– Чего ждёшь Марэ,… не видишь что ли, мы в ловушке,… разворачивайся и гони в лес! Быстрей! – запаниковал он. Дарья, испугавшись за постовых, даже и не попыталась оказать ему никакого сопротивления. Экипаж, мгновенно развернулся и умчался прочь от поста. Мефисто хорошо зная столицу, и изучив все её укромные уголки, решил спрятаться в Булонском лесу.

– В особняк возвращаться опасно,… если уж они обложили все выезды из города, то там-то они наверняка побывали… – рассудил он и затих.

Оторвавшись от погони Мефисто полагал отсидеться в чаще леса. Но не тут-то было. Друзья, напав на его след, уже наступали ему на пятки. Их фиакр был намного легче грузной кареты Мефисто, а потому, следуя точно по указке постового, они быстро нагнали злодея. Как только впереди показался чёрный экипаж беглецов, Пьер, несмотря на жуткую боль в правом подреберье, был готов бежать быстрее ветра, лишь бы спасти свою любимую Дашеньку.

Тем временем экипаж Мефисто уже успел въехать в лес. Расшвыривая в разные стороны утренних прохожих, он, набирая скорость, мчался по главной аллее. Сам же злодей обнаружив, вновь появившихся преследователей, пришёл в бешенство.

– Марэ, какого чёрта! Ты что уснул! Погоняй быстрей! – орал он на привратника, по пояс, высунувшись из окна кареты. В какой-то момент в его руке появился револьвер. Секунда, другая, и он старательно, насколько это возможно, прицелясь, открыл стрельбу по догоняющему их фиакру.

– Пригнитесь!… По нам стреляют!… – упредительно крикнул друзьям Луи и сам пригнулся. Ришар подчиняясь инстинкту военного, молниеносно достал свой бельгийский наган и выстрелил несколько раз в ответ.

– Ах, ты каналья Монтескью! Чтоб тебе подавиться свинцом, свинячья твоя морда! – крепко выругался он.

– Не надо, не стреляй, ты же можешь попасть в Дашу! – вмиг поняв опасность положения, воскликнул Пьер.

– Точно! Чёртова горячка погони! – немедля согласился Ришар и тоже пригнулся. Луи же, как опытный в таких делах человек, не растерялся и стал править лошадьми, таким образом, чтобы ландо следовало точно за каретой. Тем самым он лишал возможности Мефисто прицельно стрелять по ним. Мефисто же в тот момент опьянённый пылом погони и совсем уже потеряв разум, продолжал пальбу. Но вдруг взвыв, словно пожарная сирена, мгновенно исчез в проёме окна кареты. Это Дарья, поняв, что погоня принимает опасный оборот и надо срочно что-то делать, быстро скинула с себя туфлю и, схватив её за носок, каблуком со всего маха ударила Мефисто в позвоночник. Скуля, как подбитый пёс, он тут же оказался внутри кареты и, замахнувшись на княжну револьвером, попытался ударить её в грудь.

– Ах ты, ведьма, очухалась! – взревел он. Княжна же, будучи девушкой, неробкого десятка, моментально среагировала и что есть мочи, пнула его ногой в живот. Злодей отлетел от неё и, вскинув руки вверх, упал на противоположное сиденье. Раздался выстрел, то Мефисто непроизвольно нажал на курок. Пуля пробила стенку кареты и попала привратнику Марэ в плечо.

Вскрикнув от боли, он выпустил вожжи и схватился за рану. Лошади тут же почувствовав, что ими никто не управляет, свернули с аллеи и понесли. Дарья, видя, как Мефисто всё ещё растерян и не может прейти в себя, воспользовалась моментом. Резко открыла дверцу, сгруппировалась, и уже было занесла ногу для прыжка, как вдруг лошади с размаху наскочили на дерево. Экипаж сильно накренился, вздыбился, перевернулся, и княжна вылетела на газон, при этом удачно попав на валок свежескошенной травы.

