– Ты ещё и всю посуду перебить решила?! Ах ты, мелкая бесполезная дрянь! Учти, я не уволю тебя до тех пор, пока не покроешь мне все убытки! Джина! Иди обслужи второй столик!
Подруга мгновенно материализовалась на кухне, молча подхватила поднос и ловко поцокала с ним в зал. Казимир с лёгким неудовольствием проводил её взглядом, а затем вновь тяжело посмотрел на меня.
– Не знаю, что с тобой, Вивьен. Гардения очень просила взять тебя на работу, и лишь из глубокого уважения к ней я всё ещё держу тебя в «Усладе». Все твои обязанности – разносить уже приготовленные заказы по столикам, улыбаться гостям и крутить попой в мини-юбке. Всё! Не требую от тебя решения волновых уравнений, строительства дорожек на магнитной левитации и умения управлять истребителями на механической коробке передач. Проклятый астероид! Да тут даже недоразвитая дебилка справилась бы! Какого шварха ты припёрлась на работу в этих уродских штанах с накладными карманами а-ля «бомж с городской свалки»?! Когда вернусь к вечеру, чтобы на тебе была форменная юбка, или после отработки за разбитую посуду катись отсюда на все четыре стороны. Поняла?!
Угрюмо кивнула, закусив губу.
– Ты поняла?! Я не слышу! – взревел Казимир.
– Так точно, шеф.
Хозяин забегаловки вновь окинул меня критическим взглядом, гаркнул что-то сердитое повару и ушёл, громко хлопнув дверью. А я медленно опустилась на краешек стула, чувствуя, как в груди увядает последний росток надежды. В этой дыре у меня хотя бы был шанс откладывать чаевые… На любой другой работе не будет и такого. Непроизвольно всхлипнула, чувствуя подступающие к глазам слёзы.
– Эй-эй-эй… – Джина обняла меня сзади за плечи. Она уже успела вернуться из общего зала. – Ну подумаешь, накричал на тебя наш толстяк. На той неделе мне тоже досталось. Видимо, у него с утра плохое настроение, вот и сорвал его на тебе.
– Вообще не понимаю, в чём проблема, – неожиданно влезла в наш разговор Агафья, помешивая суп в кастрюле. – Девка молодая, красивая. Ну попросил тебя начальник надеть юбку вместо этих гм-м-м… – она бросила косой взгляд на мою одежду, – …штанов. По мне, так платьица на девицах лучше смотрятся. Эх, была бы я помоложе…
– Тш-ш-ш, Агафья, прекрати! – тут же зашипела на неё Джина. – Не видишь, что ли? Не может она юбку надеть. Не лезь со своими советами! – Обернувшись ко мне, напарница спросила уже совсем тихо: – В самом деле, ты чего форму-то не надела? Знаешь ведь, что этот пункт в трудовом договоре прописан…
Я снова всхлипнула.
– Последние легинсы вчера порвала… Думала, в штанах тоже будет нормально. Повяжу фартук поверх, никто и не заметит. А с первых чаевых тут же куплю себе новые…
– Ох, – громко вздохнула Джина… – То есть весь этот получасовой ор был из-за того, что у тебя не нашлось легинсов?
– Ну и Казимир ещё думает, что я просто упрямлюсь. Сейчас жарко, многие носят юбки и шорты просто так… – протянула, отворачиваясь и вспоминая стайку симпатичных девушек, что бежали с утра на аэробус.
На работе из всех коллег о моей проблеме знала лишь Джина. Не стала бы и ей рассказывать, если б напарница случайно не вошла в туалетную комнату именно в тот момент, когда я переодевалась.
– Давай одолжу тебе кредиты, а ты пойдёшь прямо сейчас в торговый центр и купишь себе необходимое, – встрепенулась девушка.
Отрицательно помотала головой.
– Нет, Джина, спасибо большое, не стоит. Ты ведь знаешь – я не смогу вернуть тебе долг. Ни в этом месяце, ни в следующем…
– Но как же?.. – Начавшая было шарить по карманам девушка вдруг замерла. – Он же тебя уволит!
– Пусть увольняет, – безразлично пожала плечами.
– Но… но… где ты найдёшь другую работу?
Вновь пожала плечами.
– Можно мусорщицей на свалку – сортировать отходы. Или уборщицей в офисный центр. Да мало ли куда, какая разница?
– Но там везде только голый оклад, без чаевых! – всплеснула руками Джина. – Как же ты скопишь на операцию?!
Грустно посмотрела на подругу. Неужели она действительно ничего не понимает?
