– Не переживай, – рассмеялся вор, протягивая мундштук. – Сегодня Азрэк благоволит мне, очень скоро я расплачусь со своими долгами. – Ну как?
– Любопытно, – кивнул Дженн.
Маг осторожно втянул в себя дым. Тот заполнил рот и горло, будто был мягкой ватой, и даже в самом деле менял голос курящего. Затем дым словно оформился в мягчайшую подушку, на которую, как в облако, погрузилась вначале голова, а затем и всё тело.
Мышцы Дженна расслабились, тревоги утихли, а мысли потекли ровно и неспешно. Вполне довольный результатом эксперимента маг вдохнул снова. Потом ещё раз и прикрыл глаза. Теперь ему показалось, что само пространство вокруг него превратилось в облака. О Единый, но показалось ли?
Ощущение парения всколыхнуло в его памяти иной опыт. Когда тёплый дым вновь разлился по горлу, то вдруг вспыхнуло горечью, которая всегда следовала перед тем, как дракон извергал пламя. Дженн испуганно распахнул глаза и прикрыл рот рукой.
Да как же он мог быть столь беспечным?! Что если дым в гортани пробудит его истинную природу?! Ещё не хватало принять звериный облик посреди Алриаса и спалить город…
– Достаточно, – заявил Дженн, откладывая мундштук. – Я чувствую, что мне нельзя курить…
Он поглядел на Мальмуха и ужаснулся, увидев, как лицо вора расплывается в алом полумраке. Очень медленно маг перевёл взгляд на их окружение, покрутил головой. Пространство исказилось, смешалось, наполнилось орнаментами витали, которых он не видел уже лет сто с лишним.
Дженн попытался встать, чтобы выйти на воздух, но тело его не послушалось. Мужчина неловко повалился на бок, застонал в приступе подкатившей тошноты. Мальмух заботливо усадил приятеля обратно, не сказав ни слова, лишь внимательно глядя тому в лицо.
– Так нельзя… – заплетающимся языком попытался объяснить ему Дженн. – Это опасно.
– Ничего опасного, – серьёзно сообщил Мальмух. – Просто наслаждайся своими видениями, пока ещё можешь…
– Ты не понимаешь… – пролепетал Дженн. – Я не простой человек. Эти видения могут быть реальными… Если земля уходит у меня из-под ног, я должен что-то предпринять… Я не имею права путать реальность с иллюзией… Я…
– Пожалуй, ты готов, друг мой, – усмехнулся Мальмух. – Быстро же…
– Готов? – грубо переспросил чужой голос откуда-то издалека и очень свысока.
– Я? Готов? – выдохнул маг. – Мальмух, что ты наделал?..
– Это не я брожу по улицам, ссорюсь с людьми и мешаю благородным ворам Алриаса обкрадывать недостойных приезжих, – быстро пробормотал Мальмух. – Ты получишь то, что заработал… «друг» мой.
– Вот твоя оплата, Муха, – прорвался сквозь алые сумерки бас незнакомца.
– Покорнейше благодарю… – в последний раз прозвучал голос Мальмуха.
Образы перед глазами Дженна смешались друг с другом, словно вошедшие оказались за мутным стеклом. У своего лица маг ощутил горячее зловонное дыхание. Большая тёмная родинка у выдающегося носа – всё, что он сумел различить.
– Значит, это ты, червь иноземный, избил нашего друга? – невежливо поинтересовался незнакомец. Дженн снова попытался подняться, но мужчина резко осадил его. – Нас здесь шестеро, а ты укурился, как жижа навозная… Так что не рыпайся, «друг» мой… Получи заработанное сполна.
– Я, может, и в жижу, но сдачи вам ещё отвешу, – прорычал Дженн.
Благородный эсфирский учёный и учитель лишь переступил порог «Сизого змея», а его звериное сердце уже радостно забилось. Не долгожданное отдохновение от страстей его взволновало, но вид кувырком скачущего по ступеням тела некого не самого достойного мужа. Вслед за телом со второго этажа неслись и характерные звуки драки.
– Верхний ярус на сегодня весь куплен, – попытался преградить ему дорогу хозяин заведения.