В ту же секунду Луи потянул поводья, тормозя фиакр. Пьер, видя всю эту ужасную картину, обезумел, и, не дожидаясь полной остановки, спрыгнул ещё на ходу. Помогла военная выучка, инстинктивно приняв правильное положение, Пьер, ловко перекувыркнувшись, приземлился. И тут же соскочив, не замечая боли от ушибов, он бросился к Дашеньке.

– Как ты, милая!? – упав пред ней на колени, нежно, будто они и не расставались, спросил Пьер. В следующую же секунду он помог Дашеньке присесть, и, придерживая её, склонился над ней. Его светлые волосы, рассыпавшись прядями, скрыли от Даши его внезапно выступившие слёзы.

– Теперь всё хорошо родной, ведь мы вместе… – прошептала она, убирая волосы с его лица.

– Это правда любимая,… теперь навсегда… – только и успел произнести Пьер, как вдруг из дверцы перевёрнутой кареты появился Мефисто. Он резко направил свой револьвер в сторону влюблённых и выстрелил. Тут же прозвучал ответный залп, это Ришар с запозданием разредил свой наган. Ранение пришлось в лёгкое Мефисто, и он, выронив револьвер, хрипя, свалился лицом в грязь. Пьер всё ещё широко улыбался Дашеньке, когда она внезапно поняла, что выстрел злодея достиг цели. Тихонько сползая к её ногам, Пьер закрыл глаза и потерял сознанье.

– Помогите! Хоть кто-нибудь! – пронзительно закричала Даша, и мгновенно прильнула к любимому. Слёзы градом хлынули из её глаз. Они словно тёплый летний дождь падали на лицо Пьера. Вмиг подбежали Ришар и Луи. Ришар, как человек сведущий в медицине, моментально склонился над Пьером, и уже было хотел осмотреть его, как вдруг он открыл глаза. Улыбка вновь появилась на его сомкнутых устах, и он тихо, словно боясь спугнуть счастье, промолвил.

– Не время сейчас плакать, любимая,… радоваться надо,… всё плохое уже позади… – хрипло шепнул он и улыбнулся ещё сильней. Это Дашины слезы, словно эликсир жизни привели его в чувства.

– Ох, ты нас и напугал!… ха-ха!… ну а теперь потерпи, герой… – облегчённо хохотнув, воскликнул Ришар, и осторожно повернув Пьера, стал осматривать его рану на спине. Пуля, выпущенная Мефисто, пробив кожу, застряла в том самом правом ребре, что он сломал, ещё там, у вокзала, когда его на фиакре сбил Луи. Вот от этого-то сломанного ребра у него всю погоню и ныло в боку. А теперь, пуля, попав в перелом, вызвала болевой шок, отчего Пьер и потерял сознание. Только и всего. Да уж, на такую удачу трудно рассчитывать, но какие только чудеса не случаются с влюблёнными, вот и это было настоящим чудом. Пережив сильное потрясенье, Пьер постепенно приходил в себя.

А меж тем на шум выстрелов со всех концов города спешно съехались жандармы и ажаны разных званий. Одним из первых, верхом на полицейском жеребце, примчался помощник Ришара, Жан. Он задержал раненого, но всё ещё опасного Мефисто с его привратником Марэ и передал их в руки полиции. Злодеев, чтобы они не мучились, спешно отправили в тюремный лазарет.

Друзья же, как можно нежнее поместили Пьера в ландо, и со всеми предосторожностями повезли его в госпиталь. Жан вперёд всех ускакал туда на своём резвом жеребце, и заранее предупредил врачей. Буквально через минуту все они были уже на ногах и ждали своего пациента. А едва его привезли, как он тут же попал на операционный стол. Операция длилась недолго и прошла более чем удачно. Пьеру благополучно извлекли пулю, зашили рану и, наложив гипсовую повязку, необходимую в таких случаях, отпустили домой. У всей честной компании радости не было предела.

8

А тем временем вести о благополучном исходе погони дошли и до жителей Монмартра. В кафе у Светланы поднялся невероятный переполох и суета. Все вдруг разом оживились в ожидании своих любимчиков. Был уже прекрасный наполненный теплом и розовым сиянием заходящего солнца вечер, когда княжну Дарью и Пьера привезли в кафе. Их встречали как героев, да они и были таковыми. Княгиня Светлана всё причитала и всхлипывала от небывалого подъёма радости и счастья мгновенно охватившего её. Однако она ни на миг не забывала и о своих обязанностях хозяйки кафе.

