Перейти к содержанию

Толстая книга авторских былин от тёть Инн

Автор:

Категория
Русское фэнтези
Год издания
Издательство
Автор
Возрастное ограничение
6+
Обновлено
25.09.2026

Аннотация

Жили-были все на свете: мужики, деды и дети. Только бабы не было ни одной, даже завалящей какой. Не было баб и не надо! Только какая ж отрада дедам, мужикам и мальцам шастать без баб по дворам? А дворы то у нас большие: на них лавочки. Мысли крутые о щах, борщах и капусте да чтоб в округе было не пусто. Не пусто в деревне и ладно — скажут они прохладно, вздохнут тридцать третий раз и друг другу выколют глаз. Вот так мы и жили, значит, друг от друга пряча заначку, детей никогда не целуя, на пьянках совместных балуя. Жили б мы так и дальше, да какой-то маленький мальчик во сне вдруг что-то увидел: " Мама, мама! — кричит. — Поймите, есть ещё бабы на свете, они как мужики и дети, только с губами такими и волосами прямыми, длинными волосами, они их зовут косами". Слушали старики, дивились: вот нам бы такие приснились! А мужики осерчали, в путь далёкий собрались, на лошадей и в поле: надоела им така доля! Доскакали до первой кочки, (а дома ведь плачут сыночки) и развернулись обратно...

Читать «Толстая книга авторских былин от тёть Инн» — Инна Ивановна Фидянина онлайн

Страница 8 из 9

дух силы нечистой,

тормошит хозяина:

– Быстро

хватай меч булатен и к друже,

ты срочно им нужен!

– Что случилось?

– Горыныч летит.

– Ах ты, глист-паразит! —

богатырь ругается,

на Сивку родную взбирается

и к оврагу скачет.

Меч булатен пляшет

в руках аршинных:

зло секи, былинный!


На ветке проснулся ворон.

На змея летит наш воин

и с размаху все головы рубит:

кто зло погубит,

тот вечным станет!

Былинный знает.


Мишки спасителя хвалят,

сок из морошки давят,

угощают им Добрыню,

говорят: «Напиток винный!»


Сивка от шуток медвежьих устала,

к поляночке сочной припала,

и фыркнула: «Ух надоели,

шли б они за ёлки да ели!»


Ну, денька три отдохнули и в путь.

Скалу надо скорее свернуть,

там Забава Путятична плачет,

кольцо обручальное прячет,

мужа милого вспоминает,

дитятко ждёт.

От кого? Да чёрт его знает!


Вот и гора Сорочинская,

слышно как стонет дивчинка.

Мишки косолапые,

отодвинув лапами

скалу толстую, увесистую,

дух чуть не повесили

на ближайшие ёлки, ели.

Но вернули дух (успели)

да сказали строго:

– Поживём ещё немного! —

и пошли в Саратов плясом.


– Тьфу на этих свистоплясов! —

матюкнулся вслед Добрыня

и полез в пещеру. Вынул

он оттуда Забаву,

посадил на коня и вдарил

с ней до самой Москвы.

Тише, Сивка, не гони!


* * *


Что же было дальше…

Николай рыдал, как мальчик:

царский трон трещал по швам —

мир наследника ждал.

Кого родит царица?

Гадали даже птицы:

«Змея, лебедя, дитя?»

Эту правду знаю я,

скажу в следующей сказке,

«Богатырь Бова» – вот подсказка.


Ай, люли, люли, люли

зачем, медведи, вы пошли

туда, куда вас тянет?

Мужики обманут,

напоят и повяжут,

играть да петь обяжут.


Ой, люли, люли, люли,

кому б мы бошки не снесли,

а за морем всё худо,

ходят там верблюды

с огроменным горбом.

Вот с таким и мы помрём!


Богатырь Бова и будущее неведомое


Вот те сказки новой начало.

Забава Путятична заскучала

и родила богатыря,

легко рожала, часа два,

а как встала с постели,

так пила да ела

и кормила грудью.

Ох, былинным будет!


– И откуда ж такой взялся? —

муж Николай любовался. —

Я, дык, роду царского.

А ты, вроде, барского.

– Я, мой милый, княжновична,

а у тебя, родимый, нету совести!

Ведь дядя мой, князь Володимир,

богатырям отец родимый!

– Как это? – лоб вытер Николай. —

Врёшь ты всё! Ну-ка давай

назовём дитятку Бова.

– С именем таким я не знакома.

Давай уж Вовой наречём, оно роднее.

– Нет, будет Бова! – царь всё злее.

Ох и долго они пререкались,

но имя Бова всё ж осталось,

на то царский был издан указ:

«Королевич Бова родился, не сглазь!»


– Ай, королевич Бова

взглядом незнакомым

на всё на свете смотрит

да пелёнки портит! —

пели мамки, няньки

и качали ляльку.

А Путятична, как повелось, летала,

ей вослед молва бежала:

«Ой, долетаешься, девка!»

Царь махал ей с крыши древком,

на котором вышито было:

«Вернись, жена, ты сына забыла!»

И Забава всегда возвращалась,

в платье царское наряжалась,

да шла к сыну и мужу.

А что делать-то? Нужно!


Вот так года и катились:

крестьяне в полях матерились,

люди, как мухи, мёрли.

Татары с востока пёрли,

с юга тюрки катились.

А мы выросли и влюбились

в нашу (не нашу) Настасью:

сынок свадебку просит, здрасьте!

Ну, к свадебкам

привыкать нам нечего,

вот и Настасья венчана

на королевиче Бове.


Народилось дитятко вскоре.

И жизнь начала налаживаться:

с богатырешкой Бовой отваживался

драться лишь самый смелый,

да и то, напрасно он это делал.

Потому как слухи ходили:

мол, Добрыня или Чурило

у принца в батюшках ходит.

Но кто слухи такие разносит,

тот без башки оставался.


Королевич на это смеялся

и отца обнимал покрепче,

а как станет обоим полегче,

так айда в шахматы биться!

Шут дворцовый тогда веселится,

кукарекает да кудахчет,

Забава Путятична плачет,

Настасья крестом вышивает,

а нянька младенца качает.

Вот такая идиллия в царстве.


Но сказывать буду, что дальше

в государстве нашем случилось.

Птица в оконце билась

и кричала: «Там горе снаружи,

богатырь на подмогу нужен!

Монгол потоптал всех татар,

татарчат же в войско прибрал».


Хм, с монголами драться

мы устали уже. Сбираться,

хошь не хошь, а надо.

Пока молод детина, бравады

в нём хоть отбавляй!

Поэтому, мать, собирай

сына в бой одного-одинёшенька.

Настасья ревёт, как брошенка,

Николай кряхтит, не верит птице:

«Ой, заманит его сестрица!»

Но кто родителей слушал,

тот щи да кашу кушал,

а наш в котомку копчёных свиней

и со двора поскорей!


* * *


А как вышел в чисто поле,

так от рождения горе

сгинуло всё как есть.

– Эй, монголка, ты здесь? —

расправил богатырь свои плечи,

протёр у копья наконечник