– Кира? Угу.
– Откуда?
– Да его все знают, кто в фотобизнесе вращается. Начинал как фотограф, снимал смазливых девчонок. Потом ушёл в какой-то проект, с телевиденьем сотрудничал. Потом с глянцем. Уж не знаю, почему ему на месте не сиделось, но в итоге сейчас он руководит целым цехом, как они это называют. Масштабные съемки – это туда. Сложные декорации, огромные павильоны. Любой каприз, как говорится. Но и денежки там совершенно иные крутятся. А тебе он зачем?
– Да так…
– Нет уж, колись.
– На выставке познакомились. Странное дело, ведь до этого я встретила его в тот вечер, когда Марат…когда я…
– Когда тебя Марат из дома выпер, так и говори. – Лика с хлопком закрывает ноутбук. – Ничего странного, Кир мне флешку завозил с фотографиями для выставки. Вы минут на пятнадцать разминулись. Но оказывается, не разминулись. Ну, и?
– Ну и вот. – Кладу перед Ликой визитку. – Он мне предложение сделал. Странное.
– Ого! Кир пощёлкать тебя хочет?
– Не знаю. Не сказал.
– Ну, не сексом же заняться. Хотя я бы на твоём месте и от этого предложения отказываться не стала. – Глаза Лики восторженно вспыхивают. – Реально, Насть, он-то тебе и нужен! Вся твоя женская энергия как соберётся в кучу и как выстрелит!
– Не хочу я, чтобы она выстреливала. У меня есть мужчина, которого я люблю.
Лика делает вид, что её сейчас стошнит.
– Но всё же ты задумалась над предложением, да? Иначе зачем про Кира спрашиваешь?
– Сама не понимаю. Я хочу вот как она. – Взмахиваю рукой в сторону экрана, и мы с Ликой вдвоём зависаем.
Парочка горячая. Между ними чувствуется химия и сексуальное напряжение.
Девушка раскрепощена и роскошна, но я не могу оторвать взгляда от мужчины. В его движениях чувствуется что-то очень знакомое. Я не могу разглядеть лица, но каждый его жест словно предугадываю до того, как он его совершит.
Как такое может быть?
Ответ приходит внезапно и оглушает элементарностью. Словно обухом дали по голове.
Лика рядом со мной тоже как-то странно напрягается. Снимает очки и медленно отставляет закрытый ноутбук в сторону. Подрывается с дивана ровно в тот же момент, что и я.
– Тихо! Тихо, спокойно! – Хватает меня за рукав. – Куда собралась?
– Пойду настучу по кудрявой башке!
– Думаешь, это его любовница решила притащиться в студию, где ты работаешь?
– А ты думаешь, фотосессия в полуголом виде – это идея Марата?!
– Не важно, чья была идея. Это провокация чистой воды! Сейчас не время злиться и терять разум. Поддашься эмоциям – выставишь себя ещё большей дурой.
– Лик, а ты сама бы что сделала? – Кричу. Меня разрывает от эмоций и от ощущения абсолютной беспомощности.
– Точно не стала бы затевать драку. Насть, ты об неё руки собралась марать? Об эту, простигосподи… Слов нет! А Марат что? В белом пальто стоит красивый опять? Ему дать в морду ты не хочешь?
Зачем он это сделал? А если это была идея Светы, то почему поддержал? Неужели думает, что не достаточно натыкал меня носом?
Я смотрю на экран. От обиды и злости всё тело колотит, и даже зубы отбивают чечётку.
Вот это всё могло быть моим. Это могло происходить со мной, но почему-то я сижу здесь и наблюдаю, как моего мужа обхаживает другая женщина.
Сердце словно обретает дополнительный вес и ухает резко вниз. Огонёк надежды, который теплился где-то в груди, тихо гаснет, и в этой мрачной реальности мне больше ничего не подсвечивает путь.
Лика усаживает меня обратно на диван и придерживает за руки, будто боится, что я рвану туда и устрою драку.
Я на волоске от этого.
Не разрешаю выключать телевизор. Мне кажется, что пока я смотрю на экран, я могу хоть что-то контролировать. Этот контроль иллюзорен, я знаю, но всё равно боюсь выпустить этих двоих из зоны видимости.
Съемка заканчивается. Через пару минут в комнату отдыха заходит Вероника.