Хлопоча, то на кухне, где готовился торжественный ужин на весь квартал, то ныряя в погребок за винцом, она ещё и успевала на ходу накрывать столы и расставлять приборы. Впрочем, во всех её делах ей тут же нашлось немало помощников. Все кто ещё сегодня ночью помогал Пьеру, теперь уже выполняли её приказы. И агент Луи, и помощник Ришара Жан, и даже жандармы, приехавшие с ними, тоже хлопотали и во всём принимали участие. Все стремились быть полезными. Ришар, давно питавший самые тёплые чувства к стройной и очаровательной княгине Светлане, теперь вообще не отходил от неё ни на шаг. И как будущий покоритель её доброго сердца пытался во всём ей угодить.

Пьера же устроили лежать на оттоманке, прямо в центре веранды кафе. Но он неугомонный, нет-нет, да порывался вскочить, чтобы помочь остальным. Услышав в очередной раз, как Светлана с кухни зовёт кого-то, он опять откинул плед, и уже приподнял голову, как немедленно был остановлен сидевшей рядом Дашей. Она чутко отслеживала все его поползновения.

– Куда это ты собрался,… ну-ка тихо-тихо,… что мало тебе! Лежи спокойно,… и без тебя всё сделают… – командным тоном, но с напускной сердитостью заявила она и, поправив Пьеру покрывало, погрозила ему пальчиком, словно маленькому озорнику.

– Ну, Даша,… ну я же не могу так,… все что-то делают, а я разлегся,… может, я всё же пойду… – улыбаясь своей очаровательной улыбкой, попытался возразить он.

– Ты сегодня и так уже много чего сделал! Написал столько картин, спас меня,… впрочем, уже только одного этого будет достаточно, чтоб тебе отдыхать всю свою оставшуюся жизнь… – ласково прервала Пьера Даша, и прикоснулась к его губам нежным поцелуем, не давая ему больше возможности перечить ей.

Но вот подошла пора, накрыли столы, и началось невероятное торжество. Пир, как говориться, получился на весь мир. Новость о таком значительном происшествии, как победа над колдуном Монтескью, поразила даже самые смелые умы, и в одночасье облетела всех, кого только возможно было. А вскоре уже и весь Париж знал о прекрасной княжне Дарье и её возлюбленном, загадочном художнике Пьере, который в совершенстве владел волшебной техникой написания картин. И каждый неравнодушный к искусству человек в этот чудесный вечер старался обязательно приехать на Монмартр и поздравить влюблённых.

Да, это был настоящий праздник. И ещё много-много дней кафе княгини Светланы гудело как весёлый улей, встречая своих гостей. А меж тем раны Пьера заживали быстро. Его организм, впрочем, как и у всех влюблённых, источал чудодейственные вещества феромоны, способствующие скорейшему выздоровлению. Не прошло и недели, как он уже опять взялся за холсты и кисти. И они с Дашей, как и прежде, стали вновь выезжать на их заветные места, где он с упоением писал свои новые неповторимо-волшебные полотна.

Вот так и закончились те невероятные события. Однако это не значит, что закончилась история любви и приключений прекрасной княжны Дарьи и необыкновенного художника Пьера. О, нет, их история ещё только начиналась. И, кто знает, как дальше сложится их судьба, и какие творческие удачи их ещё ждут впереди. А может они и сейчас, так же, как и прежде, сидят себе на лавочке в Булонском лесу и обсуждают очередную чудесную картину Пьера,… как знать,… как знать…

Конец

Сказка о доблестных дочерях графа Кондакова коих государь замуж выдал

1

Начались все эти события в старинные времена в сельце Преображенское, что стоит надёжным форпостом на подступах к столице нашего великого государства. На окраине сельца почти рядом с вольной речкой Яузой жил тогда в небольшом домишке молодой, но очень бедный граф Кондак. Ну, то есть как жил, скорей всего просто выживал. Кое-как рыбачил, охотился, да что-то в огороде выращивал. Хотя охотник он был замечательный, отменный стрелок. Дичь, какую добывал, сразу на ярмарке продавал. На то потом и существовал.

