– Как это, где это? – пролепетал он, вставая и озираясь вокруг.
– Здесь, – прозвучал короткий ответ, и тут же в висках что-то застучало.
– Прямо в моей голове? – не переставал удивляться тот.
– Прямо в ней, – спокойно ответил бес, – но беспокоиться не стоит, такое со многими бывало. Привыкнете. Да, кстати, вслух говорить со мной необязательно, достаточно мысленно слова произнести, либо просто подумать, и я все услышу.
– Чудеса, – подумал Иона.
– Обычное дело, – равнодушно произнес бес.
– Что ж, тогда, стало быть, нужно мне понять, как в Трансильванию добраться.
– Знаю, куда вам нужно, повелитель. Собирайтесь в путь. Дорога дальняя предстоит. Лучше ехать верхом. Недель десять-двенадцать, не меньше, в пути провести придется. Хоть все заклинания вам наизусть известны, Книгу Заклинаний, все ж, оставлять не стоит, берите ее с собой. Ну и все остальное, что нужно для заклинаний.
Майский рассвет едва позолотил небо первыми отсветами зари, когда Иона, сотворив охранное заклинание, отправился в свое первое в жизни настоящее путешествие. Небогатое седло с переметными сумами, заполненными дорожными вещами и провиантом, неказистая, но сильная и хорошо откормленная лошадь, на которой восседал всадник, одетый так, словно бедный литовский шляхтич отправился в гости к родственникам, в другой конец княжества. В таком виде, по мнению Ионы, он не вызовет подозрений и не будет заметным.
Путь его лежал через Польшу, Богемию и Венгрию, в Княжество Трансильванское.
Застоявшийся конь сразу перешел на рысь, но, через некоторое время, Иона натянул повод и перешел на шаг. Менять лошадь в пути Иона не хотел, поэтому решил беречь силы, и двигаться исключительно шагом.
Солнце, поднимаясь все выше и выше, грело все сильней и сильней, пока не стало по-летнему жарко. Около полудня Иона решил сделать привал в небольшой рощице, у речки. Напоив коня, привязал его к дереву, а сам растянувшись в тени, на траве, задремал.
– Повелитель!
– А? Что? – Иона вскочил, испуганно озираясь.
– Так вы все проспите. Скоро солнце сядет. Вы в чистом поле ночевать собираетесь?
– Ох и правда, хорошо, что ты меня разбудил. Нужно до Порозово добраться, там заночуем.
На закате Иона въехал в местечко под названием Порозово. Нашел корчму при дороге, спешился, бросил повод на коновязь у входа. В дверях уже вертелся старый жид – корчмарь. Широко улыбаясь беззубым ртом, он заискивающе обратился к Ионе:
– Чего желает ясновельможный пан? Ужин, ночлег, гарэлки, паненку, или все сразу? Таки все уже готово для ясновельможного пана, дай вам Бог здоровья!
– Иона растерявшись, не знал, как себя вести, ведь в корчме он был впервые в жизни.
– Повелитель, что же вы молчите? Велите ему поставить коня в стойло, накормить и напоить его, а себе закажите ужин, но без гарэлки и паненки, и приготовить комнату для ночлега, да поуверенней, а то он вас облапошит.
– Коня напоить и задать овса, а мне – ужин и комнату для ночлега, да пошевеливайся, корчмарь, – принял важный вид Иона.
– Так, ясновельможный пан, так, не имейте никаких сомнений, что ви-таки правильно приехали. Мардохей все сделает как нельзя лучше. Прошу пана проходить внутрь, там выберите себе, какое понравится, место, а Мардохей позаботится обо всем остальном.
Иона вошел в большую полутемную комнату, освещенную пламенем масляного светильника. В нос ударил спертый запах давно не проветренного помещения. Почти все места за столом были заняты. Полупьяные и совсем уже пьяные, крестьяне, вперемежку с мещанами громко разговаривали, стараясь перекричать собеседника. На столе отблескивали гранями шести стаканные штофы с хлебным вином, кое где виднелись деревянные тарелки с остатками еды.
На Иону никто не обратил никакого внимания. Он заметил небольшой круглый стол у стены, вокруг которого вместо стульев стояли четыре перевернутых вверх дном бочонка. Он скромно присел на один бочонок.
Тут же к нему подбежал корчмарь и поставил перед ним большую глубокую миску с мочанкой, рядом поставил тарелку с блинами.
– Неужто ясновельможный пан не захочет нашей гарелки? Ведь у нас самая чистая и моцная гарелка во всем повете. Не было у нас еще ни одного пана, который бы не пил у нас гарелки.
– Гарелки не надо, – коротко ответил Иона и с аппетитом принялся за еду.
– Жаль, жаль, жаль, – затараторил шинкарь, – ну, смачнего пану, смачнего.
Иона уже перестал обращать на него внимание. Поужинав, он встал из-за стола и тут же рядом снова оказался старый жид.
