– Ауф, – подытожил Ра-Ом, выдав восклицание, которое меня неимоверно бесило. – Кстати, ты давно видел Нину?
Лёгкий озноб пробежал по моему телу.
– Проведай её, – глядя мне прямо в глаза, без всякого смеха посоветовал Ра-Ом.
Он попытался встать и уйти. Но я оказался быстрее и уже держал его за грудки:
– Что с Ниной?!
– Ауч! Изи, Серый, – процедил Ра-Ом, – не душни, соображай.
Тогда я тряхнул его посильнее. Спины посетителей кофейни напряглись, но все старательно делали вид, что не слышат наших эмоциональных вскриков и стука в сердцах отодвигаемых стульев.
– Поблагодарил бы за помощь лучше, – внезапно обиженно и совершенно нормально проскулил парень.
– Прости, – пришёл я в себя и отпустил Ра-Ома. – С Ниной что-то произошло? Объясни толком.
Посланник Сушёного послушно сел обратно, побарабанил пальцами по столу и всё-таки выдал:
– Её никто давно не видел. И Степан с Ажаном куда-то делись. Забивать на такое не варик.
– Как давно?!
– Больше ничего не могу сказать.
Речь Ра-Ома резко менялась, словно внутри него кто-то, забавляясь, переключал тумблер. Но мне было не до филологических наблюдений. С Ниной что-то случилось. Сушёный подошёл ко мне именно для этого: придать весу словам Ра-Ома, от которых я бы просто отмахнулся.
Мне резко расхотелось допивать кофе. Если только эти уроды посмели тронуть мою Нину…
Если они посмели тронуть Нину, никому мало не покажется. Я пожалел, что за этот год ничтожно мало времени уделял магии, а ещё меньше – боевой. Но время вспять не повернуть, а если повернуть, то ненадолго. Десяти минут мне не хватит, чтобы всё исправить.
Но всё это не важно. Не важно, насколько я силён. Не важно, какой тандем у моих врагов, к каким силам они прибегли. Вероятно, к немалым: Нина и Блонди в тандеме устрашали. Справиться со смертельной боевой машиной в их лице непросто. Значит, им противостояли серьёзные ребята.
Если только… Но, если это так… Найду каждого из обидчиков, перегрызу горло, разорву на маленькие кусочки. Нет, это слишком просто. Создам персональный ад для каждого в отдельной капсуле, где негодяи будут мучиться вечно, даже после гибели Вселенной.
Кто-то внутри меня начал вопросительно поднимать брови, но тут же сник. Это не было пустой угрозой. Тьма, которую я обнаружил внутри себя год назад, подтверждала: это правда.
Но сообщение Ра-Ома стоило проверить. Чёрную свечу со стола Сушёный унёс, но после многозначительного взгляда Сушёного и моего агрессивного выпада в сторону Ра-Ома меня вряд ли кто-то побеспокоит. Я повелительно махнул рукой ерзавшему на стуле Ра-Ому, и тот радостно сорвался с места и унёсся в сторону стойки. За время нашего разговора кофейня пополнилась новыми посетителями, которые бросали в мою сторону любопытные взгляды. Тьма, которая поднялась во мне, работала не хуже чёрной свечи. Я на мгновение привстал и обвёл окружающих взглядом, который мог посоперничать с недавним взглядом Сушёного. Один за другим маги послушно кивали мне и отводили глаза в сторону.
Я тяжело опустился обратно на стул. Мне ещё не приходилось практиковать в помещении, заполненным не просто другими людьми, а магами, но ждать я не собирался. Если раньше для того, чтобы войти в изменённое состояние сознания (ИСС) мне требовалось какое-то время, то сейчас я научился это делать по щелчку пальцев. В буквальном смысле этого слова: щелчок пальцами стал моим триггером.
Тепло разлилось по телу. Шум зала затих, исчез ни с чем не сравнимый запах «китов», я перестал чувствовать жесткий стул. Оторвавшись от земли, парил в воздухе, ничего не ощущая, не желая и не вопрошая. Полное спокойствие, абсолютная тишина. Ослепительно белый свет.
Фотографии Нины у меня с собой не было, но она и не нужна. Яркий образ ведьмы отпечатался в памяти помимо воли. В белоснежном мареве, в котором я парил, я нашарил теплую руку Нины, крепко ухватил её, потянул и вобрал в себя образ ведьмы. Настройка завершена.
Темнота. Как я не старался, но не чувствовал ни тепла, ни холода. Нина не отзывалась в мире живых. Нина не отзывалась в мире мёртвых. Она просто исчезла.
Я запаниковал и вылетел из ИСС. Снова щёлкнул пальцами, повторил настройку, но опять ничего не вышло. Живую или мёртвую, Нину кто-то экранировал с помощью магии, зная, что её будут искать люди со способностями. Что же, придётся искать по старинке.