– Горррячие! – Выдыхает она, смахивая невидимый пот со лба. – Я уж боялась, что они сейчас прямо при мне сексом займутся. Вот это тэншен! А девушку видели? Не удивлюсь, если она в прошлом порноактриса.
Мой подбородок дрожит. Глаза наполняются слезами, и картинка смазывается.
Зарываюсь лицом в ладони и тихонько покачиваюсь из стороны в сторону, пытаясь убаюкать себя, как ребёнка.
У меня не получится. У меня ничего не получится. Куда мне тягаться с порноактрисой?
Лика отрывает мои ладони от лица. Она сидит передо мной на корточках и смотрит с неподдельным участием и состраданием. В её руках визитка Доброва.
– Насть, вот теперь можно разозлиться.
Сжимаю кулаки. Вытираю слёзы, размазывая тушь. Достаю телефон.
Настя: Добрый день. Это Настя, с выставки. Я согласна.
Ответ приходит моментально.
Кирилл: Приезжайте к девяти по адресу с визитки.
Кирилл: И оденьтесь удобно.
Глава 6.
Настя.
Вечером отправляюсь по указанному адресу.
Меня так потряхивает, что даже шаги кажутся неровными, а движения – дергаными и рваными.
Я не знаю, что имел в виду Кирилл, когда говорил одеться удобно. Должно ли это быть и красивым одновременно?
На мне прямые джинсы, заимствованные у Лики, короткий топ на тонких лямках и свитер с высоким горлом, и я надеюсь, что это удовлетворит требования Кира.
Я даже не знаю, что именно мы будем делать, но почему-то иду на эту встречу. Потому что подсознательно считываю Кирилла, как положительного персонажа.
Эффект гало – так, вроде, называется это в психологии. Красивые люди кажутся нам добрыми и умными, а первое впечатление, которое зачастую обманчиво, формирует мнение о личности человека в целом.
Но вдруг Кир социопат, а никакой не рыцарь в сияющих доспехах? И моё доверие к нему – это лишь фантазия, наложенная на реальность. Картинка, которую я хочу увидеть, потому что остро нуждаюсь в чём-то крепком, фундаментальном. Пусть даже это просто желание помочь мне решить проблемы с внутренней женщиной-кошкой, будь она неладна.
Останавливаюсь. Разворачиваюсь в обратном направлении. Замираю.
Господи, Настя, ты что делаешь? Тебя куда несёт? Это вообще на тебя не похоже!
Вот именно. Не похоже.
Чтобы прийти туда, где никогда не был, нужно делать то, что никогда не делал.
Снова разворачиваюсь.
Ускоряю шаг, чтобы не дать себе возможности спасовать, и вскоре выхожу к невысокому зданию. Четыре этажа, стены из красного кирпича, большие арочные окна в пол. Массивное крыльцо с коваными перилами. Двустворчатые стеклянные двери.
Вхожу и утыкаюсь в турникет.
– Анастасия Романовна? – Спрашивает охранник, но открывает передо мной проход ещё до того, как я успеваю утвердительно кивнуть. – По коридору до упора, лестница вниз. Вас ждут.
Ждут.
Это только усиливает волнение: словно я бреду в какую-то ловушку, о которой сама же смутно догадываюсь.
Прохожу коридор, спускаюсь по лестнице и оказываюсь в большой студии. Здесь столько аппаратуры, что если её всю продать, то хватит на квартиру в центре города. Стойки-журавли, софтбоксы всех размеров и форм, рефлекторы, тарелки, фоны и большая белоснежная циклорама с одиноким стулом в центре.
Кирилл стоит, склонившись над стеклянным столом, упираясь бедром в его край. На нём чёрная футболка-поло, которая обтягивает сильные руки с чуть выпуклым рисунком голубых вен. Он так сосредоточенно что-то разглядывает, что не замечает моего присутствия, пока я многозначительно не прокашливаюсь в кулак.
– Настя! – Тут же поднимает на меня глаза и медленно подходит, замирая в полуметре. Тянет за пояс моего плаща. – Позволь.
Помогает раздеться и, перекинув плащ через локоть, отходит от меня на шаг. Осматривает с ног до головы.
– Всё нормально? – Спрашиваю, неловко поправляя горло свитера.
– Идеально. – Сегодня на его лице нет той доброжелательной улыбки. Он – сама серьёзность.
