Поэтому Эрик был спокоен за жизнь Нины, но чувствовал, что что-то не так. Нечто непоправимое надвигалось на них, какое-то ужасное событие, что могло посеять трещину в их связи. И пусть до конца разрушить ее было невозможно, по крайней мере, все известные колдуну труды говорили об этом, но сквозь эту невидимую прореху могла утекать их сила, их энергия. И Эрик знал, что такой ущерб их слиянию может нанести лишь одно действие: неверность одного из них. Об этом, правда, известно было только в теории, потому что после слияния неверность по сути своей была невозможна, настолько крепкой становилась связь, физическая, ментальная, духовная и магическая. Однако это было единственное, что могло нанести им вред. И, кажется, это все-таки случилось.
Они приехали в легких сумерках. В родном краю их встретила вечерняя прохлада. Оранжевое солнце катилось за лес, сверкая на водяной глади озера плавленым золотом. Эрику было уже физически плохо, и он ушел на берег, уселся на траву и мрачным взором провожал солнечный диск, медленно крадущийся вниз. У колдуна раскалывалась голова, и дрожали руки, а сердце стучало с перебоями, и он не мог никак себя излечить. Именно сейчас происходило что-то непоправимое, непозволительное, и остановить это было невозможно.
Теперь он уже встревожился за Нину. Нужно было найти ее как можно скорее, возможно, еще удастся что-то сделать.
* * *
– Завтра мы собираем все необходимое и едем назад, – объявил Эрик супругам, заходя на кухню. Вадома, вовсю уже хлопотавшая у плиты, застыла и в недоумении воззрилась на него: они едва успели разложить вещи. Михаил тоже молча бросил вопросительный взгляд. Супруги были уверены, что здесь они скорее найдут ответы на вопросы. Тут само место, казалось, давало подсказки и помогало в поисках: это было то самое место силы в прямом смысле слова. Здесь совершились два мощнейших ритуала, и все вокруг буквально было переполнено магической энергией. И он хочет уже возвращаться? – Мне надо быть там, ближе к ней. Иначе мы можем опоздать.
Эрик в двух словах поведал о своих соображениях, и у Михаила с Вадомой вытянулись лица.
– Ты уверен? – спросил Михаил.
– Я не могу знать наверняка, – мрачно ответил Эрик, – но у меня нет другого ответа. Я буквально чувствую, как слабею. Это происходит очень медленно и почти незаметно и будет длиться еще долго, но я давно научился прислушиваться к себе.
– Что ж, я согласна, – закивала Вадома, тут же вспоминая, что кто-то жестокой рукой рассек астральную нить Нины. Нужно бросить все силы на ее поиски, и для этого лучше находиться как можно ближе. Лишь бы она сама оставалась в городе. Возвращение нарушало их планы, – здесь думалось и творилось лучше, – но Эрик прав.
Вадома без вдохновения доделала ужин, и соратники наскоро и без аппетита поели и разошлись по комнатам, с тем, чтобы ранним утром собраться и двинуться в обратный путь.
Глава 10. Компромисс
До отъезда во Владивосток оставалось несколько дней.
Макс стоял на своем любимом балконе, прислонившись спиной к перилам, и скептически взирал на «рассаду»: так он называл материалы для озеленения, которыми сейчас была завалена добрая половина площади. То была прихоть Нины, и Макс зачем-то пошел на уступки, а теперь разглядывал все это барахло тоскливым взглядом, кривил красивое лицо и мысленно себя ругал.
Нет, конечно, если бы он знал, во что именно это выльется и во сколько обойдется, он бы зарубил всю идею на корню. У них было очередное свидание, и Максим, как и обещал, потащил Нину в ресторан, где готовили еду по оригинальным японским рецептам. К еде девушка отнеслась довольно прохладно, зато ее восхитил интерьер. Над его оформлением хорошо потрудился озеленитель, и Нине это очень понравилось. Она невзначай упомянула, что видела как-то сад на крыше, и с таким воодушевлением расписывала красоту и пользу такого сада, что Максим неожиданно для себя ляпнул, мол, интересно, можно ли такое замутить на балконе. И понеслось. Нина тут же уцепилась за его слова, вдохновилась этой идеей и принялась красочно мечтать вслух.
В итоге Макс обещал подумать, а теперь он стоял перед этой кучей непонятных коробок и рулонов и ждал команду озеленителей, которые должны были превратить часть его балкона в настоящий уголок живой природы. Максим закатил глаза и тяжело вздохнул. Интересно, что бы сказала эта любительница зелени, знай она, что Макс планирует сменить нынешнюю квартиру на огромные апартаменты в Москва-Сити? Лучше, конечно, пока о переезде молчать. А с этим садом… Возможно, удастся даже продать подороже.
А пока Макс и тут все-таки не упустил возможность и поставил Нине условие: сад он сделает, но только если она переедет к нему. Сам он возиться с ним не собирается, и лично ему этот сад не нужен. И делает он его лишь ради нее, поэтому какой смысл, если она с ним не живет.
– Так быстро? – заволновалась Нина, гоняя по тарелке «настоящий» ролл, который почему-то никак не решалась попробовать.
– А что тянуть? – беспечно ответил Максим. Нина кусала губы и молчала.
– Но мы же раньше вместе не жили, – наконец заговорила она.
– Мы собирались, Нин, – произнес Макс, накрывая ее ладони своими, – но не успели. И я понимаю, что ты привыкла жить одна, но не волнуйся, я часто бываю в разъездах по работе, ты даже успеешь соскучиться.
Он улыбнулся краешками губ и добавил:
– Надеюсь, по крайней мере.
Нина долго молчала, раздумывая. Потом, словно нехотя, неопределенно кивнула и пожала плечами. Макс ей нравился. Рядом с ним она не чувствовала себя выпавшей из жизни на много лет, он не лез в эти больничные дебри, не ворошил старые воспоминания, не пытался вылепить из нее того, кем она не могла стать: потом или вообще. И да, это только ей казалось, что все слишком быстро, но для него это было, наоборот, слишком долго. К тому же Нине очень нравилась его квартира, и если он разрешит там устроить этот чудесный зеленый островок, то почему бы и нет? Правда, Нине иногда чудилось, что у них с Максимом должен был быть какой-то дом на озере, стоявший особняком от поселений. Но, возможно, она только мечтала об этом и теперь просто вспоминает о своей мечте.
Нина согласилась переехать к Максиму, а Максим согласился разбить на балконе небольшую зеленую зону.
«Что ж, это будет намного меньшим злом, чем если вся Москва в итоге зарастет бурьяном и утонет в непроходимых лесных дебрях, как примечталось когда-то одному безумцу, – решил Макс. – Главное, чтобы Нина как можно сильнее отдалилась от него».
