– Через полчаса жду тебя на этом же месте, – злорадно ухмыльнувшись, проинформировал Мастер.
От подобной его гримасы я боязливо вздрогнул. Задания его становились все изощреннее, а улыбка при наблюдении за их выполнением все шире.
– А в итоге я превращусь не в воина, а в обезьяну, – глубокомысленно предрек я, потирая макушку.
– Одно другому не мешает, – не менее глубокомысленно отрезал тот и отослал меня в столовую.
За столом, где прежде я обедал в гордом одиночестве, теперь кто‑то сидел. Но ведь это мое место. Уже вся Академия знала, что это стол недоучки‑новенького.
– У тебя тут свободно?
Парень обернулся, и я еще больше заподозрил неладное.
– Садись скорее, я тебя давно дожидаюсь, – юноша приветственно кивнул на место напротив. – Уже почти обед доел.
Я заторможено опустился на предложенное место. Я плохо запоминал лица, но, как оказалось, прекрасно – голоса. И это был голос парня, что заговорил со мной на лестнице в таверне. Вероятность, что тот меня запомнил, почти стопроцентная.
Расторопная служанка тут же принесла порцию омлета с овощами и очередной кусок пирога.
– Эмм, мы не знакомы, – намекнул я. – По крайней мере официально. Имени твоего я точно не помню. Прости.
Читай по губам: ты меня не узнал и вспоминать не собираешься.
Парень кивнул и протянул ладонь.
– Ник.
Я боялся догадаться о ходе его мыслей. Слишком красноречивым был его взгляд, слишком близко он ко мне сидел и слишком много разговаривал со мной тогда, в таверне.
– Алекс.
Я пожал ладонь и поскорее опустил взгляд в тарелку.
– Сколько тебе лет, Алекс? – Вкрадчиво спросил Ник. – Или это тоже государственная тайна?
Я скривил недовольную физиономию. Цифры. Я был столь же плох в исчислении собственного возраста, сколь был плох в знании истории Альянса, приготовлении капустного пирога, первой медицинской помощи… Как был лишен навыков дружелюбия, военного дела, манер, дипломатии… В общем, я был плох во всем, за исключением вранья.
– Мне тридцать два.
Парень хмыкнул.
– Лет двадцать максимум.
Посчитаю за комплимент.
– Глаза у тебя наивные, – добавил он. – Ешь давай.
Я нахмурился и наскоро уничтожил содержимое тарелки. Глаза наивные. Мне‑то они казались безумно старыми.
– Надеюсь кардинально изменить внешний вид в ближайший месяц, – уведомил я Ника, поднимаясь.
Тот понимающе кивнул.
– Бороду отрастишь.
– Нет.
Этот разговор, как и тип, что шел рядом, казались слишком опасными. Отделаться от обоих стало моей первоочередной задачей.
– Как проходят первые дни обучения?
Ник решил сменить тему. Умно.
– Изматывающе, – вздохнул я. – Но мне нравится. В самом деле, по‑моему, я получаю несказанное удовольствие.
Он поднял брови. Нет, до рыжего ему определенно далеко.
– Серьезно? То есть правы те, кто пророчат тебе вертикальный взлет на вершины наших рядов?
Я аж споткнулся.
– Здесь кто‑то так говорит?
– Нет. Я пошутил.
Шутник, блин. У меня чуть инфаркт от счастья не случился.
– В тебя лично никто пока не верит, – продолжал он, мотнув головой. – Просто те, кто хорошо знает Учителя, обычно высокого мнения о его избирательных способностях. И раз он тратит на тебя свое время, значит, ты его стоишь.
– … или я ему изрядно заплатил.
– Невозможно. Дедриан не продается. Никогда такого не было и не будет.
– Вы его всего‑то год знаете, – я скрестил руки. – Не слишком большой срок, чтобы быть настолько убежденным.
– … и видим его каждый день в течение всего этого года, – закончил Ник, останавливаясь у выхода из замка. – Вот когда пробудешь с ним хотя бы неделю, поймешь. Мне нужно идти.
– Ага, мне тоже, – забеспокоился я, вспомнив, как Учитель относится к опозданиям.
