Ее кибла – дольний мир, считай ее мертвецом.
[Но] когда вода Божественного вдохновения коснется этого мертвеца,
Из праха умершего появится живой.
Покуда [Божественное] вдохновение не пришло, ты не обольщайся
Румянами [восклицаний] ее: «Да пребудет вечно!»[884]
Ищи одобрения и хвалы, которые не умолкают,
Сияния солнца, которое не закатывается.
1660 Эти тонкие искусства и разговоры
[Словно] народ Фир‘ауна, а смерть [словно] воды Нила[885].
Их блеск, великолепие и волшебство
Хотя и привлекают людей горделиво,
Знай, что все это волшебство волшебников,
Знай, что смерть – это посох, превратившийся в дракона[886].
Все волшебства он превратил в один кусок,
Мир был сплошной ночью, его поглотило утро.
Свет от этого поглощения не увеличился и не умножился,
Но остался таким же, каким был до этого.
1665 В своем воздействии он увеличился, а в сущности – нет,
Для сущности нет ни увеличения, ни уменьшения.
Истинный не увеличился, сотворив мир,
Тем, чем Он не был изначально, не стал и теперь[887].
Но увеличилось воздействие посредством дарования бытия твари,
Между этими двумя увеличениями большая разница.
Увеличение воздействия есть Его проявление,
Для того чтобы были явлены Его атрибуты и действия.
Увеличение же всякой [другой] сущности – это доказательство того,
Что она возникла и зависима от причин[888].
Толкование [айата]: «Почувствовал Муса в душе страх. Сказали Мы: „Не бойся, ведь ты выше!“»[889]
1670 Сказал Муса: «Волшебство тоже приводит в изумление.
Что мне делать, ведь этот народ не умеет различать!»
Сказал Истинный: «Способность различать я [у них] явлю,
Разум, не умеющий различать, сделаю зрячим».
Пусть [волшебники] словно море поднимут пену,
О Муса! Ты выйдешь победителем, не бойся[890].
Волшебство [их] было славно в свое время,
Когда [же] посох стал змеей, они были посрамлены.
Каждый притязает на красоту и привлекательность,
Камень смерти становится пробным камнем для каждой привлекательности.
1675 Волшебство ушло, и чудо Мусы миновало,
У них обоих таз упал с крыши бытия[891].
Что же осталось от звуков таза волшебства кроме проклятия?
Что осталось от звуков таза религии кроме величия?
Поскольку пробный камень сокрыт от мужчин и женщин,
Что ж, вставай в один ряд [с подлинными], о фальшивая монета, и похваляйся.
Пришла пора для твоего бахвальства – раз пробного камня нет,
Будут передавать тебя, величая, из рук в руки.
Фальшивка каждую минуту говорит самодовольно:
«О чистое золото, разве я хуже тебя?!»
1680 Золото говорит: «Верно, о товарищ по служению!
Но пробный камень грядет, будь наготове!»[892]
Для людей тайны смерть тела – подарок,
Какой ущерб чистому золоту от кусачек?[893]
Если бы фальшивая монета предвидела, что в конце,
Он в самом начале стала бы такой же черной, какой стала в конце.
Будь она изначально черна лицом,
Была бы она избавлена от двуличия и от злосчастья.
Она взыскала бы эликсира Милосердия[894],
Ее разум одолел бы ее фальшивость.
1685 Если бы она сокрушалась сердцем о своем состоянии,
Увидела бы перед собой Исправляющего сокрушенное.
Она увидела бы, [каков будет] конец, и была сокрушена,
И тут же наложил бы ей повязку костоправ.
Милосердие [Божие] направляет медь к эликсиру,
[А] та позолоченная [монета] остается лишенной щедрот.
О позолоченный, брось притязания, пойми,
Что не останется твой покупатель таким слепым.
Свет [Дня] Сбора сделает их глаза зрячими,
Глазные повязки твои посрамит[895].
1690 Посмотри на тех, что предвидели исход,
Видели [они] сожаление душ и зависть глаз[896].
Посмотри на тех, которые видели [только] сиюминутное,
Свое испорченное нутро полностью отсекли [от Истины].
Для зрящих сиюминутное, тех, кто в невежестве и сомнении,
Что истинный рассвет, что ложный рассвет – все одно[897].
Ложный рассвет сотни тысяч караванов
Пустил по ветру погибельному, о юноша!
Нет монеты, которая не вводила бы в заблуждение;
Увы той душе, у которой нет пробного камня и кусачек!
Пресечение притязаний притязающего и предписание ему следовать [истинному руководству]
1695 Бу Мусайлим сказал: «Я сам – Ахмад[898],
Я искусно спутал религию Ахмада».
Скажи Бу Мусайлиму: «Поменьше заносись,
Не обманывайся началом, подумай о конце».
Не становись путеводителем ради алчности к собиранию [учеников],
[Лучше] будь ведóмым, чтобы впереди тебя шла свеча.
Свеча осветит цель пути, словно луна,
[Покажет], что же в той стороне – зернышко или западня.
Хочешь ты того или не хочешь, благодаря светильнику
Станут видны тебе форма сокола и форма совы.
1700 А иначе [– смотри,] вороны затеяли хитрости,
Научились крику белых соколов[899].
Пусть юноша и выучится крику удода, —
Но где тайны удода и послание Сабы?![900]
Различай крик естественный от крика подражательного,
Венец царей от венчика удода[901].
Слова дервишей и тонкие мысли познавших
Повторяют эти бесстыжие своими языками.
Погибель всех прежних общин происходила потому,
Что они принимали сандаловое дерево за обычное.