– Прошу со мной, ясновельможный пан, я провожу вас в ваши покои.
Покоями оказалась маленькая затхлая комнатушка, с топчаном у стены, а у окна стоял небольшой стол, к которому был приставлен табурет. На столе горел масляный светильник.
– Лучшие комнаты только для ясновельможного пана, – протараторил жид и тут же скрылся за дверью.
Иона лег, не раздеваясь и тут же уснул.
– Повелитель!
Иона подскочил на топчане, как ужаленный.
– Скоро солнце взойдет, вам пора в дорогу.
– Что ж ты меня все время пугаешь? – обиженно произнес Иона.
– Простите, повелитель, но я же о вас забочусь. Впереди долгий путь, нужно торопиться.
– Да, да, ты прав, – согласился Иона и вышел из комнаты.
Корчмарь, словно и не спавший ночью, был уже рядом.
– Ваша лошадь заседлана, ясновельможный пан, изволите ли заплатить за постой и ужин? Пять грошей, всего пять грошей, пан.
Иона отсчитал нужную сумму и протянул шинкарю.
– О, благодарю вас, ясновельможный пан, всегда к вашим услугам, шчасливага шляху.
Получив деньги, корчмарь сразу же испарился. Иона вышел на улицу. У коновязи стоял оседланным его конь.
«В путь», – коротко сказал Иона, взобрался в седло и неспешно тронулся дальше.
Так он ехал целыми днями, останавливаясь на ночлег в корчмах, шинках и тавернах. Видел разных людей, говоривших на разных языках. Сам же, иногда, беседовал только с бесом, а при попытках путников заговорить с ним, отмалчивался, или ссылаясь на усталость, вежливо прощался, не дав завязаться разговору. Через двадцать дней своего путешествия он оказался в Карпатских горах. Иону поразили их величие и красота, ведь он никогда еще не был в горах.
– Повелитель!
– Да, – отвлекся от созерцания величественной картины Иона.
– Запоминайте эти места. На обратном пути именно здесь нужно будет оставить одного мальчика.
– Фома говорил про Стинку, так он гору называл, это здесь? – спросил Иона.
Они уже перемахнули через Ужокский перевал и ехали по дороге, вдоль довольно широкой, бурной реки, под названием Уж.
– Да, вот тот самый поворот, а дальше, в пяти верстах, та самая Стужица.
– Постой, он же меня отсюда увел, когда я был ребенком. Значит, тут мои родители, мой брат, – Иона натянул повод и остановил коня.
– Мне жаль это говорить, но их уже нет, ваших родителей, простите.
– Как нет, почему? – вскричал Иона.
– Разбойники напали, здесь их много в пещерах прячется.
– А когда это случилось?
– Десять лет назад.
– Фома знал об этом?
– Нет, он о них даже не думал и не вспоминал.
Иона глубоко вздохнул и тронув поводья, направил коня вперед.
– Меня так тяготит это предназначение. Неужели нельзя мне жить обычной жизнью, как все?
– Конечно нет, даже думать об этом забудьте. У каждого в жизни свое предназначение. У вас оно такое и никаким другим быть не может, как бы вы не старались. Это ваша судьба. Боюсь, вы просто не представляете, с чем имеете дело. Как ни пытался Фома вам объяснить, вижу, не достиг он своей цели. Что ж, тут уже ничего не поделаешь. Скажу лишь одно, как бы вы не хотели, как бы не пытались изменить свою жизнь, у вас ничего не выйдет. Путь ваш предначертан гораздо раньше вашего рождения. Вы слишком важны для сил великих в тонком мире.
Опять вздохнул Иона, да так тяжело и горестно, что эхо по горам разнеслось и стихло все вокруг.
– Что же это, – удивился он, – как это у меня вышло так?
– Сила в вас огромная, повелитель, в этом все дело. Если вашей силой умело управлять, можно Вселенную перевернуть.
– Как же это? – раскрыл рот Иона.
– Только дремлет она в вас до времени, ждет своего часа.
– Когда же этот час настанет?
– Когда прочтет последний преемник последнее заклинание и войдет в чертоги, вот тогда и понадобится она, эта сила.
– Думаю, что не я тот, последний преемник, поскольку нет еще последних заклинаний, а чтобы составить их, надо всю жизнь положить и, может, не одну.
– Главное, чтобы вы, повелитель, свой вклад, свою лепту в это дело внесли, ведь все до вас вносили и трудились усердно. Не пожалейте же сил и вы.
– Я уж и так старался, буду и дальше, – воспрял духом Иона.
Через два дня минули Ужгород, а еще через пять, пересекши Венгрию, оказались среди скалистых отрогов Трансильванских Альп. Горы здесь были еще выше и еще величественнее. Иона как зачарованный рассматривал открывавшиеся перед ним фантастически красивые пейзажи. Он поднимался в горы все выше и выше, уходя от наезженных дорог, в места отдаленные и безлюдные. Теперь ему уже не встречались на пути харчевни и таверны, где можно было получить еду и ночлег. Приходилось ночевать в горах, под открытым небом. А путь впереди был еще неблизкий. И вот, когда съестные припасы были уже на исходе, Иона, перемахнув через седловину высоченного хребта, увидел перед собой величественную долину.