Когда-то давно род его славился подвигами ратными да вотчиной богатой. Но всё кануло в лету, и остался только дым воспоминаний. А виной тому стала зависть междоусобная боярская, что в лихие времена людям жить мешала. В былые годы по заговору подлому, подмётному, оклеветали старшего боярина Кондака за его справедливые помыслы да доброе отношение к своим людям. Попал граф Кондак в опалу, немилость царскую. Поверили тому мерзкому пасквилю, долго разбираться не стали, и сослали честного графа-боярина со всеми домочадцами из столицы великой в малое сельцо на окраину. Обездоленный и обесчещенный заболел он там с горя, и умер.

Прошло время, и остался от знатного рода славного лишь младший сын графа – Никодим. Он-то и жил сейчас в том домике, что достался ему в наследство от некогда великих достояний. Так бы и жил молодой граф в глуши да тиши никому неведомый, но только встал во главе нашего государства новый царь, молодой – Пётр I.

Ух, и шустёр же царь оказался. Юн, горяч, по-старому жить не хочет. Бояр собирает да за чубы их таскать желает, только царица-матушка его от таких дел и удерживала.

И вот задумал он войско себе потешное организовать для игр военных. И место уже подыскал, где солдат размещать. Аккурат возле домика графа, на горке, что у речки Яузы. А река царю понадобилась для водных ратных утех.

Повелел государь лодки строить, что по-морскому стругами назывались. Да только он и сам от лодочников не отстаёт. То топор схватит да балку рубит, то глядишь, уже корму у ботика смолит. Вот такой государь рос, работы не чурался не то, что нынешнее племя.

Хоть и юн царь был, но умом таким обладал, что на десятерых взрослых бояр хватит. Везде поспевает государь, всюду вникает, всё на лету схватывает, сам учится и других поучает. Так он и до Никодима добрался, подошёл к его убогому домику да хозяина кличет.

– Эй, там,… выходи!… отвечай кто таков?… да чем тут занимаешься? – вопрошает он, да бровь хмурит. Никодим вышел, увидел, кто перед ним стоит, и отвечает смело.

– А ты государь, прежде чем допрос чинить, сначала бы в дом вошёл, дичи поел, кваску попил,… а уж потом бы я тебе и рассказал кто я таков… – неспешно молвит он, да ещё и ухмыляется. Тут царь на него такой взгляд бросил, что ему аж чуть худо не сделалось.

– Стало быть, ты мужик, меня царя, в гости зовёшь!? – звонко прикрикнул на него Пётр да насупился. Но Никодим не растерялся, в момент совладал с собой, и невозмутимо слово держит.

– А ты на меня так не смотри! Я взглядов царских не боюсь,… потому как я не мужик простой, а граф Кондаков, боярин родовой!… да и карать меня далее уже некуда, сам видишь, как живу. А уж коли возжелаешь жизни меня лишить, так казни хоть прямо сейчас,… мне такая жизнь немила. Чем так-то мыкаться, уж лучше спать вечным сном!… – гордо голову подняв, отвечает Никодим. Царь немало удивился такому его ответу, ведь он-то не ожидал увидеть здесь графа, да ещё и боярского сына.

– Да ты погоди горячиться-то,… жизнь ему вишь ли не мила,… не знал я, что ты такой родовитый человек! И то, правда, пойдем, перекусим,… да там мне и поведаешь, в чём твоя беда… – вмиг сменив гнев на милость, разумно согласился Пётр. Ну, Никодим тоже кичиться перестал, государя впустил, и сели они полдничать. Слово за слово, молодые люди разговорились. И граф рассказал царю свою историю, всю без утайки, и про письмо подмётное поведал, и про нужды свои, и неудовольствия какие накопились, тоже выразил. Государь его внимательно выслушал и говорит.