– Да что же за непотребства творятся у вас?! – возмущённо воскликнул Плутарх, отстраняя алриасца. – Ведь не самое падшее заведение…
Возмущение его было вполне искренним. Уже несколько лет Плутарх посещал это место, но ни разу не становился свидетелем драки или спора! Опьяняющий дым не способствовал подобного рода занятиям, скорее умиротворял, а значит, наверху творилось что-то из ряда вон выходящее.
«Драчун и гуляка», – вспомнились эсфирцу слова одного из учеников, и на губах его появилась улыбка. – Не удивлюсь, если это снова ты стал причиной смуты…»
Взбежав по лестнице, учёный, не разбираясь, кто прав, кто виноват, отсыпал тумаков первым же, кто посмел двинуться на него. Звериное чутьё, ещё не подавленное дымом, вело его кулаки в истинно верном направлении. Тренированное упражнениями тело дисциплинированного, равно сильного и гибкого борца работало как хорошо отлаженный механизм.
Очень скоро Плутарх прорвался к курительным покоям и увидел того, кого ожидал. Светловолосый дебошир хотя и стоял на четвереньках, но из этого положения ухитрялся отмахиваться более успешно или менее, судя по залитому кровью лицу.
Учёный, словно тёмная туча, налетел на двух драчунов, избивающих иноземца, с наслаждением выдав каждому по горсти быстрых и метких ударов. Пока ещё они не пришли в себя, Плутарх подхватил энсоларийца под плечи и устремился к выходу.
– Что же мне с тобой делать? – произнёс он, уже отойдя на достаточное расстояние от «Сизого змея».
Энсолариец хотя и был высок, но оказался довольно лёгким, словно бы вид его не вполне соответствовал сущности. Тащить незнакомца не представляло труда, сам он едва держался на ногах. Мужчина то и дело отбивался от рук Плутарха, предпочитая обнимать стены домов. И призывал оставить его, бормоча какой-то бред: что-то насчёт теней, камней и земли, которую поедают враги.
Плутарх никак не мог согласиться с его вполне законной просьбой. Неявно, но он чуял: по их следам шли преследователи. Они не хотели связываться с богатым господином, который к тому же и дрался куда лучше их всех, но и свою жертву они оставить не желали.
– Ни в какие тени я тебя не положу, – решил благородный учёный. – И в землю закапывать не собираюсь, ещё рано тебе туда … О, клоака Бездны…
– Домна подери твою благодетель, – ответил ему спасённый и выразил свою признательность бурным потоком, вырвавшимся изо рта.
Он рухнул на колени, содрогаясь в столь сильных порывах рвоты, что, казалось, тело его пыталось избавиться не от яда, а от самого себя.
– Да-а, так ты тут окочуришься раньше, чем до тебя доберутся твои «друзья», – печально заключил Плутарх. – Сколько же ты успел выкурить? Никогда не видел подобной реакции.
– Непереносимость у меня, – простонал энсолариец, глубоко дыша. – Нельзя… нельзя пить с ворами… Негодяи!
После очередного приступа глаза его закатились. Мужчина безвольно распластался на дороге, лишь чудом не угодив лицом в покинувший его ужин.
Так скверно Дженну никогда не было. Конечно, Дженне приходилось травиться и пищей, и ядами, и магией, но чтобы так глупо… А на руках у любезного учителя его ещё и растрясло.
Казалось, они целую вечность шли и шли. Плутарх что-то говорил… Дженн не понимал слов, но от трезвой мелодии витали магу становилось чуть легче.
Наконец они оказались во дворе некоего дома. Стало теплее. Воздух наполнился запахами зелени, цветов и сладких специй.
– Ты курил? Убирайся с порога! Я не хочу тебя видеть… Ночуй в саду… – услышал маг сквозь мрак и дурноту. Негромкий голос принадлежал молодой женщине, и она скорее причитала, нежели бранилась. – Даже из-за двери я чувствую дым… Ты снова был там… Как ты можешь переносить запах дыма после всего, что мы пережили… Ненавижу его… Ненавижу тебя, брат…
– Зои, сестрёнка, – спокойно проговорил Плутарх. – Я имею право на свои слабости. К тому же я не курил в этот раз… Я не один, и нам нужна помощь.
– Нам? – женский голос стал чётче.
Раздался звук отмыкаемого засова, открылась дверь. Дженн застонал от вспышки света, который показался ему слишком ярким даже сквозь зажмуренные веки.
– О, милостивые Лунона и Осса! – вздохнула женщина, и маг ощутил на своих плечах лёгкие прикосновения её рук. – Вы оба в крови… Что случилось?