– Трансильвания, – очарованный, произнес Иона, – сошел с коня и начал спускаться вниз, ведя его под уздцы. Далее путь его продолжался среди бескрайних полей, виноградников, разбросанных то тут, то там хуторов, замков и городков. В этом благословенном краю люди жили хорошо, земля давала обильные урожаи, всем тут было в достатке хлеба, и вина. Посему и ночлег, и еда были в изобилии. После длительного горного перехода Иона остановился передохнуть на одиноком хуторе, одной стороной обращенном к горам, а другой, смотревшим на величественную равнину. Хозяин не проявлял особого любопытства к постояльцу, поскольку борьба за власть в его стране приводила к постоянной смене народов разных национальностей, среди которых немцы, мадьяры, турки, и даже крымские татары, постоянно сменяли друг друга. Постоялец же был скромный и платил исправно, а чего еще желать?
Наконец, почувствовав себя вполне готовым продолжать путь, Иона рассчитался с хозяином и поехал дальше. Обогнув Трансильванию с юга, он оказался в местечке под названием Сибиу, на расстоянии одного дневного перехода до места назначения. Дорога лежала в ущелье, среди гор, вдоль берега реки Олт. Иона был готов к тяжелому переходу, заранее запасшись провиантом и водой. Хотя опасения его были напрасны. Повсеместно встречались хутора и села, а река Олт становилась все шире и полноводней. Поэтому оставшаяся часть пути была несложной. Добравшись до места под названием Балота, Иона переправился через реку и углубился в безлюдное горное ущелье. Преодолев этот участок, перед ним открылось заросшее деревьями и кустарниками нагорье, плавно спускавшееся к месту под названием Грую Лупулуй, а невдалеке были видны купола монастыря с тем же названием. Где-то там родились и прожили свои первые шесть лет двое мальчиков-близнецов, которым судьбой было уготовано совсем другое предназначение.
– Бес, эй бес!
– Да, повелитель!
– Что теперь делать? Где их искать?
– Они живут в доме старосты. Это самый большой дом в деревне. Завтра мальчиков отправят пасти овец вместе с их дедом. Самый удачный момент для вас. Дед заснет около полудня, а вы прочтете заклинание, и дети безропотно пойдут за вами.
– Тогда нам стоит подойти поближе, и затаиться на краю рощи, за теми деревьями. Иона прокрался к указанному месту, и стал устраиваться там на ночлег.
Ночью он не мог сомкнуть глаз. Духота, надоедливая мошкара, а главное, тревожные мысли, не давали уснуть. Наконец, под утро, ему удалось на некоторое время забыться, но тут же объявился бес, сообщив, что время уже настало.
Иона, оставив коня на привязи, двинулся вдоль леса, внимательно всматриваясь в предрассветную дымку, окутавшую равнину. Там, на равнине, что-то двигалось. Наконец, совсем близко, из тумана вынырнуло стадо овец, а следом за овцами появились три человеческие фигурки. Одна крупная и две маленькие. Старик уверенно, неспешно шагал на своих негнущихся ногах. Длинные седые усы свисали ниже подбородка. В зубах он сжимал длинную трубку, из которой вился сизоватый дымок. Мохнатая шапка на голове, простая длинная рубаха, стянутая на поясе широким ремнем. Короткий жилет с вышивкой. Котомка через плечо. Мальчики были в простых длинных рубаха до колен, из-под которых виднелись короткие обтрепанные штанишки. Все трое были босые.
Солнце поднялось над вершинами гор и стало пригревать все жарче и жарче. Наконец, старик опустился на колени в тени деревьев, совсем близко от спрятавшегося невдалеке Ионы, снял с себя котомку. Расстелив на траве холщовую тряпицу, старик вынул из котомки бутыль с молоком, несколько кукурузных лепешек и пучок зеленого лука. Затем он позвал мальчиков. Те, играя друг с другом в догонялки и весело смеясь, прибежали к деду, получили от него по лепешке хлеба и принялись аппетитно есть, хрустя зеленым луком и запивая молоком. Поев, браться снова принялись баловаться. Старик собрал остатки еды в котомку, отхлебнул молока из бутыли, набил табаком трубку и закурил.
Иона слышал запах его табака, совсем близко. Через полчаса старик выколотил трубку, прилег и задремал.
Иона вышел из своего укрытия и направился к играющим невдалеке мальчикам. Те, завидев его, перестали играть и смотрели с любопытством. Подойдя к ним, Иона произнес заученное заклинание. Мальчики замерли на месте, их лица перестали выражать какие-либо эмоции. Иона жестом позвал их следовать за ним. Они послушно пошли. Так он довел их до того места, где была привязана лошадь. Усадив детей в седло, Иона, ведя коня под уздцы, быстрым шагом, отправился в обратный путь.
