Пробуждение. Полдень. Том 5

– Ты упомянула, что с ними разговаривал полковник… – сказал Бьорн. – Ты спрашивала его?

– Со мной никто из военных не говорит. Лишь отсылают прочь, чтобы не мешала, да отвечают кратко – мол, не знаем, не видели. – покачала головой Лин.

– А что Марк? – наклонил голову на бок Илья, изучая взглядом искреннее, бледное лицо девушки.

– Мы расстались. – устало потерла глаза Лин, подняв на Скальда грустный взгляд. – Он не будет со мной разговаривать.

Бьорн задумчиво почесал бороду и отвел взгляд в сторону.

– Есть предложения? – спросил он очень тихо.

– Я могу постараться узнать что-то, только, боюсь, со мной мало кто будет говорить открыто… – девушка чуть напряглась. – Но у меня есть подозрения, что…

Она замолчала, отведя взгляд в сторону своего плеча, словно пыталась не поворачивая головой посмотреть на военных.

Ярл хмыкнул, понимая что именно она хотела сказать этим незаметным для охранников жестом.

– Что ж, спасибо и на том. – склонил голову в легком поклоне Бьорн.

– Не теряйте надежды. Я найду их. Я сделаю все в своих силах. А если они в беде… я постараюсь им помочь, обещаю. – Лин встретилась с ним взглядом.

Ярл кивнул ей и улыбнулся.

Девушка вздохнула, словно собираясь с силами, и поднялась.

– Доброго вечера тебе, ярл. – в этот раз она говорила громче.

– И тебе, Лин. – он проследил за ней взглядом, пока она не скрылась вместе с двумя охранниками в темном проеме, ведущем в бункер.

– Ярл? – Илья не выдержал долгой паузы, хотя тоже следил за тем, как люди исчезают в темноте.

Бьорн оглядел своих людей и медленно встал:

– Скальд, Хайнрих, Коджин… не желаете ли вы присоединиться ко мне и подышать свежим воздухом?

Илья встретился с ним взглядом и молча кивнул. Коджин, открыв глаза и глубоко вдохнув, поднялся с асфальта:

– Конечно, ярл. – на его лице возникла едва заметная улыбка, словно он уже понимал что может предстоять им в ближайшем будущем.

Хайнрих поднялся со своего спального места, где лежал до этого в полудреме, и направился следом за устремившемся к выходу на улицу Бьорном. Мужчины шагали молча, спокойно и размеренно – со стороны любой наблюдатель мог бы поклясться, что все было в порядке.

Однако, это было отнюдь не так.

* * *

Леонард устало потер лицо ладонью и тяжело вздохнул. Уже несколько дней подряд он работал больше обычного – и не по причине собственной увлеченности, а из-за необходимости и страха.

Он прекрасно понимал, что полковник Уолкер не сможет долго ждать результатов – как в плане сыворотки, так и на счет пленных. И если мужчину – Андрея – полковник приказал пока не трогать, то женщину следовало изучить досконально. Полковник выразил особый интерес в том, чтобы ученые смогли узнать не повлияла ли как-то жизнь на поверхности на способность Марьяны иметь детей, так как именно это и понадобиться в будущем, чтобы жители бункера могли снова жить под солнцем.

Доктор Кулагин так же знал, что Марьяна не позволит им проводить какие-либо осмотры подобного плана, но заставить себя действовать с ней жестче он не мог. Он уже однажды поступился со своими принципами в отношении такого же обычного человека – пусть и с необычайными способностями к регенерации. И к чему это привело? Р-113 потерял человеческий облик и стал невосприимчивым к внешним раздражителям, да и его способности, казалось бы, медленно, но верно, иссякали.

Долго тянуть с осмотром пленной женщины Кулагин не мог. Военные, приставленные к лаборатории для надзора за пленными и проводившейся работой, были тем напоминанием, которое было достаточно ясным. И Леонард осознавал, что если Марьяна не будет сотрудничать добровольно, то военные попросту скрутят ее и потребуют, чтобы Кулагин произвел все, что потребуется – даже если придется вскрыть женщину на операционном столе.

Доводить до этого Леонард не хотел, но так же не знал как можно было помочь пленным.