– Да так, сцепились кое с кем… – важно ответил Плутарх. – Бандиты обкурили несчастного и…
– Ты подрался?! – не без иронии в голосе перебила его сестра. – Благородный учитель детей царского двора, учёный, несущий мудрость простолюдинам, и человек, не употребляющий жареного мяса, подрался с бандитами?
– Решил и подрался, – ответил Плутарх. – Сколько можно упражняться с худосочными офицерами во дворце? Да они и на настоящей войне-то не были. А эти… Вполне достойные моих кулаков отморозки. Ты бы видела. Их было человек десять… А мы…
«Шестеро их было», – поправил Дженн про себя.
– А кто это вы? – уточнила Зои. – Кто он?
– Не знаю… – отрезал её брат. – Мы не успели познакомиться.
– Ты, запрещающий мне любое общение с миром, привёл в наш дом мужчину, даже не зная его имени? Ты хоть осмотрел его кожу? Светловолосый… вдруг он из… Знак солнца…
Завязался спор, от которого Дженна затошнило ещё больше. Он равно был на стороне и брата, и сестры. Маг честно хотел бы уйти, да не мог. Всесильный дракон, хранитель и странник не смог бы сейчас связать и двух слов. Поэтому он свернулся клубочком там, где его положили, закрыл голову руками и застонал, надеясь, что семейство поймёт, как нехорошо сделалось гостю от их глупой ссоры.
– Скорее, Зои, принеси таз побольше… его рвёт не переставая, – распорядился Плутарх, всё совершенно правильно поняв. – И воды…
«Много воды», – добавил про себя Дженн, надеясь – вдруг его добрые хозяева умеют читать мысли.
Дракон вновь ощутил рывок и то, как пол отдаляется от него. На этот раз учёный взял Дженна на руки, будто девицу. Путь до следующей цели дался магу с трудом даже на руках у мужчины.
Его укачало так, будто он попал в шторм. Оказавшись снова на твёрдой поверхности, Дженн немыслимым усилием заставил себя приподняться на локтях, чтобы не захлебнуться в новом рвотном позыве. Судя по звуку, Зои успела с тазиком.
– Держись, парень, – проговорил Плутарх.
Головы Дженна коснулась тёплая влажная тряпка. За резью в животе он даже не ощутил боли. Хотя, судя по последнему, что он помнил, лицо было разбито всмятку.
– Двуликая Танах, – ахнула женщина. – Это же мужчина, который спас меня…
– Что? – явно громче необходимого спросил Плутарх.
Дженн застонал, давая ему понять, что не нужно повышать голос на женщину. Но, похоже, на этот раз его не услышали.
– Он спас тебя? От кого?! И где же вы встретились, если я запрещаю тебе выходить из дома?!
– Плу, тише ты, – шикнула женщина. – Не следует ругаться при госте.
– Да этот гость не вспомнит завтра и своего имени! – зарычал учёный. – Отвечай немедленно!
– Никто меня не видел, клянусь тебе, – подчинилась Зои. – Я сидела в закрытой карете. Но какой-то негодяй попытался ворваться ко мне. И этот славный мужчина… вступил с ним в бой.
Услышав слова девушки и поняв, в чьём доме он оказался, Дженн слегка разлепил веки. Желание взглянуть на таинственную красавицу пересилило даже его недуг. Но увы, внешний мир продолжал плыть, смешиваться и рассыпаться, будто это был его последний день, и пространство меняло свойства перед тем, как исчезнуть вовсе. Ни лиц, ни даже силуэтов магу разглядеть не удалось.
– …Значит, ты снова ездила на рынок, – резюмировал Плутарх.
– Как я могу доверять слугам выбор продуктов, а тем более специй? – воскликнула женщина. – Их носы не позволяют им отличить прошлогодний товар от свежего.
– Твоя избирательность напоминает детские капризы, – огрызнулся учёный.
– Я во всём стремлюсь к совершенству, о котором ты рассказываешь, – парировала девушка.
– Вкусная пища несёт удовольствие чувствам, но не уму…
– Пища, которую я готовлю, питает и твоё тело, и твой ум!
Тут Дженн согласился бы с хозяйкой дома, однако ум его подводил, впрочем, как и тело. Брат и сестра продолжали браниться, но где-то уже вдалеке. Маг не помнил, как провалился в сон. И видения его были столь тяжелы, что Дженн всерьёз обеспокоился, как бы эта ночь не стала последней в его жизни.