Его тревожило, что ему нужно уехать практически на самом подъеме их отношений, когда все только начало развиваться и так важно удержать это зарождающееся чувство, укрепить его. Но поездку больше нельзя было откладывать. Сил становилось меньше, причем с определенного момента на защиту Нины от поисков, поставленную Максом, набросились с новой, свежей агрессией. И с незнакомой до этого Максу магией. Он догадывался, что это значит. Самые худшие опасения оправдались: очнулся колдун. А магические силы самого Максима были на исходе. Нужно было срочно ехать по своим местам, «на жатву», как иногда называл это белокурый маг. Напомнить о себе прихожанам, вдохновить их на добровольные пожертвования и, желательно, зацепить новых. Он был уверен, что практически все, кого уже вовлек он в свои сети, обязательно исполнят свой долг, но им необходимо было дождаться своего кумира, увидеть его в последний раз, получить благословение. Были и такие, которые мечтали, чтобы в момент ухода голубой взгляд ангельских глаз провожал их, а кто-то хотел держать божественного посланника за руку. Вот это Макс больше всего не любил. Не то чтобы это причиняло ему душевные страдания или вызывало муки совести, но все-таки в эти минуты желательно было находиться подальше от инцидента.
По счастью, таких желающих было очень мало: в основном добровольно расставаться с жизнью и переходить в новый чудесный мир, чтобы дожидаться там своего кумира, люди предпочитали втайне от чужих глаз. Но на памяти Макса был неприятный случай, когда ему пришлось стоять на крыше высотного дома и держать за руки девушку, стоявшую на самом краю, спиной к пропасти. Она улыбалась, глядя ему в лицо влюбленными глазами, затем отклонилась назад так, что Максу пришлось напрячь мышцы, удерживая ее над улицей, а потом закрыла глаза и прошептала:
– До встречи там. Отпускай…
Максим равнодушно разжал пальцы, и она упала вниз, а он буквально бегом скрылся с крыши, чтобы не дай бог никто не связал его с этой историей. От жертвы остался тягостный осадок, хотя польза была двойная: влюбленная девочка отписала на одну из специально открытых для таких дел Максом фирм свою маленькую однокомнатную квартиру. Помимо оплаты магией за очередную жертву самоубийства, он получил материальную выгоду. Таких прихожан Максим ценил больше остальных и готов был на многое, лишь бы увлечь и вдохновить идеей перерождения. Туда же относилась и история, от которой его до сих пор передергивало. Однажды ему пришлось ублажать пожилую и очень богатую вдову, которая хотела насладиться своим «ангелом» еще до перехода в новую жизнь. Почти новую «Ламборджини», полученную от вдовы «в наследство», он при первой же возможности продал, хотя давно мечтал именно о такой. Но теперь, когда он садился в нее, ему казалось, что она насквозь пропитана запахом молодящейся старухи, и его тут же начинало мутить. Спасибо, что вдова не заставила смотреть на свою смерть или, как было принято называть в их кругу, «переход» и ушла тихо и в одиночестве, наглотавшись таблеток.
Перед Максом стоял выбор: оставить на свой страх и риск Нину одну, хоть и занятую садом, или взять ее с собой, на еще больший страх и риск. Потому что, если она каким-то образом узнает о том, чем он занимается в своих поездках, на их отношениях и вообще всех планах можно будет поставить жирный крест. Неизвестно, конечно, как бы отнеслась к занятиям Макса Нина, останься у нее память о ее собственных магических практиках, но пока она мнит себя совершенно обычным человеком, вряд ли можно ждать от нее одобрения действиям Максима. Здесь Макс задумался о том, что было бы, если б они познакомились с Ниной в те самые два исчезнувших для нее года, до того, как ее нашел колдун. Смогли бы они пойти этим путем вместе, рука об руку? Ведь Оксана, что ни говори, плохая помощница. И сама по себе невзрачная, и колдовских сил ей практически не досталось, впрочем, почти как и Максу, только он нашел выход из ситуации, а она нет. Его способы накопления магии ей не нравились, но она покорно соглашалась и принимала их, полагаясь во всем на брата. Однако в поездки «на жатву» Максим Оксану с собой не брал. Не нужно, чтобы прихожане видели, что у божественного посланника такая заурядная сестра.
На всякий случай он завел с Ниной разговор о поездке, на что у нее тут же вытянулось лицо, и она с готовностью согласилась переехать к нему побыстрее, чтобы в его отсутствие спокойно обживаться и следить за своей новой игрушкой: балконным садом, только чтобы Макс не тащил ее с собой в такую даль.
– Но, может быть, тебе будет интересно? – буквально ступая по лезвию ножа, прощупывал почву Макс. – Вдруг эта поездка сблизит нас еще сильнее?
– Максим, – протянула Нина, укоризненно глядя на него. – Я понимаю, что хочешь как лучше, но я пока еще далека от того, чтобы сопровождать тебя в деловых поездках, тем более на такие расстояния.
– Эх, не вышло бы из тебя жены декабриста, – печально вздохнул Макс, сам же внутренне буквально растекаясь от облегчения.
– Ой, тоже мне, декабрист, – поморщилась Нина. – Сравнил.
На этом инцидент был исчерпан, дорога во Владивосток свободна, Нина готовилась к переезду, а балкон – к озеленению. У Макса чесался язык снова набрать Марине и похвастаться, как далеко он продвинулся, но сейчас он решил воздержаться. Ему вполне хватило одного ужина, чтобы сделать выводы.
Он пригласил Марину в первый попавшийся ресторан. В его планы не входило чем-то ее поразить или порисоваться. На этот раз он действительно хотел расспросить о Нине и узнать о подводных камнях, что могут ему попасться. Он ждал ее внутри за столиком, отгороженным от общего зала перегородкой из переплетенных прутьев. Когда Марину проводили на место и она села напротив него, он еле сдержался, чтобы не отвесить ехидный комплимент, а мысленно сделал очередную зарубочку на доске своих легких побед.
Для этой встречи Марина в кои-то веки распустила и подкрутила каштановые волосы, обвела поярче глаза, отчего взгляд стал еще более пронзительным, и надела голубую блузку с глубоким вырезом, в котором поблескивала золотая цепочка с кулоном. Убеждая себя, что принарядилась, потому что идет все-таки в ресторан, а не в парк на прогулку, и забывая, что несколько дней назад сидела с Ладой и Ленкой почти в таком же заведении в джинсах и футболке и с зализанными в конский хвост волосами, Марина перед выходом оглядела себя в зеркале и невольно заулыбалась своему отражению. В таком же приподнятом настроении и подошла она к столику. Макс, увидев ее, налепил на лицо смиренное выражение и полный дружелюбия взгляд, в который изредка он намеренно запускал искорку мужского интереса, сразу подмечая, как оживает его собеседница. У него даже мелькнула секундная мысль, мол, «а что, если?..», которая почти сразу сменилась на «да зачем оно мне?».