– Леонард? – внезапно раздавшийся позади него голос перепугал его, заставив дернуться и уронить на пол бумаги.

Обернувшись к причине своего испуга, мужчина увидел Элену, щеки которой порозовели. Женщина торопливо нагнулась, чтобы поднять оброненные записи.

– Прости меня, Лео. – виновато сказала Элена. – Я не собиралась тебя пугать.

Кулагин выдохнул и покачал головой:

– Это ты меня прости, Элена. Я… задумался. И чертовски устал.

Доктор Сальвадор протянула ему стопку собранных бумаг и вновь улыбнулась:

– Может, стоит отдохнуть немного?

Ученый бросил взгляд в сторону откровенно скучающих военных, сидевших у входа в отсек с камерами:

– Полковник требует результатов, Элена…

– Да к черту его. Уставший ты вряд ли сможешь предоставить ему результаты. – наклонила голову на бок женщина. – Иди, поспи немного.

Кулагин спорить не стал. Кратко кивнув ей, он тяжело поднялся из-за стола и направился восвояси, надеясь лишь на то, что успеет добраться до своей жилой комнаты и не задремать где-то по пути.

Элена же положила бумаги на стол и задумалась. Одной ей не дадут нанести визит к Марьяне, но женщина ее заинтересовала. Что-то в том, как она держалась было странным – то ли она уже не раз подвергалась подобному заключению, то ли уже знала как сбежать и лишь ждала подходящего момента.

Ученая не винила воительницу за желание сбежать. В конце концов, полковник Уолкер поступил очень подло, схватив их – да еще и во время мирных переговоров – для своих личных целей. Что он планировал – Элена не знала. Да и не хотела знать, подозревая, что военный, как всегда, жаждал власти. С ним и раньше не было приятно вести дела, а уж теперь он стал и вовсе невыносимым.

Доктор Сальвадор села за стол и перелистала поднятые с пола бумаги. Несколько отчетов перемешались, и следующие несколько минут Элена разбирала их по соответствующим папкам. Это несколько отвлекло ее от мыслей об усталости и поведении полковника Уолкера. Но стоило ей завершить сортировку, как ее разум вновь вернулся к тому, что мог планировать полковник. Его приказы были краткими и четкими – полное обследование женщины, а при необходимости – и вскрытие тела для глубинных проб внутренних органов и влияния на человеческое тело любых внешних факторов, которым могла быть подвержена Марьяна, пока выживала на поверхности.

По поводу мужчины – Андрея – его приказ был гораздо более жестким. Держать в камере без еды, пока военные не решат начать допрос. Если женщиной они могли пренебречь, то Андрея они решили оставить на потом.

Все это не нравилось Элене. Она была уверена, что и Кулагин был против такого отношения к асгардцам, но сделать они ничего не могли – приказы сопровождались выделенными в лабораторию дополнительными военными, которые следили за пленными и были готовы к любому развороту событий.

* * *

Лин, наконец, умудрилась перехватить отца в офисе. Проигнорировав попытавшегося остановить ее помощника, она прошла мимо парня и хлопнула перед его лицом дверью, встав перед отцом с очень серьезным выражением на лице.

– Нам надо поговорить, папа! – сказала жестко девушка.

Шнайдер жестом отмахнулся от сунувшегося в приоткрывшуюся дверь помощника и тот молча ретировался, не желая попасть под горячую руку – как своего начальника, так и его дочери.

– Присаживайся, Лин. – постарался звучать спокойно мужчина.

Его дочь мотнула головой и скрестила руки на груди:

– Где Марьяна с Андреем? – напрямую спросила его она.

Этот вопрос застал политика врасплох, и на несколько секунд это отразилось на его лице. Ничего не понимающий, Виктор откинулся на спинку кресла и внимательно изучил свою дочь взглядом.

– В смысле? – спросил он. – Они же были на переговорах с нашими исследователями…

– Именно! А после этого их забрал Уолкер и больше их никто не видел! – фыркнула Лин. – Что происходит, черт вас всех подери?

Шнайдер нахмурился и отвел взгляд, задумавшись о том, что могло произойти с двумя людьми ярла Бьорна в пределах бункера.

– И ты уверена, что они не сбежали куда-то после того, как вышли из бункера? – поинтересовался он, вновь встретив недовольный взгляд дочери.

