– Аля, ну ты чего? Иди сюда, – позвал ровным голосом, но так, чтобы стало понятно: я сержусь и скоро шутить перестану.
Она всё-таки вернулась, и мы позавтракали вместе, но не в постели, а на кухне за столом. Смеялись и шутили, хотя и несколько натянуто, пили сок из одного бокала, как в начале отношений. Но дело ограничилось завтраком. Вернуться в постель никто из нас не предложил.
Я был этому рад, потому что мучавший меня сон проступал всё выпуклее и ярче, что для сновидений не характерно. Обычно даже самые впечатляющие грёзы стирают солнце и бытовые заботы, к концу дня почти никто не помнит, что снилось вчера.
Подробности жизни с Ниной наступали на меня со всех сторон. Я смотрел на холодильник, и тут же вспоминал, что ведьма отвела верхнюю полочку под зелья и страшно сердилась, если находила там колбасу. Переводил взгляд на раковину, и слышал голос моей очаровательной жены (!): «О, ты моешь тарелки? Отдрай заодно котелок. И не трогай ёршики, они для пузырьков от зелий, а не для чашек!» Отворачивался к подоконнику и чувствовал горячие бедра Нины. Видел, как аккуратно перехватываю руки любимой, которая лёгкими пассами пыталась затемнить окно. Окно снова светлело, Нина смеялась, легко дула на стекло, и оно на время становилось непроницаемо матовым. «Извращенец», – ласково шептала любимая, и кровь ударяла мне в голову. На улице никого не было, мы оба это знали, но не представляли наши шалости без магии.
Я слышал прерывистое дыхание, и тело моё начинало дрожать в такт воспоминаниям. Но ведь этого не было. Либо я начинал потихонечку сходить с ума, либо мои воспоминания – нечто большее, чем просто сон.
***
Вечером, когда я вернулся с работы, Аля встретила меня подчеркнуто приветливо. Она словно отрабатывала сценарий «идеальная спутница жизни». С улыбкой бросилась на шею, немного на мне повисела, затем нежно поцеловала. Если честно, я бы предпочёл спокойно разуться, войти в комнату, а не стоять столбом в коридоре, но сделал вид, что счастлив. Мы долго целовались, потому что Аля этого хотела или думала, что хочу я.
Раньше такие сцены заканчивались в спальне, но сегодня я, посчитав, что прошло уже достаточно времени, мягко отстранился от подруги.
– Я мокрый и потный как мышь, – пояснил я, двигаясь в сторону ванной и на ходу расстёгивая рубашку. – Приму душ.
– Лёгкого пара, зай, – немного разочарованно отозвалась Аля, но взяла себя в руки и добавила: – Ужин разогревать?
– Минут через двадцать! – крикнул я уже из-за закрытой двери.
Мне и правда хотелось освежиться после одуряющей июльской жары. Прохладная вода приятно холодила тело. Я облокотился на кафель и тут же почувствовал, как ко мне прижалась обнажённая Нина, услышал собственный голос: «А синяя краска с волос не смоется?» И хохот в ответ: «Глупый какой». Я знал, что не смоется, но с серьёзным видом морщился, делая вид, что размышляю, и предлагал самый дорогой шампунь с полочки: «А так?»
За день я так и не придумал объяснения происходящему. Но интуитивно не хотелось перебивать воспоминания ласками с Алей. Быть может, подсознание не подведёт и само всё расставит по местам. Всё, что я мог – дать ему достаточно времени.
Аля разогрела ужин, который перед моим приходом доставили из ресторана.
Я категорически запретил подруге стоять у плиты ещё в самом начале наших отношений. Аля вяло возражала, но мне казалось, что ей приятна моя забота: у подруги освободилось много времени, которое можно было посвятить чему угодно. Два раза в неделю к нам приходила женщина, которая вытирала пыль, мыла полы, стирала и гладила бельё. Примерно раз в полгода я вызывал бригаду из клининговой компании, которая мыла окна и проводила генеральную уборку.
Только так я и мог проявить любовь и уважение к женщине, с которой жил: освободить от насущных бытовых забот, подарить финансовую свободу. Аля могла заниматься тем, чем ей нравилось. Я её не ограничивал и никогда не спрашивал, на что она тратит время в моё отсутствие.
Несмотря на нашу договорённость, к сегодняшнему ужину Аля собственноручно испекла шарлотку. Шарлотка не сильно поднялась и немного пригорела, но я рассыпался в похвалах. Аля благодарно улыбалась в ответ и заинтересованно расспрашивала меня, как прошёл день, мило поддерживала беседу о всяких интересных явно только мне мелочах. Я рассеянно отвечал, радуясь, что утренний конфликт исчерпан, но в тоже время ощущал неловкость и смутную тревогу.
Позже мы устроились на удобном диванчике. Хотя обычно позволяли себе алкоголь только в выходные, я решил, что сегодня можно сделать исключение. Разлил по бокалам Chianti, оставшееся от последней поездки в Италию, и закинул стройные ноги подруги к себе на колени. Не успел я предложить «за нас» тост, как Аля сделала поспешный глоток и тихим, извиняющимся тоном пробормотала:
– Серёж, ты не жалеешь?
Я вздрогнул.
Мужские решения тем и отличаются от женских, что мы не возвращаемся к ним постоянно в ненужной рефлексии. Решено – и всё. Если что-то поменяется, я непременно скажу. Чтобы потянуть время, как можно небрежнее спросил:
– О чём?
– О своём решении.
Аля помолчала и ещё тише добавила:
– И что тогда согласился с моим.
Я специально медлил с ответом, глядя отсутствующим взглядом прямо перед собой, очень хорошо представляя себе, как это выглядит со стороны. Для пущего эффекта нахмурился и поставил бокал на стол, для чего мне пришлось наклониться и снять с колен ноги подруги. Аля заметно побледнела.
Мне не хотелось ни огорчать, ни обижать подругу. Видел, как от моего красноречивого молчания буквально с каждой прошедшей секундой Аля всё больше напрягалась.
Надеялся, что это станет уроком. Мне не хотелось выяснять отношения. Никогда. Хотелось, напротив, освободить жизнь от мелочных женских истерик. То, что произошло сегодня утром – недопустимо. Если это ещё раз повторится, придётся решать вопрос кардинально.