Резко открыл глаза, так что голова закружилась от быстрого выхода. Хотел по привычке махнуть официанту, вылетело из головы, где нахожусь, но вовремя спохватился. Мысленно попросил: «Счёт, пожалуйста» и вымученно улыбнулся наблюдавшему за мной из-за стойки Сушёному.
Подлетел всё тот же новенький официант со счётом. Магия магией, а принимали в «китах» не золотые бобы, а деньги, «имеющие хождение на территории Российской Федерации». Я оплатил счёт картой, не глядя, даже не поинтересовавшись, включена ли туда «услуга чёрная свеча». Деньги интересовали меня сейчас в последнюю очередь. Если на карте достаточно средств, чтобы погасить счёт, это прекрасно. В конце концов, не проблема заработать ещё.
Я вскочил, поднял руку в прощальном жест. Но Сушёный поймал мой взгляд, поманил пальцем. Как видно, сюрпризы ещё не закончились. С тяжёлым сердцем я подошёл к стойке, ожидая услышать очередную порцию неприятных подробностей.
Но Сушёный поманил меня пальцем ещё раз. Не очень понимая, что он хочет, я на всякий случай наклонился к нему, но хозяин «китов» покачал головой, вздохнул и выразительно посмотрел на мою ладонь. Через мгновение в неё опустился маленький продолговатый предмет. После чего Сушёный сжал мою руку, давая понять, что не стоит рассматривать дар сейчас. Тихо произнёс:
– «Кит» тебе в помощь, Серый.
С губ моих были готовы сорваться слова благодарности, но хозяин «китов» сурово посмотрел на мой рот, снова покачал головой и махнул рукой в сторону двери. Время улыбок закончилось, как и светский приём.
Интересно, откуда взялось название заведения, и каким таким «китом» здесь благословляют, подумал я и тут же забыл.
Через лабиринт пронёсся бешеным галопом, словно курьер, спешащий развести за полчаса несколько заказов в разных концах района. Выбрался на Тверскую, спустился в подземный переход, свернул на Камергерский переулок и только возле МХАТа разжал кулак.
На ладони лежал небольшой продолговатый металлический предмет с разъёмом Type-C и портом USB. Больше всего он напоминал пауэрбанк. Судя по размерам и весу, не очень мощный. Никаких надписей, по которым можно было бы судить хотя бы о ёмкости, на подарке не нашлось.
Но что означал столь странный подарок? Сушёный беспокоился, что мой телефон разрядится и я останусь без связи? Или это знак внимания, «наградная медаль» в память о сегодняшнем разговоре, быть может, пожалованная для того, чтобы я не забыл оказанную Сушёным услугу?
Хотелось верить, что подарок Сушёного магический. Вдруг пауэрбанк поможет найти Нину и наказать похитителей? Я провёл рукой над аккумулятором, сканируя его на предмет магии, но ничего не почувствовал. Впрочем, это ещё ничего не означало. Быть может, он заработает в нужный час, а сейчас магическое напряжение такое низкое, что в центре Москвы, близ Кремля его трудно почувствовать? Слишком сильны в центре магические защитные сети, маги из ФСБ перестарались. Ничего, попробую разобраться с загадочным предметом позже. Рассудив так, я убрал подарок Сушёного в карман.
Выходит, сон о Нине приснился не просто так. Полный решимости как можно скорее найти и вызволить ведьму, я внезапно понял, что придётся с головой погрузиться в её жизнь, выяснить как она прожила этот год. В том числе, предстоит узнать и о её личной жизни. А что, если у Нины появился любовник?
Глава 5. Любовник
В кофейню я отправился пешком, без машины, и сейчас на мгновение задумался, вызвать ли такси или позвонить Сашке, моему водителю. С одной стороны, возможно, придётся много мотаться по городу, а я уже привык работать в машине, комфортно расположившись на заднем сидении майбаха.
С другой, не хотелось никого посвящать в свои дела, даже Сашку, на которого стопроцентно можно положиться. В деле замешана магия, то есть та сторона жизни, про которую подчинённым знать совершенно не обязательно. Лучше разобраться во всём самому, чтобы никто не путался под ногами, да и впоследствии при встрече не таращился испуганно и подобострастно.
По памяти набрал адрес в приложении вызова такси. Но тут же передумал и скинул заказ. Приложение моментально пиликнуло: «Ваш водитель уже почти прибыл к месту назначения. С вас будет списана неустойка в размере 210 руб. Это справедливо по отношению к водителю». Что? Да мне едва ли успели найти машину. Надо отвязать карту и поставить оплату наличными. Дело не в двухстах рублях: неприятно чувствовать себя идиотом, с которым можно обращаться словно с дойной коровой.