– А я ведь знаю про то дело подмётное,… мне матушка рассказывала. Говорила, разобрались потом с наветом тем подлым,… и заговорщиков тех нашли, да только старый граф к той поре уже умер и следы его семьи затерялись. А ты оказывается вот он,… здесь, рядом прям под боком живёшь! Так ты говоришь, места себе не находишь,… сердце твоё настоящего дела просит,… ну, так вот, что я тебе скажу,… хватит тебе отсиживаться,… рыбачить да без толку охотится, пора и отчизне послужить! К чёрту обиды былые, по-новому надо мыслить, по здравому уму!… я ныне большие дела затеваю,… вон, потешное войско собираю, городок для него строю,… шняки да струги с лодками делаем, на речку их выводим. Ну и ты мне подмогой станешь!… возьмёшь на себя Преображенское расположение! И раз уж ты такой ловкий охотник, то назначаю тебя командиром по стрельбам,… и быть по сему! – заключил царь и резко поднялся, тем самым дав понять, что решение принято и обсуждению не подлежит. Никодим тут же следом за царём вскочил.

– Рад стараться государь! Рад родине-матушке послужить! – воскликнул он. Молодые люди быстро пожали друг другу руки, по-братски обнялись, и вышли наружу, где чуть поодаль вовсю кипела работа. Стучали топоры, визжали пилы, строились срубы, ставились палатки, расширялось место под солдатский лагерь, одним словом жизнь бурлила.

– Ну, граф принимай хозяйство! Всё в твоём распоряжении!… действуй! – лихо скомандовал Пётр.

– Слушаюсь, государь! – весело ответил граф, и они пошли вместе осматривать расположение. Так в одночасье Никодим обрёл себе властного покровителя, а государь замечательного солдата и верного друга.

2

С тех пор у графа началась новая жизнь, ведь теперь он находился на государевой службе. Постоянные военные сборы и учения, проводимые царём, быстро поменяли неспешный и размеренный образ жизни графа на боевой и дисциплинированный лад. Выправка и осанка у Никодима приобрела солдатский манер, и его высокий рост раскрылся в полной мере.

Теперь его топорщиеся молодцеватые усики и белозубую улыбку под ними можно было увидеть издалека. Ранее его тусклые глаза, ныне заблестели яркой небесной синевой. А по неделям немытые волосы, сейчас сияли своим приятным пшеничным цветом. Неряшливый и беззаботный охотник-рыболов, исчез и на его месте появился опрятный дворянин военного чина с утра и до ночи занимающийся выучкой солдат. Никодим, будучи исключительным стрелком, теперь обучал этой науке всё потешное воинство. Времени это забирало уйму и до простых бытовых дел руки всё никак не доходили. А чтобы хорошо выглядеть и всегда быть собранным ему приходилось по ночам стирать и ухаживать за своим видом.

– Эх,… граф, граф… хозяйку тебе в дом надо! Как же ты дальше-то жить будешь? Впереди столько дел, а ты всё стираешь… – частенько подтрунивал над ним государь. И надо же такому быть, его слова оказались пророческими.

Служил в потешном войске один солдат из соседнего сельца Богородского, в коем и имелось-то всего семь дворов. И как это было тогда заведено во всех крестьянских семьях, младшая его сестра – Еремея, приносила ему на службу обед. Ну а молодой граф, измученный одиночеством, увидев её, был очарован той простотой, непосредственностью и красотой, коя присуща лишь выросшим на приволье девицам. Её первозданная свежесть и юный пыл, вместе с внешностью нежного ангела, произвели на Никодима неизгладимое впечатление.

Светлые волосы, сплетенные в тугую косу до пояса, и глаза изумрудного цвета, в сочетании с розовыми губами аки рассвет, растопили сердце графа. Три ночи подряд Никодим не спал, ни ел, прежде чем решиться позвать Еремею замуж. Да и то до конца так и не осмелился. Государь же, узнав об этой заминки, не дожидаясь, следующего прихода Еремеи в лагерь, забрав с собой, и графа, и её брата, собрался и сам наведался в сельцо. Да там же и просватал девицу. В том же месяце и свадьбу сыграли. Так Никодим стал женатым, притом непросто женатым, а счастливым.