– Тогда до встречи. Постарайся выжить.
И Ник убежал.
Я тоже побежал, причем гораздо быстрее, чем планировалось. Встречаться с этим парнем мне больше не хотелось. По множеству причин.
– Еще раз опоздаешь, будешь жалеть об этом неделю, – спокойно предупредил Учитель, но от угрозы в его голосе мне поплохело.
– Да я только поесть успел.
– А еще почесать языком с одним из учеников.
Вот это поворот.
– Как вы узнали?
– Хорошее зрение.
Я оглянулся на замок. Насколько хорошим должно быть зрение, чтобы видеть сквозь деревья, стены и холм?
– Все, с разговорами закончили. Пятьдесят отжиманий, приступать.
– Только и делаю, что отжимаюсь… – бурчал я, опускаясь на траву. – У кого‑то проблемы с фантазией.
Ох, не надо было этого говорить. Лицо Учителя заметно покраснело.
– А бицепсы за тебя, по‑твоему, я качать должен? – рявкнул он. И, зло улыбнувшись, добавил: – А про фантазию ты это очень зря.
В общем, да, признаю, с воображением у Мастера все в порядке. Вполне успешно пропрыгав по макушкам деревьев еще около получаса, я был наконец призван с небес на землю. Где мне завязали глаза каким‑то лоскутом и заставили выполнять невозможное. Я должен был, ориентируясь лишь на голос Учителя, ударить его в ладонь. Ногой. А этот изверг еще и двигался.
Не сосчитать, сколько раз я падал, промахивался и попадал вместо руки в недвижимые каменные живот или грудь. От которых нога, словно резиновая, отскакивала, посылая меня в дугообразный полет. А Учитель, разумеется, все смеялся и давал мне саркастичные советы. Например, меньше пыжиться, как обиженный ребенок, и сильнее тянуть носок.
Распаленный его едкими замечаниями, я однажды очень постарался нацелиться Мастеру не в ладонь, а в глаз. И попал! Точнее, с моей стороны это был очень хороший бросок ногой – но тот, разумеется, увернулся и послал мне подзатыльник. Зато с тех пор, обиженные, мы переговаривались исключительно по делу.
– Все, хватит на сегодня, – буркнул он, когда я двадцатый раз точнехонько попал ему в ладонь. – Ты… кгхм… молодец. Делаешь успехи.
– А что так быстро? Давайте еще позанимаемся, – я стянул с глаз повязку. – Оу…
Вокруг нас стояла глухая ночь.
– Сколько часов прошло?
– Порядочно, – Мастер, не дожидаясь, направился к замку. – С твоими упражнениями я совсем забыл о группе. Надо с этим что‑то делать.
Я догнал его и некоторое время шел подле молча. Затем не выдержал:
– Учитель, скажите. Этот Ник, он хороший человек?
Мужчина усмехнулся.
– Девчонка, ты влюбилась?
– Почему влюбилась? – Я возмутилась, выходя из образа. – Ну вот почему сразу влюбилась? Я же простой вопрос задала, без каких‑либо намеков, – я задумалась. – Просто Ник… Он, мне кажется, делал намеки… Он мне не нравится.
– Не надо наговаривать на парня, – Учитель махнул рукой. – Если бы я рекомендовал тебе подружиться с кем‑то, Ник был бы одним из первых, о ком я подумал. Вот только назвал бы все равно другие имена. А Ник – в нем все слишком.
– То есть?
Я выгнула бровь.
– Слишком правильный, слишком умный. Слишком способный. Слишком привлекательный для женского пола, – пробурчал Мастер. Было заметно, что тема его, мягко говоря, напрягает. – Я боялся, что ты обязательно попадешь под его обаяние, поэтому и спросил напрямую. Прости, если обидел.
Я мимолетно улыбнулась, показывая, что все в порядке.
– И все‑таки. Видели ли вы когда‑нибудь в нем… ну, корысть? Плохие намерения?
Мужчина даже приостановился.
– Почему ты так этого допытываешься? – недоуменно проговорил он.
Я лениво пожал плечам, мол, просто интересно.