Если бы я жил с Ниной, то мог не произносить эти слова вслух. В «воспоминаниях», которые у меня появились, мы были так настроены друг на друга, что часть разговоров вели безмолвно. Это особенное наслаждение – и оно невозможно без полного доверия. Общение голосом, игру интонациями тоже часто и с удовольствием практиковали.
Но и сейчас проговаривать вслух жестокие слова я не собирался. Это навсегда бы изменило наше общение, я этого не хотел. Аля должна понять сама.
Выдержав достаточно долгую паузу, холодно ответил:
– Нет, нисколько. Но мы договорились, что ты не будешь меня об этом спрашивать.
Аля уткнулась мне в плечо и разрыдалась. Горько и искренне, как ребёнок, у которого родители отобрали в наказанье телефон.
– Что-то случилось? – спросил я уже куда более тёплым тоном и нежно привлёк к себе вздрагивающую от слёз девушку.
Она покачала головой:
– Извини. Не могу успокоиться с утра. Шарлотку приготовила, чтобы тебя порадовать.
– Спасибо, я понял. Это приятно, но не стоило.
– Нет, что ты. Мне хочется готовить для тебя. Хочешь, в выходные испеку торт?
Я оценил угрозу и вкрадчиво заметил:
– Мы найдём чем заняться в выходные. Махнём за город?
Аля для проформы ещё раз всхлипнула и с надеждой переспросила:
– Может, на неделю в Дубай, а, зайка?
Тьфу ты, опять «зайка». Сколько раз говорил, да что уж там, легче сделать вид, что не замечаю, чем тратить нервы.
Но вот чего уж мне точно не хотелось, так это романтичного отпуска с Алей. И так жалел, что неосторожно брякнул про выходные за городом. Ладно, их перетерплю. Но неделя – слишком долго. К тому же как я не любил жару, но сорок пять градусов жарко даже для меня.
– На работе полно проблем, – покривил я душой. – Пока вырваться не смогу. Да и жарко там, не сезон. Лучше снимем коттедж на выходные. Свежий воздух, шашлык. Поплаваем в озере. Месяц назад отлично оторвались, помнишь?
– О, да. Но тогда твои друзья из Питера приезжали. Может, теперь позовём моих подруг?
Аля заметила, как я невольно скривился, и рассмеялась:
– Я пошутила. Зай, хочу побыть с тобой вдвоём. Жалко, что сегодня только понедельник.
Тактичность Али я оценил, но проявлять великодушие и приглашать её подруг не стал. До этого момента не только не был знаком ни с одной из подруг Али, но и не подозревал об их существовании. За год совместной жизни никто из них нас ни разу не посетил.
– Давай завтра займёшься поиском коттеджа, а в пятницу рванём, – предложил я.
Я ласково гладил Алю по волосам и думал, что что-то всё-таки происходит. И кто меня тянул за язык с этим коттеджем? Чтобы всласть поразмышлять, предложил посмотреть фильм.
В тот вечер мы ещё не догадывались, что зря не были более откровенны друг с другом.
Я смотрел в экран, безнадёжно пропуская сюжет фильма, и размышлял о том, что сказал бы о моём сне Сушёный.
Глава 3. Сушёный
«Timete voluntates vestras nam eae evenire solent».
«Будьте осторожны со своими желаниями –
они имеют свойство сбываться».
За прошедший год моя жизнь кардинально изменилась. С работы я сгоряча уволился, но через некоторое время в личные сообщения телеграмма робко постучалось бывшее руководство с неожиданным предложением возглавить новый филиал. Денег на тот момент ещё хватало, но я понимал, что они рано или поздно подойдут к концу. Меня и так удивили немалые суммы на счетах, скопившиеся скорее вопреки бездумным тратам. В прошлую беспечную пору жизни я не думал ни о чём, кроме собственного удовольствия, воспринимая как должное и успехи, и чрезмерные доходы.
Меня не смущало, что я зарабатывал в десятки раз больше коллег. Считая себя умным и проницательным, я находил такое положение вещей само собой разумеющимся и свысока посматривал на окружающих, которые с трудом наскребали на взнос по ипотеке. Деньги так легко приходили ко мне, что тратил их, не задумываясь. Чувствовал себя обладателем волшебного крана, открыв который в любой момент смогу получить нужную сумму. В качестве спонсора, как я тогда считал, выступала моя собственная гениальность.
Поразмыслив, я решил согласиться на предложение. Зарабатывать магией не хотелось, к тому же я смутно представлял, как это делать. Раскидывать карты Таро перед глупыми девицами, желающими знать, как скоро они выйдут замуж? Скучно и грустно. Продавать зелья для похудения? Лучше цепи на холодильник. Писать книги по теоретической магии, как бабуля? Не уверен, что это обеспечило бы мне тот уровень жизни, к которому привык, да и не силён я в теории. Меня привлекала практика.
К тому же, пренеприятнейшим образом выяснилось, что силы мои бабуля всё-таки переоценила. Впечатляющий финт, который я провернул, вернув всё на круги своя и закрыв тему с «магическими наркотиками» и зачарованными курьерами, принёс мне определённую известность в узких кругах, но найти ему объяснений я так и не смог. Как не смог похвастаться и дальнейшими успехами.
Мне не удавалось не только решать судьбы мира, лениво пошевелив мизинцем, но и как-то продвинуться в изучении магии. Не очень понимая, с чего начать, я топтался на одном месте.
Впрочем, мои интуиция и везение не только никуда не делись, но даже приумножились от скромных попыток хоть как-то преуспеть в практической магии. Это позволило нанять нужных людей и организовать работу филиала так, чтобы он приносил максимально возможную прибыль, очень скоро опередив по показателям центральный офис. Но самое важное – я появлялся на работе не часто, но, к ужасу своих подчинённых, в самые неподходящие, по их мнению, и стратегически важные для бизнеса моменты.
Двоих сотрудников, Андрея и Жеку, пришлось уволить для острастки остальных. В теории без этого можно было бы обойтись. Я знал, что даже в центральном офисе под самым носом у начальства малую толику кладут в карман абсолютно все.
Сам я в своё время, работая простым продажником, был единственным, кто не брал откатов. Не из каких-то особенных моральных соображений, не потому, что боялся быть пойманным или не знал, как проворачиваются такие дела.
