– Я вас поняла. Сколько сотрудников работало на этаже?
– Пятнадцать.
– Прекрасно. Сколько из них военных или охранников? Думаю, их нужно опросить в первую очередь.
– У нас нет охраны, она нам не нужна.
– Конечно, – съязвила я, – вы же всего лишь держите здесь зверушек, способных уничтожить человечество.
Я помнила, как он относится к слову «зверушка», поэтому намеренно употребила его. Стерва? Возможно. Но как уже сказала, я понимаю только слова, сказанные ртом. Пока он не скажет мне это напрямую, я не успокоюсь.
– У нас новейшая система безопасности.
– Именно поэтому один из ваших подопытных сбежал и сжёг два этажа, и сейчас это ой какая проблема?
– Ни один человек не пострадал.
– А вы уверены, что это заслуга ваших систем безопасности, которые, я замечу, обошли без особых проблем? Может быть, это милость того страшного и ужасного существа, которое просто мирно свалило из своего заточения? Так ли хороша ваша система безопасности?
– Ваша правда, – вздохнул он. – Но мы не можем позволить себе держать охрану на этаже. Чем больше людей…
Я его перебила:
– …тем больше возможных утечек информации. Я всё понимаю, но стоит пересмотреть ваш подход к безопасности. Камеры во время побега работали?
Он покачал головой.
– Хотя бы на этажах?
Снова нет.
– Хоть где-нибудь работали?
– Только в лифте минус-третьего этажа.
– На переходе в другой лифт, верно?
– Да.
– Хоть что-то, – пробурчала я. – Как так вышло, что в вашей суперлаборатории не работают камеры?
– Работают, – спокойно возразил Тимофей. – Но когда ты проводишь незаконные опыты, на которые руководство никогда не даст разрешения, логично отключить камеры, верно?
– Верно… Что стало с тем сотрудником? Он жив?
– А это вам нужно выяснить. Сейчас, предположительно, он в бегах. Нам необходимо его найти, живым или мёртвым.
– Отлично. Хотя бы знаем, кого искать, – обрадовалась я.
– Но, вероятно, он действовал не один. Это тоже нужно узнать.
– Что насчёт вашего опасного, но крайне гуманного существа? Его нужно вернуть обратно?
– Не совсем.
Это его «не совсем» мне не очень понравилось. Конечно, я понимала, что лаборатории было бы выгоднее уничтожить его и забыть или препарировать, как лягушку, до посинения, но я с этим была не согласна.
Бабушка часто пугала меня, что однажды меня поймают люди из лаборатории и я никогда больше не увижу солнечного света. Я представила, как чувствовало себя это существо. Он один, в чужом мире. Убивать его я не была готова.
Вопросительный взгляд возымел нужный мне эффект.
– Обратно мы его уже не вернём. Всё, что мы можем, – это найти, договориться и интегрировать его в среду обитания. – Ещё более вопросительный взгляд тоже считался как надо, и Тимофей пояснил: – Если тыкать в спящего медведя палкой, то он когда-нибудь проснётся, и вам придётся убегать. Как долго нам удастся продержать его в четырёх стенах? В каком настроении он выйдет отсюда в следующий раз и будет ли он так же гуманен, как в этот?
– Мы рискуем получить самого страшного врага для человечества, одинокого и обиженного.
– Поверьте мне, нам это не нужно.
– Ваше руководство посвящено в эти детали?
– Нет, конечно нет. Я надеялся, что человек с паранормальными способностями поймёт моё решение, но, к сожалению, никто из них не горит желанием работать с лабораторией. Всё, что нам осталось, – это вы, похоже, единственный эксперт по паранормальному в округе.
– Да прям уж, – улыбнулась я. – Просто они тоже не горят желанием работать с вами. Не забывайте, что мы все учились в одном месте.
Он улыбнулся в ответ, но как-то грустно.