– Нет в нем ничего подобного, – уверенно заявил Учитель, продолжая сверлить меня взглядом. – Ни в одном из них нет зла, запомни это раз и навсегда.
Сказав это, он в быстром темпе зашагал дальше в ночь.
– Я уже второй раз вынужден выслушивать твои подозрения.
– Да нет! – Я побежал рядом. – Я ничего плохого в виду не имел, вы не думайте. Просто глупое любопытство.
Учитель на это никак не отреагировал, и я поспешно сменил тему.
– А чьи имена вы бы назвали? В качестве друзей.
– Ксандер, Майк, – подумав, отозвался тот.
Я фыркнул.
– Что‑то знакомое.
– Ты их знаешь. Любая девица не упустила бы таких ни за какие коврижки.
И Учитель, развернувшись, направился к своей хижине, не замечая возмущенного взгляда, отправленного ему вслед. Девица, тоже мне. Я будущий грозный воин.
Глава 5
– Ты в курсе, кстати, что с ней это случилось из‑за молнии?
– Не в курсе. В каком смысле? Ее ударило?
– О! Ударило не то слово. Говорят, она удерживала на себе заряд целых пару секунд. Бедняжка. В сознание с того момент так и не приходила.
– Это случилось давно?
– Смотря что считать этим «давно».
Разбудила меня снова садистка‑сирена.
– Заткнись!! – заорал я, зажимая уши. – Вырубись!! Я встал! Встал уже!
И все смолкло. Наконец‑то. Аллилуйя! Я убито упал на подушку, и комната снова нещадно завыла.
– А‑ааа! Ненавижу тебя.
Я выбежал наружу и что есть силы хлопнул дверью, выместив злость на неповинной деревяшке.
– Помогло? – поинтересовался проходивший мимо ученик.
– Еще бы.
Я заковылял за парнем в столовую. Там, на вчерашнем месте за моим столом сидела вчерашняя спина. На этот раз Ник заблаговременно заметил мое приближение.
– Доброе утро, засоня, – поздоровался он, как всегда улыбаясь. – Ты в курсе, что опаздываешь?
– Невозможно, – буркнул я, присаживаясь напротив. – Меня только разбудили.
– Значит, плохо будили, – он уже доедал завтрак. – Активнее жуй.
Я воззрился на принесенную манную кашу со смешанными чувствами неприязни, голода и сомнения. Впрочем, последнее относилось скорее к собеседнику.
– Думаю, я пропущу завтрак.
Я решительно поднялся. Угроза Мастера о неприемлемости опозданий заставляла предпринимать спонтанные действия даже против собственного желудка. Кроме того, так я надеялся незаметно отвязаться от Ника.
Но тот тоже встал.
– Отлично. Так ты определенно быстрее наберешь мышечную массу, хорошее решение.
Он издевался, но по голосу я бы никогда не заметил. Шли к тренировочной площадке мы молча. Ник о чем‑то задумался, а я успешно начал реализацию внезапного плана по построению вокруг себя стены отчуждения и невмешательства. Заключался план, помимо игнора окружающих, в действенной их нейтрализации еще на подступах к крепости. Учеников на поляне пока было мало, а значит несколько минут в запасе у меня имелось. Не дав себе возможности передумать, я решительно развернулся к Нику.
– Зачем ты это делаешь? Зачем тратишь на меня свое время?
Парень выгнул бровь, не выглядя сбитым с толку. Мне бы его невозмутимость.
– А что ты видишь плохого в моем присутствии?
– Мне друзья не нужны. Они только отвлекают от выполнения поставленной цели.
– Они нужны всем, – Ник покачал головой, пытаясь что‑то прочесть в моих глазах. – И что же является твоей главной целью здесь?
Я скрестил руки у груди.
– Добиться всеобщего уважения. Для начала.
– А затем что?
– Всеобщего страха, – ответ казался очевидным. – Чтобы самому выбрать себе любую дорогу в жизни.
– А план‑то требует гениальных задатков. Ну и чем моя персона в качестве союзника тебя не устраивает?
– Своим существованием, – ляпнул я.