Я подумал таким образом и сразу позабыл про ушлый агрегатор. Мимо меня прошла девушка с пронзительно синими волосами, фигурой и походкой напомнившая Нину. Я бросился за ней, но незнакомка, словно почувствовав мой пристальный взгляд, неожиданно повернулась. Увидев её лицо, я разочарованно отстал.
Надо срочно узнать, что произошло. Чтобы не терять время, я позвонил Сашке и попросил приехать. Когда тот прибыл, сам пересел за руль и предложил водителю пару дней отдохнуть. Да, мне будет не так удобно, как на комфортном заднем сидении, но зато полная свобода действий.
На всякий случай я заехал в соседний от дома Нины двор и удачно припарковал машину в тенечке. Мне не хотелось, чтобы майбах привлекал лишнее внимание. Решил немного прогуляться по окрестностям, осмотреться, но беглый осмотр ничего не дал: всё оказалось в возмутительном порядке. Во дворе Нины развлечения для детворы всё также были представлены одинокой песочницей, в которой уныло ковырялась пара малышей. В отличие от детворы, мамы вели оживлённую дискуссию, сидя на покосившейся скамейке.
– А вот Панчин говорит, что ГМО это очень даже неплохо! – донесся до меня резкий голос одной из мамаш.
– Какая чушь! – возмущалась другая.
Я на всякий случай обошёл увлеченных беседой тёток, но беспокоился зря: они и головы не повернули в мою сторону.
Знакомая обшарпанная дверь в подъезд заставила меня грустно улыбнуться. Вспомнилось, как попал сюда первый раз и удивлялся нехитрой обстановке. Консьержкой подъезд всё также не обзавёлся, зато за время моего отсутствия в нём сделали ремонт. Освежили потолки и стены, стало заметно чище и даже как будто посветлело, но уюта странным образом не добавилось.
Исчезли цветы в разномастных горшках на подоконниках и одинокая репродукция с хмурыми мужиками, которая врезалась в память, хотя название картины я так и не сумел вспомнить. Ремонт, как видно, ещё продолжался, потому что на одной из лестничных площадок грустила одинокая стремянка и забытые банки с краской. Густо пахло ацетоном. Подъезд стал безликим и типовым, похожим на миллионы других столичных подъездов.
Я взлетел по ступенькам на третий этаж, и сердце ёкнуло вторично за сегодняшний день. Обшарпанная деревянная дверь со старомодным звонком из восьмидесятых отлично сохранилась в моей памяти, также, как и шикарная огромная квартира, которую эта дверь скрывала. Нина могла себе позволить не отгораживаться от мира железной дверью.
Даже в то время, когда неведомая опасность грозила ведьме, и она приобрела в соседнем подъезде ещё одну квартиру и объединила со своей, чтобы запутать преследователей, так вот даже тогда Нина не стала менять дверь на железную. В этом не было смысла. В квартиру несколько раз пытались залезть, но Нина с Блонди без труда отразили все атаки.
Подробностей ведьма не рассказывала, но, вспоминая, как Нина и Блонди ловко запугали Ирину (а бывшая была не из робкого десятка), я мог легко представить, на что способен магический тандем ведьмы и призрака, если им реально угрожала опасность. Подозреваю, что все, кто хотя бы однажды видели девушек «в деле», навсегда оставили мысли померяться с ними силой, особенно на их территории.
Нина опасалась нападения на улице, что вполне логично, потому что находиться в постоянной боевой готовности нереально, плюс на улице с ней обычно не было Блонди. Но дома ведьма чувствовала себя в полной безопасности.
Сейчас я смотрел на новенькую тяжёлую металлическую дверь. Что же произошло? Зачем понадобилась такая защита?
Не мешкая, я нажал на стильную кнопку звонка. Звонок снисходительно разразился мелодичной трелью. Ничего не произошло. Никто не спешил открыть дверь, чтобы предстать на пороге в бесформенной огромной майке и с дерзкой улыбкой на губах. Тогда я нетерпеливо побарабанил по двери кулаком: звук вышел глухой, еле слышный. И снова – тишина.
Неприятная, но одновременно успокоительная мысль неожиданно закралась мне в голову. Что, если меня заметили из окна или увидели в глазок, и справедливо обиженные девушки не захотели открыть дверь?
Тогда я попробовал мысленно позвать Блонди. Снова ничего. Повздыхав, изобразил немую статую печали и раскаянья, если вдруг милое привидение тайно оценивало мою отчаянную попытку привлечь к себе внимание. Но либо мне не хватило актерского мастерства, либо за безнадежными потугами никто и правда не наблюдал.