А тем временем маленький лагерь потешного войска разрастался и приобретал вид серьёзного военного подразделения. Тут же рядом, прямо как на дрожжах, росла крепость Прешбург, названная так в честь знаменитой в те годы неприступной цитадели. Всё шло великолепно.

И вот, как-то однажды, гуляя с Никодимом по соседнему Измайловскому поселению, государь обнаружил на одном из ремесленных подворьев старый заброшенный английский ботик. Он тут же поручил своему корабельному мастеру Карштену, голландцу по происхождению, починить сей кораблик. Вскоре дело было сделано. И царь, при помощи своих потешных воинов, спустил кораблик на речку Яузу.

Так начались первые поползновения государя к серьёзным водным походам. Но вот беда и речка и другие водоемы, что были поблизости, оказались маловаты для такого внушительного бота. И тогда царь замыслил перебраться на более великие просторы. Подумал, собрался и отправился к большому Плещееву озеру, где и затеялся строить первую корабельную верфь. Граф Никодим, как и подобает верному царёву воину, неотлучно следовал за ним. И теперь ему приходилось намного чаще разлучаться с любимой Еремеей. Но чем дольше расставанье, тем сильней любовь. И такое правило не замедлило сказаться, уже через год оно принесло свои плоды.

У молодых суженных появились две прекрасные девочки, два чудесных подарка любви. А столь исключительное событие, даже такой занятой человек, как государь пропустить не мог. Узнав о рождении девочек, он сразу же примчался в Преображенское из Немецкой слободы. Где в последнее время они с графом сильно сдружились с иноземными господами-негоциантами. Расцеловав молодую мать и новорожденных девчушек, Пётр немедленно затеял праздник. До веселья государь был великий охотчик.

В крепости Прешбург накрыли столы, а целую залу отвели под танцы. Тут же назначили крестины, и уже к вечеру царь стал наречённым отцом этих двух очаровательных малюток. И сам лично дал им имена. Ту, что была пошустрей и весело дёргала ножками, будто танцуя, царь назвал Ирина.

– Станет балериной,… будет нам Эвридику исполнять!… мы ей театр построим не хуже европейского,… расти артисткой!… – задорно рассмеявшись, отметил государь. Другую девочку, что с серьёзным видом лежала и смотрела на него, царь нарёк Еленой.

– Ах, и красавица,… ну и хороша… – нахваливал он её, – а серьезная-то какая,… явно учёной будет! А ей мы университет возведём,… у нас ныне планы великие,… мелочится нам не след! – заключил он и поднял бокал за здоровье малюток. Гуляли неделю без продыху. Гостей понаехало отовсюду, и из Семёновского полка, и из Измайловского, и даже с Плещеева озера друзей прибыло. Также гости иностранцы из Немецкой слободы подошли. Отметили на славу.

3

Но не прошло и месяца, как случилась страшная крамола. Великая опасность грозила царю, и он, со своими сподвижниками покинув Преображенское, на время в дальнем монастыре схоронился. Однако граф с Еремеей и малышками с ним не поехали, остались.

– Береги моих крестных,… а я уж как с супостатами управлюсь, так и возвернусь… – покидая крепость Прешбург наказал ему Пётр. И Никодим за то время пока государя не было, честно нёс свою службу, отстаивая царскую цитадель от крамольных лазутчиков, коих супостаты подсылали.

Но недолго длилось государево отсутствие. На расправу с недругами царь был очень скор. А малышки меж тем так быстро развивались и росли, как если бы они пили какой-нибудь чудесный напиток. Государь, разгромив врагов и укрепив свою царскую власть, вскоре вернулся в крепость. И тут же увидев своих крестниц, кинулся к ним.

– Да не может быть! Ну не уж-то это они! Какие молодцы,… вон как подросли,… это хорошо,… растите-растите быстрей, а то скоро заберу я вашего отца с собой в дальний поход,… долго не увидитесь… – похвалил девочек царь, правда, уже частично обращаясь к их отцу.

– Как велишь государь,… куда и когда путь держать,… говори!… – тут же по-солдатски вытянувшись, словно ожидая приказа, откликнулся Никодим.