Мысли Максима гуляли уже очень далеко, касаясь краешком всех событий: переезда Нины, забавного ужина с Мариной и предстоящей важной, но очень утомительной поездки, когда из рассуждений и воспоминаний его выдернул настойчивый звонок. Звонили снизу, с охраны, потому что не хотели пропускать просто так бригаду рабочих в униформе, называвших себя озеленителями. Макс распорядился, чтобы впустили, бросил еще один дикий взгляд на то, что скоро должно было стать кусочком природы, и отправился открывать дверь.
Глава 11. Фото из пыли и пепла
Желтое такси везло Макса в аэропорт, и впереди его ожидал очень длинный, муторный перелет, а затем куча утомительных дел. Позади осталась Москва, а в ней – Нинка, которой предстояло обживаться самостоятельно на новом месте в отсутствие Максима. Душа его была не на месте. Ох, как не вовремя пришлось ему уехать, но промедление было уже, как говорится, смерти подобно. Почти в буквальном смысле. Остается надеяться, что Нина увлечется своим балконным садом и частыми встречами с подругами, которые сейчас уж точно будут поддерживать байки Макса.
А еще Макс был зол. За день до вылета он поехал к Нине, чтобы помочь ей перевезти вещи. К его удивлению, вещей оказалось совсем мало, что его насторожило и даже вначале слегка расстроило. Словно она ехала погостить на короткий срок, не надеясь, что у них что-то получится. Впрочем, судя по ее довольно простой манере одеваться, возможно, у нее просто не так много вещей и она не набирает с собой, в отличие от многих барышень, по несколько баулов с одеждой. Что ж, это как раз достойно уважения.
Макс вынес к входной двери Нинин чемодан, а сама она замешкалась в маленькой комнате с какой-то мелочью.
– Максим, – позвала она наконец. – Ты не поможешь мне? Я сережку уронила, кажется, она под диван закатилась, а он очень уж тяжелый.
Макс вернулся в комнату и немного сдвинул массивный старый диван.
– Видишь? – спросил он.
– Пока нет, – нагнувшись, пробормотала Нина. – Давай еще.
Тогда Макс отодвинул диван настолько, что открылось почти все пространство под ним. Его покрывал толстый слой колышущейся пыли, внутри которой действительно что-то поблескивало. А еще там лежала фотография.
– Ой, как стыдно, – вытаскивая из пыли серьгу, прошептала Нина, красная от смущения. – Я бы протерла, просто он такой тяжелый. Дай мне пять минут, я пылесосом там пройдусь, это просто ужасно.
Нина выскочила в коридор и скоро загремела пылесосом, вытаскивая его.
– Да брось ты, правда, – поморщился Макс и потянулся за фотографией, которую Нина, кажется, не заметила. Мысленно он бранил на чем свет стоит Нинкиных подруг, не удосужившихся сдвинуть диван, когда прибирались в комнате. Конечно, главное ж было карты да свечки попрятать, а грязь-то зачем убирать. Он с отвращением потряс фотографией и сдул с нее пыль. Со снимка смотрел очень красивый темноволосый мужчина с синими, словно бездонными, глазами. Из-за его спины выглядывала Нина, обнимая его сзади за талию и игриво наклонив голову с кудрявым каре.
Нинка вернулась с гудящим пылесосом и принялась торопливо возить щеткой по пыльному полу, не замечая, что Макс буквально оцепенел, уставившись на фотографию.
– Это кто? – спросил он, как только смолк шум, протягивая Нине фото. Девушка повертела его в руках.
– Не знаю, – пожала она плечами. – Ой, а это ж я, с волосами еще! А где ты это взял?
– Под диваном у тебя, под толстым слоем пыли, – ответил Макс, поджимая губы и раздувая ноздри. – Ну и подружки у тебя, не могли нормально прибраться.
– А мне наоборот показалось, что здесь как-то чересчур прибрано, – ответила Нина задумчиво. – Но я правда не знаю, кто это. Точнее, не помню.
– Но ты не помнишь только два года до комы, значит, это было как раз в то время? А как же мы? – с вызовом спросил он, забывая, что его тогда не было и в проекте. Словно сам уже успел поверить, что эти два года они провели вдвоем.
– Максим, ну что я могу тебе сказать? – обиделась Нина. – Если я не помню. Я не знаю, кто это. Может, просто друг.
«Ага, как же, друг», – подумал Макс, продолжая сканировать фото глазами. На картинке явно были не друзья, но от Нины глупо требовать оправданий, хотя он чуть на нее не сорвался. Тоже мне, ревнивец нашелся. А зато подруги ее были хороши: не догадались под диваном протереть, клуши. Три бабы толкались, не могли сделать по-человечески!
Но больше всего бесило то, что это был очень большой подводный камень, просто гигантский булыжник, о котором его не удосужились предупредить. Сильнее всех злила Марина, которую он специально вытащил в ресторан, чтобы та рассказала про Нину, а она про этого мужика промолчала. Может, конечно, это фото вообще валялось тут с незапамятных времен, только вряд ли бы тогда Нина такого парня забыла. А Макс ей сразу поверил: она не притворялась. Она даже себя словно не сразу узнала.
* * *
Он перевез Нину к себе. По плану Макс собирался отвести ее с завязанными глазами на балкон, проводить в зеленую зону и там торжественно снять повязку. Решил устроить ей маленький сюрприз, хотя она, конечно, знала, что все готово, но тем не менее ему хотелось видеть ее глаза в этот момент. Хотелось поймать тот огонек радости, что обязательно должен промелькнуть во взгляде.
Вместо этого он внес в квартиру вещи и, суетливо извиняясь и метя хвостом, сказал, что ему срочно нужно отъехать буквально на час. Хотя Нинку особо это и не расстроило, она наоборот, кажется, приободрилась, что будет раскладывать свои вещи в одиночестве. Тоже еще псих-одиночка. Как с ней жить-то? Взяв с нее клятву, что, пока он не вернется, она не пойдет исследовать балкон, он выскочил на улицу и тут же набрал телефон Марины.
– Ты дома? – прошипел он в трубку.
– Да, – ответила опешившая ведьма.
– Я сейчас приеду, скинь адрес и дождись меня! – бросил он грубо и отключился. Почти сразу звякнуло входящее сообщение с адресом, и Макс усмехнулся. – Ишь, дрессированная.
