Ведь тогда это путешествие будет по притяжению от Господа,
А то путешествие на верблюдице – это наше [собственное] странствие.
1560 Это странствие[, в котором притягивает Господь,] такого удивительного рода,
Что оно превосходит усилия и джиннов, и людей.
Это такое притягивание – не как обычное притягивание:
Оно заложено совершенством Мухаммада – и дело с концом!
О том, как тот раб написал шаху жалобу на сокращение довольствия[845]
Сократи свою повесть для [продолжения рассказа про] того раба,
Который написал послание шаху.
Письмо склочное, самонадеянное и злобное
Передал он дорогому царю.
Тело – это послание, посмотри на него:
Достойно оно царя? Тогда вручай[846].
1565 Удались в уголок, открой послание, прочитай,
Посмотри, слова его достойны ли царей?
Если недостойны, порви его,
Напиши другое послание и поправь дело.
Но не считай легким раскрыть послание тела,
Ведь тогда каждый запросто увидел бы тайну сердца.
Как трудно и тяжело раскрыть это послание!
Это дело мужей, не детей, играющих в бабки.
Мы все довольны его оглавлением,
Поскольку погрязли в алчности и страстях[847].
1570 Это оглавление – ловушка для людей толпы:
Они ведь думают, что и текст письма таков же[848].
Открой письмо, не отмахивайся
От этих слов, а Аллах знает доподлинно[849].
Это заглавие – словно заверения [произносимые] языком,
Ты же исследуй текст письма, [что у тебя в] груди, –
Соответствует ли он заверениям языка?
А то как бы не были лицемерными твои дела![850]
Когда ты тащишь очень тяжелый мешок,
Ты должен, по крайней мере, заглянуть в него, —
1575 Что там из горького и сладкого в мешке?
Если это стоит того, чтобы нести, – неси.
А если нет – выбрось из мешка камни,
Выкупи себя от этого неоплачиваемого труда и позора.
Положи в мешок то, что подобает подносить
Праведным султанам и царям.
Рассказ о факихе в большой чалме и о человеке, который отнял ее, [а тот] воскликнул: «Раскрой и посмотри, что несешь, а тогда и неси!»
Один факих набрал всякого тряпья
И набил этим свою чалму[851],
Чтобы она стала пышной и он выглядел бы почтенным,
Когда направится в Хатим[852].
1580 Нарвал он тряпья из старых одежек
И украсил им наружность своей чалмы.
Снаружи чалма – словно райский наряд,
А внутри – что лицемер, постыдный и гадкий.
Клочки старых лохмотьев, хлопка и меха
Были схоронены во внутренности этой чалмы.
Рано утром он направился в медресе,
Чтобы всех покорить этим достойным видом.
На темной дороге некий грабитель
Стоял, поджидая [возможности] применить свое искусство.
1585 Он сорвал чалму с его головы,
А потом убежал, чтобы довершить дело[853].
Тут факих крикнул ему: «Эй, сынок,
Ты раскрой чалму, а уж потом уноси.
Вот так же [быстро], как ты летишь в четыре крыла,
Раскрой этот подарок, который ты уносишь[854].
Раскрой его, ощупай своими руками,
Тогда, захочешь, – бери, я это тебе объявляю дозволенным»[855].
Когда тот убегающий раскрыл ее,
Высыпались на землю сто тысяч клочьев.
1590 От той пышной, [но] недостойной чалмы
Остался один гяз ветоши в его руках[856].
Он бросил лохмотья на землю: «Ах, бесстыжий!
Своим обманом ты погубил мою работу!»
Дольний мир немым языком дает наставление людям дольнего мира и демонстрирует жаждущим его верности свою неверность[857]
Сказал [факих]: «Я совершил обман, однако тебе
Ради назидания я разъясняю это происшествие».
Так и дольний мир: хоть он и приятно улыбается,
[После он] сам же воскликнет и расскажет о своей неверности[858].
В этом [мире] возникновения и порчи, о устад,
Возникновение обманывает, а порча назидает[859].
1595 Возникновение говорит: «Приди, я приятно,
А порча его говорит: «Уйди, я – ничто».
О ты, прикусывающий губу [глядя] на красоту весны![860]
Взгляни-ка на холод и желтизну осени.
Днем ты видел прекрасный облик солнца, —
Вспомни же о его смерти при закате[861].
Ты видел полную луну на этом прекрасном своде, —
Взгляни же на ее тоску в безлунный период.
Отрок за свою красоту стал господином людей,
Послезавтра станет он слабоумным стариком, позором людей.
1600 Если тело сребростанных сделало тебя своей добычей,
То взгляни на тело, в старости похожее на хлопковое поле!
О, видавший жирные яства, поднимись
И взгляни на их остаток в отхожем месте.
Скажи навозу: «Где твоя аппетитность?
Где вкус, красота и аромат[, что были] на блюде?»
Он ответит: «То было зернышком-приманкой, а я – капкан,
Когда ты попался, зернышко исчезло»[862].
Много кончиков пальцев, вызывавших зависть мастеров
Своей искусностью, в конце концов стали дрожащими.
1605 Нарциссы хмельных глаз, подобные душе,
Взгляни, как в конце концов они затянулись пеленой и слезятся[863].
Лев, шествующий в рядах львов, —
В конце он будет побежден мышкой.
Дарование острое, прозорливое, искусное,
[Но] смотри – под конец он отупел, как старый осел.