Я прислонился к шершавой подъездной стене и прикрыл глаза, щёлкнул пальцами. Утонул в ИСС и снова попытался почувствовать Нину. Ничего. Может, просто подрастерял способности? Тогда я попробовал подключиться к бабушке. Вышло сразу. Образ моей дорогой родственницы фонил бодростью, даже слегка чересчур, отчего у бабушки повысилось давление. Нужно будет позвонить и предостеречь. Я осторожно, с неохотой отпустил тёплый приятный образ бабули и вновь сосредоточился на Нине. Снова ничего. Ни один из миров не подавал сигналов, словно я пытался достучаться до картонного персонажа, которого никогда не существовало на свете. Я вздохнул и вышел из ИСС.
Придётся действовать в реальном мире.
Что делать? Звонить ещё? Стучать? Ждать? Попытаться проникнуть в квартиру?
Раз за разом я нажимал на кнопку звонка, который уже выдал весь свой богатый для такого простого прибора арсенал мелодий и покладисто, но уже несколько раздражённо озвучивал их по второму кругу. Самый фантастический идиот давно бы понял, что в квартире никого нет.
– Там никого нет, – внезапно произнес за моей спиной голос, повторивший вслух мои мысли.
Я подпрыгнул от неожиданности.
У квартиры напротив стоял парень лет двадцати пяти и держался за ручку приоткрытой двери. Высокий, в меру накаченный, с тошнотворно правильными чертами лица. Напоминал Ди Каприо в молодости: такой же маленький подбородок и слащавое выражение лица. Ребята этого типажа обычно нравятся девчонкам. И часто бывают альфонсами, – почему-то подумал я с неприязнью.
Всё указывало на то, что парень только что вышел из соседней квартиры. Вот только я не слышал никаких звуков. Конечно, я был увлечён мысленным «общением» с Блонди, но всё-таки… Почему-то мне вспомнился Степан, выдававший себя за отца Анечки, не побрезговавший влезть в чужую квартиру и выдать себя за хозяина. То, что неизвестный стоит у двери, абсолютно ничего не значит.
– Я точно знаю, – парень принял молчание за сомнение в правдивости информации.
– Откуда? – машинально спросил я.
Мужчина отлип от косяка, захлопнул дверь и подошёл ко мне так близко, что я невольно отступил на шаг. Красавчик не смутился, склонился к моему уху и интимно прошептал:
– Забрали её.
От него пахнуло слишком сладким для мужчины парфюмом, который мог бы придать очарования симпатичной девушке, но никак не парню. Во всяком случае, на мой вкус. Я ещё раз непроизвольно отодвинулся, но странный сосед Нины не заметил моего движения и довольно кивнул, усиливая утверждение языком тела.
– Куда? – недоверчиво спросил я.
– Как куда? – удивился парень. – Известное дело: туда. Если забрали, значит, надо. Просто так ведь не заберут? Не заберут. Логично же.
– Куда туда? – перебил я красавчика.
Голова пошла кругом.
– «И даже ты не сомневайся в этом, а то мгновенно станешь…», – пропел Дин припев знакомой песни, подмигнул и облизал губы.
Шнуров? Ленинград? Дин гнусавил и не сильно попадал в ноты, но я наконец понял, на что он намекал.
У Нины проблемы с законом, полицией? Да ещё такие, что закончились задержанием? Это бред. Что такого могла натворить ведьма, чтобы вызвать столь пристальное внимание органов правопорядка? Политикой Нина не интересовалась. Конечно, за год могло произойти многое, но я не мог представить подругу по магии на «баррикадах». Необычный род занятий Нины требовал полного погружения, ведьма отдавалась любимому делу с душой. У неё не оставалось времени интересоваться чем-то ещё. Или оставалось?
Между тем парень ещё раз кивнул, для убедительности снова подмигнув левым глазом:
– Туда.
Разговор зашёл в тупик.
– И давно? – тупо спросил я.
– Да уж неделю назад. А ведь я говорил: главное, сидеть тихо. Не нашего ума дело…
– Так что с Ниной сейчас? – снова перебил я. – Где она? В СИЗО? Ждёт суда? Люди просто так не пропадают.
– Не знаю, – пожал плечами красавчик. – Я что – дурак, туда лезть? Знаешь, что у Нины в квартире натворили? Всё разнесли в хлам. А всё почему? Не надо никуда лезть. Нет, мне такого не надо.
Разговорчивый паренёк незаметно перешёл на «ты». Он в третий раз попытался донести до меня «ценную» мысль: «лезть туда не стоит», нескладно повторяя её в разных вариантах. Но меня интересовала только Нина, а в версию с полицией я не верил. Поэтому попробовал зайти с другой стороны:
– В тот день вы были в квартире Нины? Что там происходило?
– Неа, – зевнул парень. – Позже зашёл посмотреть. Заодно квартиру закрыл.
– Закрыл?! Как?
– Ну да. Известно, как: ключом. Квартиру открытой оставили.
Плохо дело. У трусливого красавчика ключ от квартиры Нины. Я повнимательнее пригляделся к парню, прикидывая, мог ли он понравиться ведьме.