Марина, отправив адрес, забегала по квартире, паникуя, что дома не идеально прибрано и что она не в форме. Потом спохватилась, что Максу просто что-то надо и, возможно, он и заходить-то не будет. Голос у него был злющий, видно, случилось что-то очень плохое. В конце концов она взяла себя в руки, натянула джинсы с короткой майкой и, не выдержав, чуть тронула веки контурным карандашом. То, что стучалось к ней в сердце, она гнала и верить в это даже не хотела, а сейчас поняла, что это новое чувство вкрутилось в ее спинной мозг, просочилось в вены, как медленно действующий яд, и можно сколько угодно себя обманывать, но что-то уже изменилось, надломилось внутри нее. «А я еще на Варьку наговаривала, – переживала Марина. – А сама-то безоружная оказалась».
Мысли прервал телефонный звонок.
– Я внизу, – сказал Макс.
– Ты зайдешь? – едва скрывая дрожь в голосе, спросила Марина.
– А можешь спуститься? У меня времени в обрез.
Марина вышла из подъезда. Макс стоял, прислонившись к бордовому капоту своей машины, и обмахивался какой-то картонкой. Когда ведьма приблизилась, он сунул картонку ей в руки. Это оказалась фотография.
– И с кем же моя девушка так развлекается? – ядовито спросил Макс с места в карьер. Марина взяла фото, и взгляд ее наполнился ужасом. Растерянно прижав ладонь к щеке, она расширившимися глазами смотрела на картинку и никак не могла заговорить.
– Боже мой, где ты это взял? – наконец выдавила она.
– У Нины в квартире, – вприщур глядя на Марину, ответил Макс. Марина переминалась с ноги на ногу и цокала языком. – Под диваном валялось. Я думал, вы там все убрали.
– Максим, мы даже не догадывались, что существует это фото. Если бы мы знали…
– Не важно, знали или не знали, – перебил Макс. – Почему я не в курсе, кто это такой? Я просил тебя рассказать даже мелочи, но мне и в голову не приходило, что ты скроешь от меня вот такое! А если этот хрен встретился бы нам у ее подъезда с распростертыми объятиями?
– Не встретился бы, – мрачно ответила Марина. – Он умер.
– Ох, – только и произнес Максим, уставившись на нее. Мимо них в подъезд и из подъезда проходили жильцы. Соседи, знавшие Марину, с удивлением косились на ее собеседника, вальяжно облокотившегося на дорогую машину. Марина чувствовала их взгляды, а ее глаза невольно то и дело зыркали в сторону старенького гольфа, на котором она так до сих пор и ездила.
«И это – Нинкино», – подумала Марина, блуждая тоскливым взглядом по изящной фигуре Максима. «И это тоже Нинкино», – пришло ей в голову, когда она снова посмотрела на фотографию Нины и Антона. Вот уж никогда не думала она, что еще раз увидит это лицо. И вновь, как когда-то давно, горечь сожаления наполнила ее душу. Как часто она потом вспоминала ту ночь и умоляющий взгляд прекрасных глаз. Сколько раз гадала, не ошиблись ли они, смели, имели ли право на такой поступок? И вот сейчас эти глаза смотрели на нее с фотографии, и сердце болезненно сжималось. Она даже на миг забыла, зачем здесь стоит.
– Эй! – тем временем помахал у нее перед лицом раздраженный Макс. – Очнись.
Марина вздрогнула и подняла на него туманный взгляд.
– Так ты мне расскажешь, что за история? А то я чуть было сцену ревности не устроил, а может, и стоило?
– Это в двух словах и не расскажешь, – протянула Марина.
– А ты попытайся, – отрезал Макс. – Имей в виду, она тоже это фото видела, и, если она начнет вспоминать, мне надо быть во всеоружии. Вы вообще хотите, чтобы я помогал, или как?
Марина тяжело вздохнула и покачала головой.
– Нина однажды экспериментировала со своими новыми способностями, – начала она, – и вот каким-то образом вытащила сюда инкуба. Но не как это делают некоторые, на ночные утехи… – запнулась она.
– Ну-ну, продолжай, – подбодрил Макс.
– В общем, каким-то образом она его материализовала, что в принципе невозможно. Ну, как мы думали. Но оказалось, что ей помогли. Точнее, помог тот самый человек, от которого мы и прячем ее сейчас.
Макс нахмурился. Колдун, давший тело бестелесному инкубу, как раз недавно очнулся. Замечательно. А Максу сейчас позарез нужно уехать. И тут еще это фото. С инкубом!
– И что дальше? – произнес он, потому что Марина снова замолчала, собираясь с мыслями. У нее начинала болеть голова: то ли от напряжения, то ли это странная сила Максима так действовала на нее.
– А дальше мы, то есть наш круг, его уничтожили.
– Вот так просто? И все? А при чем тут тогда это фото? – с недоверием воззрился на нее Макс. – Давай, говори все как есть. Не надо так со мной.
– Нина им увлеклась. Я не знаю, что там у них было и как. Меня его появление очень встревожило, а она перестала с нами общаться. Затем мы с подругами провели обряд пяти стихий, собрались кругом, вызвали какую-то сущность, и та нам рассказала, что за этим инкубом стоит сильный колдун и что дальше будет только хуже. Тогда мы решили, что нужно его извести.
– И что, помогло? – ехидно спросил Макс. Марина покачала головой.
– Нет, и правда стало все хуже. Нина с нами окончательно порвала и пыталась отомстить. А потом колдун ее нашел. Ну, а дальше ты знаешь. Теперь мы ее прячем. И она, по счастью, пока ничего не помнит.
– Ага, только если она будет такие сюрпризы обнаруживать у себя под диваном, то вряд ли долго еще пробудет в счастливом беспамятстве, – съязвил Максим. – Вы что, не видели других фотографий, когда в квартире прибирались?
– Нет, Максим, ничего не нашли. Хотя действительно странно, что только одна фотография осталась. Может, она остальные уничтожила, когда колдун появился. Отдашь ее мне? Я сожгу.
Макс задумался. С одной стороны, прятать сейчас при Нинке это фото в квартире он не хотел. Но если отдать снимок Марине, она точно его уничтожит, а что-то подсказывало Максу, что делать этого не нужно. Он уже протянул руку с фотографией Марине, но вдруг решительно ее отдернул.
– Нет, я сам, – сказал он. – Надеюсь, меня больше никаких сюрпризов не ждет? Лучше сразу скажи.
– Все, больше ничего. Честное слово, – грустно ответила Марина.
– Ну ладно. Тогда я поехал. А ты присматривай за Ниной. Приезжай к ней в гости, посмотришь, как она устроилась, – с хитрой улыбочкой предложил Макс, открывая дверь со стороны водителя, и на его щеках вдруг заиграли ямочки, которых Марина раньше не замечала. – Спасибо, что рассказала.
Марина кивнула, Макс нырнул за руль, сунул фото в бардачок, хлопнул дверцей, и «Мазерати» с рычаньем сорвалась с места, а ведьма еще какое-то время стояла на тротуаре, провожая взглядом исчезнувшую за поворотом машину.