5
Дева-лебедь и долгожданная встреча
Утренняя заря едва занималась, когда распахнулись створки тайных восточных ворот. Процессия, закутанная в траурные тёмно-зелёные одежды, покинула замковые стены. Двое рабов с выбритыми головами несли на плечах продолговатый ящик, накрытый зелёной же тканью. Три женщины разного возраста шли впереди, скрывая свои лица. И одна в сопровождении стражников следовала за ними сзади.
Путь их был недолог. Вскоре процессия остановилась посреди пустоши, с которой открывался дивный вид на бескрайнюю воду Ахмеруна. Море тонуло в утренней дымке. Несмотря на вечное лето, казалось, будто оно покрыто коркой льда…
Обитательниц пустоши вряд ли радовал этот прекрасный вид. Не тревожили их более и дворцовые заботы. Покой женщин теперь оберегала сама земля Джаэруба. И новая яма ждала свою постоялицу.
Рабам не было нужды копать её. Всё уже было решено с вечера, когда царь царей вёл на брачное ложе юную супругу. Дабы не тратить времени и не рисковать разоблачением при свете дня, могилу подготавливали с момента, когда новобрачные приступали к положенным им ласкам.
Юная жена ещё могла тешить себя надеждой, что её искусство любви покорит царя царей, и тот оставит ей жизнь. Но не могильщики. Уже двенадцать безымянных холмов возвышалось над пустошью. И зев тринадцатой могилы был распахнут в предвкушении.
Рабы без труда справились с задачей. Деревянный ящик с телом был лёгким. Царица едва перешагнула порог девичества.
Как и многие другие девочки, Индаби страстно жаждала примерить платье и корону царицы. Красивые одеяния, возможность повелевать – всё, что привлекало её… да и многих других более зрелых джаэрубцев: вельмож, советников, военных, чьи порывы мало чем отличались от подростковых.
Лишь мудрецам была открыта истина: главная задача монарха не в том, чтобы повелевать, но чтобы служить своему народу.
Однако с поистине недетской ловкостью дева Индаби сплетала узоры интриг вместе с другими наложницами. Девушка обманывала, подкупала, потакала одним и подставляла других своих сестёр по гарему. И вот наконец она добилась желаемого. Ровно ночь была дарована для её счастья.
Впрочем, к чему осуждение? Каждый шёл к вожделенной цели собственным путём. Пусть паутина интриг не была самым прекрасным творением рук человеческих, но порой без неё было не обойтись. И никакие преступления Индаби не стоили столь высокой расплаты.
Рабы опустили ящик в землю и взялись за лопаты. Трое сопровождающих упали на колени, содрогаясь в тихих рыданиях. Две младшие сестры и мать бывшей царицы жестоко заплатили за мимолётное возвышение своей семьи.
Четвёртая девушка, что держалась в стороне, отвернулась, устремив свой взор на морскую гладь. Глаза её цвета чёрного жемчуга впились в воду, будто в глубинах скрывались ответы на вопросы.
Дочь посла Калоса Баасэ Ли, прекрасная Махаан, соболезновала женщинам, но ещё больше её волновала истинная причина трагедии. Махаан знала своего властителя с детства, тогда он был добрым и умным мальчиком. Принц первым вставал на защиту слабых, радел за справедливость и живо интересовался историей, традициями, сказаниями.
В начале правления он был истинным слугой и заботливым отцом народа. Теперь же царь царей всё реже появлялся на собраниях совета, а дела его позорили славу великого деда – Малика, сына Намура.
– …Благодарю, что сопроводили нас, госпожа Махаан, – негромко обратилась к ней женщина, не поднимая головы. – Если бы только Индаби послушалась вашего совета… Но страсть ослепила мою крошку…
– Твоя дочь выполнила своё предназначение и достойно войдёт в свет Даалсамы, – ответила Махаан, с участием сжав в ладонях холодные пальцы безутешной матери.
Времени, чтобы оплакать дитя, было дано немного. И оно появилось лишь благодаря настоянию благородной Махаан. Как только рабы закончили, и последняя горсть земли заняла своё место, процессия двинулась обратно.