Сердце моё трепещет, как перепуганный воробей, и я прикидываю, насколько нелепо по шкале от одного до десяти сейчас буду выглядеть, если с криками выбегу из студии.
Десяточка. Твёрдая.
– Садись. – Кир кивает на стул в центре циклорамы.
Я послушно выполняю его просьбу: размещаюсь на стуле и вытягиваюсь по струнке. Руки чопорно складываю на коленях. Чувствую себя даже не неловко, а совершенно по-идиотски. Будто преподнесла себя на блюдечке незнакомому мужчине. Пришла за какой-то помощью к человеку, с которым знакома три минуты от силы.
Неужели всё настолько плохо, Насть? А давай в следующий раз сначала к психологу попробуем…
Из-под опущенных ресниц наблюдаю за тем, как Кир настраивает светотеневой рисунок. Как под кожей на его руках перекатываются в жёстких лучах ламп мышцы.
Слышу первые щелчки затвора – пристрелочные, чтобы подобрать верные настройки камеры.
– Готова?
Нет. Не готова.
Паникую и встаю. Быстро иду к выходу.
Десяточка, так десяточка. Переживу.
– Стоять. – Кир обходит меня по дуге и преграждает путь. – Насть, мы даже не начали. Чего испугалась?
– Извините, что потратила ваше время. Это не для меня. Не могу. В этом нет смысла.
– Но ты пришла. Ты уже здесь. Доверься и вернись, пожалуйста, на место.
Он не приказывает, не давит, просто говорит. Тихо и спокойно. Но его голос отдается чувствительной вибрацией внизу живота.
Закусываю губу, потому что я снова в шаге от того, чтобы расплакаться.
Выдыхаю медленно, через рот. Беру эмоции под контроль. Киваю на вопросительный взгляд Кирилла и снова присаживаюсь на стул.
– Это не кастинг. Ты ни с кем не соревнуешься. Постарайся отключить голову и слушай мой голос.
Его голос – это приятно. Бархатисто и чуть хрипло, шершаво.
– Посмотри на меня. Прямо в камеру. Подбородок чуть ниже.
Щёлк.
– Отлично. Ты очень красивая. Камера тебя любит. Под свитером что-то есть?
Киваю.
– Снимем его? – Интонации мягкие. Не настаивает, действительно спрашивает.
Снимаю.
Медленно, будто надеюсь, что Кирилл передумает. И чтобы подольше задержаться в выдуманном состоянии защищённости.
На самом деле, я обнажена. В свитере я или без. Сейчас, под ярким светом ламп, я чувствую себя, как на операционном столе. У моих недостатков нет шансов спрятаться, потому что Кир разглядит каждый из них в прицел своего объектива.
Отбрасываю свитер в сторону.
Щёлк.
Затвор срабатывает, как выстрел.
Каждая клеточка моего тела бьется в агонии от стыда.
Обнимаю себя руками.
– Голову чуть выше и к плечу. – Тихо говорит Кирилл и присаживается на корточки. – Немного в профиль… Ещё немного… Ты очень нежная.
Чувствую, как подбородок дрожит.
Перед глазами стоит извивающаяся Света, и я совершенно осознанно сравниваю себя с ней. По ощущениям – как тыкать вилкой в незажившую рану. Есть в этом что-то мазохистское и ненормальное.
Я не чувствую себя красивой. Я не чувствую себя сексуальной.
Зато чувствую тепло на щеках. Крупные слёзы собираются в уголках глаз и скатываются вниз, капая с подбородка на джинсы.
Кир убирает от лица камеру. В его взгляде нет раздражения или недовольства.
– Вытяни руку вперёд. – Просит Он.
Я слушаюсь.
Он делает то же самое, и в момент, когда мне кажется, что сейчас мы соприкоснёмся пальцами, он вдруг останавливается.
– Это твоя безопасная зона. – Он проводит ребром ботинка черту на полу. Прямо над той точкой, в которой замерли наши руки. – Граница, которую я не пересеку. Ни при каких обстоятельствах. Не бойся быть собой хотя бы в рамках этого пространства. Для начала хватит и его.
Пока я обескураженно пялюсь на тонкую чёрную линию на полу, Кир направляет на меня объектив камеры.
Щёлк.