«Да нет же, – моментально встрял внутренний голос. – Не может быть. Где он, и где мы.»
«Мы провели весь год с другой женщиной, – с горечью напомнил я. – Нина свободна и…»
Дальше я продолжать не стал. Больно, нелепо, да и не за этим пришёл. Но парень не оставил мне даже малейшей надежды, подтвердив худшие предположения:
– У меня вторая пара ключей от квартиры Нины. Ну знаешь, так удобнее. Когда надо пришёл, когда надо ушёл.
– Вы с Ниной… вместе? Пара?
– Бара-бара. Чё как маленький? Пошли, позыришь, чё–как в квартире.
Перейдя на совсем развязной тон, сосед Нины, которого я про себя с досады окрестил «любовничком», небрежно отодвинул меня в сторону и открыл дверь в квартиру Нины своим ключом. Последняя надежда, что парень болтает языком всякую чушь, выдавая за правду больные фантазии, на самом деле не имея никакого отношения к Нине, растаяла.
Мне стало одновременно противно и страшно. Мерзкий тип, настолько близкий Нине, теперь спокойно отрекался от неё, да ещё и приглашал в её квартиру первого встречного, словно в музей. Я чувствовал к соседу ведьмы отвращение, как к мохнатому пауку, изо рта которого сочится бледная слизь, но мне было страшно за Нину и Блонди.
Тяжёлая стальная дверь прекрасно вписывалась в рассказ «любовничка». Если предположить, что у Нины и правда проблемы с законом, то, столкнувшись с преследованием полиции, Нина не могла применить магию и привлечь к защите Блонди. Другое дело, что как не усиливай дверь, это не поможет, если за тобой пришлют отряд ОМОНа.
Но мне всё равно не верилось, что Нина могла натворить что-то такое, что привлекло бы внимание силовиков.
Зато у Степана с Ажаном прозрачный мотив для похищения: месть.
Между тем парень посторонился, пропуская меня в квартиру, и вежливо представился:
– Кстати, я – Дин.
Я рассеянно кивнул и ничего не ответил.
Больше всего на свете я сейчас желал (если не считать главного желания – найти Нину), чтобы Дин провалился сквозь землю как можно глубже и надёжнее, и оставил меня в квартире одного хотя бы минут на двадцать. «Любовничек» раздражал меня всё больше, мешался под ногами и не давал сосредоточиться.
Мне бы осмотреться в одиночестве, понять, что произошло, позвать Блонди. Вдруг капризная красавица отзовётся на имя, произнесённое вслух? Я был уверен: призрак где-то неподалеку. Но Дин упорно маячил рядом.
Он снова облизал губы и меня чуть не стошнило от омерзения. Какой тошнотворно-противный фрукт. Неужели Нина целовала его?
Некоторое время я испуганно таращил глаза, стараясь не моргать. Некстати всплывшие воспоминания о том, как мой дар услужливо показал мне «кино» из прошлого Нины и Степана, навевали неприятные мысли, что всё может повториться. Мне казалось, что если на миг прикрою глаза, на меня обрушатся видения о ведьме и Дине.
Я орал у себя в голове, что не хочу этого видеть, в то же время уверенный, что делаю только хуже. Но ничего не произошло. Я вздохнул поглубже и огляделся.
Квартира выглядела также, как и год назад: тот же творческий беспорядок, пыльные полки со старинными манускриптами и кучей разных магических артефактов, назначение большинства которых я теперь знал. Спёртый запах давно непроветриваемой квартиры подтверждал информацию о пропавшей хозяйке.
Но никаких следов погрома в квартире я не заметил. Дин и сам выглядел обескураженным. Он прямо в ботинках пробежался по квартире, поочередно заглядывая в комнаты, двери в которые были, как обычно, прикрыты:
– Во дела! Здесь всё было перевернуто вверх дном.
– Когда ты заходил в квартиру?
Дин наморщил лоб:
– Через день после того, как Нину забрали. За заваркой забегал, моя закончилась, а в магазин топать не хотелось.
– Не против, если осмотрюсь? – спросил я с надеждой, что «любовничек» на время отстанет.
– Валяй, – покладисто махнул рукой Дин.
Но отставать от меня и не подумал.
Я прошёл по коридору в самую дальнюю комнату, в которую в первую нашу встречу меня пригласила Нина. Дин шумно дышал за моей спиной, подтверждая, что не оставит меня одного ни на секунду.
Стараясь отрешиться от его присутствия, я на миг прикрыл глаза, воскрешая в памяти обстановку годичной давности. Удобные кресла и миниатюрный стол на месте. Так, а почему круглый стеклянный бронзовый столик с матовым кантом сменился на такой же по форме, но безлико-серый?
– Давно у Нины этот столик?
Красавчик равнодушно скользнул взглядом по столу.
– Вроде да. А что?
– Так, ничего.