– Даже если звёзды сложатся в созвездия, Хлоя счастливо выйдет замуж, а у Гардении будет настолько хорошее настроение, что она не возьмёт за моё пребывание в квартире отца ни гроша, заработанного мной всё равно будет мало. Пройдут годы, прежде чем смогу скопить на операцию. И даже если мне улыбнётся удача и я её всё-таки сделаю, это всё равно ничего не изменит. Я не получу образования и до конца жизни буду работать официанткой. В лучшем случае. Так какая, скажи мне, разница, смогу я при этом носить шорты или нет?
Джина потрясённо смотрела на меня, широко распахнув глаза, а я воспользовалась моментом и аккуратно выпуталась из её объятий.
– Что ж, пойду, пожалуй, – произнесла тихо, сняла с себя фартук и забрала из гардеробной ячейки свой рюкзак.
Не пришлось даже переобуваться. Ноги после вчерашней смены опухли так сильно, что я не смогла впихнуть их в адскую обувь на каблуках. Да и со спортивными штанами кроссовки смотрелись более гармонично. Попрощавшись со всеми коллегами, выскользнула на улицу, где, ничего не зная о моих бедах, сквозь толщу облаков улыбалось летнее солнце.
В целом лето на Захране несильно отличается от зимы. Как правило, зимой чаще идут дожди, и очень редко, обычно по ночам, можно вдохнуть воздух всем объёмом лёгких, не почувствовав при этом привкуса гари на языке. Вот, в общем-то, и все различия между этими двумя сезонами.
Задрав голову, посмотрела на многоуровневые трассы, по которым тарахтели старенькие индивидуальные аэрокары, отремонтированные каждый на свой лад, и длинные поезда на магнитных подушках, которые опасно скрипели, раскачиваясь из стороны в сторону, и то и дело задевали соседние ряды. Пролетающие мимо флаеры тут же тормозили, выкидывая в воздух хлопья серовато-охрового дыма, возмущённо моргали фарами и сигналили. Водители тех каров, у которых не работали гудки, демонстративно открывали крышу и начинали орать на управляющих поездами. Те в ответ, исполненные вселенской меланхолии, показывали им на пальцах одной руки неприличные знаки, удерживая второй рукой рычаг управления составом. Несмотря на откровенную нищету, царившую на Захране, жизнь здесь прямо-таки бурлила.
Глубоко вдохнула горячий воздух, в котором чётко ощущался запах выхлопных газов, горелой электропроводки и старой резины, и медленно двинулась куда глаза глядят. Асфальт в городской черте Захрана всегда считался территорией пешеходов. Конечно, тут периодически кто-то останавливался с чихающим и чадящим мотором, порой с верхних уровней даже могло прилететь что-нибудь тяжёлое на голову, но в целом нулевой или, как многие его называли, наземный уровень считался самым безопасным. Именно поэтому я брела, особенно не обращая внимания на многочисленные звуки: рёв сирен, гудки клаксонов, механическое щёлканье откидных крыш, кудахтанье пешеходов и перебранку водителей.
Очнулась от своих мыслей, лишь когда в поле зрения попала табличка: «Городской парк искусств». Ноги сами собой привели меня в место, которое во всём городе считалось чуть ли не священным. Администрация давным-давно запретила полёты любой техники над так называемыми парками и последний год даже активно проталкивала законопроект, чтобы сделать вход на их территорию платным. Разумеется, большинство горожан с этим законом были не согласны, а потому приходили сюда в ярко-салатовых пластиковых плащах с гигантскими транспарантами: «Парки для всех!»
Обошла толпу бастующих, которые, рассевшись на асфальте, от безделья перебрасывались в кости.
– Эй-эй, аккуратнее, милочка! – гаркнул на меня какой-то мужчина, откашливаясь от дыма сигареты.
Кажется, я всё-таки нечаянно толкнула его.
– Простите, я не нарочно, – пискнула тоненько и мышкой прошмыгнула внутрь бетонной арки.
Голоса города звучали здесь более приглушенно, а моему взору предстали куцые клочки невзрачного газона в массивных каменных чашах, кособокие декоративные заборчики, облезлые кусты, громоздкие металлические инсталляции и искусственные деревья с кислотно-оранжевыми цветами на проволоках. Забавно, но самым зелёным пятном, которое встретилось мне во всём парке, были именно плащи бастующих.