– Бьорну и его людям незачем врать. Они их не видели. И из всего бункера последний, кто видел Андрея с Марьяной – был Питерсон. Он сообщил, что их забрал на разговор Уолкер. И все. Больше их никто не видел. Я опросила всех в бункере, кто соблаговолил ответить мне на мои вопросы. Единственные, кто держат языки за зубами – это верные псы Уолкера!

– Лин…

– Перестань, папа! Рассказывай, что задумал этот старый маразматик с его параноиками-псами! Почему они держат Марьяну с Андреем? Где они, черт тебя подери?

– Я тебе честно говорю – я не знаю ничего об этом. Я был уверен, что их давно сопроводили к выходу…

– Хватит врать, папа! Уж мне-то ты можешь сказать что вы задумали? – Лин уперлась руками о стол отца, нависнув над ним.

– Я говорю правду, Лин. Я не знаю что задумал полковник…

– Тогда узнай! Бьорн и остальные асгардцы уже на нервах из-за пропавших соратников. Мы хотели мира, а это происшествие может перечеркнуть все, чего ты добивался!

Шнайдер бросил взгляд на подписанный мирный договор, копию которого он взял на хранение, и внезапно подумал о том, чем может грозить выходка полковника, если он и вправду захватил в плен двух людей Бьорна.

– Ты уверена, что Уолкер был последним, с кем их видели? – политик встретился с дочерью взглядом.

– Да!

Мужчина задумчиво почесал подбородок и некоторое время молчал, а потом тихо обратился к Лин вновь:

– Ты разговаривала с Кулагиным?

Девушка опешила немного от такого вопроса – в лабораторию она не заходила, предпочитая не беспокоить ученых и ассистентов на рабочих местах и ловить их в коридорах или кафетерии. Но вот двоих ученых она так и не опросила – Леонарда Кулагина и Элену Сальвадор.

– Нет, они с Сальвадор все эти дни безумно заняты. – покачала головой Лин.

Шнайдер оторвал от блокнота с гербовой печатью на листах один из листочков и быстро написал на нем что-то, а потом протянул его дочери:

– Разрешение оторвать Кулагина от работы на некоторое время. Спроси его, возможно, он что-то знает. На счет Сальвадор я не уверен. Если полковник что-то задумал, то ученые могут знать об этом, и эта бумага позволит тебе расспросить их от моего имени. Пользуйся этим аккуратно.

Девушка кивнула, забрав листок.

– И будь осторожна. Я постараюсь узнать по своим каналам что задумал полковник. Поговорим позже и решим, что делать…

Лин сунула листок в карман и, кивнув, направилась прочь.

Шнайдер проводил ее настороженным взглядом и, стоило двери закрыться за ней, закрыл лицо руками.

* * *

Марьяна вновь отказалась от еды. Накапливаемое внутри напряжение рвалось наружу, и женщина, наконец, поддалась этому, принимаясь за простые упражнения, которые могли помочь ей успокоиться. Лишенная привычного простора движений, она сначала сделала небольшую разминку, а потом начала делать отжимания, считая про себя.

Дойдя до полсотни, она поднялась и несколько минут шагала по камере, пока ее разум вернулся к тревожащим ее мыслям.

В какой-то момент она почувствовала, как ее разум завертело в вихре тревог и накатывающего на нее страха, и она рухнула на койку, сжимая голову руками и стараясь не дать волю слезам и крикам гнева. Несколько долгих минут она сидела неподвижно, пока прорвавшийся через ее самоконтроль гнев не вырвался наружу.

Подскочив на ноги, она с яростью ударила ногой по койке.

Раздавшийся грохот показался женщине настолько оглушающим, что она пнула койку еще раз, только лишь по причине своего раздражения.

В коридоре за дверью раздались торопливые шаги и кто-то остановился у самой двери.

– Угомонись! – рявкнул знакомый голос грубого военного.

Марьяна в два широких шага оказалась у двери и со всей силы пнула по ней вместо ответа.

Пару мгновений стояла тишина, а потом задвижка скрипнула и дверь распахнулась. Марьяна увидела перекошенное гневом лицо военного, направившего на нее дуло автомата.

– Угомонись, или получишь пулю в лоб. – прорычал он.