Конечно, со стеклянным столиком за год могла приключиться любая неприятность. Его могли исцарапать, повредить или разбить. В конце концов столик мог просто надоесть хозяйке, а потому отправиться на помойку. Нина могла постепенно менять обстановку, потихоньку обновляя мебель.
Но мне почему-то казалось, что кто-то постарался тщательно скрыть следы погрома. Впрочем, покупать и переть в квартиру новый столик могло прийти в голову только параноику. Сделать уборку и выкинуть разбитую мебель – этого было более чем достаточно. Так что, скорее всего, страдал паранойей именно я.
Следующей я решил проверить рабочую комнату Нины, расположенную рядом с кухней. Насколько помнил, там располагались старинный шкаф, алтарь и деревянный видавший виды стол. Дёрнул ручку двери, но она не поддалась.
– У тебя есть ключ от этой комнаты?
Дин наморщил лоб:
– Нет, никогда сюда не заходил. Мы с Ниной обычно…
– Ясно, – быстро перебил я Дина.
«Любовничек» обиженно засопел, но слушать про его утехи с Ниной было выше моих сил. Мне уже сейчас хотелось врезать Дину от души и навсегда покинуть когда-то милую сердцу квартиру. Несмотря на то, что на моём ментальном экране ничего не происходило, за что я мысленно вознёс молитву неведомым Богам, слишком хорошее воображение сыграло со мной злую шутку. Я представлял Нину и Дину в самых живописных позах, предающихся страсти то в спальне на кровати, то на кухонном столе, прямо среди рассыпанных пузатых пузырьков с зельем и початой пачкой кофе. Я слышал, как полураздетая Нина стонала. Видел, как Дин плотоядно улыбался и облизывал губы, грубо лапая ведьму.
Мою ведьму.
С появлением каждой новой картинки сердце стучало всё сильнее и сильнее, в груди что-то скреблось и завывало, как оборотни в покинутой лесниками избушке в ночном лесу.
Так не пойдёт. Я должен найти Нину. Отринув соблазнительную мысль послать всё к черту, я попытался воззвать к здравому смыслу.
– Дин, давай поступим так, – устало предложил я. – Мы разделимся. Кажется, кто-то постарался сделать так, чтобы всё в квартире выглядело как обычно. Здесь прибрались и замели следы. Но если в квартире была… полиция… То во время обыска и задержания что-то бы точно разбилось или испортилось. Я посмотрю на кухне, а ты… в спальне.
«Которую ты так хорошо знаешь», – хотел добавить, но чудом сдержался. Последние слова я и так произнёс с излишним сарказмом, который мог насторожить парня. Он оказал мне услугу, пустив в квартиру. Без него я бы сюда не попал. Это я нуждался в нём, а он во мне – нет.
Но владеть собой с каждой минутой становилось всё труднее. Беспокойство за Нину и в меньшей степени за Блонди (что можно сделать с призраком, я по-прежнему не знал, но подозревал, что у зла нет границ, а воображение куда лучше моего), дурацкие картины в моей голове, которые продолжали сменять друг друга, нелепое предположение Дина о том, что ведьму забрала полиция, всё больше сводили с ума.
Я мотнул головой, отгоняя видение о том, как Дин ставит беззащитную Нину на четвереньки, бесстыдно, задирает ей платье, шлёпает, заливаясь лающим смехом, вновь облизывает губы, а затем…
«Хватит» – шикнул я сам на себя, картинка моргнула и исчезла. Последним исчез Дин, спускающий свои грязные трусы с васильками до колен. Меня передёрнуло от отвращения.
Попав в квартиру, которая хранила столько противоречивых воспоминаний о прошлом лете, безумных и будоражащих, сладких и нелепых, я едва сдерживался, напоминая самому себе огромный воздушный шар, который накачивают и накачивают гелием, прекрасно понимая: взрыв неизбежен.
К тому же, я лукавил. Моя уверенность, что в квартире орудовала не полиция, приближалась к ста процентам. Зачем силовикам прибирать за собой? Если же вместо полиции наводил порядок в квартире кто-то другой, то опять же – кто? И зачем? Даже Дину, состоявшему с Ниной в отношениях, не пришло в голову заняться уборкой. Впрочем, Дин просто идиот. Идиот с мерзкой привычкой облизывать губы.
Квартира Нины не опечатана, и это ещё один весомый аргумент в пользу того, что в квартире орудовала не полиция.
Но если похитители Нины не полицейские, то они могли замести за собой следы, чтобы исчезновение девушки не выглядело преступлением. Мол, уехала путешествовать и не вернулась. Мало ли народу пропадает. Странно только, что не сообразили сразу, а привели всё в порядок через день. Если, опять же, можно верить Дину.
Я предполагал, кто мог маскироваться под слуг закона. Именно о них устами Ра-Ома меня предупредил Сушёный. Ажан и Степан. Два врага, которых объединила ненависть и жажда мести.