Глава 12. А мечта не нова – чтоб до неба трава…
Нина
Максим уехал в аэропорт, и я на время стала единовластной хозяйкой огромного пространства его шикарной квартиры с волшебным зеленым балконом. Я думала, что буду наслаждаться свободой и тишиной, но, как только дверь за ним закрылась, мне тут же стало одиноко. Я выбежала на балкон и проследила, как Макс выходит из подъезда с сумкой на плече и усаживается в такси. У меня защипало в носу. Оказывается, я успела к нему привыкнуть. Или это просто подсознание все еще помнит его и заставляет меня скучать. А скучать предстоит долго. Он даже не сказал точно, когда вернется. И охота ему заниматься недвижимостью в других городах, выбрал бы что-то поближе. Нет же, сначала Владивосток, затем Хабаровск, потом еще куда-то полетит.
С тяжелым сердцем я отправилась на кухню, сварила себе кофе и вернулась на балкон: в то самое чудесное место, которое сделал для меня Макс. Если раньше и были какие-то сомнения насчет него и почему-то даже иногда казалось, что все какая-то инсценировка, теперь это прошло.
Зеленая зона занимала примерно половину балкона. Здесь была настоящая трава, аккуратные клумбы с цветами, кусты крыжовника, смородины и малины, а еще небольшое вишневое деревце. Я не представляла, как это сможет прижиться, но пока выглядело все совершенно естественно и бодро. На траве стояла пара плетеных лежаков, чтобы можно было загорать. Посередине садика тихонько журчал крошечный фонтанчик. Даже не верилось, что я нахожусь на высоте шестнадцатого этажа, а не на дачном участке.
Наш балкон опоясывал половину дома, дальше за глухой перегородкой начинались чьи-то другие балконы, поменьше. У этой стены рабочие возвели нечто вроде большой беседки, под широким навесом которой стоял мягкий диванчик с плетеным журнальным столиком и круглый обеденный стол со стульями. Теперь не нужно было прятать мебель под тентом, и ужинать можно было прямо здесь, не боясь дождя. Конечно, если это не такой сильный дождь, что случился в тот самый вечер, когда я решилась приехать к Максиму в первый раз. Я расположилась на диване, поставила на столик дымящуюся чашку с кофе и задумалась.
Мысли тут же снова соскользнули к эпизоду с фотографией. Макс забрал ее себе, даже не дав толком рассмотреть мужчину, которого я так нежно обнимала на фото, и мне не давал покоя этот момент. Неужели я изменяла Максу? И только сейчас это открылось? По-моему, ничего хуже и придумать нельзя. Я со своей амнезией не могу даже вину почувствовать, ведь я не помню, как это делала. Однако Макс, представляя, что я творила в то время, когда мы были вместе, наверное, вне себя. Он ждал меня четыре года, а стоило ли меня ждать?
Я видела, что внутри у него все кипит, но он больше не поднимал эту тему, делая вид, словно ничего не произошло. Вот в таком настроении он и уехал и меня оставил тоже в подвешенном состоянии. Вдруг он за время поездки все обдумает на холодную голову, а когда вернется, выставит меня? От этих мыслей внутри похолодело. Что же это за фото? Может, все-таки этот кто-то был до Максима?
Я закрыла глаза, попытавшись восстановить в памяти лицо с фотографии. И если, когда мне после пробуждения показывали белокурого Макса, я сильно удивилась, то сейчас не было совершенно никакого удивления. Вот этот мужчина как раз был в моем вкусе. Более того, он был идеальный. То есть если бы я могла сама создать для себя совершенного человека, выглядел бы он именно так. Кто же он такой? И почему про него мне подруги не рассказывали? Неужели я скрывала его от всех, а единственную фотографию сама спрятала под кровать, чтобы никто не нашел, а потом забыла?
В голову полезли уже совершенно глупые и несуразные предположения, и я ощутила, как ее стискивает легкий приступ мигрени. Я тряхнула головой, чтобы отогнать дурацкие мысли. Было все еще непривычно, что от этого на лицо не падали кудряшки. Без них, конечно, стало удобно, но странно. Однако, Максим очень просил пока оставить так. «Ладно, – решила я. – Если Макс будет настолько великодушен, что сам не захочет больше возвращаться к этой истории, я ни слова не скажу. Забудем». Я допила кофе, вышла из беседки и расположилась на одном из шезлонгов, подставляя изголодавшееся по ультрафиолету тело солнечным лучам, которыми пока еще делилось вечернее солнышко, спускаясь к крышам домов.
Утром после истории с фотографией Максим перевез меня с вещами к себе домой, а сам куда-то срочно убежал, взяв с меня торжественное обещание не выходить на балкон без него. Я стоически крепилась минут пятнадцать, а потом не выдержала и отправилась смотреть. Точнее, мне нужно было все там разведать, чтобы не было потом сюрпризов. Чтобы, если все будет не так, как я мечтала, не скроить прямо при Максе кислую разочарованную мину. Пусть лучше я расстроюсь заранее, зато потом смогу притвориться. Но, выбравшись в зеленую зону, я зажала себе рот рукой, чтобы не закричать от восторга, пугая соседей. Я бегала по траве, рассматривая каждый кустик, любовалась умело и эффектно высаженными цветами, радовалась плодоносным кустарникам. Заглянула под навес. Все было даже лучше, чем я ожидала, и я со спокойной душой вернулась в дом и разложила свой немногочисленный скарб, а когда в замке заскрипел ключ, нацепила на лицо выражение волнения и усталого ожидания.
Я покорно дала Максу завязать себе глаза, осторожно ступала, пока он выводил меня на балкон, перешагивала порог, слушая его советы. И, конечно, изобразила восхищение, дублируя все те эмоции, которые уже испытала часом ранее. Хотя это было не сложно, ведь от восторга я не отошла до сих пор. Я отблагодарила его за подарок прямо там, на мягкой траве, в ореоле ароматов свежей зелени и цветов, и потом мы еще долго нежились под солнцем, не в силах оторваться друг от друга. Но Максиму пора было отправляться в путь, в аэропорту его ждал самолет с серебристым крылом, и ближе к вечеру он попрощался и уехал, оставив меня наедине со своими мыслями, как приятными, так и не очень.
Глава 13. Плохо не клади, вора в грех не вводи
– Ну, расскажи, что у вас еще нового-то, – спросила Варвара, снова располагаясь за столом у Марины на кухне после того, как сходила на балкон покурить. – Сто лет не общались, совсем вы про меня забыли.
– Да не забыли мы, Варь, – возразила Марина, наливая ей чай, – просто правда замотались, столько суеты в последнее время.