Однако дочь посла не торопилась следовать за ней. Она распорядилась, чтобы стражи оставили её в одиночестве. Те не посмели спорить с приказом. Хотя свежее кладбище было не лучшим местом для прогулок, звучало в голосе девушки нечто, с чем не посмели бы спорить даже старшие офицеры.
Когда восточные ворота сомкнулись, Махаан незаметно огляделась. Удостоверившись, что она действительно одна, девушка прошла немного дальше вдоль берега. Невысокий утёс перед ней возносился к небу морщинистыми грядами. С одной стороны его ласкали волны Ахмеруна, с другой – купали в зелени джунгли Эльхайби.
Там, где встречались камень, вода и деревья, Махаан замерла, словно заворожённая дивным видом. Но не красота природы интересовала юную деву. Никто кроме неё не мог бы заметить лёгкое движение в тени листвы Эльхайби.
– Здравствуй, дева-лебедь, – прозвучал бесцветный женский голос.
– Здравствуй и ты, дочь Лисицы, – на древнем калосском диалекте ответила Махаан Ли.
– Прошёл год с нашей последней встречи, – говорившая из тени сделала шаг вперёд, так что обозначились её серые одежды и контрастирующие на их фоне ярко-рыжие волосы. – Как ты поживаешь? Есть ли добрые вести для нас?
Невысокую и тонкую, её вполне можно было бы принять за ребёнка рядом со статной черноволосой красавицей. Только серые глаза на круглом скуластом лице выдавали взрослую женщину, повидавшую многое.
– Увы, у меня лишь грустные вести, Ада… – чуть качнула головой Махаан. – Расскажи для начала, как прошли твои поиски союзников?
– Я порадую тебя, подруга, – улыбнулась Ада. – Кажется, мне удалось найти нужного человека. Позволь, сейчас я сохраню его имя в тайне, ибо пока он связан обязательствами с одним кланом…
– Неужели есть кто-то, кто может противостоять нашему противнику? – взволнованно спросила дева-лебедь. – Он эсфирец или калосец?
– Сын Джаэруба, но…
– Что же? Не томи…
– …Он был в Эсфире, – прошептала женщина. – Он подобрался к Владыке ближе других. И он говорит, что в подвалах своей башни негодяй хранит… – Ада вздохнула. – Мой информатор видел останки дракона.
– О, милостивая Лианхо, – охнула Махаан.
– Мой человек считает, что Владыка отыскал своего врага давным-давно, – продолжила ведьма. – А теперь использует страх пред ним, чтобы управлять народом…
Повисло долгое молчание.
– Благодарю тебя за работу, Ада, – вздохнула Махаан. – Твои слова пугают, но и вселяют в моё сердце надежду.
– Рассказывай, Махаан, что стряслось с твоим сердцем? – пристально посмотрела на неё красноволосая женщина. – Что печалит тебя?
– Повелитель мой будто одержим неким злым духом… – с горечью в голосе ответила девушка. – Пока его разум в затмении, мы не можем рассчитывать на поддержку Джаэруба. Боюсь, Хаким сам нуждается в помощи. Если бы я только знала, как ему помочь…
– Ты дочь белых чародеек, – напомнила ведьма. – Пусть ты далека от Молочных озёр и потому не столь сильна, как другие, но я верю: ты найдёшь противоядие.
– Благодарю тебя, Ада, за твою веру…
– Я заметила, что тайные тропы вокруг дворца закрыты, – произнесла рыжеволосая. – Не связаны ли колдовские чары и недуг царя?
– Тени запечатал новый придворный колдун, – подтвердила Махаан. – Он сделал это ради безопасности царя, но… Возможно, колдун причастен и к болезни. Признаться, моей душе столь противен этот человек, что я никак не могу заставить себя подобраться ближе к нему…
– А к царю царей, – медленно произнесла дочь Лисицы, – ты можешь подобраться ближе?
Махаан вздохнула, бросив быстрый взгляд на кладбище позади них. Вот уже несколько лет царь царей не подпускал к себе никого, кроме этих дев. Все несчастные теперь покоились здесь. Сможет ли она положить конец убийствам или сама займёт одну из могил?
Сколько ещё холмов вырастет у берега моря? Сколько крови и слёз будет пролито? Как скоро жизнь царя прервёт рука убийцы, нанятого очередным несчастным родителем? Или Махаан, в чьих жилах течёт кровь могучих чародеек, сумеет найти в себе силы, чтобы искоренить недуг владыки?