Дин не заметил, как дрогнул мой голос при упоминании спальни Нины или решил не заострять на этом внимание. Если до этого он вёл себя расхлябанно-развязно, то сейчас посмотрел на меня серьёзно и даже преданно, подтянулся, кивнул и отправился в спальню. Ещё бы честь отдал.
Нет, с этим что-то надо сделать.
Так. Визуализация. Я представил, что Дин – небольшой коричневого оттенка прибор, навевающий неприятные ассоциации. Перенёс на него отношению к Дину. Закрыл глаза, глубоко вздохнул и снова обратил взгляд на прибор. Так, вот оно, колёсико регулировки. Теперь самое главное не переборщить. Медленно и плавно выкрутил уровень неприязни на минимум.
Совсем убрать не смогу, но и так намного лучше.
У меня есть Аля, я сам её выбрал. Логично, что и Нина год не сидела одна. Дин ни в чём передо мной не виноват, он даже не знал о моём существовании. Да если бы и знал – претензии могут быть только к партнёру, который обещал хранить верность. А Нина ничего мне не обещала.
Дин… Ну что, Дин. Глуповатый, бывает. Не заметил, что происходило что-то странное. Но он не владел всей информацией. Если предположить, что Нина только развлекалась с этим красавчиком… для здоровья, то он может даже не знать, что она ведьма. И не знать о её врагах. О наших врагах. Вряд ли Нина посвятила Дина в прошлогоднюю историю.
Размышляя, я дошёл до кухни и в ужасе замер. На большом круглом деревянном столе красовалась впечатляющая трещина. Скорее всего, он раскололся пополам, и чтобы скрыть следы, половинки соединили и понаставили на стол как можно больше посуды. Но жалкая попытка возымела обратный эффект: подозрительное скопление тарелок и бокалов в виде неэстетичной кривой приковывало взор. Трещина укоризненно зияла, выдавая, что произошло что-то непоправимое.
Колченогие табуретки, которые давно нуждались в замене, куда-то запропастились. Их обломки я нашёл аккуратно сложёнными в небольшой проём за холодильником. Но самым страшным оказалось не это. Верхняя, рабочая часть кухни, выложенная плиткой, щеголяла плохо замытыми потёками, а стены, обклеенные моющимися обоями паршивого качества – пятнами бурого цвета, напоминающими кровь.
Кухню пытались отмыть, но получилось только хуже.
Приглядевшись, я заметил разводы не только на плитке, но даже на окнах. Там результаты уборки выглядели поприличнее, и я бы их не заметил, если бы не осматривал квартиру с дотошностью свекрови, нагрянувшей в гости к молодой невестке, которая не пришлась по сердцу.
В поисках улик я заглянул под раковину, где обычно коротало время ведро для мусора. Как и подозревал, ведро там нашлось, но оказалось пустым. Чья-то заботливая рука выкинула мусор, а вместе с ним и тряпки, которыми отмывали кухню, и чёрт знает, что ещё. С досады я пнул ни в чём не повинное ведро и уже собирался захлопнуть дверцу мойки, но под покачнувшимся от удара ведром заметил какую-то мятую картонку. Поспешно наклонился и задохнулся от удивления. Это была потрёпанная карта Таро. «Lovers.»
Прохладный на ощупь, аркан оказался больше моей ладони. Я с удивлением рассматривал карту, на которой прежде всего бросались в глаза две фигуры, закутанные в плащи. Левая – в плащ кроваво-красного оттенка, который неприятно напомнил мне цвет майки Нины в день нашего знакомства, правая – в чёрный. Лица фигур скрывали накинутые на головы капюшоны. На аркане «Влюблённые» обычно изображают две фигуры: мужскую и женскую. На классических колодах они обнажены, что имеет чёткое эзотерическое объяснение, на более поздних, которые больше годятся в оракулы, чем имеют отношение к древней сокровищнице знаний Таро, какая только одежда не встречается. И средневековая, и легкомысленно-эротическая, и строгая пуританская. Да что там одежда. Вместо людей могут изобразить кошечек, совушек или собачек. Но даже в этих легкомысленных колодах, которые нарисовали и отпечатали только ради наживы, фигуры разного пола.
Но на аркане, который я держал в руках, фигуры были одного роста и сложения. Под плащами могли скрываться как мужчина и женщина, так и женщина с другой женщиной; или двое мужчин. Фигуры стояли лицом друг к другу (вернее сказать, капюшон к капюшону) и держались за руки. Как видно, этого оказалось недостаточно, поэтому их союз скрепляла синяя лента, которой перевязали соединённые руки.
На ярко зелёной траве валялись четыре предмета: кубок, меч, монета и жезл, символизирующие четыре стихии или масти Таро. В голубом небе над головами влюблённых сияло Солнце, а в сердцевине его анатомически правдоподобно билось настоящее человеческое сердце. На заднем плане переливалась радуга, что вкупе с фигурами навевало странные мысли.