Я пытаюсь переварить это. Пытаюсь освоиться в этом новом безопасном пространстве и почувствовать себя в нём, но выходит с трудом. Для меня это в новинку, потому что своих границ я не чувствую уже очень давно. Их смяло и так плотно утрамбовало, что я забыла, где заканчиваюсь я, и начинается Марат.
– Красиво. Очень красиво. Настя, у тебя очень изящная шея. – Говорит Кирилл, и я не слышу в его голосе иронии или намёка на какое-то «но».
В комплиментах Марата всегда было «но». От его похвалы у меня часто оставалось странное послевкусие.
«Ты у меня идеальная, ещё бы попу подкачать».
«Для своего возраста ты хорошо выглядишь».
Я всегда расценивала это, как мотивационный пинок. Просто Марат хочет, чтобы я не забывала за собой ухаживать. Любой мужчина мечтает видеть рядом с собой красивую женщину.
Но ни разу в речи Марата не проскальзывало того искреннего восхищения, с которым сейчас говорит Кир. И мне хочется ему верить, пусть даже это всего лишь великолепная актёрская игра.
– В этом заключается ваш план? – Утираю слёзы. – Вы наговорите мне кучу приятностей, и я должна буду почувствовать себя красивой?
– Я тут вообще не при чём. Ты всё поймёшь, когда увидишь фото.
Кирилл держит обещание. Не прикасается и черту не переступает. А я всё чаще бросаю туда взгляд и думаю, заступит ли хоть носком ботинка.
И почему-то очень этого хочу.
Эти границы, это воображаемое стекло между нами, подогревает интерес. Я знаю, что на самом деле там ничего нет, и я могу коснуться его, или он меня, но мы не нарушаем договорённости.
– Чуть вбок голову. Чудесно… Идеальный профиль.
Щёлк.
– Спиной ко мне.
Я меняю позу.
Кир приглушает прожектор, оставляя нас в интимном полумраке. Импульсный свет разрывает темноту яркой молнией.
Я не вижу его лица, но чувствую на себе взгляд, который спускается тёплой волной между лопаток, прыгает с позвонка на позвонок и оглаживает ласково изгиб поясницы.
Кожа моя горит. Прикосновения фантомны, но обжигают.
Это сводит с ума.
Речь Кира превращается в набор медитативных установок. Совершенно перестаю улавливать смысл, зато на уровне тела явный прогресс – оно податливо отзывается на тихий голос и млеет…млеет.
Мне хочется… Мне нужно…
– Дай мне немного себя настоящей, Настя. – Слышу за спиной голос, почти переходящий в шёпот.
Прикрываю глаза. Пробегаюсь пальцами по шее. Откидываю голову назад. Волосы щекотят поясницу.
Мне нужно ощутить физический контакт. Прямо сейчас.
Внизу живота горячо пульсирует.
Воображение рисует откровенные картинки, и вопреки здравому смыслу, на них не Марат. Не его ладони скользят по моему телу и не его губы оставляют короткие поцелуи на шее, над бьющейся голубой венкой. Не его мощный торс вжимает меня в упругий матрас постели, заставляя извиваться от удовольствия.
Запах дорогого парфюма бьет в нос, разгоняя фантазию дальше. Меня несёт, и я не хочу останавливаться.
Вцепляюсь пальцами в спинку стула. Дышу рвано и поверхностно.
Может ли фригидная женщина испытывать такое влечение к мужчине, который её и пальцем не тронул?
Тихо и судорожно выталкиваю из лёгких воздух, чтобы Кир не услышал. Чтобы ни о чём не догадался.
Вспышка моргает и под закрытыми веками это выглядит, как фейерверк. Ерзаю на стуле, жалея, что не могу свести вместе бёдра.
Нет, это слишком.
Встаю, но не поворачиваю лицом к Киру. Пытаюсь отдышаться и отыскать хоть какие-то силы на то, чтобы натянуть на лицо дежурную улыбку.
– Всё хорошо?
– Да.
Нет. Только что мысленно я занялась с тобой сексом, и это не хорошо.
– Я могу идти?
Кир молча пожимает плечами, предоставляя мне самой решать.
Поднимаю свитер и застываю перед чёрной линией, чувствуя иррациональный страх шагнуть за неё. Будто потеряю безопасный мир, который для меня на несколько минут создал Кир.
Сердце колотится, как безумное.
– Спасибо. Это было…
Не нахожу слов.