Готовый сказать что угодно, лишь бы этот парень не смотрел на меня таким проницательным взглядом.
– И я по‑прежнему хочу услышать от тебя причину повышенного дружелюбия.
Ник меланхолично пожал плечами. Точно таким же образом вчера я избежал ответа на нежелаемый вопрос Учителя.
– Мне просто интересно узнать твой характер. Тем более теперь, когда поставлен в известность грандиозных планов.
Слишком дружелюбно, слишком мило. Все слишком! Прав был Учитель.
– Ты врешь, – буркнул я.
Он покачал головой:
– Возможно, недоговариваю. Как и ты. Но ты же считаешь, что в праве так поступать, верно?
Я постарался подавить дрожь в запястьях. Безуспешно. Какова вероятность, что он говорит про выдуманный секрет знатности моего рода?
Хватит! Ты ходишь по острию ножа! Завязывай общение с этим субъектом.
Я выдохнул, шагнул вперед и процедил:
– Мне твое присутствие рядом совершенно не в радость. Прими к сведению и отвяжись.
Внешне он не выказал ни малейшего раздражения или обиды. Только улыбнулся и также сделал шаг навстречу, оказавшись в паре сантиметров от моего лица.
– А я думал, ты умнее, чем кажешься, – сказал он почти с сожалением, как будто у него уже было обо мне мнение, и оно оказалось чересчур лестным. – Что ж, посмотрим. Или точнее: доверимся судьбе.
Ник произнес это голосом, которым обычно сообщают, что завтра температура ожидается благоприятная. Слишком обыденным. Слишком очевидным. Все слишком!!!
Я перестала дышать, испуганно пятясь. Он помнил мои слова в таверне. Он знал, кто я. Мне конец. Может, ему просто понравились пафосные слова девчонки из постоялого двора? Да ни в жизнь.
– Я в судьбу не верю, – прошипела я, прожигая Ника испуганным взглядом.
И убежала прежде, чем успела бы услышать ответ. В сторожку Мастера. Быстрее. Нужно ему рассказать, нужно спланировать дальнейшие действия. Угрожать, запугивать, – что угодно! Ник должен молчать. Но чем ближе придвигался дом, тем медленнее я шел. А у дубовой двери вообще остановился, передумав врываться внутрь и делиться своими переживаниями.
Одобрил бы он подобное? Я же в Академию пришел, чтобы стать воином, стать личностью. Но вряд ли люди, стремящиеся к самосовершенствованию, жалуются старшим на любые неурядицы в жизни. Что я собирался сделать? Свалить ответственность за сохранение тайны на Учителя? Красиво, храбро, ничего не скажешь. Я вздохнул и решил молчать. Сам разберусь. Только бы не стало это моей роковой ошибкой.
Дверь распахнулась, чудом меня не задев. Мастер, заметив знакомое лицо на пороге, удивленно поднял брови. Я приветственно и как можно более расслабленно улыбнулся.
– А я вот за вами решил зайти. Хорошо позавтракали?
Преподавателям еду приносили лично в покои. Простым смертным о таком мечтать не приходилось.
– Вполне сносно, – Учитель подозрительно на меня покосился. – Ты сегодня на удивление пунктуален, к чему бы это?
– Я стараюсь вовремя исправлять свои недостатки, учиться на ошибках и всегда улучшать свои результаты, – вздохнул я, подавляя рев голодного желудка.
– Это похвально, – хмыкнул Мастер. – Раз так – семьдесят кругов бегом марш. Молча, – добавил он прежде, чем я открыл рот.
Такими теперь выглядели мои будни. Бесконечные тренировки, немыслимые задания – и молчание. Я стремился быть максимально незаметным. А сам следил за учениками с повышенным вниманием. Когда‑нибудь кубок с магией сам приплывет в мои пламенные объятия.
Решив, что в обучении продвигаюсь довольно быстро, Мастер позволял мне некоторое время молча наблюдать за учебными поединками. На первый взгляд все казались профессиональными бойцами. Они двигались со скоростью молнии и наносили стремительные, не различимые для глаза удары. Но Учитель никогда не был доволен результатом. Каждое их действие на арене он во всеуслышание критиковал и к каждому взмаху меча придирался.