– Бес, а не будет за нами погони?
– Погоня будет, но кто знает, что это вы и где вас искать. Никаких следов вы не оставили. Старик проспит еще час или полтора. За это время вы успеете уйти на довольно приличное расстояние. Садитесь в седло, один мальчик спереди, другой сзади, нужно его чем-то привязать, чтобы не упал, и рысью вперед.
Иона сделал так, как сказал бес.
Чтобы не привлекать внимание, обратный путь был проделан, по большей части, в ночное время. Днем же, Иона с детьми прятался в лесу или в скалах, где позволял себе немного поспать. Дети, одурманенные заклинанием, вели себя смирно. Иона приказывал им есть, и они послушно ели. Он приказывал им спать, и они безвольно засыпали. Миновав Ужгород, они приближались к тому месту, где Ионе предстояло оставить одного из братьев.
Остановившись у поворота на Стужицу, Иона задумался.
– Бес?
– Повелитель!
– Как нам пробраться на Стинку, не привлекая внимания жителей деревни?
– Вам не стоит ехать через деревню, повелитель. Идите напрямую, через горы. Это дольше и труднее, но намного проще, в вашем положении. Лошадь вам там не поможет, ее стоит оставить где-то здесь, надежно спрятав. День вы будете подниматься в горы, затем, переночевав в пещере, полдня будете спускаться. Стоит привязать коня так, чтобы он мог пастись, поближе к речке.
– Тогда пойдем искать такое место, – согласился Иона.
Наконец ему удалось найти укромное, незаметное с дороги место, небольшую луговину на берегу речки, со всех сторон окруженную буковым лесом. Вбив в землю крепкий буковый кол, Иона привязал к нему коня на длинном поводе. Таким образом, конь мог пастись и пить воду. Опустились вечерние сумерки и Иона решил расположиться тут же на ночлег, а ранним утром отправиться в путь. Накормив детей, он расстелил на траве свой дорожный плащ и велел мальчикам ложиться спать. Те послушно уснули. Он лег с ними рядом и тоже заснул. Едва небо на востоке стало светлым, Иона был уже на ногах. Он собрал дорожную сумку, уложив туда Книгу Заклинаний, необходимые вещи и продукты. Затем он разбудил детей. Иона понимал, что вести детей босиком в горы невозможно, поэтому заранее приобрел для них две пары добротных кожаных башмаков, и теперь он велел детям надеть их. Мальчики послушно надели башмаки. Получив по куску хлеба, они принялись за еду. Запив свой завтрак речной водой, все были готовы двинуться в путь. Иона, закинув на плечо дорожную сумку, велел мальчикам следовать за ним, те безропотно повиновались.
Как ни торопился Иона добраться за день до пещеры, а ничего не вышло. Мальчики так устали, что просто валились с ног. Пришлось делать долгие привалы и, в конце концов, остановиться на ночлег в горах. Иона накормил детей и велел им спать, расстелив плащ. Когда дети заснули, он присел, опершись спиной на ствол дерева и задумался. Не по себе было Ионе. Как-то все это неправильно, не по-людски, казалось ему. Хотя, с другой стороны, такая великая цель оправдывала эти жертвы. Опять же, мальчиков не умерщвляли, они в будущем должны были вернуться к жизни. Успокоив таким образом свою совесть, Иона уснул. Едва забрезжил рассвет, все были на ногах и продолжили путь. К полудню они выбрались на пологую вершину, обрамленную с северной стороны скальной стеной.
– Стинка, – произнес вслух Иона. Он вспомнил это место. Оно запечатлелось в его отрывочных детских воспоминаниях. Правда тогда светила Луна, но пейзаж не изменился. Уже по памяти Иона добрался до входа в пещеру. Все вместе они протиснулись внутрь. Внезапно их обступила непроглядная тьма. Иона достал кресало, чиркнул им, воспламенив трут, и зажег свечу. Освещая себе путь, он вошел в галерею. На большом плоском камне стоял масляный фонарь. Иона достал из своей сумки склянку с маслом и, наполнив фонарь, зажег его от свечи. Рядом с камнем расположился широкий соломенный топчан. Пещера была сухой, поэтому солома хорошо сохранилась. Иона уложил мальчиков на топчан и, накрыв своим плащом, велел спать. Он сам сильно вымотался, поэтому, пристроившись рядом с мальчиками, сразу уснул. Проснувшись, он не сразу понял, где находится и какое теперь время суток. Мальчики спокойно спали. Иона зажег свечу и пошел к выходу. Выбравшись из пещеры, он увидел, что Солнце уже осветило небо над вершинами Карпат. «Пора», – подумал он, охваченный волнением и тревогой.
– Бес, а бес?
– Повелитель!