– Ну, значит, есть о чем поговорить, – весело сказала Варя и потянулась за домашним творожным печеньем, которое недавно напекла хозяйка. Захрустев сладостью, она добавила с набитым ртом: – У тебя на выпечку даже время есть, а ты говоришь, суета. Вот скажи, кто просто так, для себя, станет этим заниматься? Торчать летом у духовки – во имя чего?
Марина быстро отошла к раковине и, отвернувшись, стала перемывать уже в который раз одну и ту же чашку. Хотела скрыть лицо, тут же покрасневшее от набежавших мыслей. В последнее время у нее появилась привычка все время держать на виду вкусности домашнего изготовления, только она не знала, когда вернется из своей долгой поездки Макс и заедет ли вообще к ней. Она даже пыталась придумать повод его заманить, потом ужасалась своим же идеям, но тем не менее продолжала готовить. «Надо Ладке сказать, чтобы отворот мне сделала, что ли», – измученно думала она, но откладывала эту просьбу на потом, на самый крайний случай, когда уже точно станет невмоготу. А до тех пор она хранила этот секрет в сердце, не в силах никому признаться. Хотя бы уже потому, что ей было до ужаса стыдно за эти мысли. И ладно бы объект был действительно достоин уважения, так выбрала-то самого что ни на есть проходимца. Марина настолько не ожидала от самой себя такого, что была совершенно не подготовлена.
Варя сверлила ее пристальным взглядом из-под густой и черной, как смола, челки, почти закрывавшей брови. Марина еще не видела подругу с этой стрижкой под Клеопатру, и, надо было сказать, Варваре она чертовски шла. Она стала выглядеть моложе, таинственней и привлекательней. Виделись они действительно редко, и даже не в последнее время, а за все четыре года, что последовали за определенными событиями. Марина с Ладой – единственные, кто остался практиковать магию, оказывая помощь людям, обратившимся к ним. Гулю они слышали очень редко, Варя все-таки иногда заезжала в гости к Марине, и периодически они встречались в каком-нибудь суши-баре, а пару раз даже сходили в караоке. Варвара, казалось, все это время находилась в вечных поисках, она с небрежностью рассказывала подругам об очередном недолговечном знакомстве, затем это знакомство быстро забывалось, и его сменяло следующее. Потеряв свои силы, Варвара словно пыталась вырвать у жизни все, что может, но, кроме вот таких «подарков судьбы», больше ничего не попадалось.
Пока Марина придумывала логичный ответ, для чего она печет печенье, которое сама не очень-то и любит, Варя уже забыла вопрос и перескочила на другую, еще более неприятную тему.
– Что с Нинкой-то там? Без изменений? Так и дрыхнет в гробу своем хрустальном?
Марина какое-то время боролась с соблазном сказать, что все осталось на своих местах, но не хотелось завираться. Рано или поздно все равно ж узнает.
– Нина пришла в себя, – просто ответила она, и Варвара застыла за столом, уставившись на Марину. Она была уверена, что из комы не возвращаются, и спросила просто ради того, чтобы не утихал разговор. Вообще, она потихоньку подбиралась к тому, чтобы разузнать у Марины, где сейчас ее амулет-брелок. Вдруг его все-таки нашли? И тогда она сможет вернуть свои силы. То, что вместе с магией может вернуться безумие, ее уже не особо пугало. Ей было скучно, и казалось, что она что-то упускает, а время уходит.
Марина сказала Варе, что брелока со скелетиком они не видели, а времени искать не было, но она кривила душой. Безделушка осталась у колдуна в прихожей, в шкатулке для мелочей, Эрик даже не стал прятать использованный амулет в маленькой комнате. Пластмассовый скелетик так и лежал на видном месте как напоминание о Варином «подарке», но Марина, сняв с шеи Нины украшение Ксюши, Варины силы забирать не стала. Она видела, что творилось с ведьмой, что сделали с ней ее способности, и не хотела участвовать в их возвращении. О том, что амулет уже давно пуст, она, разумеется, не догадывалась.
– И что теперь? – почти шепотом испуганно произнесла Варя.– Где она? Вы с ней говорили?
Варвара знала, что Марина и Лада иногда навещают Нину в больнице, общаются с ее подругой. Она считала, что это очень правильно и лучше приглядывать за безбашенной ведьмой, пусть даже она и валяется в беспамятстве. В последний раз она видела Нину, когда та со своим отвратным любовником-психиатром притащилась к ней в палату, чтобы отобрать силы. Честно сказать, Варя была уверена, что таких вообще спасать не надо и нечего поддерживать в ней жизнь «за счет денег налогоплательщиков», как она как-то раз выразилась. О том, что Лада с Мариной делали попытки помочь Нине и разбудить ее, ей, конечно, даже говорить не стали.
– Нина у себя дома, – сказала Марина. – И ты не волнуйся, Варь, у нее полная амнезия.
– Как? – обрадованно ахнула Варя. – Она совсем не в себе? Она как овощ?
– Да нет, – вздохнула ведьма. – Она нормальная, просто не помнит ничего. Ну, не то что она не помнит, где правая рука, а где левая. Просто забыла все с того момента, как мы с ней познакомились. Она и меня не помнит.
– А так бывает? А может, она врет? – тут же возразила Варвара. – Я бы ей не верила.
– Не врет. И мы сделали все, что в наших силах, чтобы она не вспомнила. Мы даже в квартире ее прибрались, и больше ничего ей о ее былых делах не напоминает.
Варя наконец расслабилась и снова потянулась за печеньем, которое с определенного момента не лезло в горло. Марина тоже чуть успокоилась, потому что уже призналась насчет Нины, и на душе стало легче.
– А куда вы ее магические атрибуты дели? – поинтересовалась Варвара.
– Да тут, у меня, – неопределенно махнула рукой Марина. – В комнате, в коробках лежит все, что мы забрали. Я пока так и не придумала, что с ними делать.
– Можно посмотреть? – воскликнула Варя с оживлением, и Марина даже не нашлась, что возразить, просто пожала плечами.
– Посмотри.
Общество Варвары сейчас ее слегка тяготило. Она предпочла бы сегодня побыть одна или, еще лучше, с Ладой. Может, нашла бы в себе сил признаться насчет влечения к Максу, и вместе они бы придумали, что делать. А Варя стала почти чужой, неприятной, какой-то безалаберной и не чуткой.
– Ну, пошли! – объявила тут же Варвара и бесцеремонно направилась по квартире Марины искать коробки с магическими вещами.
Они стояли в одной из комнат у стены. Три коробки: одна поставлена на другую, и рядом – отдельно – третья. Варя сунула нос в верхнюю коробку. Внутри была навалена разная колдовская дребедень: антуражная вперемешку с полезной. Варя нагнулась над отдельной коробкой и слегка приподняла крышку. Там аккуратными стопками были сложены эзотерические книги и несколько колод карт – таро и обычных.