Просто я и так зарабатывал больше всех остальных вместе взятых. Поэтому считал, что договариваться о теневых схемах ниже моего достоинства. Это клиенты нуждались во мне, а не я в них. Это они ко мне шли на поклон. Никакого компромата в их руки я давать не собирался. Моя репутация говорила сама за себя.
Андрей и Жека присвоили себе не так уж и много, и всего лишь по разу, и у обоих были на то причины. Я не стал дискутировать, можно ли считать достаточными причинами необходимость срочно оплатить годовое обучение дочери в элитной школе и найти средства для оплаты операции по увеличению груди для жены. В моём офисе нельзя воровать, это правило закрывало все вопросы.
Я знал, что ребята напуганы и будут в дальнейшем работать честно, если я дам им такую возможность, но мне хотелось совершенства. Результата, которого никто кроме меня не мог добиться. Потому я встретился с каждым из них и откровенно побеседовал. Объяснил, что следовало попросить денег у меня. Шепнул на ушко, что второго шанса не даю никому.
Не стал слушать объяснения и клятвенные обещания исправиться, распорядился выплатить обескураженным парням зарплату и положенную компенсацию за отпуск за вычетом украденных сумм, а затем выставил обоих умников за порог одним днём. Но разрешил написать заявление на увольнение по собственному желанию.
Любой другой руководитель на моём месте создал бы прецедент, громко и назидательно огласив позор ребят для острастки остальных. «Так будет с каждым, кто…» Я же, напротив, пресёк закулисные разговоры, объявив во всеуслышание, что Андрей и Жека покинули нас по личным причинам.
Расчёт оказался верным. Каждый из уволенных дружил или хотя бы тесно и доверительно общался с кем-то из коллег. Андрей и Жека не преминули шепнуть своим на прощание, что со мной шутки плохи. И что, мол, у меня, как видно, своя агентурная сеть. Иначе каким образом не дающая сбоев схема выплыла наружу?
Время от времени я подкидывал каждому из подчинённых выгодных клиентов, отчего на вопросы коллег из других филиалов о зарплате мои сотрудники только скромно отводили глаза в сторону и снисходительно прятали улыбку. Поэтому, поразмыслив, сотрудники сделали правильные выводы: больше откатами не грешил никто.
У меня снова была идеальная работа, на которую я тратил минимум времени, только теперь ещё стал сам себе хозяином. Теоретически я подчинялся совету директоров, но поскольку мой филиал лидировал по всем показателям, меня благоразумно оставили в покое и разрешили принимать решения на своё усмотрение.
***
Этой ночью меня не мучали ни кошмары, ни сладострастные видения, во всяком случае, ничего такого я не помнил при пробуждении. А поднялся я на рассвете, пока Аля сладко спала. Выпил крепкий кофе, быстро собрался и на минуту заглянул в спальню. Прелестная соня разметалась на постели, лёгкое одеяло упало на пол.
Рот Али немного приоткрылся, отчего лицо казалось нежным и беззащитным. Далеко не любая женщина красива, когда спит – без косметики, пуш апов и других новомодных приспособлений, призванных морочить нам, бедным мужчинам, голову, создавая ложное представление о внешности подружек.
Но Аля хороша и во сне. Безукоризненная фигура, нежная кожа, правильные черты лица. Мне даже захотелось скинуть одежду и задержаться дома немного подольше, ведь по сути я никуда не спешил. Но вместо этого легонько провёл рукой по обнаженному бедру Али, ласково прижался губами к точеному ушку и шепнул:
– Побежал в офис. Хорошего дня!
Моментально отстранился, стараясь не вглядываться в то, как довольно и счастливо дрогнули ресницы подруги, как она, ещё окончательно не проснувшись, инстинктивно потянулась ко мне всем телом. Вчерашний порыв некоторое время держаться от Али на расстоянии уже выветрился у меня из головы, но утренние планы нарушать не хотелось. Если чему-то меня и научили последние события, так это тому, что нужно слушать интуицию.
С другой стороны, если бы год назад я прислушался к себе и не набил злосчастное парное тату, то и не открыл бы себя настоящего. Всё в мире относительно. Но я не терял надежды, что когда-нибудь сотворю подробную инструкцию по взаимодействию с миром, и не только сам перестану совершать глупейшие ошибки, но и смогу наставить на верный путь тех, кто захочет прислушаться.
В детстве казалось, что за каждой подъездной дверью таится иной дивный мир. Прошлым летом выяснилось, что миры эти и правда существуют, и я легко и непринужденно мог открывать в них двери по своему усмотрению. Теперь мне хотелось исправить реальный, существующий. Каждый день я рассматривал на свет нашу несовершенную реальность. Вглядывался в её тени, трещинки и ужасался тому, что творят люди, особенно сильные мира сего, совершенно никого не стесняясь.
Кропотливо искал «лекарство», которое сделало бы нас милосерднее, эмпатичнее, добрее и мудрее, но пока не преуспел.
Поэтому меня и привлекала практическая магия. Что, если не она, могло стать светом и спасением для человечества?
Понимал я и то, что, к сожалению, поисками истины зарабатывать на жизнь не получится. За глобальные миссии по спасению мира, как известно, расплачиваются жизнью, а если очень повезёт, то всего лишь шишками на лбу. Супергерои остаются в тени. Несмотря на это, я твердо решил пополнить их список.
***
Хоть я и рассказал Але, что убегаю в офис, на самом деле отправился в кофейню. Позавтракать можно было и дома, но сегодня мне хотелось побыть среди своих. В обстановке, в которой можно оставаться самим собой не на сто, а на все пятьсот процентов. И пусть это математически не верно, зато магически правильно.
На моё счастье, такое место в Москве существует.
Единственное в городе, в котором маги чувствуют себя как дома. Здесь можно узнать последние новости из первых рук, спросить совета, получить заказ на работу, заручиться поддержкой соратников и коллег. Можно переходить от столика к столику, и за каждым тебе будут рады. И даже если хочется уединения, есть отличный вариант: завалиться за столик, поставить на него чёрную свечу, давая этим понять, что тревожить не стоит (но об этом позже!). Насладиться одновременно полнейшим одиночеством и в тоже время наполниться коллективной энергией.