Мужчина затаился на теневой тропе, наблюдая с неё за высокой статной красавицей. Приблизившись к утёсу, девушка сняла с головы капюшон плаща и скрывавшую лицо вуаль. Утреннее солнце пробежало по её чёрным косам и подарило свой нежный поцелуй алым губам.
Любование прелестным цветком не отняло у наёмника остроты чутья. В следующий миг вибрации ещё одной особы донеслись до него из тени джунглей. И мелодия этой витали была довольно знакома.
«Надо же. Дженна обрадовалась бы, узнав, что род красных ведьм продолжился, – проскользнула мысль, немало удивившая мужчину. – Единушка! Неужели я скучаю по этой глупой Мудрице?» – зло усмехнулся он про себя.
Дэзерт знал, что его госпожа… или господин – кем драконица предпочла быть на этот раз – появилась в Алриасе. Но для начала демон хотел исполнить обещание, данное Главе ассадонов. Прежде чем поступать в услужение следующему господину, следует выполнить наказ предыдущего, иначе путаницы не избежать.
Однако время шло, а все его попытки пробраться во дворец оканчивались крахом. Теневые тропы, опутавшие это место, были крепко-накрепко запечатаны! Канализационная система была отделена от общей городской. Все наземные пути охранялись целыми отрядами стражников.
Дэзерт без толку блуждал вокруг дворца, снова и снова обходя крепостные стены и исследуя закоулки в поисках тайной лазейки. И вот сегодня он наткнулся на это кладбище и двух женщин, явно иноземного происхождения. Подслушанный Дэзертом разговор, хотя и вёлся на древнекалосском, однако был доступен для понимания демона. И этот разговор многое объяснил наёмнику.
«Так, значит, вот почему Глава отдал задание именно мне, – мысленно огрызнулся Дэзерт. – Даже потомки чародеек и ведьм не могут соперничать с царским колдуном. Что же он за хрен такой? И что за злой дух мог взять власть над душой царя царей? Дело становится всё интереснее!»
Беседа женщин длилась недолго. Насколько мог различить острый слух демона, они говорили о родной стране и об Агару. Похоже, что некий союз чародеек и ведьм в Калосе всё же решил выступить против Владыки, и для этого им потребовалась поддержка могучего соседа.
Вскоре красная ведьма исчезла на теневой тропе, а придворная дама двинулась вдоль кладбища обратно к дворцовым стенам. И вновь Дэзерт залюбовался девушкой: её уверенной величавой походкой и узором на складках траурной накидки, которая скрывала гордую осанку и покачивающиеся в такт движению бёдра.
Когда придворная дама поравнялась с одной из могил, произошло страшное. Земля вдруг содрогнулась, и насыпь будто взорвалась изнутри. Комья глины полетели в стороны. Жуткое чудище, занявшее полуразложившееся тело усопшей, выбралось на поверхность.
Обыкновенно гули не встречались к востоку от Младшей Амитары, и уж тем более их появления никак нельзя было ожидать в свете дня! Не иначе, некая враждебная магия наполнила силой это неестественное существо.
В доблестном порыве Дэзерт успел сделать лишь шаг в сторону чудища. Тем временем черноволосая красавица даже не подумала кричать или звать на помощь. Ладонь девы с молниеносной скоростью выхватила припрятанный у пояса кинжал.
Захлопал складками откинутый в сторону плащ. Взвилась вверх тонкая рука, блеснул металл. И вот уже гуль с перерезанным горлом рухнул обратно в могилу.
Как ни в чём не бывало, будто это было её привычным утренним занятием, придворная дама склонилась к чудищу. Она провела над ним рукой, что-то прошептала. Затем дева отёрла оружие о полу плаща, убрала его за пояс и, спрятав своё лицо за вуалью, позвала стражников.
Дэзерт сделал шаг назад в тень как раз в тот миг, когда девушка обернулась в его сторону. Успела ли она заметить присутствие соглядатая, демон не понял. Но объяснять, что он тут делает, не жаждал, поэтому поспешил уйти.
Дела Сии Дэзерта мало заботили. Но вот останки дракона, хранящиеся в подземельях Эсфиры, заинтересовали безмерно! А закрытые тени и появление гуля при свете утра натолкнули его на кое-какие мысли. Не осталось без внимания демона и упоминание о злом духе.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