Организм просил движения, чтобы сбросить накопившиеся напряжение и стресс, и я долго и бесцельно гуляла вдоль по дорожкам. То тут, то там взгляд цеплялся за художественно сплавленные инсталляции. Изогнутый цветной металл сливался в какие-то абстрактные фигуры и формы. У центральной скульптуры в парке привычно замедлила шаг. Здесь все останавливались, прикрывали веки и восхищённо ахали: «Моргентер – великий скульптор!», «Какая красота! Истинный шедевр!», «Это корона авангарда». Я много раз пыталась понять загадку фигуры из сплава свинца, меди, железа, вольфрама и олова, но никак не могла найти в ней той самой «красоты», о которой говорили все вокруг. С одной стороны, эта скульптура напоминала мне двух слившихся, как сиамские близнецы, рогатых лошадей с общим торсом без задних ног, с другой – она представлялась мне гибридом оленя и медведя, с третьей – смотрелась как просто комок грубо переплавленных деталей техники. Одним словом – мусор. В общем, сколько бы ни вглядывалась, никак не могла уловить в этом металлоломе хоть какие-то признаки шедевра.
«Хотя, может быть, инсталляции-то как раз очень даже высокодуховные и глубоко концептуальные, а проблемы кроются на самом деле в тебе? – неожиданно зашептал внутренний голос. – В том, что ты сама уродина и не в состоянии замечать что-то действительно прекрасное?»
Свернула на боковую аллею и тряхнула головой, стараясь отогнать неприятные мысли. Но вслед за ними ко мне, как всегда, пришла обида. Почему всё так несправедливо сложилось? Почему отец умер настолько рано, что я даже не помню его лица? Почему он доверил мою опеку Гардении? Почему, в конце концов, Захран вошёл в Федерацию Объединённых Миров и Аппарат Управления Планетой переработал добрую половину законов, передвинув в том числе возраст вступления в самостоятельную жизнь с восемнадцати на двадцать один год? Швархи бесхвостые, теперь даже не могу толком ответить на вопрос, совершеннолетняя я или нет. По старым законам – да, по новым – нет. Работать на Захране можно с четырнадцати, выходить замуж и употреблять спиртное – с восемнадцати. А вот опекунство продлили до двадцати одного года. Заразы!
Мимо, задев меня крылом, стремительно пронёсся наглый голубь. Он что-то громко прокурлыкал на своём птичьем языке и сел на кручёную нитку. Перевела взгляд на растяжку баннера и увидела там лицо хорошенькой улыбающейся блондинки. Ногти сами собой впились в ладони. Эту девушку на Захране знала каждая подзаборная собака. Анестэйшу Радосскую восхваляли в каждом переулке, в каждом доме. Ещё бы! Она изменила мир, именно благодаря ей Федерация стала считаться с Захраном. Наверное, легко быть идолом для миллионов людей, когда твой отец – влиятельнейший из политиков, да ещё оставил тебе баснословное наследство. А ведь не будь этой блондинки, Гардения не смогла бы переоформить в свою пользу бумаги об опекунстве, чтобы забирать у меня последние копейки. Сжала кулакиещё сильнее и покачала головой. Нет, Вивьен, так нельзя. Нельзя в своих бедах винить других людей. Эта красотка наверняка даже не знает о твоём существовании и уж точно не виновата в том, что ты родилась с такими ужасными ногами.
Впереди по усыпанной гравием дорожке, смеясь и подтрунивая друг над другом, пробежала влюблённая парочка. Молодые люди держались за руки и сильно размахивали ими. Вскоре, хихикая, они резко свернули с дорожки, чтобы спрятаться за толстым стволом искусственного дерева.
Хрустя всё тем же гравием, мимо прошёл мужчина в антрацитовом костюме. Он раздражённо наговаривал в коммуникатор на запястье: «…Да-да, всё понял, дорогая. Ну выкинь ты этого робота, раз он оказался таким некачественным. Я иду сейчас показывать клиентам квартиру в новостройке, прости, уже подхожу, не могу дольше говорить…»
Вдалеке взвыла характерная сирена Планетарной Полиции.
Мир словно говорил мне: «Вивьен, ты здесь никто. Просто жалкая уродина, до которой никому нет дела. Ну потеряла сегодня работу и единственный шанс на осуществление мечты всей своей жизни, и что с того? Люди продолжают жить, влюбляться, работать и даже нарушать закон».