«Кит и кот» – неприметная кофейня без всяких признаков вывески. Расположена она в самом центре столицы, но не со стороны шумной туристической улицы, а в укромном дворе. Узкий проход между шикарными домами на Тверской практически не заметен. Протиснувшись в него, вы попадаете в неухоженный лабиринт, попетляв в котором пару минут, окажетесь в небольшом техническом закутке. Благодаря странной оптической иллюзии, почему-то срабатывающей в этом месте, начинает казаться, что стены потихонечку сдвигаются и совсем скоро от вас останется только мокрое место. Самое главное в этот момент не поддаться панике и не повернуть обратно. В недружелюбном закутке лучше смотреть себе под ноги и глубоко дышать, чтобы успокоиться.
Когда волна кортизола и адреналина схлынет, станет заметен ещё более узкий, чем в начале пути, проход. Не волнуйтесь, он постепенно расширяется и заканчивается широкой, но низкой аркой. Пространство её завалено снизу доверху остатками стройматериалов, так и норовящими поприцельнее упасть на голову незадачливым прохожим. Осталось осторожно продвинуться немного подальше, и можно будет вздохнуть спокойно: ещё два перехода, и вот вы уже у заветной двери.
Как я говорил, в вывеске кофейня не нуждалась, здесь принимали только тех, кто знал, куда стремится попасть. «Бойтесь своих желаний!» Демонстративно расположив тайную кофейню подальше от любопытных и праздных глаз, её создатель, о котором я расскажу совсем скоро, по необъяснимым для меня причинам всё же решил, что какое-то указание на существование заведения нужно оставить.
Поэтому у обычного на вид подъезда рядом с одной из кнопок домофона выведена скромная надпись «киты», что никак не намекает на то, что перед вами место, где можно с комфортом провести время и выпить шикарный кофе, но по-своему соблюдает приличия. Заведение открыто, вход в него свободный. Вывески нет, но есть маленькая надпись. Перед вами не секта, не тайный клуб, не запрещённое властями место. Здесь не нарушают закон, всё благопристойно и на первый взгляд тихо и скучно. Но только на первый.
Здесь собирается отборная магическая столичная тусовка, которую завсегдатаи коротко называют магсоо (магическое сообщество), и прибившиеся к ней шалопаи и нахлебники. Подобные места славятся тем, что о них вроде как никто не знает, но и документы на входе не спросят. Шепнули адресок – что ж, заходи, если не боишься, а там видно будет, как карта ляжет.
Бывало, что мелкие сошки затаскивали сюда длинноногих юных девчонок модельной внешности, чтобы похвастаться перед ними принадлежностью к таинственному богемному миру, и некоторое время восторженные дурочки продолжали захаживать в «китов», очарованные сладостью запретного плода. Но вскоре понимали, что маги – не мажоры с Патриков, а весьма странные, а порой и опасные личности, от которых не дождёшься ни квартир, ни машин, ни даже ковров самолётов, и посещать кофейню переставали.
Злые языки шептали, что некоторые из моделей пропали навсегда, словно их не существовало на свете. Во всяком случае, в Москве их больше никто не видел. Но мало ли кто что болтает? Люди пропадают каждый день, большинство – отнюдь не по магическим причинам. А юные красотки, стремящиеся в столицу в поисках счастья, нередко возвращаются обратно. Возможно, напротив, дамам повезло, и они давно позабыли подозрительную кофейню, нежась на пляжах Дубая.
Но седовласые маги усмехались, слушая такие разговоры. Они считали, что это место принимает не всех. «Киты» сами выбирают, кого впустить, а кого – ненавязчиво вернуть обратно в реальность, оставив лишь горечь на губах, запах кофе и смутное ощущение, что ты что-то упустил.
«Китов» мне прошлым летом показала Нина во время одной из наших редких прогулок. Я предложил взять кофе в «Конфетнице», на что Нина хмыкнула и объявила, что покажет мне, где варят правильные напитки. На несколько эпатажный путь к заветной кофейне я тогда не обратил должного внимания, полностью сосредоточившись на ладной фигурке Нины, которая уверенно бежала впереди. Мои мысли витали вокруг хорошенькой ведьмы, а ещё больше вокруг собственных проблем, казавшихся тогда неразрешимыми.
Если я и обратил внимание на собравшихся фриков внутри кофейни, то счёл их одержимыми любителями кофе, которые уединились подальше от презренных дилетантов, поглощающих бурду в «Старевро» или «Латтемании» по цене крыла Боинга.
От моего внимания ускользнули едва заметные контуры пентаграмм на стенах, огромные деревянные полки с Таро и рунами, взять которые могли только их хозяева, на иных нарушителей немедленно нападала чесотка, а если они намёка не понимали, то начинали покрываться багровыми лопающимися волдырями.
Но кофе в «китах» и правда оказался хорош.
Поэтому, когда я вновь оказался в районе Тверской, то вспомнил про дивный уголок кофеманов и решил забежать на огонёк. С Ниной мы тогда уже расстались. Не без труда повторив путь к заветным «китам», я завалился в кофейню и был немало удивлён раздавшимися при моём появлении аплодисментами.
Оказалось, что новости о бандах Ажана и Степана достигли ушей обитателей «китов», как и о скромном магическом участии вашего покорного слуги в этой истории. Любой профессиональный мир, даже в таком огромном городе, как Москва, невероятно узок. Раболепствовать передо мной не стали, но пригласили выпить в мою честь принесенный лично хозяином коньяк.
В тот вечер я задержался в кофейне и уже через час составил себе представление о его постоянных обитателях. Позже выяснилось, что был прав почти во всех своих предположениях. Лишь один человек остался для меня загадкой: хозяин заведения по прозвищу Сушёный. Как его звали на самом деле, не знал никто.
Когда я заинтересовался историей прозвища, человек семь с неиссякаемым энтузиазмом поспешили рассказать свои версии, и каждый уверял, что именно его история правдива. Стоит ли говорить, что роднило их только одно: в каждой речь шла о невероятных приключениях Сушёного. Только чтобы успеть пережить всё, что мне рассказали, Сушёный должен был прожить лет шестьсот.
Сам Сушёный, хотя и не был особенно разговорчивым, при случае подчеркивал, что магией не владеет. Спорить с ним никто не осмеливался, но по глазам присутствующих становилось понятно, что наивных дураков, верящих в эту байку, в тусовке нет. Временами хозяин магической таверны, как я окрестил заведение про себя, откалывал такие штуки, что самые авторитетные маги только стыдливо переглядывались и пожимали плечами. Да и просто поверить в то, что управляет заведением, которое посещают самые опасные жители и гости столицы, «случайный» человек, мог разве что совсем уж клинический идиот.