– Не переживайте, – сказала я. – Я себе память стирать не хочу, поэтому найдём мы вашу зверушку, – снова ткнула я в него, чтобы вывести на эмоции.
– Дарья…
На секунду мне показалось, что у него пар из ушей пойдёт, прямо как в мультиках. Кажется, его самообладанию пришёл конец.
– Пожалуйста, не используйте слова «зверушка» и «питомец». Он почти человек. Разумное существо. Не нужно этих уничижительных форм.
Вот так бы сразу. А то взглядами своими чуть дыру во мне не прожёг.
Мне был необходим эмоциональный всплеск, чтобы подключиться к его эмоциям. Вместе с воздухом я вдохнула его отчаяние и огорчение. Мне всё ещё казалось, что он что-то скрывает, недоговаривает.
– Хорошо, – сказала я, всё ещё концентрируясь на своих ощущениях.
Главное – не переборщить, второй обморок вызовет подозрение. Моя сила реагировала на его эмоции как-то странно и необычно, поэтому действовать стоило аккуратно.
– У него есть какие-нибудь способности, особенности?
– Да, – совершенно спокойно ответил Тимофей. – Информация неофициальная, поэтому, пожалуйста, не распространяйте её.
Я кивнула.
– Он воздействует на разум через машинальные действия. Люди продолжают думать о чём-то своём, но их тело выполняет его поручения. Особенно подвержены этому люди, которые жуют жвачку или занимаются монотонной и однообразной работой.
– Или смотрят глупые короткие видео.
– Да, вы уловили суть. Поэтому у нас на этаже это запрещено. Да и за пределами этажа наши сотрудники стараются держаться в тонусе.
– Отличная мотивация бросить вредную привычку, – буркнула я себе под нос.
– Да уж, – хохотнул Тимофей.
– Хорошо. Как я могу называть его? У него есть имя? – спросила я и немного подогнала Тимофея с ответом.
Это самое незаметное воздействие, какое я умею оказывать на людей. Отправляешь короткий сигнал – и человек просто даёт ответ, не подумав.
– Есть, – сразу же ответил Тимофей. – Но сказать его вам я не могу.
– Почему?
– На то есть свои причины.
– Хорошо, – не стала спорить я. – Как вы вступали с ним в контакт? Ментально?
– Да. Картинками в голове.
То, что я видела, – это видение этого существа? Или всё-таки Тимофея? Пока было непонятно, но доверять ему я не спешила. Осторожность у меня – врождённая. Как и любопытство.
– Ваше начальство чего хочет?
– Вернуть его. Живым или мёртвым. Лучше, конечно, живым, но вы должны понимать, что это ненадолго. Эксперименты, анализы, исследования… Рано или поздно он умрёт в этих стенах.
Я прекрасно понимала и чувствовала горечь, которую испытывал Тимофей. Интересно, он так проникся видением, которое показало ему это существо?
– Почему вы не объясните начальству, что держать его в клетке невозможно и лучше с ним дружить?
– Руководству это не доказать. Он опасен, Дарья. Очень опасен. Они боятся его и не понимают, чего от него ждать.
Слова Тимофея меня напугали. Я привыкла работать по чётко поставленному заданию. Агентство, конечно, даёт некую свободу действий, но цель должна быть достигнута беспрекословно. Моё начальство не прощает ошибок.
– Вы понимаете, что это может быть очень опасно? – спросила я, но ответ уже точно знала.
– Понимаю, – кивнул он. – Ваше начальство заверило меня, что лучше вас мне никого не найти. Я видел ваше досье, Ёлка. Это дело идеально подходит для вас.
– Что, если нас поймают?
Я была уверена, что он уже всё продумал.
– Вас это никак не коснётся. Будьте уверены, я об этом позабочусь… Вообще-то, «Ланира» нет дела до поисков. Они не будут вмешиваться и что-то разнюхивать.
Я задумалась. Гном, зараза, такой подставы я от него точно не ожидала!