Перешагиваю черту, хватаю плащ и убегаю в прохладу осеннего вечера, обещая себе, что никогда и ни за что больше не встречусь с этим мужчиной.
Глава 7.
Настя.
– Здесь у нас ванна и туалет, совмещённые. Свет включается внутри. В зале есть выход на балкон, там можно курить.
– Я не курю.
Идём с Ликой за хозяйкой квартиры – Натальей. Она с деловым видом показывает свои владения и в красках описывает, какие замечательные здесь соседи.
Соседи, вероятно, единственный плюс этого места. Квартира – не разгуляться. Тридцать пять квадратов, на которых уместилась маленькая кухонька со старым обшарпанным гарнитуром, деревянным столом и двумя стульями. В зале продавленный диван, одного взгляда на который достаточно, чтобы заболела спина. Во всю длину комнаты советская стенка со множеством шкафов. У меня и вещей-то столько не наберётся…
Кстати, о вещах. Надеюсь, Света ещё не свалила их в кучу на заднем дворе и не подожгла. Надо как можно скорей заняться этим вопросом, только вот ехать в дом, где сейчас вьет гнездо другая женщина, совершенно нет желания.
Лика хмурится и кусает губы.
– Насть, ну это трэш. – Шепчет, отведя меня в сторону. – Здравствуй, депрессия! Ты в этой конуре через неделю в окно выйдешь.
Я с ней согласна. После моего дома или хором Лики квартира кажется очень маленькой и совсем не уютной. Скудное освещение не добавляет оптимизма. Атмосфера здесь немного угнетающая.
Но я больше не могу пользоваться гостеприимством Лики. Дай ей волю, и она пропишет меня у себя. А мне нужно проверить собственные силы и прощупать свои границы.
Вчерашний опыт показал, что они ещё есть. Стёрлись, стали почти незаметны, но всё же подлежат восстановлению. И теперь мне интересно, как я буду вести себя в новых условиях. Почти экстремальных, для такого тепличного цветочка, как я.
– Меня всё устраивает. – Киваю Наталье.
Подписываем договор. Ключи забираю со смешанными чувствами.
Не думала, что наш с Маратом разлад продлится так долго. На душе серо и тоскливо, и мне хочется повыть, уткнувшись головой в стену.
Сказала бы, что внутри кошки скребут, но… Никаких кошек, да. Только хомяки.
Едем к Лике.
На пороге нас встречает Алиса и сразу вручает увесистый конверт.
– Курьер принёс. Для Насти. Я расписалась за тебя, ничего?
– Ага. Это от Марата? – Спрашиваю с надеждой. Переворачиваю.
Никаких записок, лишь в углу две размашистые буквы:Д. К.
Прохожу в свою комнату и нетерпеливо разрываю конверт. На кровать высыпаются фотографии и я застываю, глядя на девушку на снимках.
Она очень красива. Нежна и грациозна. Тонкие запястья, плавный изгиб шеи и целый спектр эмоций в блестящих глазах. Каждое фото чувственно и эротично, но без грязи и похоти. Просто…эстетика. Красота тела, как она есть. Именно то, что цепляет меня в работах той же Кати Демидовой.
Это я?
Не верю. Не может быть!
Кручу фото.
Ни одной призывной позы, наподобие тех, что выдавала Света. Да и одета я куда консервативней. И всё же это так тонко и интимно, что у меня сжимается от спазмов горло.
– Господи, это ты? – За своим занятием я не замечаю, как в комнату вошла Лика. – Только попробуй мне вякнуть ещё хоть раз, что ты не секси. Натыкаю лицом вот в это.
– Это, наверное, фотошоп…
– Хреношоп! – Лика недовольно сводит брови над переносицей. – Обалдеть. Как он сумел из тебя это вытащить?
Краснею.
Как-как? Возбудил…
Не прикладывая ни малейшего усилия и, возможно, даже не имея такого намерения. А я сама всё додумала и дофантазировала. И сама в итоге психанула.
Молодец, самостоятельная…
– Чёрт, я же его даже не отблагодарила нормально.
– В чём проблема? Пиши. На кофе пригласи.
– Нет. – Отвечаю слишком резко и поспешно. – Подумает ещё, что навязываюсь. Да и у меня муж…
– Объелся груш. Пиши, говорю. А это я на память оставлю.
Лика забирает одно фото с собой, подмигивает и уходит, тихо прикрыв дверь.