Сначала я за парней обижался. Но со временем осознал, что критика, собственно, всегда уместна, и с каждым поединком различал все большее количество ошибок, о которых тот говорил. Это, конечно, не означало, что ученики неумело вели бой. Выйди я против любого из них – не продержался бы и минуты. Против некоторых – и пары секунд.
Ника, например. За ним я следил особо. Шли дни, а секрет мой оставался неизвестен Академии, за что я не мог не испытывать к парню благодарности. Ник молчал о нем – и со мной заговорить тоже более не пытался. Парень периодически куда‑то пропадал на пару дней, но когда появлялся – все наше взаимодействие сводилось к моему наблюдению за его боями на арене. Этого ученика Мастер хвалил вдвое чаще остальных. Хотя чего я привираю: Учитель вообще никогда никого не хвалил. Правильнее сказать: этого ученика Мастер критиковал вдвое реже остальных. Вот это больше походило на правду.
Понятное дело, с каждым днем во мне все сильнее росло нетерпение самому взять в руки оружие. Но прошел долгий месяц одиночества и ежедневных истязаний, прежде чем меня сочли годным для подобного.
Тогда я уже и забыл, что, кроме физических тренировок, в Академии существуют и другие виды занятий. Умственные. Потому что пока остальные ученики вечерами завершали в классах курсы дипломатии, тактики и основ защиты укрепленных поселений – я лазил по деревьям и молотил дубинкой камни в компании Мастера.
Однажды после утренней разминки он собрал нас, чтобы сделать организационное объявление: специально в этом году Совет создал лекции по раскрытию магического потенциала и практики владения магическим оружием.
– … и это особенно актуально в нашей ситуации, поэтому утром у вас как всегда физ.нагрузка, а затем все дружно топают в учебные аудитории, – закончил Мастер на редкость серьезным голосом. – Вопросы есть? Вопросов нет. Замечательно. Отправляйтесь прямо сейчас на второй этаж в учебные залы.
Я видел, с какой радостью ученики восприняли информацию, и был полностью с ними солидарен. Магия! Это ж так интересно. И совершенно, как оказалось, не про меня: Мастер придержал мой ворот рубахи, уже намылившийся занять лучшее место в классе.
– Да я меньше всех знаю о магии, – недоумевал я. – Разве не для таких неучей посещение лекций должно быть обязательным?
– Пошли со мной.
Раскидывая камни под ногами, я понуро плелся за Учителем. Настроение улучшилось, стоило подойти к залу для стрельбы.
– Этот спецкурс для ребят, безусловно, полезен. Но тебе от него толку нет по одной простой причине: в тебе нет магии. Так что успокойся.
«Во мне нет магии».
Эта фраза в голове звучала иначе, чем вслух. Как приговор, наложенный в детстве, но объявленный только сейчас. Очень больно! А как же…
Нет. Про кубок я благоразумно буду молчать, пока не заполучу его. Но почему во мне нет магии? Мой взгляд был красноречивее любых вопросов. Мужчина махнул рукой, мол, говорить здесь абсолютно не о чем.
– Я вижу твое энергополе. Если в любом из учеников, кого ни возьми, энергия хоть отчасти структурирована и управляема – то у тебя это просто неконтролируемый мини‑ураган. Ключевое слово здесь – «неконтролируемый». Ты не сможешь им управлять. Он будто и не твоей личности принадлежит.
Я скривился. Восхитительно. Каждый день узнаю о себе нечто новое. Как бы еще научиться этому радоваться.
– Я никогда не смогу владеть магией?
Учитель пожал плечами.
– Никогда не говори никогда. Особенно учитывая, как много различных видов ее существует. Но, собственно, мы отвлеклись, – он откашлялся. – Если тебе от этого станет легче, мне пришла идея спецкурса, когда думал, как освободить время для работы с тобой.
Я вскинул голову. Мне действительно резко полегчало.