На глаза попалось скучное одноэтажное здание. Обычно в нём проходили бесплатные выставки начинающих художников и скульпторов, в искусстве которых я ровным счётом ничегошеньки не понимала. Мне довелось побывать внутри всего два или три раза, когда я так же бесцельно гуляла по городскому парку, не желая возвращаться домой после тяжёлой смены. Каждый раз внутрь меня загонял начинающийся дождь. На Захране вообще погода менялась внезапно. Минуту назад ещё припекало солнце, а потом – оп! – и с неба капает что-то непонятное. В инфосети утверждали, что таковы последствия парникового эффекта.
Приблизилась к расписанной баллончиками стене и с любопытством заглянула в одно из окон. Обычно, попадая в этот дом из-за непогоды, была вынуждена строить умное лицо и блуждать, рассматривая экспонаты, в ожидании, когда дождь прекратится. Сейчас мне не хотелось изображать из себя тонкого ценителя искусства. Подошла ближе просто по наитию, по неведомой причине, которую толком не смогла бы выразить словами. Каково же было моё изумление, когда вместо привычно расставленных на подрамниках картин и причудливых экспонатов, изготовленных из синтетических материалов, я увидела внутри ряды столов и множество людей в синей форме, а также небольшую группку молодёжи на входе. Быстро поискала взглядом вывеску (обычно где-то было написано, какой художник решил выставить на обозрение своё творчество) и нашла скромное объявление на входной двери: «Помещение временно арендовано Космофлотом». Всё.
Попятилась, чувствуя странное першение в горле, и чуть не подпрыгнула на месте, когда один из динамиков на здании вдруг ожил:
– Дорогие абитуриенты! Напоминаем вам, что осталось всего два дня, чтобы попытаться сдать вступительные экзамены в Академию Космического Флота. Пожалуйста, убедитесь, что вы правильно заполнили анкету и получили квиток с номером.
– Ай, аккуратнее! – раздалось позади чьё-то недовольное восклицание.
Резко обернулась. Как оказалось, пока динамики вещали, я попятилась и невольно наступила на ногу незнакомому парню. Тот демонстративно поморщился, встряхивая своей нижней конечностью.
– Смотри, куда идёшь, – буркнул молодой человек.
– Простите, я случайно… – пробормотала рассеянно, потому что мой взгляд сфокусировался на стопке голубых бумажек у него в руках.
– Случайно, случайно… Чтобы я ещё хоть когда-нибудь вызвался отрабатывать наказание на Захране! Все здесь какие-то пришибленные и… случайные. Случайно попытались стащить мой коммуникатор, случайно некая девица испортила мне китель мороженым, вот теперь другая ногу отдавила…
– Эта вторая с вами просто познакомиться хотела. У нас в кафе всегда так делают, – на автомате произнесла я.
– М-да? – Парень скептически поднял брови. – А я-то думал, что она решила мне дополнительную смену у майора выбить – за неподобающий вид формы…
Я усмехнулась.
– Так, – спохватился незнакомец, – в общем, вот тебе анкета, бросаешь в ту урну, валидируешь, квиток оставляешь себе. Там время автоматически проставляется, но в целом неважно, во сколько на испытания придёшь, всё равно всех проверят, желающих не так уж и много. Однако квиток нужен обязательно, он с данными анкеты в облаке синхронизируется.
– Что, простите?
Парень нахмурился, пытаясь всучить мне голубую бумагу.
– Ты же на тестирование? Абитуриент, так?
– Нет, – ответила искренне. – Просто мимо проходила!
– Ага-ага, тут каждый третий мимо проходит…
Что-то напрягало во внешности незнакомца. Подумаешь, длинные светлые волосы с бусинами на концах, острые скулы, широкие плечи. Вроде бы парень как парень, но…
– У вас зрачки вертикальные! – воскликнула внезапно, кажется перебив кадета. – Вы ларк?!
Конечно, я читала в инфосети о других расах Федерации, но одно дело – видеть картинку или голограмму, а совсем другое – встретиться с их представителем вживую!
– Ага, – юноша демонстративно закатил глаза, – ввиду того что Захран очень долго не контактировал с другими мирами Федераций и местное население очень суеверно и настроено… гм-м-м… несколько предвзято, сюда отправляют лишь таноржцев да ларков. В общем, тех, кто внешне больше всего похож на захухрей.
Я продолжала молча смотреть в удивительные глаза с радужкой необычного яблочного оттенка и думала о том, что не такие мы всё же разные… Хотя, конечно, конкретно этот ларк явно крупнее любого захухри его ровесника. Интересно, а у него действительно нюх и слух существенно лучше, чем у меня?