– Все ли я правильно делаю?
– Пока еще вы ничего не делаете.
– Мне как-то не по себе, – пожаловался Иона.
– Делайте, что должно, – ответил бес.
Иона направился назад, в пещеру. Войдя, он зажег еще светильники, коих в галерее оказалось с десяток. Пещера озарилась неярким светом. Он увидел множество ниш в стенах галереи. Взяв один из светильников, он пошел вдоль стены с нишами. Заглянул в первую, та оказалась пустой. Вторая так же была пуста. Иона двинулся дальше. Пять ниш были пусты.
«Значит, еще пять преемников, – подумал он вслух, – выходит, я не последний».
Подойдя к следующий нише, он с трепетом поднял накрывавшую тело мальчика рогожку.
«Ну, здравствуй, братко», – промолвил он со слезами на глазах. Протянул руку и коснулся лба мальчика. Тот был холоден, но не мертвенно, а как-то иначе. Сразу было ясно, что мальчик не мертв.
«А вот возьму сейчас, да оживлю его! – подумал он вдруг, – ведь знаю я это заклинание. Этих двоих оставлю здесь, а братку заберу с собой».
– Бес, могу ли я так поступить?
– Это очень опасно, повелитель, никто не знает к чему это может привести. Никто никогда этого не делал.
– А я возьму, да и сделаю, кто мне помешает?
– Вы не должны этого делать, повелитель. Коли так было заведено, значит иначе нельзя. Вы можете разрушить тысячелетнее наследие, которое потом невозможно будет восстановить.
– Если мне не изменяют мои познания, то раньше обходились без этого.
– Обходились и все вымерли, кроме вас.
– Но я же не вымер, значит есть во мне что-то, кроме этих сил, которые дают близнецы.
– Я всего лишь бес-исполнитель, откуда мне знать, что у Высших на уме. Как решите, так и будет, может это они вас так наставляют.
– Пожалуй, так и поступлю, – решил Иона.
Он вернулся к мальчикам, и прочел заклинание сразу над двоими. Затем потормошил одного и второго, те не проснулись и не подали никаких признаков пробуждения. Вынув из ниши тело своего брата, он положил его на топчан. Потом перенес тела двоих мальчиков в соответствующие ниши.
«Так-то лучше», – произнес он, взял тело брата и пошел вон из пещеры.
Яркое солнце ударило ему в глаза, когда он вышел наружу. Иона положил тело своего брата на расстеленный плащ и сотворил над ним заклинание. Мальчик какое-то время лежал неподвижно, а потом стал подавать признаки жизни. Иона обнял его, со слезами на глазах.
– Так, браточко мий, так, – приговаривал он.
– Тато, диду? – произнес мальчик.
– Так, дитонька, так, я диду, я твий диду, – приговаривал Иона со слезами.
– Диду, – тихо произнес мальчик, – пити.
– Так, диточка, зараз, – Иона поднес к губам мальчика горлышко бутыли с водой.
Мальчик, сделав несколько глотков, откинул голову назад, обессиленный.
«Как же я его такого назад поведу?» – подумал Иона.
– Бес, как мне привести его в чувства?
– Заклинание силы, – коротко ответил бес.
– И то правда, как же я сам не догадался, – оживился Иона.
Он вернулся в пещеру за своей сумкой, вскинув ее на плечо, остановился, словно что-то вспоминая, а потом подошел к нишам, в которые положил мальчиков, и снял с них башмаки. «Братке они нужнее будут», – сказал он и вышел из пещеры.
Вернувшись назад, он сотворил заклинание силы над телом брата. Мальчик ожил, хорошо поел, натянул на ноги башмаки и зашагал следом за Ионой. Впереди у них был долгий путь домой. Иона даже представить себе не мог, как его поступок повлияет на будущие события.
Гродненская губерния. Июнь 1914 года.
В эти несколько дней, в деревне Рудовляны, Сокольского уезда, Гродненской губернии, было непривычно тихо и безлюдно. Жители боялись показаться на улицу без особой нужды. Травы уже поспели, погода стояла солнечная, пора косить второй укос, но никто не спешит. Страшно. Особенно ночами. А все потому, что вот уже почти месяц светится ночью окно в доме, что стоит одиноко на окраине. Всяк в деревне знает, что живет в той хате грозный колдун Еремей, которому лет не менее ста от роду и что, вот уже почитай месяц как, слег нечестивец, сраженный тяжелым недугом, а подняться уже нет сил. Но не приемлют ни Господь, ни Сатана душу его. Стонет колдун по ночам, да так тяжко и гулко вздыхает, что собаки воют и в разные углы прячутся, а дети малые кричат от страха. Чего уж про взрослых говорить. Измучились все, а он все никак не отойдет в мир иной. Денно и нощно при нем внук его, сорока с небольшим лет, такой же угрюмый и косматый мужик по имени Яков, такой же грозный на вид, а в глаза ему заглянуть никто и не пытается. Раньше, когда тот был еще ребенком, при страшном деде, местный староста заговорить попытался. Тот, как глянул, тут староста и обомлел, такая тяжесть навалилась, словно воз на плечи водрузили. Еле доплелся до дома. Опять же, захворал потом сердцем, и прожил недолго. С тех пор никто в их сторону даже смотреть не пытался. Все ждали и тихонько молились Господу.