Аркан «Влюблённые»
Никогда в жизни не видел подобной колоды, а ведь за этот год я пересмотрел их немало. Да, заниматься прорицанием мне представлялось скучным, но погрузиться в пучину магии, минуя Таро, просто невозможно. Таро – вовсе не про гадания «на суженого», это совершенная древняя система, восходящая к Каббале. Познав Таро, можно понять всё про наш грешный мир, а именно этого я и жаждал.
В прошлом году Нина в раскладах использовала колоду Райдера-Уайта. Могла ли ведьма прикупить новую? Запросто. Правда, аркан на новый не тянул. А с чего я решил, что Нина использовала только одну колоду? У неё могло быть несколько, как у всех практикующих магов.
Но всё это ничего не доказывало. Оставались другие вопросы. Каким образом аркан оказался под мусорным ведром? Объяснение могло быть до обидного простым: квартиру разгромили, досталось и колодам Нины. Аркан просто выпал из мусора, его не заметил тот, кто приводил квартиру в порядок.
Не знаю, почему, но карта казалась важной уликой. К тому же, от аркана разило магией. Я бережно спрятал Таро в портмоне.
– Дин! – заорал я и сам удивился, насколько сиплым вышел крик.
Сосед Нины тут же с озабоченным лицом появился на пороге кухни. Я кивнул на стены.
– Ты в курсе, как увозили Нину? Она пострадала? Пришло время рассказать правду.
Дин слегка побледнел и помотал головой:
– Когда я заходил на кухню, пятен не было.
– Точно?
– Точно!
Мне удалось сдержать тяжёлый вздох. Толку от Дина никакого. Ничего не знал и толком не помнил. Для проформы спросил:
– Что в спальне?
– Да всё в порядке.
– Ладно, сам взгляну свежим взглядом, – буркнул я и направился было к спальне, но внезапно Дин преградил мне дорогу.
– Стой, парень.
Я удивлённо посмотрел на него. Дин нехорошо сощурился:
– Кто ты такой? Даже не соизволил ответить, как тебя зовут. Что тебе тут надо? Откуда знаешь Нину? Зачем тебе в спальню? Может, ты извращенец?
Вопросы, за исключением двух последних, вполне закономерные. Я сам виноват: нужно было сразу представиться, да и вообще держаться дружелюбнее.
Но перемена, произошедшая с красавчиком, мне решительно не понравилась. Да, я признавал, что перегнул, но Дин вёл себя неадекватно агрессивно. В голове мелькнула мысль, что сегодня я уже встречался с подобным странным поведением, мелькнула и пропала, стоило сосредоточиться на другом. Визит в квартиру Нины закончен, в спальню не попасть, но я всё же решил предпринять ещё одну попытку мирно объясниться:
– Знакомый, меня зовут Сергей. Мне сказали, что Нина пропала. Решил узнать, что к чему.
– Узнал? – набычился Дин.
– Нет. А вам неинтересно, куда на самом деле пропала Нина?
– Мне хватает того, что знаю. Так вот, сеанс окончен. Вали отсюда.
Можно было закусить удила и отказаться уходить. Дело закончилось бы потасовкой и, возможно, я бы преуспел в ней, хотя Дин был явно не дурак подраться. Несмотря на проведённую визуализацию, желание расквасить тупому соседу нос становилось только сильнее.
Но пока я не знаю всей правды, лишний шум в квартире Нины не нужен.
Я повернулся к занавескам и крикнул:
– Блонди!
Дин присвистнул:
– Э, ты чего, больной?
Не обращая внимания на Дина, я продолжил:
– Блонди, ты очень мне нужна. У нас с тобой одна цель: помочь Нине. Знаю, ты здесь. Откликнись.
– Чувак, вали отсюда по-хорошему, а?
Я догадался наконец посмотреть на Дина и был ошарашен переменой, которая с ним произошла. Лицо парня побагровело, затем побледнело, и пошло красными пятнами. Вены на шее вздулись, мне показалось, что сейчас неприятного соседа хватит удар. Дин склонил голову на бок, чем немедленно напомнил зомби из фильмов ужасов. Изо рта парня пошла пена.
Это так напоминало кошмар, что я попытался проснуться.
Между тем Дин схватил нож и очень-очень медленно пошёл на меня.
Происходило что-то не то.
Я понял: пришло время ретироваться, разъяснить загадочную личность Дина можно и позже. Примиряюще поднял руки вверх, осторожно попятился в сторону двери. «Любовничек» остановился и теперь смотрел на меня исподлобья, тяжело дыша. Глаза его потемнели. Парень сгорбился и напоминал худощавую гориллу. По подбородку стекала слюна.