В «китах» принимались самые важные решения в магсоо, заключались контракты и даже выносились «приговоры» тем, кто нарушал негласный кодекс сообщества. К Сушёному шли за советом, благословением и обращались в случае неразрешимых конфликтов. В результате тот снискал одновременно славу Соломона и серого кардинала. Впасть в немилость к хозяину «китов» означало обрушить на свою голову проклятие. Я слышал смутные слухи о таких случаях. Кто-то в итоге был вынужден покинуть не только столицу, но и Россию, чтобы потом сгинуть где-то на чужбине от «несчастного случая». Кто-то годами замаливал грехи, становясь безмолвной тенью самого опасного члена магсоо.
Я не только обратил внимание на завсегдатаев, но наконец-то рассмотрел незаурядную обстановку.
Для начала меня покорили ароматы, которые с первых минут настраивали на особый лад: в кофейне пахло свежемолотой арабикой, а ещё сушёными травами и чернилами, но стоило сделать несколько шагов в сторону стойки, как запах сменялся на аромат индийских благовоний, полыни и ладана. Но это было не всё: что-то носилось в воздухе, что-то тревожное, призрачное, как дыхание неразгаданного сна, как не конца прикрытая дверь в иной мир.
Я вглядывался в стены, дышащие стариной, словно кофейня находилась не в доме, построенном менее ста лет назад, а в срубленном старинном тереме, и пентаграммы проступали под моим внимательным взглядом и загорались золотистыми искорками. А едва я отводил глаза в сторону, как стены снова становились тусклыми.
За стойкой между современной крутой кофемашиной и кофемолкой с холодильником с прозрачной дверцей висела гроздь амулетов, свисающих на тонких серебряных цепочках и просто грубых кожаных шнурках. Официанты использовали амулеты так же, как и всё другое кухонное оборудование, привычно шепча заклинание, без которого взять амулет мог только сам Сушёный. Иногда сам хозяин «китов» принимался за дело, и тогда в кофейне наступала пугающая тишина, посетили внезапно замолкали, только постукивала о плитку медная старая турка, да потрескивал огонь. Сушёный не признавал технику, а турка, в свою очередь, признавала за хозяина только его, впрочем, в этом не отличаясь от всех остальных.
Иногда сам хозяин «китов» принимался за дело
Злые языки с опаской шептали по углам, что это одуряющий аромат кофе сковывает сердца и заставляет замолкнуть уста, в то время как пар медленно поднимается над туркой, и в нём проступают лица тех, кто посмел задумать недоброе.
В глубине кофейни стояли несколько столов из красного дерева, за которые никто не спешил присаживаться. Один из столов мог избавить от мрачных мыслей, другой изменял вкусовые пристрастия, третий превращал случайно просыпанный сахар в нежные лепестки лотоса и вытворял Боги знают что ещё, желающих проверить не находилось. Клиенты «китов» прекрасно знали, что всё в мире, а уж в этом месте точно, имеет свою цену, и цену немалую.
Посетители предпочитали обычные столы, которые на первый взгляд не фонили магией, и вроде бы опасности не представляли.
Вечерами кофейня освещалась многочисленными свечами, а на потолке тускло светились светлячки. Порой они устраивали целые представления, сновали по кругу в строго заданном порядке, словно пытаясь упорядочить магию, которая так и плескалась в «китах», подчиняя себе любую невольную мысль.
«Киты» отличались от обычных кофеен так же, как роскошные дворцы арабских шейхов от шалашей племени Тумбо-Юмбо.
Но всё же самой удивительной тайной заведения был его хозяин.
Сушёный – долговязый мужчина неопределённого возраста. Я бы принял его за молодого человека двадцати пяти лет от роду, если бы не цепкий взгляд видавшего виды «волка». По мудрости, плескавшейся в глазах, ему не меньше пятидесяти пяти – шестидесяти лет. На вытянутом лице с высокими скулами и крючкообразным носом выделялись большие глаза цвета мокрого янтаря, которые бы прекрасно подошли к образу хорошенькой ведьмочки.
Назвать же хорошеньким Сушёного язык бы не повернулся ни у кого, но лицо хозяина «китов» поражало своим колоритом и моментально притягивало взгляды. Огромные нависшие брови невероятно подвижны, тонкие губы сливались в одну жесткую черту и почти никогда не улыбались. Как вишенка на торте, под левым глазом у Сушёного находилось странное родимое пятно, которое я долго принимал за старый шрам.
Сушёный
В те редкие моменты, когда Сушёный выходил в зал и, ссутулившись, неуклюже пробирался между столиками, меня не покидало ощущение, что я свидетель неумелой клоунады. Казалось, сейчас хозяин заведения расхохочется, выпрямится, лукаво подмигнет и мягкой поступью пантеры переместится в нужный угол быстро и проворно, пританцовывая на ходу.
Я не знал никого, кто мог бы похвастаться близкой дружбой или хотя бы неформальным общением с хозяином. В первый вечер, когда я ещё не особенно представлял, кто передо мной, Сушёный не просто принёс из личной заначки элитный коньяк, но и произнёс тост:
– Добро пожаловать в семью, Серый. Здесь тебе всегда рады. Ты теперь не один.
Сушёный поднёс к губам рюмку, но так и поставил её на стол, даже не пригубив. Если бы такое неуважение позволил себе кто-то другой, его никогда больше не позвали бы за общий стол. Сушёному прощали всё. Он никогда не пил и не ел в компании. Даже символически поднятый бокал считался невероятной честью, о чём мне не преминули сообщить по секрету в тот же вечер поочередно все присутствующие без исключения.
Между тем в момент тоста моё сердце забилось так часто, как будто я бежал стометровку. Что-то царапнуло меня, из глубин памяти выпорхнуло смутное воспоминание, но испугалось всеобщего внимания и тут же нырнуло обратно.
Проанализировав ситуацию позднее, я решил, что так бурно среагировал на старое прозвище «Серый». Так звали меня ребята во дворе в глубоком детстве, но уже в средних классах школы кличка от меня отлипла. В параллели было несколько Сергеев, но Серым на этот раз оказался не я.