В хате колдуна днем и ночью горела черная свеча. Внук неотступно сидел у дедова ложа, непрестанно читая вслух какую-то большую толстую книгу. Книга та была очень древней, страницы, исписанные от руки, на непонятном языке, потемнели и обтрепались по углам. Яков читал заклинания, способные отпустить душу колдуна туда, куда все их души уходят. Колдун стонал, временами вскрикивал. Яков читал непрерывно уже несколько дней. Наконец, колдун перестал стонать, посмотрел на внука осмысленным взглядом, произнес:
– Пора.
Яков закрыл книгу и отложил ее в сторону. Затем встал на колени перед лежащим колдуном и покорно склонил голову.
– Готов? – тихо спросил колдун.
– Да, повелитель, – покорно ответил Яков.
– Ну, прощай, – прошептал колдун, поднял правую руку, сложил пальцы щепотью и ткнул ими в лоб Якову, – на тебе!
После этих слов он закрыл глаза и испустил дух.
– Прощай, повелитель, – грустно ответил Яков, вставая с колен.
Это случилось 28 июня 1914 года. Яков сходил к деревенскому плотнику и хмуро попросил гроб сколотить, сказав, мол, помер дед. Весть эта тут же разнеслась по всей деревне, люди вздохнули с облегчением, перекрестились. Слава тебе, Господи!
Только на этом хорошие вести не закончились. В этот же день и в то же время разродилась от бремени двойней жена кузнеца Федора. И опять слух по деревне пошел, и опять радуются люди. Как говорится: «Бог дал, Бог взял». Лишь старики при этом известии задумчиво головами кивали, да языками цокали. Помнили рассказы своих дедов, что не к добру это, в день смерти колдуна родиться.
Но в этот день, в другой части земли произошли события еще более страшные и фатальные. В городе Сараево, что в Боснии, близ Латинского моста, соединявшего берега реки Миляцки, гимназист Гаврило Принцип, двумя выстрелами из самозарядного пистолета, смертельно ранил, следовавших в открытом автомобиле, наследника Австро-венгерского престола, эрцгерцога Фердинанда с супругой. Из-за чего вскоре и началась Первая мировая война.
Внук похоронил колдуна сам. Никто не решился прийти попрощаться, никто не согласился копать могилу, священник не стал отпевать. Яков подогнал подводу к порогу, сам втащил на нее гроб с телом деда и увез его в неизвестном направлении. Вернулся он только под вечер, глянул своим страшным взглядом в сторону деревни, а потом затворился в доме, и долго не показывался на людях.
Деревня стала жить своей обычной жизнью. Хотя колдун и умер, односельчане по-прежнему продолжали обходить стороной и его дом, и его внука Якова.
Странные обстоятельства
Первая мировая война уже шагала по Европе своими окровавленными сапогами. Пришла она и в Рудовляны. Сначала Россия объявила всеобщую мобилизацию и мужчин забрали на фронт. Потом этот самый фронт прокатился по Рудовлянам и ушел далеко на восток, оставляя за собой только смерть и разрушения. Кузнец Федор был призван в армию, попал на фронт, и погиб в Румынии. А во время боевых действий, в районе деревни, случайный немецкий снаряд попал в хату кузнеца, где погибли его жена и двое сыновей-близнецов. И это событие явилось ключевым в дальнейшей череде событий необычных и страшных, выходящих за рамки человеческого понимания.
Деревня почти опустела. Люди бежали от войны. Остались только несколько стариков, да внук колдуна Яков.
«Близнецы погибли, как же быть?» – ломал голову Яков. «Будет знамение, – думал он с надеждой, – нужно ждать».
Война закончилась. По условиям мирного договора деревня Рудовляны отошла к Польше.
Люди, те, кто не хотел жить в Советской России, стали возвращаться в деревню. Жизнь стала, понемногу, налаживаться. Яков жил своей жизнью отшельника. Люди по-прежнему сторонились его. А он жил и ждал знамения.
Затем началась Советско-Польская война. Затем, Вторая Мировая.
Люди, то уходили из деревни, то возвращались. Приходили другие люди, строили дома, женились, растили детей, работали, умирали.
Вдруг, пришло долгожданное ощущение грядущего события. И вправду, в семье дальнего родственника кузнеца Федора, родилась двойня, мальчики. Яков воспрял духом. Но время еще не пришло, остается только ждать.