– А там что? – Варя выпрямилась и пару раз легонько пнула нижнюю коробку ногой, обернувшись к Марине.
– Там тоже книги.
Тогда Варвара стащила коробку с магическими предметами, выставила ее посередине комнаты на ковер и уселась там же по-турецки. Марина махнула рукой и примостилась рядом. Женщины вместе перебирали вещицы из коробки, рассматривали их, передавая одна другой. Тут были какие-то статуэтки, магический шар, покрытый трещинами, свечи разных форм и размеров. Со дна Варя вытянула спутанные между собой цепочки с символическими кулонами. Потом достала плетение из нескольких веревок с узлами, ограниченных двумя дощечками.
– Это то, что я думаю? – пораженно спросила Варя. Марина вопросительно посмотрела на нее. – Ну, это же Нинкин кнотен, да?
Марина кивнула.
– Это второй. Первый мы не нашли. Он был очень красивый.
Варя задумчиво вертела изделие в руках, перебирая узелки, и морщила лоб.
– Странно, узлы разные в начале и в конце, – сказала она. Марина взяла плетение у нее из рук, пригляделась и заметила, что действительно некоторые узлы сильно отличались друг от друга, и не просто формой, а словно их вывязывали разные люди. Так две женщины могут связать непохожие кофточки из одной и той же пряжи, по одному и тому же рисунку, потому что у каждой свое натяжение нити, свой размер петель, своя манера вязания: кто-то вяжет туго, а кто-то любит, чтобы спицам было свободно. Так и здесь: казалось, что за Ниной кто-то доделывал кнотен. Хотя, чтобы заметить это, нужно было быть, конечно, очень внимательным.
– И правда, – удивилась Марина. – Как я раньше внимания не обратила?
Она повертела кнотен в руках, вздохнула и вернула обратно в коробку и вдруг, спохватившись, с досадой увидела, как Варвара медленно вытягивает оттуда синюю скомканную футболку.
– Варь, положи, оставь, – умоляюще попросила она, но та держала вещь перед собой, руки ее мелко дрожали.
– Это ведь его? – еле выдавила Варя.
Марина почти вырвала футболку у нее из рук, запихнула обратно, суетливо засунула туда же предметы, которые они повытаскивали, и отнесла коробку на место.
– Пойдем, зря я тебе про вещи сказала.
Варя молча поднялась с пола, и они отправились в кухню. Разговор больше не клеился. Бывшая ведьма сидела как на иголках, словно сильно торопилась, но почему-то никак не уходила. Марина отлучилась в туалет, и после этого Варвара вдруг резко засобиралась, бодрым голосом возвестив, как рада была ее видеть и надеется на ближайшую встречу. С тем и ушла.
Марина же, заперев за ней дверь, наконец вздохнула было с облегчением, как вдруг ее озарила запоздалая догадка, и она ринулась к коробкам. Внутри верхней коробки не было ни кнотена, ни синей футболки Антона.
«Ладно, фанатичка, футболку сперла, – раздраженно недоумевала Марина, – а кнотен-то ей зачем понадобился?»
Глава 14. Сплошные разочарования
– Не представляю, что бы было, если бы я тогда не уволилась с бухты-барахты, и не пошла в меланхоличном настроении по магазинам, и не взяла на сдачу лотерейный билет! – приговаривала Гульнара, выкладывая дочке пшенную кашу на небольшую тарелочку. Маленькая Эльвира тут же наморщила нос, глядя на свой завтрак. Ренат, улыбаясь, наблюдал за ней.
– И не поехала бы на выигрыш на море, и не познакомилась с теткой, которая пропихнула Эльку в супер-садик, ага, – привычно пробубнил он, принимая от жены свою тарелку с пшенкой.
– А если бы не поехали на море, у меня бы сейчас не было братика, – заявила Эля и наконец с обреченным видом воткнула ложку в кашу.
На этом, собственно, и закончилась недолгая счастливая семейная жизнь Гульнары, а также надежда на то, что ей удалось прервать ненавистную наследственную способность к обратному гаданию.
Как ни отнекивался Ренат, пытаясь убедить жену, что их маленькая дочь просто фантазирует, по нескольким сказанным малышкой Элей предложениям можно было сделать однозначный вывод: когда год назад Гуля с дочкой поехали на море на деньги, выигранные в лотерею, – потому что шальные деньги нужно сразу же проматывать, как говорил кто-то из ее родственников, – Ренат не терял времени и оприходовал какую-то девицу. Сейчас у той на руках был крошечный младенец, и Гуле стало ясно, где муж не так давно «потерял» довольно крупную сумму денег.
Наконец, прижатый к стенке, хотя совершенно не понимающий, откуда его малолетняя дочь может знать такие вещи, Ренат признался. Он умолял простить и понять, но пообещать, что вторую кровиночку он поддерживать не будет, так и не смог. Да Гуля бы и не стала такого требовать, ребенок-то в чем виноват. И простить она пыталась, но жить с ним, зная, что у него есть еще одна семья, не смогла: противно было. «Не можешь выбрать? Я выберу за тебя, – в сердцах сказала она Ренату. – Топай!» В конце концов бывший муж переехал к новой пассии, однако первой семье помогал как мог, и Гульнара ссориться с ним не стала. За годы своей эзотерической практики она насмотрелась на столько исковерканных судеб, что эта история, хоть и произошла с ней самой, не казалась ей из ряда вон выходящей. Элю только до боли жалко было, она любила папу. В конце концов Гуля позволила бывшему мужу брать дочь иногда с собой на прогулки вместе с новорожденным братцем, лишь бы она не чувствовала себя брошенной.
* * *
Много бессонных ночей провела после этого Гуля, орошая слезами подушку, давя в ней рыдания, чтобы не слышала маленькая дочь. Эльвира была на редкость смышленой для своего возраста, и Гульнара часто ловила на себе ее такой не по-детски серьезный и умный взгляд. Это пугало и без того напуганную гадалку.
Развод с мужем для нее прошел почти безболезненно. Да, стало сложнее управляться в одиночку, но он все-таки помогал, а то, что он теперь живет себе с какой-то другой семьей, уже почти и не трогало Гульнару. Потому что все ее внимание было сейчас направлено на Элю, и она даже иногда радовалась, что Ренат ушел, потому что он совсем ничего не знал о ведьминской стороне жизни своей жены и не понял бы того, что творилось сейчас с Эльвирой. А с ней происходило что-то странное: способности к обратному гаданию открылись слишком рано, ни с кем еще такого не было. Может, предупреждение, что ведьмам их рода нельзя иметь детей, строилось именно на этом. И теперь стали ясны последствия, но только было поздно. Гуля ругала и ненавидела себя за то, что, возможно, сотворила она со своей дочерью, но только ни за что не поступила бы иначе, если бы была возможность пройти этот путь заново. Слишком велико было счастье ее материнства. И она надеялась, что найдется какой-то выход и дочке удастся помочь.