Было странно услышать старое прозвище из уст Сушёного. Что ж, Серый и Серый.
С того памятного дня похвастаться мне было особенно нечем. Когда заходил в «китов», Сушёный изредка кивал, но даже такое приветствие перепадало не всегда. Я было подумал, что впал в немилость, но мне объяснили, что с невоспитанностью такое поведение не имело ничего общего. Хозяин никогда ни с кем не здоровался.
Считалось, что такое поведение Сушёного, как сказали бы айтишники, «не баг, а фича». Он держался намеренно отстранённо и холодно. Редкий кивок с его стороны расценивался знаком особого расположения, удостоившийся такой великой чести посетитель едва не лишался сознания от счастья.
При этом хозяин магической таверны всячески подчеркивал, что рад каждому. Самый ничтожный член магсоо мог рассчитывать при случае на его помощь и поддержку.
Сушёный любил повторять: «Магическая семья – моё сердце. А сердце моё – «Кит и кот». Единожды переступивший порог да пребудет здесь вечно».
Эти малопонятные слова передавали из уст в уста. Что они означали, никто толком не понимал. Я долго раздумывал об имидже Сушёного и его странном поведении. И пришёл к выводу, что, будучи серым кардиналом сообщества, он специально никого не выделял и ни с кем не сближался. Словами «пребудет вечно» он подчёркивал, что все мы присутствуем в «китах» постоянно, хотя бы мысленно, даже когда физически находимся в другом месте. Если так рассматривать загадочную фразу, умышленная невежливость Сушёного представала совершенно в другом свете.
Зачем здороваться, если все мы всё время в «китах»?
Получалось, что поведение хозяина «китов» логично поддерживало его кредо.
В одном я был уверен на сто процентов. Даже если бы хозяин магической таверны нанял лучших маркетологов столицы, вряд ли они предложили ему более удачный и запоминающийся образ.
***
Толкнув дверь в «китов», я с досадой обнаружил, что несмотря на ранний час, все места заняты, кроме столов красного дерева, в сторону которых никто уже и не смотрел. Громко поприветствовал коллег, так как среди обычных смертных магов правила приличия соблюдались самым скучнейшим и дотошным образом, и направился было к стойке, чтобы присесть хотя бы там, но с радостью заметил, что двое молодых некромантов как раз собрались уходить. Тогда я прихватил с прилавка тонкую витую чёрную свечу и с облегчением занял освободившийся столик.
Чёрные свечи – одна из самых странных фишек магической таверны Сушёного. В правом углу широкой барной стойки стоит огромный кожаный короб с чёрными свечами. Разложены они строго по размеру, от массивных тяжёлых до изящных витых. Каждый гость может взять ту, что ему по нраву.
Зажигая свечу за своим столиком, посетитель «объявляет», что хочет побыть один и присутствие других его не обрадует. Размер свечи пропорционален степени желаемого уединения. Самая тонкая означает, что гость просит не занимать свободные места за его столиком, но не против, если кто-то подойдёт пожать руку и перекинуться парой слов. Самая большая – к гостю не только не стоит подходить, но и не рекомендуется располагаться за соседними столиками.
Вариантов размеров ровно десять. Завсегдатаи давно научились интуитивно прикидывать, как себя вести. На моей памяти, желающие уединиться брали только самые тонкие свечи, этого вполне хватало, чтобы их покой уважали остальные. Да и то происходило это достаточно редко: чёрные свечи – удовольствие не из дешевых.
За повышенный комфорт гостям приходится платить, и немало. С момента, как посетитель берет с прилавка свечу и до тех пор, пока не возвращает на место (или же пока свеча не догорает), включается магический счётчик. Причём включается независимо от того, зажёг маг свечу или нет, то есть воспользовался ли функцией свечи по назначению. Поначалу мне показалось это несправедливым и странным, но коллеги шепнули, что плата за свечу сродни покупки клубной карты в спортклуб. Оплата обязательна, а посещать или нет тренировки – решать клиенту.
Чем больше размер свечи, тем больше повременная плата. Чем-то похоже на оплату за время в антикафе, только никаких дополнительных плюшек не полагается.
Как я уже сказал, чёрная свеча – до неприличия дорогое удовольствие, а потому мало кто из завсегдатаев пользуется этой услугой. Да и зачем приходить в кофейню, если желаешь уединения? Кроме того, нарушителей ритуала, то есть тех, кто нарушает чужие границы при зажжённой чёрной свече, ждёт суровая магическая расплата. И совершенно не важно, знаком ли посетитель с правилами. Это ещё одна из опасностей, грозящая в кофейне несведущим новичкам.
Единственные, кто не обязаны подчиняться свечному влиянию – официанты. Их не касаются запреты, они строго выполняют заказы.
Расторопный новенький официант (надо признать, обслуга, которая, строго говоря, не являлась ей в чистом виде, всегда меня выделяла) уже летел ко мне с большой чашкой капучино и сэндвичем с семгой и авокадо. Я поморщился. Капучино-то с нетерпением ждал, а вот сэндвич с зеленой мерзостью заказал сдуру, по приколу, чтобы проверить, насколько правильно новичок-официант прочитает мои мысли. «Ну что, прочитал?» – угрюмо спросил я сам себя и натянуто улыбнулся парнишке. Тот просиял в ответ и унёсся в сторону кухни.
Запах отлично сваренного кофе, который раньше ассоциировался у меня с запахом любимой Москвы, а теперь исключительно с «китами», немного поправил дело. Ничего, закажу что-нибудь ещё.
Заказать напитки и еду в «китах» можно только мысленно. Поначалу я ошибочно полагал, что официанты в «магической таверне» – крутые маги и обладают какими-то сверхспособностями. Всё оказалось намного интереснее.
Официантами могут устроиться даже слабые маги, главное, чтобы они приглянулись Сушеному. Работа в «китах» считается престижной, а отказы в своё время получали даже звезды столичного магсоо. Новоиспечённые сотрудники с помощью хитрого ритуала подключаются к уникальному магическому полю кофейни, которое и позволяет официантам принимать заказы и даже телепатически общаться с заказчиками. В самых сложных случаях помогают амулеты.
Поле же подпитывают все посетители. Когда гость перешагивает порог заведения, автоматически заключается магический контракт. Маги-практики чувствуют «предложение» и автоматически «ставят» невидимую «галочку», соглашаясь с правилами необычной оферты. Редкие залётные птички, далёкие от магии, лишаются части своей энергии.