– Погоди граф, не сейчас,… сначала собираюсь большое войско набрать. Затеялся я на юг походом идти, Чёрное море воевать. Тут-то твои навыки меткого стрелка и пригодятся. Мне теперь хорошо обученные солдаты надобны,… ну а подготавливать ты их станешь!… – отведя Никодима чуть в сторонку, посвятил его в свои планы Пётр. А тем временем Еремея на стол быстро накрыла.

Сидели долго, обсуждали предстоящий поход. И пока ужин длился, к ним один за другим всё присоединялись и присоединялись вновь прибывшие друзья и сподвижники. Так простой визит царя постепенно перерос в настоящий военный совет, который закончился далеко за полночь. К утру головы единомышленников были полны грандиозных намерений и планов. За выполнение которых, они взялись уже на следующий день. И дело закипело.

День за днём, месяц за месяцем, время шло, Никодим готовил новых отважных стрелков для государева войска, а Еремея занималась воспитанием девочек. Малышки по своему развитию превзошли все ожидания родителей, и двигались ровно в том направлении, какое им и предрёк их крёстный. Елена, не смотря на свой столь юный возраст, проявляла недюжий интерес к математической науке. Она могла днями напролёт сидеть на ближайшем лугу и считать пасущихся там коров с козами.

– Раз коровка,… два коровка,… три… – слышался её детский голосок со стороны лужка. Иринка же, как только встала на ножки начала выдавать такие танцевальные коленца, что родители только диву давались. Умилялись её способностям, да всё приговаривали.

– Ну, какая же у нас умелая артистка растёт. Ну, молодчинка,… ну мастерица… – не нарадовались они ей. И всё бы хорошо, да только государь от своих намеченных планов никогда не отступал. Пришёл срок, царь собрал войско, возглавил его, и тут же выдвинулся в дальний поход к Чёрному морю. Граф Никодим, разумеется, не остался безучастным и тоже отправился в поход.

Он всю дорогу был рядом с Петром и во всём ему помогал. Прибыв к намеченному месту, войско встало лагерем, и царь со сподвижниками затеял готовить первую атаку. Выполнив подготовку, начали штурм.

Однако вражеский город-крепость находился в устье реки впадающей в море. А потому все атаки государева войска, без поддержки флота со стороны моря, были обречены на провал. Во время последней вылазки на стене крепости случилось страшное. Граф Никодим, всегда находящийся в ставке подле царя, вдруг не выдержал вида гибнущих на его глазах, им же воспитанных солдат.

– Государь более мочи нет смотреть на это,… ведь опять же побьют касатиков! Эх, была, не была,… вперёд родненькие! – отчаянно закричал он, скинул с себя камзол и, обнажив саблю, сам кинулся в гущу событий. И даже государь не успел его удержать. Никодим мгновенно исчез в толпе сражающихся воинов.

А когда атака стихла, и дым стрельбы рассеялся, графа уже нигде не было. Ни среди убитых, ни среди раненых – нигде. Сгинул Никодимушка, как и не было его. Царь, расстроенный такой потерей, долго горевал, но делать нечего, война есть война. Несолоно нахлебавшись, государь отступил. И войско восвояси отправилось домой. Но наш царь не был бы царем, если бы не сделал нужных выводов из этой конфузии.

– Нет, шалишь, нас не сломать,… кораблей нам надо! А значит, флоту быть! – строго решил он и затеялся его строить. Прибыв в Преображенское, в крепость Прешбург, он первым делом пришёл к Еремее и крестницам.

– Прости меня Еремеюшка,… и вы меня простите крёстные, не уберёг я вашего батюшку,… пропал наш Никодимушка на поле брани,… и никто не знает где он. Теперь я буду вам вместо него… – чуть не плача извинился царь перед домочадцами, и обнял их своими большущими крепкими руками.

– Эх, государь! Как бы нам сейчас тяжко не было, но ты знай,… мы всегда, в делах твоих светлых будем тебе верными помощниками,… также как и наш отец… – тут же ответили ему Еремея, и такие вдруг сразу повзрослевшие Леночка с Ирочкой. Государь, расцеловав крестниц, оставил им на первое время кое-каких сбережений, распрощался и отбыл в дальний город Воронеж, флот могучий строить.