Эти слова вызвали у Марьяны внезапный приступ смеха, и она расставила руки в стороны, приглашая мужчину воплотить свою угрозу.

Военный скрипнул зубами, дернул головой и рывком закрыл дверь вновь, тут же закрыв ее.

– Угомонись, сука. – ударил кулаком по двери он и направился прочь.

Позади него раздавался громкий, веселый смех Валькирии.

* * *

Андрей расслышал странный грохот, раздавшийся неподалеку, и поднялся на ноги, медленно шагнув к двери и прислушиваясь. Грохот повторился вновь, и по коридору кто-то торопливо прошагал к одной из камер. Рявкнул солдат, но ответом ему послужил удар по железной двери. Затем скрипнула задвижка, и военный отдал приказ более громко.

Прозвучавший из-за двери смех заставил Андрея похолодеть – он прекрасно знал этот смех, не раз слышав его раньше.

По крайней мере, Марьяна была близко. Но во что она вляпалась своей выходкой – он не знал, и потому припал к двери, старательно вслушиваясь в происходящее.

Хлопнула дверь, и военный ударил по железу, отдавая приказ еще раз, добавив ругательство. Потом шаги охранника удалились, но звучавший из камеры неподалеку смех продолжал литься какое-то время, пока Марьяна не успокоилась.

Закрыв глаза и прижав лоб к двери, Андрей сдержал в себе желание замолотить по двери, чтобы взбешенный охранник не вернулся к нему. Мужчина знал, что с ним он не будет столь беспечным и не станет открывать камеру.

Где-то рядом взвыл кто-то еще, и Андрей нахмурился, снова прислушиваясь. Звук доносился с противоположной от камеры Марьяны стороны и явно принадлежал мужчине. Приглушенный, полный безумия вой звучал недолго, и вскоре затих.

Что-то в этом настораживало даже больше того факта, что Уолкер схватил их с Марьяной в плен. Неужели в камерах держали еще кого-то?

* * *

Леонард Кулагин подскочил от громкого стука по двери его комнаты. Потерев заспанные глаза, он понял, что кто бы ни стоял за дверью – терпением они явно не отличались. Поэтому ученый торопливо обулся и направился к двери, недовольный тем, что ему не дали выспаться перед работой.

Но стоило ему открыть дверь, как весь его гнев куда-то испарился – на пороге стоял полковник Уолкер.

– С добрым утром, доктор. – холодно поприветствовал ученого военный.

– Здравствуйте, полковник. – прочистив горло, отозвался ученый, принимаясь поправлять мятую после сна одежду.

– Сегодня у вас важный день, доктор. Я отправлю к вам первого испытуемого для сыворотки. Будьте добры предоставить мне результаты тестирования к вечеру.

Кулагин немного опешил от этих слов, но сдержанно кивнул и провел рукой по волосам, приглаживая их.

– Конечно. – голос подвел его и прозвучал сдавленно.

– Не тяните. Мне необходимы результаты! – полковник явно сдерживал приказной тон, но тот все равно пробился сквозь спокойную речь военного.

Уолкер кивнул и направился прочь.

– Результаты, доктор! – повторил он, не оборачиваясь.

Кулагин тяжело вздохнул и медленно закрыл дверь. Чтобы умыться и привести себя в порядок ему потребовалось больше времени, чем обычно. Но когда он, наконец, вышел, направляясь в кафетерий, чтобы перехватить быстрый завтрак и чашку кофе, он чувствовал себя гораздо лучше, чем после визита полковника.

В лабораторию Леонард дошел уже в приподнятом настроении, готовый приступить к дальнейшим исследованиям.

Однако, стоило Кулагину увидеть Уолкера, беседующего с Эленой, которая выглядела бледной и затравленной, его хорошее настроение улетучилось мгновенно. Сковавшее его тело напряжение заставило ученого замереть на пару секунд в дверях, но он быстро собрался с силами и направился прямо к ним.

Элена что-то объясняла полковнику, держась за левое запястье, и Леонард отметил пару капель крови на ее пальце, хотя повреждений видно не было. Приблизившись к ним, Кулагин отметил дернувшуюся бровь Уолкера, кивком поприветствовавшего его.