– Мы не договаривались, что в мои обязанности будет входить восстание против власти.
Тимофей занервничал:
– С недавних пор мне принадлежит контрольный пакет акций этого отдела лаборатории… Но я пойму, если вы откажетесь. – Он поднялся с места и подошёл ко мне. – Ваши страхи действительно оправданны. Я могу дать вам пару часов на размышление. Если вы откажетесь, я просто заблокирую этот участок памяти. По рукам?
Он сел на край стола и протянул мне руку.
– Нет.
Возможно, мой ответ прозвучал резче, чем я планировала. В глазах собеседника отразилось максимальное непонимание.
– Почему?
– Кто вам сказал, что я боюсь? – Теперь действительно получилось немного грубо, но я не расстроилась – пусть привыкает. – Это существо – кто оно? Как вы его классифицируете?
– Дракон… Он дракон.
Внезапно ставший хриплым голос Тимофея немного испугал. Что ж… драконов в моём послужном списке ещё нет.
– Я в деле.
Глава 7. Думай, Ёлочка, думай!
После того как мы подписали все бумаги, Тимофей проводил меня на один из сгоревших этажей. Мне было интересно место, где держали дракона, но туда, к сожалению, попасть не получилось.
– К выходным группа зачистки должна разобрать завалы, тогда я вас туда провожу.
Я осмотрела фронт работ. Сделать предстояло многое, но ситуация не критическая. Бывали задания и сложнее, например, когда приходилось скакать по горам в зимнее время.
До общежития я доползла только к десяти вечера. После работы Марта предложила мне пройтись по комплексу с экскурсией, и я согласилась. Дон тоже какое-то время шатался с нами, но отвалился. Мы с Мартой погуляли, выпили кофе в одной из местных кофеен и немного поболтали. Оказалось, Марта живёт в том же апарт-общежитии, что и я, и явно обрадовалась этой новости.
– А ты в какой комнате?
– Да я не знаю, – пожала плечами я, – я же только приехала.
Марта посмотрела на меня огромными жалобными глазами.
– А можно мне иногда приходить к тебе в гости?
– Конечно, к чему вопросы?
Я хохотнула и отпила свой лавандовый кофе.
– Ура! – запищала Марта.
Собственно, так и получилось, что обратно мы приползли в десять вечера. Маленькая, худая как спичка дама преклонных лет проводила мне экскурсию.
– Секции у нас рассчитаны на двоих, но ты пока живёшь одна, соответственно, душевая и кухня – полностью в твоём распоряжении.
– И надолго мне такое раздолье? – спросила я, осматривая огромную гостиную, в которой мне предстояло провести ближайший Новый год.
– Вообще-то, нам не положено по одному селить, но Тимофей Семёнович очень просил дать тебе освоиться какое-то время, пока соседняя комната не понадобится.
Согласна. Справедливо. Надеюсь, мне не придётся жить здесь все пять лет работы на лабораторию. Я уже скучала по своей маленькой уютной квартирке.
Хотя, конечно, предоставленные мне апартаменты шикарны. Вот уж не знаю, зачем мне нужна общая душевая при наличии личной ванны. Кухни в моей комнате, конечно, нет, но зато есть холодильник и кофемашина. А ещё шикарная рабочая зона: огромный стол, мягкое кресло и куча световых ниш. Восторг! И кровать, кстати, очень удобная.
О кровати я успела подумать прежде, чем вырубилась.
Зазвонил будильник, и я выключила его, отпивая очередной глоток восхитительного кофе. Пенная ванна с утра явно была не лишней. Зачем нужна душевая, я, кстати, поняла. В этой ванне нет возможности быстро ополоснуться. Смеситель без лейки, только с краном, который намертво вмонтирован в стену. Конечно, это не очень удобно, но мне всё равно. Я предпочитаю пенные процедуры, а не очередь в душ.