Где-то на краю сознания прозвучал тяжёлый вздох юноши, и тоненькая книжечка оказалась у меня в руках вместе с голубым листочком. Подскочила какая-то девушка и начала выпрашивать себе такой же. Парень отвернулся, я моргнула, скидывая наваждение. Посмотрела на маркетинговую брошюру с претенциозным названием «Почему Космофлот – это ваш шанс» и скептически хмыкнула. Мне хватило пары минут, чтобы по диагонали пролистать информационный буклет и уловить суть: «В Академию Космического Флота берут лучших из лучших со всех планет, входящих в Федерацию Объединённых Миров». Нет, это точно не про меня. Несколько крупных капель упало на открытую страницу брошюры. Начинался дождь.
– Ну что, заполнять анкету будешь? – спросил ларк, вновь обращаясь ко мне.
Пожала плечами и вежливо ответила:
– Спасибо, я подумаю.
Парень хмыкнул.
– Давай так, я впишу в анкету твою фамилию – и всё. Если захочешь, вернёшься завтра, а на нет и космолёта нет.
Прежде чем успела ответить отказом, юноша ловко выудил бумажку из моих рук, щёлкнул стилусом, взявшимся как бы из ниоткуда, и затараторил:
– Имя?
– Вивьен.
– Фамилия?
– Виардо.
– Возраст?
– Девятнадцать лет.
– Та-а-а-ак, Вивьен Виардо, захухря, восемнадцать лет есть. Жаль, что не двадцать один… А, сойдёт, неважно. Остальные данные подтянутся из общей базы Аппарата Управления Планетой.
Под усиливающимся дождём ларк подошёл к огромной серо-голубой кабине, вставил в неё анкету. Шестерёнки в урне зашуршали, поспешно зажёвывая листок, что-то загудело, пикнуло, на плоском табло высветился статус «Заявка принята», и золотоволосый протянул мне маленький квиток, на котором стояла завтрашняя дата и время: «08:00».
– Это тебе, – вполне дружелюбно улыбнулся ларк.
Ошарашенно кивнула, схватила квиточек, сунула его внутрь брошюры о Космофлоте и поспешила домой, одновременно набирая запрос на коммуникаторе, как долго продлится дождь. К сожалению, прогноз сообщал, что с той или иной интенсивностью осадки будут выпадать вплоть до середины ночи. Первые несколько сотен метров я пробежала, тщетно надеясь на то, что не промокну, а затем плюнула на это дело и пошла спокойным шагом. Всё равно у моей куртки не было непромокаемого капюшона, а у меня самой ни зонта, ни переносного купола.
В голове сумбурно крутились отрывки диалога с кадетом Космофлота. За последние пять лет, с тех пор как Захран официально справился с синдромом Кесслера и информационная изоляция пала, в планетарной инфосети появилось множество данных о других мирах Федерации. Однако после этого знаменательного события мало что изменилось. Люди продолжали работать на своих местах, никто особенно не рвался улететь с родины, а кто рвался – не мог сделать это в силу отсутствия хорошего образования и достаточных финансовых средств. Да и жизнь на родине, согласно новостным сводкам и активной пропаганде со стороны нового Аппарата Управления, становилась от года к году всё лучше. Лично меня вот эти темпы «от года к году» не устраивали. Наверное, единственным глобальным изменением, которое коснулось меня, стало обязательное изучение межгалактического языка в старших классах и колледжах и по желанию нескольких предметов, которые ранее не имели такой ценности: астрономии, истории Федерации, мировой политики.
Несмотря на то что вся моя жизнь состояла из беготни по кафетерию, стёртых до мозолей ног и размышлений, откуда ещё можно добыть кредиты, по вечерам, закрывшись в своей комнате, я с упоением изучала в федеративной инфосети всю имеющуюся там информацию. О новейших разработках и патентах миттаров в медицине. Об удивительных возможностях цваргов, которые, в противовес жителям Захрана, с каждым годом делали свою планету всё более закрытой. О пиратах, что время от времени нападали на соседей Федерации Объединённых Миров, но те, в свою очередь, не хотели открывать границы для пропуска кораблей Космофлота, потому что боялись оккупации собственного космического пространства. О прекрасном и солнечном Зоннене с его сине-зелёными океанами. Да много о чём.
В кроссовках противно хлюпало, в горле запершило. «Заболею, наверное», – подумала отстранённо. Вода тонкими ручейками стекала с волос прямо на куртку, а с неё на штаны, оставляя на последних некрасивые разводы… В животе громко заурчало ровно в тот момент, когда подходила к дому. И тут вдруг вспомнилось, что я сегодня так и не успела пообедать, а время между тем близилось к ужину.