Наконец, Элена замолкла и бросила обеспокоенный взгляд на Леонарда, сглотнув ком, застрявший в горле.

– Что ж… – тихо, но угрожающе прозвучал голос полковника. – Мне ясно, что именно вы взяли на себя инициативу, по результатам которой наш дорогой доктор Кулагин встал на ноги после полученного им ранения. Я рад, что ваше открытие послужило продвижению исследований, доктор Сальвадор.

– Я… – тихо и чуть хрипло произнесла Элена, но тут же замолкла.

Кулагин расправил плечи и встретил безразличный взгляд Уолкера:

– Я просил Элену сокрыть этот факт, полковник.

– И я уважаю это, доктор. Однако, теперь нет нужды скрывать подобные прорывы в ваших исследованиях. – полковник хмыкнул. – Я привел вам первого испытуемого для вашей… сыворотки.

Он указал жестом на стоявшего у дальней стены парня.

– Хорошо. – Кулагин глянул на Элену. – Доктор Сальвадор, будьте добры, проведите общий медосмотр.

– Конечно, доктор Кулагин. – Элена изобразила натянутую улыбку и торопливо направилась к парню.

Леонард проводил ее взглядом, а потом посмотрел на полковника:

– Парня осмотрим и введем экспериментальную дозу сыворотки. Он останется под нашим наблюдением следующие несколько дней.

Полковник Уолкер хмыкнул и кивнул, а потом пригладил волосы и повернулся к выходу:

– Не забудьте про женщину.

– Нам необходимо больше времени. Она не позволит…

Полковник поднял руку, жестом прерывая ученого, и покачал головой:

– Если она не сотрудничает, заставьте. Если не можете, то мои парни помогут вам и силой приволокут ее к операционному столу, если нужно. Они выполняют мои приказы, но подчиняются и вам. Пользуйтесь.

Без лишних слов полковник направился прочь, оставив потерявшего дар речи Кулагина одного.

Леонард ощутил, как подкосились его ноги и шагнул к столу, чтобы схватиться за его край, и не осесть на пол из-за внезапно накатившей на него слабости. Медленно опустившись на кресло рядом, он уперся локтем в стол и закрыл ладонью глаза, скрывая ото всех в лаборатории тот страх, что мог быть заметен в его взгляде.

– Доктор Кулагин? – раздалось совсем рядом.

– Что? – Леонард дернулся, внезапно злой на то, что его оторвали от попытки успокоиться.

Он увидел стоявшую перед ним Лин и что-то в ее уверенном взгляде показалось ему странным. Раньше она смотрела на него более мягко и уважительно.

Девушка молча протянула ученому листок, и тот схватил его, быстро пробежавшись по написанному там письму от Шнайдера. Закончив, Кулагин вздохнул, оглянулся, высматривая где находились люди, работающие в лаборатории. Его взгляд задержался на Элене, производящей общий осмотр парня, которого им предоставил полковник, а потом на двух охранниках, скучающих на креслах у прохода, ведущего к камерам.

– Не здесь… – тихо сказал Лин ученый, поднимаясь. – За мной.

Он махнул ей, и девушка последовала за Кулагиным, минуя рабочие станции и столы, где корпели над разнообразными данными ученые и ассистенты. Пройдя сквозь дверь, ведущую в одно из помещений лаборатории – на данный момент пустующее – Кулагин закрыл за ними дверь и прошел к операционному столу, расположенному в центре.

– Итак… – он встретил взгляд Лин. – Что ты хотела спросить?

Девушка скрестила руки на груди, гордо вскинув голову, чтобы казаться более уверенной, чем она была на самом деле:

– Марьяна и Андрей пропали. В последний раз их видели в бункере, их позвал на разговор полковник Уолкер. – голос девушки звучал спокойно, но тихо, чтобы никто не мог подслушать их разговора.

На лице Кулагина отразилась волна страха, и ученый бросил взгляд в сторону двери.

– Да, я в курсе… – тихо ответил ученый.

– Вы знаете где они? Бьорн и его люди уже подозревают неладное. Это может подорвать сотрудничество между Асгардом и Эдемом.

– Знаю… – с губ Кулагина слетел очень тяжелый вздох, и он заметил, как девушка дрогнула, опустив руки. – Они задержаны.