Вьющиеся мускусные локоны, отнимающие разум, —
Под конец они словно хвост глупого безобразного осла.
Смотри хорошенько – возникновение его так приятно вначале,
И посмотри на его позор и порчу в конце[864];
1610 Ведь он показал тебе свою ловушку,
У тебя на глазах выдрал усы незрелому[865].
Так что не говори: «Мир обманул меня своим притворством,
А иначе мой разум избежал бы его ловушки».
Золотой воротник и перевязь, ну-ка, взгляни,
Стали кандалами, цепями и оковами.
Считай, что каждая частичка мира такова,
Рассмотри ее начало и конец.
Тот, кто больше видит окончание, тот более счастливый,
Тот кто больше видит стойло, тот более злосчастный[866].
1615 Взгляни на всякое лицо, подобное сияющей луне:
Раз ты увидел начало, увидь и конец,
Чтобы не быть тебе, словно Иблис, слепым на один глаз:
[Он] половину видит, а половину нет, словно куцехвостый[867].
[Он] видел глину Адамову, а веру его не видел,
Видел этот мир, [а] того [мира] его [глаза], видящие мир, не увидели[868].
Превосходство мужчин над женщинами, о благородный,
Не в силе, стяжании и имениях,
А то бы лев и слон перед потомком Адама
Имели бы превосходство благодаря своей силе, о слепец!
1620 Превосходство мужчин над женщинами, о служитель [преходящего]
мгновения,
В том, что мужчина больше предвидит завершение[869].
Муж, который [в деле] взирания на окончание [дела] согнулся,
Он, так же как и женщина, ниже людей, предвидящих завершение [дела][870].
От мира приходят два призыва, противоречащих [друг другу],
Который из них с тобой в соответствии?
Один его призыв оживляет благочестивых,
Другой его призыв обманывает злосчастных:
«Я – расцветающий шип, эй, хорошенько [меня] оберегай,
Цветок осыплется, и останусь я веткой с шипами[871].
1625 Бутон его взывает: «Я продаю цветы!»
Шип его взывает: «Не стремись ко мне!»
Примешь ты один [из них], – отойдешь от другого,
Ведь любящий глух ко всему, что отлично от любимого.
Один призыв: «Вот, я готов!»
Другой призыв: «Думай о моем конце!
Мое наличествование – словно коварство и засада,
Увидь образ конца в зеркале начала!»[872]
Когда ты попадаешь в одну из этих двух котомок,
Ты становишься противоположностью другой и негоден для нее[873].
1630 O? блажен тот, кто с самого начала [жизни] услышал то,
Что слышали разумы и уши [просвещенных] мужей.
[Если] нашел дом пустым и там поселился, —
[Тогда] все другое будет казаться лживым или странным[874].
[Так, если] в новый кувшин была налита моча,
Вода уже не сможет удалить [запах] этой мерзости.
В этом мире все привлекает к себе что-то,
Неверие – неверного, а праведного – правое наставничество.
Есть на свете янтарь, есть и магнит,
Железо ли ты, соломинка ли – попадешься на крючок.
1635 Унесет тебя магнит, если ты железо,
А если солома – быть тебе с янтарем.
Тот, кто не в дружбе с благими,
Непременно присоседится к порочным.
Муса был среди египтян весьма порицаем,
Хаман среди народа иудейского был проклятым[875].
Душа Хамана привлекала египтян,
Душа Мусы стремилась к израильтянам.
Живот осла притягивает солому втягиванием,
Живот Адама (т. е. человека) втягивает пшеницу и воду.
1640 Если ты не можешь распознать кого-либо из-за темноты,
Вглядись в того, кого он сделал своим имамом.[876]
Разъяснение того, что пища мистика состоит из света Истины, ибо [Пророк сказал]: «Я пребываю с Господом моим, „который меня кормит и поит“». И сказал: «Голод есть пища от Бога. Им живит Он тела праведных, то есть в голоде приходит [к ним] пища от Бога»[877]
Ведь каждый детеныш последует своей матери,
И таким образом обнаруживается его род.
Потомку Адама молоко приходит из груди,
Ослу молоко приходит из нижней части[878].
Справедливость распределяет, и распределение – должное;
Вот что дивно: нет [в нем] ни принуждения, ни угнетения![879]
Будь в нем принуждение, разве было бы раскаяние?!
Будь в нем угнетение, разве было бы охранение?![880]
1645 День кончился, урок будет завтра,
Как может день вместить нашу тайну?
О ты, возложивший твердую надежду
На ветер и на лесть нечестивца!
Ты построил купол из пузырьков пены,
В конце [увидишь, что] это шатер с очень слабыми канатами.
Лицемерие – словно молния, и при его свете
Путники не могут видеть дорогу[881].
Этот мир и его обитатели бесплодны,
Оба они единодушны в неверности.
1650 Чадо дольнего мира так же неверно, как дольний мир,
Хоть и обратит к тебе лицо – это лицо окажется затылком.
Чада мира иного, как и сам иной мир, по своей благости
Навечно постоянны в обете и договоре.
[Например], когда это два пророка были противниками друг друга?!
Когда они отнимали свои чудеса друг у друга?!
Как может увянуть плод того мира?!
Радость мудрости не обращается в печаль.
[Плотская] душа не верна обету, поэтому должна быть убита,
Она низменна и кибла ее – низость[882].
1655 [Животным] душам пристало это собрание[883] —
[Ведь] мертвецам подобают могилы и саван.
Хотя [животная] душа сметлива и сообразительна,