4

А тем временем, хитрые и изощрённые в пакостях недруги графа Никодима, прознав, что его жена и дочери остались без защиты, затеялись ему мстить. Эти негодяи быстро сговорились. То были два брата Шаклицины. Те самые лазутчики, которых подослали супостаты во время крамолы. Коих граф Никодим, выведя на чистую воду, с позором изгнал из крепости Прешбург.

Враждебность к Никодиму и его семейству эти злыдни испытывали не зря, ведь они были отпрысками того самого боярского рода, что извёл поклёпами и наветами батюшку графа, старого боярина Кондака. И теперь оживившись от столь удачной для них вести, эти ироды готовили мерзкую каверзу против Еремеи и девочек. Они жаждали рассчитаться за свой прошлый позор. Подождав некоторое время, и удостоверившись, что царь вернётся нескоро, они, приняв благообразный облик, явились поздно вечером к Еремее под видом государевых посланников.

– Здравствуй графинюшка… – с лёгкой ехидцей в голосе обратились братья к убитой горем Еремеи.

– Мы прибыли к тебе по повелению царя. Он желает видеть тебя с дочками подле себя… – молвил младший брат.

– Ибо боится, что одна ты здесь в своём несчастье зачахнешь… – вторил ему старший брат.

– И когда же государь нас видеть хочет? – не подозревая подвоха, спросила Еремея.

– Да прямо сейчас и хочет,… собирайся,… да и поедем… – чуть ли не хором отвечают ей братья.

– Ну как же так,… вечер уже, темно,… как поедем? – удивилась Еремея.

– Да очень просто,… сейчас прямо в карете и спать ляжете,… а завтра утром проснётесь уже в гостях у государя… – подобострастно улыбаясь, уверили её супостаты.

– Ну ладно,… быть посему… – поверив уговорам, согласилась она, и, сходив упредить старосту об отъезде, стала быстро собирать девочек. Прошёл всего какой-то час, и они все вместе под покровом ночи уже выехали из Преображенского.

Да, хитрые негодяи, подобрали самое лучшее время для похищения семьи обидчика. В полной темноте, почти на ощупь, никем незамеченные, заговорщики увезли Еремею с детьми далеко от всех знакомых ей людей. Только под утро старый староста опомнился и подумал, что вчера спросонья он не проверил, ни бумаг у ночных визитеров, ни их самих, но было уже поздно, злодеев и след простыл.

Долго кружили братья Шаклицины по просёлочным дорогам, усыпляя бдительность Еремеи, прежде чем направились к своей дальней вотчине близь старого монастыря, где настоятелем служил их дальний родственник, который тоже являлся противником царя. Дождавшись, когда Еремея и девочки уснут, братья крадучись связали их и прикрыли шарфами рты, дабы не дать им поднять шум.

Подъехав к монастырю, где их родственник уже изнывал в ожидании, они втихую вынули пленниц из кареты и отнесли их в кельи. Ещё до наступления утра у несчастной Еремеи отняли детей и бросили её в темницу. Так вольная графиня в момент превратилась в узницу монастырских подвалов.

А бедные девочки так и спали, утомившись в дороге. Они и не почувствовали, как их связали, и как привезли в монастырь. И даже тогда они не проснулись когда супостаты отводили их мать в застенок. Только утром, уже развязанные и переодетые, уложенные в нормальную кровать они, проснувшись, спросили у монастырского служки сидевшего рядом, где их мама. На что подготовленный служка, отвечал.

– Ваша мать уехала к царю, а вас оставила пока пожить здесь. Как вернется, так и заберёт. А пока вы будете слушаться меня… – удовлетворённые ответом девочки согласились, и стали покорно подчинятся монаху.

Тем временем злыдни-братья готовили им другую, незавидную судьбу. Сговорившись с одним из столичных кабатчиков, младший брат был готов за небольшие деньги продать в услужение одну из сестёр. Так он и поступил, взял и продал.

– Ха-ха,… хватит, походила графиней, теперь станет рабыней. Поделом ей,… холопской дочери… – памятуя о происхождении её матери, зло похохатывал он, возвращаясь в монастырь уже после сделки.