– Спасибо‑спасибо‑спасибо! – Не удержавшись, я подпрыгнул и обнял Учителя за шею. – Да я ночами спать не буду! Отвлекаться не буду! Ныть не буду! Все, что угодно, не буду, – торжественно поклялся я, счастливо сверкая глазами. – Обещаю оправдать вашу веру в меня.
И очень обрадовался, когда заметил, что Мастер также не смог сдержать довольную ухмылку. Он верит в меня, я это знал точно.
– Все, хватит нежностей, – буркнул он, отцепляя меня от себя.
Затем направился к длинному шкафу и взял с полки два предмета.
– Вот тебе лук, вот колчан со стрелами, – он выжидательно на меня уставился. – Ну? Иди стреляй, чего стоишь.
– Ааа… э‑ээ… Как же наставления?
– Сначала выстрел по наитию, потом критика и снова выстрел.
Он встал рядом, сцепив руки за спиной. Наверняка с нетерпением ждал моего фиаско.
Подойдя к мишеням и вставив стрелу в лук, я начал прицеливаться, отводя тетиву подальше. Глазомер, нужно развивать глазомер… Затаив дыхание, я выстрелил. Стрела упала ровнехонько к моим ногам. Я с тоской взглянул на Мастера.
– Тетиву натягивать надо сильнее, – отозвался тот. – Для первого раза неплохо.
Таких раз в моей жизни было еще огромное трехзначное число.
Ксандер
– Ксандер, вы на вопрос отвечать собираетесь или мне пырнуть вас указкой?
Парень вздрогнул и отвернулся от окна, где в очередной раз скрылась тень их мастера на пару с этим молокососом.
– Я могу попытаться, если вы повторите вопрос, профессор, – он перевел малозаинтересованный взгляд на преподавателя. – Дело в том, что я не отошел еще от вашего предыдущего урока.
– По среднедистантной атаке? – профессор Васперч хмыкнул. – И что же вас в нем так задело?
– Ну, вы знаете, я был в хорошем тонусе и преуспел в задании, – признался Ксандер, оглядывая аудиторию с немногочисленными представителями своей группы. Остальные нагло спали в своих комнатах после вчерашней вылазки на границу. – И слышал много разных вариаций на довольно очевидную мысль, – он выдохнул и набрался смелости: – Нам ваши занятия в бою никак не помогут. Вот если б вы нас учили сжигать переродков…
Сзади раздались одобрительные смешки, кто‑то даже похлопал его по спине. Правда, не слишком уверенно. Профессор Васперч дождался, пока шум стихнет, и зажег в руке искру.
– Ксандер, если вы считаете мои уроки ерундой…
– Я не это имел в виду, – тут же отозвался парень. – По крайней мере, не только это.
– Тогда отвечайте. – Профессор отправил искру в плавание к его носу. – Как вы собираетесь нейтрализовать этот объект?
Ксандер подумал и с опаской протянул к искре ладонь, попытавшись затушить ее в пальцах. Но тут же отдернул руку, шипя от боли.
– Вы попытались применить на объекте более массивное энергополе, затушив его первоначальный импульс, верно?
– Я бы описал не так красноречиво, – Ксандер потер обожженную кожу, – но, в общем, да.
– Почему же объект до сих пор цел, в отличие от вашей ладони? – удивился профессор. – Потому что вы спутали вид магии, которая его породила. Хотя казалось бы, обычная искра. – Он создал на руке еще с полдюжины искр и отправил их остальным ученикам, наблюдая, как те ойкают, пытаясь их обезвредить. – Что может быть проще. Но пока вы не поймете, как нейтрализовать даже такой пустяк, вы имеете все шансы однажды сами оказаться сожженным дотла.
– Я про это и говорю! – воскликнул Ксандер. – У нас недостаточно времени, чтобы стать профессионалами. Мы месяц будем бороться с мелкими объектами – чтобы что? В реальной схватке с магом никто не продержится и минуты.
– Оставьте магам схватки с себе подобными, – отмахнулся профессор. – Перед вами не стоит задачи выйти против них один на один. Скорее нейтрализовать возможные косые удары. Но боевая магия имеет два неприятных свойства. Какие?
Ученики молчали, с опаской косясь на зависшие над ними искры.
– Майк, ответь.