Когда в очередной раз подняла руку, чтобы поправить неудобный воротник, из густой водной взвеси проступила фигура в тёмно-синем мундире с золотой звездой. От неожиданности я даже замедлила шаг, настолько нереальным представилось мне то, что мой недавний знакомый брюнет в такую погоду поджидает меня у подъезда дома. Конечно, в отличие от девушки, которая только что осталась без работы и без единого гроша в кармане, у него имелся трансформируемый купол. И одежда наверняка обработана водоотталкивающей пропиткой. И ботинки не пропускают влагу. Но я всё равно не смогла скрыть своего изумления.
– Марк?! Что ты здесь делаешь?
– Да вот хотел тебя увидеть, чтобы обменяться номерами наших коммуникаторов. – Парень обворожительно улыбнулся, сверкнув белозубой улыбкой. В результате раскосые глаза стали ещё у́же, но это ничуть не испортило внешность молодого человека. Наоборот, со своими очаровательными ямочками на щеках Марк на миг показался мне таким простым, словно мы давно были знакомы. Хорошим приятелем, с которым можно поделиться всеми невзгодами и пожаловаться на жизнь. Но этот миг прошёл, и всё вернулось на круги своя. – Я зашёл в тот кафетерий, но вторая девушка сообщила, что ты уволилась, и дала твой домашний адрес. Надеюсь, ты не сердишься, что я ждал тебя здесь?
Несколько секунд я хлопала ресницами. Что? Зачем? Ну обменяемся мы номерами, а дальше-то что? Марк Танеко – симпатичный кадет, поступивший в Академию Космического Флота. А я кто?
– Нет, разумеется, не сержусь, – пробормотала, совершенно не соображая, что говорить, а потому ляпнула первое пришедшее на ум: – А где твои друзья?
– Собирают вещи, прощаются с родственниками. Уже завтра мы улетаем. Увольнительная заканчивается, – спокойно пояснил кадет. – Я смотрю, ты всё-таки надумала попробовать пройти тест в Академию? – Его взгляд остановился на тонком буклете в моих замёрзших пальцах и голубом корешке, что сиротливо торчал из него.
Неопределённо повела плечами.
– Не знаю… Я ещё ничего не решила.
– Решайся скорей, тебе понравится, – вновь улыбнулся собеседник. Тёплые карие глаза при этом озорно блеснули.
Где-то вверху громыхнуло, и на нас обрушился целый поток воды. По всем законам гостеприимства нужно было пригласить Марка к себе домой, но я понятия не имела, как на это отреагирует Гардения. Пока срочно придумывала, что ответить парню, из сплошной стены воды вынырнули ещё две фигуры, закутанные в длинные пластиковые плащи, – худая высокая и низенькая, чуть потолще. В первую секунду не обратила на них внимания, зато они сразу узнали меня.
– Вивьен, вот ты где! А мы тебя искали! Ты вообще-то должна была принести сегодня ужин, а его всё нет и нет. Хлоя, между прочим, проголодалась! Так что нам самим пришлось тащиться в ту дыру, где ты работаешь, и Казимир Бельмешев сообщил, что ты прогуливаешь… – возмущённо отчитывала меня мачеха, начав делать это ещё издалека. Но она резко осеклась, когда рассмотрела моего собеседника. – Ой, а кто это с тобой?
Я судорожно сглотнула, быстро придумывая, что можно сказать Гардении, чтобы та отцепилась от меня. Когда приду домой, пускай орёт, возмущается, пусть даже все чаевые до конца года себе заберёт, лишь бы только не унижала меня сейчас перед Марком. Однако прежде, чем я что-либо сообразила, юноша сделал уверенный шаг вперёд и по-военному чётко отдал честь.
– Добрый вечер! Я кадет главного филиала Академии Космического Флота, прилетел с друзьями на Захран в увольнительную. Познакомился с Вивьен на днях и хотел пригласить её в иллюзион, но она, к сожалению, оказалась очень занятой. Вот теперь пытаюсь добиться от неё номера её коммуникатора.
– У Вивьен? У этой уродины? – не моргнув глазом брякнула мачеха. Причём сказано это было таким тоном, будто моё врождённое уродство располагается на лбу, а не на ногах. – Зачем она вам?