Во время немецкой оккупации Яков прятался в лесу. Иногда он тайком пробирался в деревню, где у него был оборудован схрон с продуктами. Было там и оружие, на всякий случай. Однажды, полицаи выследили его и схватили, что называется, с поличным. Якова сочли партизаном. Всю ночь его допрашивали, но страшный взгляд пугал даже пьяных полицаев. Ничего не добившись, они решили отправить его в Гродно, в гестапо. Старший полицай инструктировал подчиненных:
– Так, смотрите мне, чтобы в дороге не пить. Быть внимательными, его могут попытаться отбить. Оружие держать наготове. В населенные пункты не заезжать. Все ясно?
– А куда везти, господин старший полицай? – спросил один из конвоиров.
– Известно куда, в город Гродно, Штурмштрассе, 13, это бывшая улица Карла Маркса, там теперь размещается гестапо. Там-то ему язык быстро развяжут, немцы умеют языки развязывать, великая нация, – бахвалился полицай.
Подвода с арестованным Яковом и двумя охранниками, из числа местных полицаев, в утренних сумерках выехала в направлении Гродно. Дорога спускалась в низину. Там, в самом низком месте, притаилось небольшое облако тумана. Обычное в этих местах явление. Подвода медленно въехала в это облако, туман поглотил путников, затем все стихло. Из тумана подвода уже не выехала.
Из рапорта шефу отдела гестапо по Гродненской губернии Оберштурмфюреру СС Хайнцу Эррелису:
«…1 мая 1942 года конвой в составе двух полицейских охранной полиции осуществлял доставление подозреваемого в связях с партизанами, жителя деревни Рудовляны, Якова Лойко, из д. Рудовляны в управление гестапо г. Гродно. По пути следования, указанная группа бесследно исчезла. Поиски группы результатов не дали…»
В 1944 году, недалеко от деревни шли бои. Колонна отходящих частей Вермахта двигалась на Запад. В этот момент по ней был нанесен артиллерийский удар. Колонна была разбита, правда и от деревни почти ничего не осталось. Нетронутым был лишь дом Якова. Много жителей погибло. Погибли и близнецы. О месте нахождения Якова не было известно ничего.
Затем на запад прошли наступающие части Красной армии.
Неизвестно откуда явился Яков.
Следом пришла Советская власть.
Яков вступил в колхоз со всем своим небогатым хозяйством. Деревня вновь ожила. В ней работал клуб, отделение почты, построили новую баню, ферму и конюшню. Яков устроился работать конюхом. Работал он хорошо, начальство претензий к нему не имело, да, честно говоря, просто боялось иметь. Никто не хотел встречаться с ним взглядом, и вообще, конюшню, без крайней нужды, никто не посещал. Пришло время, и Якова с облегчением отправили на пенсию. Он отнесся к этому решению абсолютно равнодушно. Здоровьем он был не обижен и, несмотря на то что ему было уже около ста лет, выглядел намного моложе. Хотя, под копной седых волос и длинной густой бородой, понять сколько ему лет, было практически невозможно. А поскольку до 1974 года жители сельской местности паспортов не имели вовсе, то, в силу вкравшейся ошибки, свой первый паспорт Яков получил с датой рождения 28 июня 1914 года. Совсем другое беспокоило Якова, и по мере того, как шли годы, это беспокойство все нарастало. В его колдовском раскладе не хватало одного важного условия, без которого тысячелетняя традиция теряет всякий смысл. Самый главный обряд в жизни волхва – обряд передачи своего дара. Он не может быть проведен без соблюдения определенных условий, вернее одного важнейшего условия. И это важнейшее условие уже дважды было нарушено по непонятной причине. Времени у Якова практически не осталось, и он с тревогой думал о том, к каким это может привести последствиям. Вернее, он знал к каким, в общих чертах, но, в конкретной ситуации, он даже не представлял, во что это может вылиться. Это страшило и мучило его. Он все еще ждал нового знамения. Дважды в жизни такое знамение являлось, и дважды это закончилось крахом. Теперь уже слишком поздно. Он прекрасно знает скольких трудов и времени занимает подготовка к этому великому таинству. Он не успеет. Или успеет, но для этого нужно увеличить срок, отведенный ему в этом мире. И он получил этот срок. Яков использовал отведенное ему время для составления последних заклинаний. Трудясь день и ночь, он совершенно забыл об окружающем мире. И теперь, когда все было готово для совершения последнего обряда, он ждал лишь знамения. Но ответа на вопрос, как и когда возникнет это важнейшее условие, у него не было. Он искал ответ в старых писаниях, но ничего там не нашел. Его прежний повелитель всегда говорил, что теперь ему не нужно идти за близнецами в другие земли, теперь они должны родиться здесь. Но близнецы погибли, как это могло быть? Этого не должно было, не могло случиться. Все и всегда происходило по его воле. А теперь, что пошло не так? В чем причина? Что делать? Его мучили сомнения. А вдруг преемник уже не нужен. Ведь последние заклинания уже написаны. Кто должен их произнести? Может он сам? Но нет преемника, нет сил. Так и жил он, в неведении, приближаясь к своему печальному финалу.