Гульнаре почему-то нередко вспоминалась встреча с Ниной в фудкорте торгового центра, где она тогда работала. Как оживилась Нина, услышав, что Гуля больше не хочет практиковать магию. Она сразу спросила, собирается ли та перегнать свою силу в амулет, и, кажется, была разочарована, когда Гульнара ответила отрицательно. «Я не хочу отказываться от своей ведьминской сущности!» – гордо ответила тогда она Нине. Сейчас Гуля готова была отказаться и от своей сущности, и от многого другого, лишь бы спасти дочь, но только видела она, что было после того, как ведьмы отдавали силу амулету. И Варя, и обратившаяся к ним за помощью Ксения, – обе сильно заболели и поправляться стали лишь после того, как Нину и ее любовника настигла кома.
«Хм, – однажды озадаченно подумала Гульнара. – А при чем тут, кстати, они? Варину магию они забрали, это да. А Ксюша отдала свою через Ладу с Мариной и тоже заболела, но выздоровела-то она именно во время комы». Странно было, что никто об этом не подумал. Все обрадовались внезапному излечению бывших ведьм, но почему-то не стали вникать в подробности, а стоило бы. Ведь, возможно, общим знаменателем был не сам обряд передачи силы, а именно Нина и колдун, знать бы только, что между этими двумя случаями общего. Какую роль они могли сыграть в ритуале Ксении? Когда Гуля с Мариной обнаружили страшную находку в особняке, на шее Нины был Ксюшин кулон. Марина его сняла. То есть связь точно была, но что это значило?
Эти мысли теперь не давали Гульнаре покоя, как и то, что дочь ее так рано столкнулась с ужасами жизни. После того, как однажды обнаружилась ее способность и она нечаянно выдала маме папину тайну, все только усугублялось. Если Гуле для гадания нужно было проводить целый ритуал, то для маленькой Эльвиры словно все открывалось при первом же интересе. Как только девочка о чем-то думала или слышала чей-то, пусть даже риторический, вопрос, – у нее уже был готов ответ, и она, не задумываясь, его произносила. И Гульнара знала, что эти ответы не приходят в виде текста или мыслей, они предстают в красочных образах, и нередко – в тяжелых и пугающих. Сердце разрывалось от одной мысли, что может видеть ее ребенок при любом чьем-то неосторожном высказывании. Гуля пыталась успокоить себя тем, что, возможно, столкнувшись с этим в детстве, Эля сызмальства привыкнет и для нее все будет естественным, но это нисколько не утешало.
Эх, если бы кто-то мог забрать у дочери злосчастный дар, не подвергая при этом ее здоровье опасности. Может, если Гульнара отдаст собственную силу, она прервет эту цепочку и ее дочка освободится? Ответов у нее не было, сама способность являлась редкостью, о которой почти никто не знал, да и в кругах колдовских Гуля в последние годы не крутилась. Созванивалась с Ладой, и Мариной, и изредка с Варей, хотя после разговоров с той у Гули всегда был неприятный осадок. Она пыталась строить свое семейное счастье, пока еще не омраченное новостью об измене мужа, а Варвару словно мотало из стороны в сторону, из постели в постель, и она пыталась передать это во всех подробностях, будто от того ее жизнь могла стать ярче.
Пару раз Варя как-то заговаривала о том, как бы вернуть свою силу, но Гуля не знала, возможно ли это. Однако была уверена, что не нужно. Да и насколько уж счастливой сделала бы Варвару возможность снова общаться с мертвыми? Зарабатывать можно и обычным способом, а радости это общение обычно приносит мало. Варя, правда, не унималась, очень ей нужен был зачем-то тот мир, но кого она там так мечтала найти, она не признавалась.
* * *
Размышления Гульнары прервал телефонный звонок. Она посмотрела на высветившийся номер. «Легка на помине», – с легким недовольством подумала она и взяла трубку.
– Привет, – раздался на том конце провода томный Варин голос. – Как ты?
– Да нормально, – привычно ответила Гуля. Варвара уже была в курсе печальных событий в личной жизни Гули и каждый раз теперь спрашивала, как дела, пытаясь поддержать. Гульнару это только нервировало. Про предательство Рената она почти не думала, все сейчас сконцентрировалось на дочке. – Ничего нового.
– А у меня есть новости, – заговорщицким тоном пропела Варя в трубку. Гуля едва подавила унылый вздох, предполагая, что сейчас речь пойдет об очередной любви до гроба. И ошиблась. – Нинка очнулась!
Сердце почему-то скакнуло, и в голове Гульнары мгновенно пронеслись события прошлых лет: влившаяся в их компанию Нина, затем ее странное увлечение. Ритуал, во время которого они убили инкуба. Эта ожившая сущность до сих пор иногда снилась Гуле в ужасных, тягучих снах. Антон виделся не в кошмарах, а именно в таких тяжелых сновидениях, когда она чувствовала, что творила зло, хотя понимала, что это нельзя предотвратить. А потом воцарилась безумная ненависть Нины, и все полетело под откос. Круг распался, Варя чуть не сошла с ума, Вика погибла, заболела Ксения… И вдруг Нина практически спасает мир, жертвуя собой и своей любовью. А теперь, оказывается, она вернулась. Чем же это грозило их мирному существованию?
Пока Гуля подбирала слова для адекватной реакции на новость, Варя заговорила сама.
– Ты не поверишь! Она ничего не помнит!
– Что значит – ничего? Вообще ничего? – наконец спросила Гульнара.
– Ну, не до такой степени, – процедила Варвара. – Она не помнит те самые два года до комы, связанные с магией. Я, конечно, предпочла бы, чтобы она если и очнулась, то овощем, но вот вышло немножко по-другому.
– Девчонки так за ней и присматривают? – поморщившись, спросила Гуля. – А этот ее… мужчина… Он тоже очнулся?
– Ой, про него не знаю, не буду врать, – ответила Варя. – Хотя Марина сказала, что он ее не найдет.
– Значит, у них получилось, – пробормотала Гульнара. Она знала, что Нину пытались вытащить и даже привлекли для этого новых колдунов. Странных, по мнению Гули. Она только один раз видела Кис-Кис, и ей они не понравились. Доверия не вызывали.
– У кого – у них? – переспросила Варвара. – Девки что, пытались ее вытащить? Ненормальные. Но, насколько я знаю, она каким-то макаром сама очухалась.
– Надо же, – удивилась Гуля. – Они просто нашли ребят, которые могли помочь, но я не знала, чем дело кончилось.
– Каких еще ребят?
– Да брата с сестрой, они колдуют тоже немного. Но некоторые вещи им намного лучше удаются, чем нам. Я почти не знаю о них ничего, – призналась она.