Воспитанный таноржец оторопел от прямоты моей родственницы. Я же отчаянно закусила губу, чтобы не расплакаться. Хоть и не собиралась поступать в Академию, но выглядеть полнейшим ничтожеством перед симпатичным брюнетом мне тоже не хотелось. Это был первый парень, который обратил на меня внимание. Да, скорее всего, он уже завтра улетит в свой космос и вряд ли вспомнит обо мне, но всё же приятно, что кто-то в принципе заинтересовалсямной.
– Простите, я не совсем понимаю, почему вы так называете Вивьен… – спустя несколько секунд молчания произнёс кадет Танеко.
– Ой, а она вам разве не сказала?! – наигранно удивлённо воскликнула Гардения. – Вивьен бракованная. Она родилась с уродством ног, а потому всегда носит штаны.
Марк перевёл изумлённый взгляд на меня, а я почувствовала, что непроизвольно отступаю. Совсем как недавно в парке. Шаг, ещё один шаг. В карих глазах мелькнуло понимание. Он вспомнил, как я упала в «Усладе». А ведь плотные легинсы тогда порвались сразу в нескольких местах… Ещё шаг.
– Послушайте, – Гардения вновь обратилась к Марку, – вы явно очень серьёзный молодой человек, имеющий перспективы в Звёздном Флоте…
– Космическом, – автоматически поправил кадет, неотрывно глядя на меня. Было что-то такое в этом взгляде, отчего я почувствовала, как у меня вновь начинают дрожать пальцы. Не от холода. От страха, что и таноржец тоже назовёт меня уродиной.
– …Перспективы в Космическом Флоте. У меня есть дочь, Хлоя, очень милая девушка. И, кстати, любит иллюзионы, в отличие от нелюдимой и не обученной правилам этикета Вивьен.
На этих словах я не выдержала, развернулась и опрометью бросилась в подъезд.
Позади послышался мужской крик:
– Вив!
И женское:
– Ну а я что говорила? Безответственная, слабохарактерная девица…
Капли дождя на моём лице давно смешались со слезами, рыдания душили. Я споткнулась в прихожей о свёрток с Пыльником, больно ушибив мизинец на ноге, смачно выругалась и нырнула в свою крошечную каморку без окон. Как же в этот миг я ненавидела свою мачеху! А заодно и себя, и свои проклятые ноги… Не знаю, сколько провалялась, уткнувшись носом в подушку, но в какой-то миг на периферии сознания уловила громкий хлопок входной двери и шелест одежды, а затем скрип напольного покрытия и стук в мою дверь.
– Вивьен, открывай, паршивка! – визгливо крикнула опекунша.
В ответ накрылась одеялом с головой. Нет, не открою. Не хочу. Не могу…
– Значит, так, Вивьен, ты меня очень сильно расстроила сегодня, – так и не дождавшись какой-либо ответной реакции с моей стороны, продолжала Гардения. – Мало того что ты не выкинула морозильник, не принесла домой еду после работы и нахамила Казимиру Бельмешеву, я теперь ещё узнаю, что ты втайне, – она повысила голос, – встречалась с кадетом Академии Космического Флота! Ты, безмозглая уродина, замахнулась на такого чудесного и воспитанного молодого человека с самого Танорга! – Название планеты прозвучало в устах мачехи как синоним к слову «небеса». – Могла бы подумать и о сестре, между прочим. Познакомить юношу с Хлоей. Хотя о чём это я? Ты же бессовестная хамка и думаешь лишь о себе… Вон Казимир сообщил, что ты просто-напросто бросила работу в кафетерии. Ты хотя бы подумала о том, на что мы теперь будем жить?!
Сглотнула горькую слюну, встала с кровати и всё-таки отодвинула самодельную задвижку на двери.
– Я не бросала работу, просто у меня не было другого выхода… – пробормотала сквозь слёзы, но Гардения властным движением руки остановила поток моих оправданий.
– Что это?! – произнесла она таким тоном, будто в квартире завёлся по меньшей мере сломанный трактор, на утилизацию которого уйдёт весь месячный оклад официантки.
Машинально обернулась. На полу в центре комнаты валялась та самая брошюра и голубой квиточек с оттиском эмблемы Космофлота и аккуратной надписью «Вивьен Виардо, 08:00». Видимо, выпало из рук, а я этого даже не заметила.
– Ты что, решила податься в Академию?! – взвизгнула мегера раньше, чем я успела понять, что именно так её взволновало.
– Да нет… не совсем…
Тёмные косы мачехи растрепались и слегка намокли под дождём. Сейчас они напоминали клубок шевелящихся ядовитых змей, а красивое лицо исказила такая гримаса, что мне стало откровенно не по себе.