Но, в тот самый момент, когда мощные жизненные силы стали иссякать, произошло весьма необычное событие.
В один прекрасный день в его дверь постучали. Он очень удивился, услышав этот звук. Такой стук он слышит раз в месяц, когда почтальон приносит ему пенсию, но в этот раз стук раздался не в то время. Он прислушался, не показалось ли? Стук повторился снова. Кто-то настойчиво стучал в его дверь. «Странно, – подумал про себя Яков, – кто бы это мог быть?» И вдруг, появилось это забытое ощущение, дважды в жизни уже посещавшее его. Кто-то великий из другого мира дает ему знак, дает новый отсчет – не упусти.
Яков открыл дверь. На пороге стоял паренек из его деревни, Яков его знал, он работал механизатором, часто проезжал мимо дома Якова на тракторе. Он не стал смотреть пареньку в глаза, боясь спугнуть. Тихо спросил:
– Случилось чего?
– Дед Яков, – начал паренек, – я уже весь колхоз обошел, никто не соглашается, может вы?
– А что я? – не понял Яков.
– А, ну вы ж не в курсе, – сочувственно говорил юноша, – я по кредиту, ну, кредит в банке беру, а они на слово не верят, что отдам. Говорят нужно, чтобы кто-то поручился, понимаете. Поручитель нужен. Я весь колхоз обошел, никто не согласился, на вас одна надежда. Деньги мне очень нужны. Помогите. Со мной проблем не будет, я все выплачу сам. Вам только подпись поставить.
– Поручиться, подпись, – в раздумье бормотал Яков, и, немного подумав, решился, – ну, коли надо, то, пожалуй, соглашусь.
– Ой, спасибо, дед Яков, дай вам Бог здоровья, – дед поморщился, – ну, в общем, завтра нужно будет со мной в райцентр съездить, в банк сходить, договор подписать.
– Хорошо, приходи завтра, – сказал Яков строго и закрыл дверь.
«Странно это, – думал он, – очень странно, но знак был, нужно ему следовать, ослушаться нельзя».
На следующий день парнишка пришел опять, постучал в дверь. Яков, будучи уже одетым и готовым к выходу, качая головой, пошел открывать. Он не хотел впускать парня внутрь. Открыв дверь, он вышел, не дав тому переступить порог. Знакомый парня, на своей машине, отвез их в районный центр. Девушка в банке, явно смущаясь и пряча глаза, долго и нудно рассказывала Якову о его ответственности и обязанностях, в случае неисполнения должником своих обязательств… Яков жестом прервал ее, девушка испуганно замолчала.
– Где подписать? – коротко спросил он.
Девушка положила перед ним договор поручительства.
– Распишитесь, где птички стоят, – попросила она.
– Птички, – усмехнулся Яков и поставил свою подпись.
Девушка, поставив печать, один экземпляр вернула Якову.
– Это вам, – коротко сказала она.
– Зачем? – не понял Яков.
– Такой порядок, – ответила девушка.
– Порядок, – повторил Яков, и спросил – теперь все?
– Да, все, – ответила девушка.
– Пойдемте, мы вас домой отвезем, – оживился парнишка.
Через двадцать минут машина остановилась перед домом Якова.
– Дед Яков, спасибо вам большое, вы меня очень выручили, – тараторил парень, провожая Якова до калитки.
– Тебя как звать-то? – вдруг спросил Яков.
– Федором, – смутился парнишка.
– Ну, вот и ладно, Федя, может и ты мне когда-нибудь поможешь, – сказал Яков, сверкнув глазами, повернулся и пошел по дорожке к своему дому. За своими трудами, Яков даже не заметил, как колхоз, в котором он много лет работал, постепенно менялся. В деревне не стало фермы. Жители, состарившись, умирали. Дома их пришли в запустение. Новых домов уже никто не строил. Молодежь разъехалась кто куда. Бывшее здание клуба разворовали и растащили на стройматериалы местные жители, остались лишь стены да крыша. Огромный тополь рухнул на здание, похоронив под собой часть этой крыши. Еще оставались лошади в конюшне, но их становилось все меньше и меньше. Деревня практически вымерла. Из жителей остался, фактически, один Яков, живший, как и прежде, в своем доме, на окраине. Но и его годы были сочтены. Предчувствия не обманывали. Несмотря на знамение, изменений в его жизни не происходило. Он уже и не понимал какие это могли бы быть изменения, ведь казалось, изменить уже ничего нельзя. И вот наступил этот день. Недуг навалился внезапно. Якову стало плохо. Он почувствовал сильную слабость. Разум помутился. Однажды утром он не смог встать с постели.
Так и лежал, без еды и воды, терзаемый изнутри, уже несколько дней. Не понимая, что вокруг него происходит, он просто ждал своего смертного часа.
Гродно. Беларусь. 2014г.