«Эй, Ёлка, как ты там, освоилась? Нам тебя сегодня ждать?» – писал Дон. «Я в раю», – ответила я и вдогонку отправила какой-то глупый эмодзи. Меня пугали, что наутро, скорее всего, будет сильно болеть голова, полопаются капилляры в глазах и вообще мне будет не до работы. Тимофей даже предложил мне пару выходных на акклиматизацию. Но я отказалась. И правильно сделала. Я никогда не чувствовала себя настолько одухотворённой, как сегодня. Кристально чистая голова, отличное настроение!
Через час за мной зашла Марта. Я уже надела свои любимые джинсы и собиралась уходить.
– Как спалось на новом месте? Кто снился? – спросила она.
– Да нормально. Работа снилась – единственный суженый, который мне светит, – отшутилась я.
Марте шутка понравилась. Я вообще бываю очень смешной. Иногда.
Тимофей абсолютно точно зря переживал. Почти со всей командой я действительно сработалась. Здоровяк Дон оказался вовсе не сумасшедшим учёным, он исследует грибы на предмет разумности. Оказывается, он тоже относится к паранормальным и общается с животными. Грибы, правда, пока молчат. Марта занимается насекомыми, в основном осами, пчёлами, шмелями и муравьями. У неё сила тоже есть, какая-то связанная с ними. Что конкретно она может делать, я пока не поняла.
– Всё, что жужжит, – это к ней, – шутил Дон.
Ребята приняли меня тепло. Звали на кофе, помогали освоиться на новом месте. Мне было комфортно работать в их коллективе.
Тимофей держался как-то отстранённо. Сегодня мы почему-то не разговаривали.
– Он всегда такой нелюдимый? – спросила я как-то у Марты во время перерыва.
– Да нет, – пожала она плечами, – только в последнее время.
– Может, случилось что-то?
– Да мы с Доном думаем, что это из-за Эвелины.
С Эвелиной я тоже уже успела познакомиться, но коннекта у нас не случилось. Она студентка по обмену. Длинноногая стройная француженка со стереотипным акцентом и в красном берете.
Откровенно говоря, я не уверена в её французском происхождении. Когда мне было пятнадцать, моя бабушка занималась со мной французским. «Это язык любви, Дарья», – говорила она, с трепетом глядя в сторону дедушки. Французский, правда, мне не давался, но даже моих знаний хватало, чтобы понять: «силь ву пле» – это не «спасибо», а «си» – это по-испански. Однако говорить об этом я не хотела. Зачем мне наживать врагов? Тихонько посмеялись с Мартой после работы да успокоились.
Я глотнула обжигающий кофе:
– А чего она?
– Да у них вроде как роман был, – неуверенно повела плечами Марта. – Подробностей никто не знает, но Эвелина до сих пор дёргается, что он её бросил.
– А это он её бросил?
В лесу родилась ёлочка, в лесу она росла и сплетни собирала. Да так умело, что любая бабка-сплетница у подъезда позавидует.
– Вроде бы да. – Марта придвинулась ближе, огляделась и перешла на полушёпот. – Знаешь, он после этого расставания сам не свой. Я его вообще не узнаю.
– В каком смысле?
– Ну… – Марта закатила глаза. – Как тебе сказать… Наш Тимофей был жутким занудой, его весь отдел ненавидел. Такой придурок был! Ходил какой-то грязный, мятый весь. Ему на отдел плевать было всегда, а тут… После того как повышение получил, ходит и улыбается всем, с Эвелиной разбежался. Давно пора было, стерва она та ещё. Правда вот, избегать как-то всех начал. На кофе больше ни с кем не ходит. Всё работает да работает.
– Обо мне шепчетесь?
К нам подсела Эвелина, надменно оглядев меня с ног до головы. Я подняла на неё равнодушный взгляд, а затем посмотрела на притихшую Марту.
– Так что ты там говорила? Они прям вот такие огромные?