– Но почему? – ошарашенная, Лин не знала что и думать.

– Полковнику нужна информация. О том, что в поселении, что может быть опасным… и не подверглись ли выжившие влиянию внешних факторов, о которых нам неизвестно. Андрея держат для допроса. А Марьяна… мы обследуем ее.

– Где они?

– Они… – Леонард помедлил. – В лаборатории. В камерах содержания…

– Отпустите их немедленно! – Лин сжала руки в кулаки.

– Я не могу… как бы мне ни хотелось… – мотнул головой мужчина. – Полковник снимет с меня шкуру за это.

– Вы трус, доктор! – фыркнула девушка. – Как же я в вас ошибалась!

Она развернулась и стремительно вышла.

– Ты даже не представляешь себе насколько ты права, девочка… – прошептал поникший ученый.

* * *

Бьорн перенес основной лагерь на улицу под один из козырьков. Несколько воинов были инструктированы держать лошадей наготове – что-то подсказывало ярлу, что в случае необходимости, им придется быстро покинуть это место.

Коджин, Хайнрих и Скальд дежурили в их первоначальном лагере. Музыкант отказался от своей гитары, упаковав ее в чехол и закрепив на седле своего коня, и держал лук при себе, готовый в любой момент спустить стрелу в любого, кто станет ему противником.

Японец больше медитировал, но казался более собранным, чем ранее, и меньше предавался ленивой рутине. Хайнрих, чаще всего стоявший на дозоре, стал внимательнее смотреть в сторону бункера.

Никто не расслаблялся и не расставался со своим оружием, хотя буквально пару дней назад среди них царил совершенно иной настрой.

Сам ярл продолжал сидеть на своем месте у костра и наблюдал за ведущей в бункер темной аркой. Говорил он мало, да и его люди тоже по большей части молчали, слишком напряженные из-за долгого ожидания.

Но, наконец, в арке показалась Лин. За ее спиной шагали два сопровождающих, державших автоматы, но девушка махнула им оставаться у входа, а сама приблизилась к северянам. Вид у нее был напряженный и немного суровый, что разительно отличалось от той веселой девушки, которую мужчины видели еще в своем поселении.

Бьорн поприветствовал ее сдержанным кивком и жестом пригласил ее сесть рядом. Лин села напротив ярла и глубоко вздохнула, прежде чем заговорить:

– Я выяснила, куда подевались Марьяна и Андрей. – сказала она очень тихо, чтобы их не расслышали военные. – Полковник Уолкер задержал их.

Предводитель асгардцев нахмурился и едва заметным жестом успокоил напрягшихся мужчин, прислушивающихся к их разговору.

– Причины? – тихо спросил Бьорн, не сводя взгляда с лица Лин.

Девушка нервно поправила выбившийся из хвоста локон волос и сглотнула:

– Он задумал что-то. Что именно, мне неизвестно. Однако, я точно знаю, что ваших людей ждет допрос. По крайней мере, Андрея…

– А Марьяну? – одними губами спросил Илья, чуть придвинувшись.

– Марьяну обследуют ученые в лаборатории. – Лин бросила взгляд на Скальда. – Что именно с ней там делают, я не знаю.

Девушка заметила, как заиграли желваки на лице музыканта, и отвернулась, вновь встретив жесткий взгляд Бьорна.

– Ответь мне сейчас предельно честно… – почти рычащим шепотом начал ярл. – Сколько людей в бункере?

– Около ста восьмидесяти. Но бояться вам стоит лишь военных. – Лин сделала незаметный жест за спину.

– Сколько вооруженных?

– Сорок пять, насколько мне известно.

– Оружие?

– Почти у всех автоматы и пистолеты. Не знаю сколько в их распоряжении патронов.

Бьорн задумался, погладив свою бороду, а потом наклонил голову набок:

– Где держат моих людей?

– Насколько мне известно, в лаборатории. Там есть камеры содержания для испытуемых. – Лин отвечала честно, но чувствовала себя очень нервной под его внимательным взглядом.

Она незаметно достала из рукава сложенный в несколько раз листок и положила его перед собой – так, чтобы охранники позади не видели этого.

– Это карта. Если я не вернусь с вашими людьми в течение следующих двух дней… освободите их. – тихо, но серьезно сказала девушка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.