1705 У них была способность различать, которая обнаруживает [истину],
Но алчность и ненасытность делали их слепыми и глухими.
[Физическая] слепота слепцов не далека от Милосердия,
[А это] была слепота алчности, которая не извинительна.
Распятый [по воле] Царя недалек от Милосердия,
Распятый из-за [собственной] алчности не будет помилован[902].
О рыба, подумай об исходе [дела], не смотри [с жадностью] на крючок
[с наживкой],
Ненасытная утроба закрывает глаза, видящие исход [дела].
Обоими глазами рассмотри и начало, и конец,
Берегись, не будь одноглазым, как проклятый Иблис![903]
1710 Одноглазый – это тот, кто видит только текущий миг, и все,
Словно скотина не ведает он о том, что ждет впереди.
Поскольку вина за повреждение двух глаз быка
Приравнивается к вине за один глаз [человека] – ведь в нем (в быке) нет
благородства —
[То] половину цены [человека] стоят два глаза [быка],
Ибо его двум глазам опора – твой глаз.
Но если ты повредишь один глаз сына Адама,
Ты должен заплатить половину его стоимости[904],
Ведь глаза человека сами по себе
Действуют, без пары глаз помощника.
1715 Поскольку для глаз осла начало не имеет конца,
То хоть у него и два глаза, он считается за одноглазого[905].
Это слово бесконечно, а [тем временем] тот малоумный
Пишет письма, жадный до хлеба[906].
Продолжение рассказа о том, как раб писал письма с просьбой [увеличения] довольствия
Перед тем, как написать послание, он пошел к повару:
«О скряга из кухни благородного царя!
Не совместимо с ним и с его великодушием такую [скудную] меру
Моего содержания задумать».
Тот ответил: «Это было велено с благой целью,
Не ради скупости или скаредности».
1720 [Раб] сказал: «Это все, клянусь Аллахом, – наговоры из людской,
[Ведь] для шаха даже старое золото – что прах земной».
Повар приводил аргументы на десять ладов,
Тот все их отверг из-за алчности, которая в нем была.
Когда ко времени завтрака его доля оказалась уменьшенной,
Он много ругался, но толку не было.
Он сказал: «Вы все это [сами] нарочно делаете!»
Тот ответил: «Нет, мы слушаемся приказа.
Не считай это ветвью, считай корнем,
Не напускайся на лук, ведь стрелу пустила рука.
1725 “Не ты бросил, когда бросил” – это [слово тебя] испытывает,
Не возлагай вину на Пророка, ибо это [было] от Господа[907].
Вода замутилась от истока, о дерзкий!
Смотри вдаль, раскрой однажды глаза!»
От гнева и огорчения он пошел в какое-то место
И написал шаху сердитое письмо.
В этом письме он восхвалял шаха,
Просверливал жемчужину величия и щедрости шаха:[908]
«О ты, чья длань превосходит море и тучу
В удовлетворении просьб просящих,
1730 Ибо все, что туча дает, она дает со слезами,
А твоя длань постоянно с улыбкой расстилает скатерть».
Хотя внешне это послание было восхвалением,
От этого восхваления разило злобой.
Оттого все твои действия лишены света и гнусны,
Что ты весьма далек от света [своей первоначальной] сущности.
Сияние деяний низких [людей] быстро тускнеет,
Так же, как свежий плод быстро увядает.
Сияние дольнего мира быстро обратится в тусклое,
Поскольку оно существует в мире становления и гибели[909].
1735 В груди [слушающих] не будет радости от восхваления,
Если в восхваляющем [живет] злоба.
О сердце, очистись от вражды и неприязни,
А тогда пой хвалу [Богу] и будь усердным!
На языке – хвала, а внутри – неприязнь!..
Это значит, язык что-то скрывает или хитрит.
И, кроме того, Господь сказал: «Не гляжу
Я на внешнее, я смотрю на внутреннее»[910].
Рассказ о панегиристе, который из честолюбия говорил с благодарностью о своем мамдухе[911], но запах горя и печали его души и изношенность его рубища, [видимая] снаружи, показывали, что эта великая благодарность была [лишь] похвальбой и обманом
Некий человек пришел из Ирака в рубище,
Друзья стали расспрашивать, [каково ему было в] разлуке.
1740 Он сказал: «Да, была разлука, однако путешествие
Было для меня весьма благословенным и прибыльным,
Ибо халиф дал мне десять почетных одежд,
Да сопутствуют ему хвала и прославление!»
Он высказывал благодарности и восхваления,
Пока благодарность не перешла меру и предел.
Тогда они сказали ему: «Твое бедственное положение
Свидетельствует о твоем обмане.
В лохмотьях, с непокрытой головой, горестный –
Ты [слова] благодарности либо у кого-то перенял, либо затвердил наизусть.
1745 Где признаки эмировой благодарности и восхваления —
На тебе, с головы до ног раздетом?
Если твой язык сплетает ему хвалу,
То семь твоих членов приносят жалобу[912].
От щедрот того шаха и султана тороватости
Не нашлось для тебя обуви и штанов?»
Он сказал: «Я роздал в пожертвование все, что он дал,
Эмир не упустил ничего из [обычаев] милостивого обращения.
Я принял все дары от эмира,
Раздал их сиротам и нищим.
1750 Я отдал все добро и получил долгую жизнь
В награду, потому что я чистый игрок»[913].
Тогда они сказали ему: «Будь благословен! Имущество ушло,
Почему же у тебя внутри этот дым и жар?
Сотня неприязней внутри тебя, подобных шипам.
Когда же это печальные мысли были признаком радости?
Где признаки любви, [добровольной] жертвы и удовлетворенности [своей