«Со стервами, как с собаками, главное – не показывать, что ты боишься, – загрызут. Это я по себе знаю». Я немного переиграла с показным безразличием, но не критично. У этой курицы ума не хватит.
– Кто? – спросила Эвелина.
Она не любит, когда её игнорируют. А я её игнорировала.
– Тараканы. Мадагаскарские, – пояснила я ей. – Вот думаю завести себе.
Марта хихикнула, а Эвелина ушла.
Информацию я запомнила. Надо будет обработать.
Вечером того же дня я нашла Тимофея в социальной сети. Наверное, я бы его не узнала, если бы не Марта с Доном в друзьях. Я клацнула мышкой по кнопке «Добавить в друзья» и открыла фотографии.
Вот он на работе в мятом бело-жёлтом халате и затасканном свитере. Вот где-то в баре с огромной кружкой. Вот на балконе с сигаретой, а ведь я ни разу не видела, чтобы он курил.
Прилетело уведомление – это Тимофей принял заявку. «Привет», – написала я ему сообщение. Он прочитал почти сразу, но ничего не ответил.
Скажу честно, на такого Тимофея я бы никогда не обратила внимания. Типичный задрот с плоскими пошлыми шутками. Я часто вижу таких. Они очень умные учёные, но как парни – увы. Почему же он так изменился?
Долго думать над этим я не стала. Черканула ещё одну гневную эсэмэску Гному и отправилась в ванную. Наверное, там я провожу времени даже больше, чем на работе. Горячая вода меня успокаивает.
Я вспомнила, как Тимофей представил меня коллегам: «Знакомьтесь». Горячая рука на моей спине, запах его парфюма. Интересно, его подарила ему Эвелина? Почему-то не верилось, что человек в мятом свитере и заляпанном халате сам мог выбрать такой благородный аромат. Я вздрогнула от холода, когда он прикоснулся ко мне, и он отдёрнул руку. Он подумал, что я испугалась его прикосновения? Бред.
Видение, которое я видела, точно было внутри его головы. Это его воспоминания или побочный эффект от общения с драконом?
Что-то настораживало меня в этом парне, может быть, даже пугало, но в то же время какая-то непреодолимая сила тянула меня к нему. Хотелось наладить контакт, узнать его ближе.
Мои размышления прервала Марта. «Хей! Можно заглянуть к тебе на полчасика?» – написала она. «Залетай», – ответила я и прикрепила мартышку, закрывающую глаза лапками.
Странные эмодзи – моя маленькая слабость. Иногда я долго выбираю, какой же из странных – самый странный. Многих это немного дезориентирует, но Марта присылает мне в ответ такие же странные картинки. Кажется, это судьба.
Она пришла минут через пятнадцать. Я к этому времени уже заварила свой любимый чай с жасмином и нарезала рулет со сгущёнкой.
– Привет! – натянуто улыбнулась Марта.
– Привет, проходи! Чай уже готов – будешь?
Она молча кивнула. Что-то было не так. Почему я так решила? Потому что ещё ни разу не видела хохотушку Марту зарёванной. А ещё я эмпат. Вот так вот.
– Рассказывай, что случилось.
Я поставила перед ней чайную кружку из своего праздничного сервиза. Конечно, я привезла его с собой. Не странно ли таскать с собой чайный сервиз? Возможно. Но это мой образ жизни. А что, если я в Страну чудес попаду? Из чего мы с Белым Кроликом будем пить чай?
– Да ничего такого. – Она как-то грустно вздохнула, опустив глаза в пол. – Не хочу нагружать тебя своими проблемами.
Я намеренно громко отхлебнула чай.
– Нет уж, подруга, так не пойдёт. Рассказывай.
Марта замерла на несколько минут, потом посмотрела на меня.
– Да дура я. – Она помолчала. – Влюбилась. Он такой красивый, добрый, весёлый…
– Ну, пока звучит классно, в чём подвох?