«Незнание законов не освобождает от ответственности». Переступил порог – «подписал» контракт – заблокировал часть энергии. Не понимаешь последствий – твоя проблема. Не лезь туда, куда не приглашали. Если на заведении нет вывески, а расположено оно в труднодоступном месте, стоит хорошенько подумать, прежде чем бросаться навстречу неведомому. Отмахнуться не получится – придётся заплатить особую цену.
Магам контракт обычно не доставляет неудобств, подобно тому как взятая на анализ кровь не подрывает силы здорового организма. И всё же кто-то впечатлительный нет-нет да потеряет сознание от безобидного прокола вены.
Злые языки шептали, что если случайный гость нарушит правила, да хоть с той же чёрной свечой, поле автоматически проглотит столько энергии несчастного, что ему уже не оклематься. Но я ни разу не видел ничего подобного и не слышал о таких случаях, поэтому считал такие разговоры поклёпами на Сушёного и «бабкиными сказками».
Сам я ничего не замечал, пока однажды вечером меня не просветил слегка перебравший травник. К тому времени я посещал «китов» около месяца. Удивившись, сначала списал всё на свою силу, а позже, когда усомнился, так ли она велика, на снисхождение Сушёного. Скорее всего поначалу я не чувствовал тонкого воздействия поля, потому что «не знал, куда смотреть».
Но как Сушёному удалось создать такое поле, «оферту», «добровольно-принудительную» передачу энергии, оставалось для всех загадкой. Те коллеги, с которыми я сблизился за год, на вопросы только пожимали плечами. «Китов» с тайнами и сложными правилами, которые продолжали мне открываться даже спустя год, магсоо воспринимало как нечто само собой разумеющееся. Так дети не считают чудом телевизор, самолет, сотовые телефоны, ракеты, спутники и весь наш технически сложный мир, потому что привыкли к нему с рождения. Так ли много людей могут объяснить, почему летают самолёты и ракеты, как действует сотовая связь?
Я не знал никого, кто мог бы читать чужие мысли. Не догадываться, не «иногда», а всегда или хотя бы по необходимости. Поэтому считал, что фишка с «телепатическими заказами» доказывала талант Сушёного и создавала особую магическую атмосферу «китов», представая завершающим штрихом, вишенкой на торте.
Ходили смутные слухи, что за созданием магического поля «китов» стоит группа лучших магов, тщательно собранная Сушёным в разных странах. И ещё более мутные, что поступили с приезжими магами хуже, чем в своё время Иван Грозный с Барма и Постником. Если коварный монарх велел ослепить зодчих, дабы они не смогли повторить красоту, подобную храму Василия Блаженного (как гласит легенда), то Сушёный постарался, чтобы о магах никто не слышал.
Слухам я не верил, но верил, что они часть имиджа хозяина магической таверны. Ещё я понимал, что обычному человеку без способностей, не умеющему читать мысли, даже в голову не могла бы прийти идея создать «киты». Но даже если допустить, что Сушёный умел читать мысли (или умели те самые приезжие маги, в существование которых я не верил), это никак не объясняло, как посредством поля способность к телепатии передавалась официантам.
Более того, сотрудники могли вступать при необходимости в мысленный диалог с клиентами, и это поражало больше всего.
Между тем заказ считали правильно, что случалось не всегда, особенно у новеньких, так что пришлось вежливо улыбнуться и поблагодарить, принимая тарелку и чашку. Я зажёг чёрную свечу, давая понять, что к общению не готов. Наконец-то смогу всласть подумать в приятном месте, и никто не помешает.
Сделал глоток капучино и прикрыл глаза от наслаждения. И тут же вздрогнул от неожиданности, услышав скрип отодвигаемого стула. Второго стула за моим столом. Сделав каменное лицо, чтобы у назойливого гостя не осталось сомнений в отношении к его вторжению, и он прочувствовал всю степень моего недовольства, я открыл глаза и увидел тонкую улыбку на губах присевшего рядом Сушёного.
Я чуть не упал со стула. Такое внимание со стороны хозяина заведения можно сравнить разве что с визитом Президента большой державы к небольшому племени численностью человек в пятьдесят, затерявшегося в диких лесах.
Но что заставило Сушёного изменить не только непреложным правилам заведения, которые он сам прежде всего неукоснительно соблюдал и за невыполнение которых строго карал других, но и собственным привычкам?
Уж не придётся ли услышать страшные новости? Чёрные вести?
Глава 4. Чёрные вести
– Привет, – выпалил я от неожиданности и тут же прикусил язык.
«Какой привет? Что несу?» – с раздражением подумал я, но Сушёный дружелюбно кивнул, словно ожидал именно этого.
– Приветствую, – звучным, хорошо поставленным голосом поздоровался он в ответ.
Присел рядом, проигнорировав чёрную свечу, ответил на приветствие, отчего меня бросило в дрожь. Час от часу не легче. Что происходит?
Каждое слово Сушёного – на вес золота, потому я весь превратился в слух. Тело моё непроизвольно напряглось, левую икру моментально свело. Постаравшись не скривиться, что могло быть неверно истолковано, я потянул носок на себя, пытаясь унять боль в ноге. Краем глаза заметил, что народ в кофейне притих и, совершенно не таясь, с интересом таращился в нашу сторону.
– Вижу чёрную свечу, Серый, – кивнул Сушёный на стол, и я поспешил потушить символ уединения, чем вызвал вторую едва заметную улыбку хозяина.
Сегодня поистине необычный день. До этого я ни разу не видел, чтобы Сушёный так много улыбался.
– Уже передумал, – поспешно ответил я.
– Мудрое решение, – хозяин «китов» скупо кивнул и наклонился в мою сторону, опираясь жилистыми руками на стол.
Сушёный даже не подумал предложить отменить немалую плату за чёрную свечу или остановить счётчик, хотя было понятно, что я отказался от своих планов из уважения к нему. Что ж, честь удостоиться разговора с серым кардиналом магической тусовки стоит любых денег. Хозяин «китов» внимательно наблюдал за выражением моего лица, и мне снова показалось, что он читает мысли не хуже, чем официанты считывают заказы.