– Он сегодня попросил меня свалить из секции на пару часов. Видите ли, у них с Ирен свидание.
– А Ирен – это кто?
– Соседка моя. И подруга по совместительству. Мы со школы вместе.
– И ты просто так ушла, потому что он попросил?
– Нет… На самом деле это она попросила. Оказывается, они встречаются уже несколько месяцев. – Она снова помолчала. – А знаешь, что самое дерьмовое? Она знает, что он мне нравится, подбивала меня написать ему… К чёрту! Не хочу даже думать, зачем ей это.
– Может, оно само так получилось, они не специально?
– Да оно всегда «само» получается, «не специально». «Ой, Марта, он сам в меня влюбился!» «Ой, да мы как-то случайно на вечеринке познакомились! А он что, тот самый?» Да, блин, тот самый!
Марта злилась. И я её понимаю. Подруги не всегда бывают настоящими.
Я подлила ей горячего чая. Аромат жасмина разливался по комнате, успокаивал. Пытался, по крайней мере.
– Лучше к Зойке перееду. Завтра же. Пофиг, что она меня ненавидит. Зато искренне, – буркнула Марта.
– Слушай, не принимай близко к сердцу. Просто некоторые подруги – стервы, вот и всё. Она просто завидует.
– Чему? – хохотнула Марта.
– Этого я не знаю, но чаще всего они завидуют. Сама сколько раз убеждалась.
– А у тебя много подруг?
– Ну… ты, – пожала я плечами.
Нет, я сказала так не для того, чтобы поддержать её. Я правда так считала. Мы работали вместе почти неделю, но я невероятно прикипела к Марте. Иногда мне казалось, что я всю жизнь ждала, когда же она отправит мне этого странного ежа в ответ на мой поросячий нос.
– И всё?
– И всё. Как-то не складывается у меня с подругами. Гном вот есть, но он за подругу не считается.
– Гном? – переспросила Марта.
– Мой начальник. Друг детства. Крыса, конечно, та ещё, продал меня в лабораторию на пять лет, даже не спросив.
Марта снова сделала эти большие глаза.
– Ты сильно жалеешь об этом? Ну, нас не очень любят за пределами лаборатории. Мы всё понимаем. Мы другие, а других боятся. Это нормально.
– Да я так-то о своих решениях не жалею.
Наступила моя очередь грустно вздыхать и смотреть в пол.
– Но, – продолжила я, помолчав, – если моя семья узнает, где я сейчас нахожусь…
Я тяжело вздохнула. Откровение – за откровение.
– Они и так-то не ладят со мной. Я одна. Мама обо мне и слышать ничего не хочет после моего поступления в паранормальную академию, а отец умер почти три года назад. С бабушкой тоже как-то не клеится, она всё простить мне не может, что я к федералам пошла, а не…
Я запнулась. Говорить о своих способностях я всё ещё не хотела. Конечно, Марта тоже особенная, но что-то меня останавливало.
– …а не продолжила династию.
– Ты с ними совсем не общаешься?
– Совсем.
Чай был вкусный. Необычайно. Но отчего-то с привкусом тоски по дому и бабушкиным пышкам.
– Вот об этом я жалею, – горько улыбнулась я, стараясь скрыть тоску. – А о том, что отпуск проведу за работой… Да в первый раз, что ли?
– У тебя отпуск?
– Ну да. Гном обещал, что после того, как закончу с делом, продолжу отдыхать, но, кажется, это будет через пять лет.
Теперь узор на полу разглядывали мы обе. Грустно осознавать своё одиночество в этом мире.
– Куда ты сегодня? – спросила я у Марты.
– Не знаю, может быть, погуляю схожу. Завтра же выходной.
– Слушай, оставайся сегодня у меня, а? Хоть выспишься нормально. У меня, вон, комната свободна, – показала я на вторую дверь.
– А твоя соседка против не будет?
– Не будет, – улыбнулась я.