Если сотрудники имеют к мыслям клиентов ограниченный доступ, почему бы Сушёному не иметь полный? Кто знает, что ещё вытворяет загадочное поле «китов», и, тем более, его вероятный создатель? «Текст» невидимой оферты никому не открывался полностью. Словно в подтверждение моим мыслям хозяин улыбнулся третий раз. Я считал улыбки Сушёного.
Он на миг обернулся и окинул внимательным, цепким взглядом зал. Посетители моментально отвернулись и демонстративно занялись разговорами, поглощением напитков и еды, особо впечатлительные на всякий случай даже развернули стулья так, чтобы оказаться спиной к нашему столику.
– Тебе бы стоило поговорить кое с кем, – весомо проговорил Сушёный, вновь поворачиваясь ко мне.
Сердце моё разочарованно ёкнуло. Неужели это банальное предложение работы? Я подозревал, что большинство трётся в «китах» не ради общения. Поначалу ко мне даже подкатывала парочка мелких сошек, пытаясь заинтересовать какими-то ерундовыми сделками, но Нина научила меня нескольким эффектным фокусам, которые произвели на недотёп впечатление.
Магической мишурой вроде мгновенного наведения прыщей в «китах» никого не удивить, нарочитая демонстрация «приколов» считалась дурным тоном, но вот в ответ на ушлые предложения магические злые шутки вкупе с моей репутацией дали желаемый эффект: больше ко мне не приставали.
Но если кофейня служила своего рода биржей, то Сушёный наверняка не просто предоставлял помещение. По его же словам, он был сердцем магической тусовки, а значит всё крутилось вокруг него, с его ведома и одобрения. Отказаться от предложения, сделанного Сушёным, я, конечно, могу. Но вот в том, что у такого отказа будут последствия, и самые неприятные, сомневаться не приходилось.
Пока я размышлял, Сушёный ещё раз (контрольно?) улыбнулся, встал и стал неуклюже пробираться между столами, прихватив чёрную свечу. Вряд ли он решил сэкономить мои деньги. Куда вернее, это был сигнал для того, с кем мне предстояло побеседовать: можно подсесть без последствий. Согласия на разговор с «кое с кем» я не дал, но Сушёный в нём не нуждался, полагая, что ему достаточно «уведомить» меня о планах.
Впервые мне стало в «китах» неуютно и захотелось уйти. Я твёрдо решил, что сделаю это, если беседа свернёт не в то русло. Пока же я растерянно наблюдал, как Сушёный скрылся за прилавком и направился в каморку за стойкой, так ни разу и не оглянувшись. Его место за столом занял Ра-Ом.
Он был полной противоположностью Сушёного: низкого роста, худенький, юркий, говорливый, с мелкими невыразительными чертами лица. Я бы не дал ему больше двадцати – двадцати двух лет. Какое место он занимал в «пищевой цепочке» магсоо я толком не знал, но вроде особого веса в тусовке Ра-Ом не имел, а потому я особо не интересовался ни им, ни происхождением его странного прозвища.
Ходили, впрочем, смутные слухи, что парень необычайно талантливый художник и успешно занимается подделкой произведений искусства, да так, что никакая экспертиза не в силах отличить его картины от оригиналов. Поскольку живопись не входила в перечень моих увлечений, а из известных картин я мог с ходу вспомнить разве что «Мону Лизу» и «Чёрный квадрат», то всё остальное, что рассказывали про творчество Ра-Ома и его делишки, я пропускал мимо ушей.
Незваный гость развалился на стуле, вытянул ноги, небрежно, красуясь, положил правую на левую и подмигнул мне.
– Ну чё, Серый, перетрём?
В магсоо Серым называл меня только Сушёный. Так повелось с первого дня. Попытки остальных повторить расхожее прозвище я прекратил, сам не ведая по какой причине. Это произошло совершенно автоматически, хотя некоторые старые знакомые «по двору» так иногда меня называли, и я не возражал. Но в «китах» на оклик: «Серый», я без улыбки отвечал: «Сергей. Слушаю», чем быстро отбил всякую охоту называть меня иначе, чем по полному имени.
Ра-Ом не был исключением. Но сейчас таким обращением он решил ещё раз подчеркнуть, что говорит от имени Сушёного.
Только он не Сушёный. А потому я продолжал без всякого выражения смотреть Ра-Ому прямо в переносицу, чем нисколько его не смутил.
– Тут слушок прошёл, – интимно прошептал Ра-Ом, резко меняя положение тела и так быстро наклоняясь в мою сторону, что создалось впечатление, что он сейчас упадёт на меня, – что Степан обещал душу из тебя вытрясти.
Довольный впечатляющим, как ему казалось, вступлением, Ра-Ом довольно откинулся обратно на спинку стула. Достал из кармана связку ключей и стал подкидывать её на ладони.
Мне же стоило огромного труда не поморщиться и кивнуть. Слухам этим сто лет в обед. В тот же день, как влился в тусовку, я узнал, что Степан «точит ножи». Он с удовольствием говорил об этом любому, кто соглашался его слушать. Большинство из этих «доверенных лиц» спешили пересказать новости мне. В них не содержалось ничего нового, потому я вскоре стал жестко пресекать подобные словоизлияния. Сейчас сдержался только из-за предисловия Сушёного. Ра-Ом внимательно следил за реакцией и, увидев, как изменилось выражение моего лица, засмеялся лающим, крикливым смехом. Я даже не улыбнулся из вежливости в ответ.
– Знаю, это не новость, – отсмеявшись, продолжил прилипчивый собеседник, – но есть ещё кое-что. Степан сейчас усиленно форсит это дело. Флексит, что они спелись с Ажаном.
Опять же, я не видел в новости ничего нового и пугающего. «Доброжелатели» многократно намекали, что пострадавшие от закрытия прибыльных дел бизнесмены объединились и задумали недоброе.
От того, чтобы послать Ра-Ома с его «свежими» новостями к чёрту, меня останавливала только просьба Сушёного. Что ж, потерплю ещё немного.
– Крипово, – ответил я вежливо и доходчиво, то есть на языке, понятным Ра-Ому, и со вкусом зевнул.
Парнишка поморщился. То ли его расстроила недостаточно бурная реакция, то ли покоробил молодёжный сленг в моих устах. Так ведь я ненамного тебя старше, старина Ра-Ом, – усмехнулся я про себя.