– Ты, неудачница, решила попытать счастья в космосе? Думаешь, раз тебя здесь не любят, то такое страшилище примут с распростёртыми объятиями там? Что на фоне рогатых цваргов и шестируких пикси твоё уродство никому не бросится в глаза?! Да на что ты сдалась им, Вивьен?! Я столько лет потратила на тебя и твоё воспитание, растила как родную, а ты?! Забудь о нелепой идее улететь с Захрана! Это твоя роднаяпланета! А здесь – твоя родная семья! Где родился, там и пригодился! Поняла?!
Лицо Гардении покраснело, а губы побелели. Мачеха жёстко оттолкнула меня, прошла внутрь комнаты, в которой обычно не любила появляться, наклонилась, подняла голубой квиток и прямо на моих глазах порвала его. Затем сложила обрывки и порвала снова, и ещё раз, и ещё…
До сих пор я уверяла и себя саму, и ларка, и даже Танеко, что не хочу поступать в Академию. Но, глядя на то, как Гардения уничтожает мой единственный шанс начать новую жизнь, я испытала почти физическую боль. Лучше б она меня ударила. Лучше бы выставила на посмешище посередине площади с голыми ногами, в короткой юбке. Лучше бы ещё раз унизила перед Марком… Всё было бы лучше. Внутри меня взметнулся рой ос, который стал больно жалить прямо в сердце. Они жалили и жалили…
– Завтра же пойдёшь к Казимиру и вымолишь у него прощение, – тем временем, чуть успокоившись, произнесла Гардения. – И морозильник выкинешь тоже завтра. А насчёт Космофлота забудь. Во-первых, туда берут только лучших из лучших, а во-вторых, ты уродина среди своих, а среди чужих станешь и вовсе кикиморой. Над тобой все будут смеяться.
Голубые клочки веером рассыпались по полу. Не дожидаясь моего ответа, мачеха вышла из комнаты, громко хлопнув дверью.
Глава 3. Тестирование
Горло саднило, глаза чесались, а в голове стоял тихий гул. То ли из-за того, что всю ночь прорыдала в подушку, то ли потому, что всё-таки приболела. В любом случае, на тот момент, когда кто-то поскрёбся в мою дверь, чувствовала себя отвратительно.
Звук был таким тихим, что в первую секунду приняла его за слуховую галлюцинацию. Но странное поскрёбывание повторилось вновь.
Приподнявшись на локтях, встала и, открыв дверь, впустила внутрь Пыльника. Робот шустро перемещался по коротковорсовому ковру, оставляя на нём грязный серый след от своих гусениц.
– Пы-ы-ыльник, – простонала протяжно, наблюдая, как бракованный аппарат кружит вокруг меня, методически загрязняя пол в помещении. Наехав на брошюрку с изображением представителей различных рас Федерации, он забулькал почти угрожающе и принялся зажевывать одну за другой цветные страницы.
Каким-то чудом вырвала из пасти пылесоса тонкую книжицу, правда, внешне она теперь напоминала очень древний музыкальный инструмент под названием «гармошка».
– Да какая разница! Всё равно у меня нет шанса поступить в Академию, – произнесла меланхолично, чувствуя острую боль в горле. – Тот ларк сказал, что квиток нужен обязательно, а записаться на тестирование снова уже не успею. Сегодня последний день…
Не знаю, мог ли робот услышать и понять меня или же у него просто вышла из строя клипса мусорного контейнера, но последняя вдруг громко щёлкнула, и на ноги мне высыпалась куча пыли вместе с горсточкой обрывков голубой бумаги. Не веря собственным глазам, дрожащими руками подобрала и соединила эти обрывки. Да! Это был тот самый квиток от анкеты! Из нескольких кусочков составилось моё имя – «Вивьен Виардо», а на одном сохранился фрагмент символики Академии Космического Флота. Последней детали пазла – с датой и временем – отыскать не удалось, но я и так помнила их наизусть.
Громко сглотнула, уставившись на то, что все-таки получилось собрать.
«Может, это знак свыше? Может, стоит попробовать?» – встрепенулся внутренний голос.
Потрясла головой. Нет, какой ещё знак? Нужно идти на работу…
«Зачем?» – спросил всё тот же голос. Я застыла, задумавшись и прикусив губу.
Коммуникатор показывал семь двадцать три. Если быстро одеться и бегом рвануть в городской парк, то, возможно, ещё успею. Бракованный робот зашевелился и издал странный звук. Тем самым он вывел меня из оцепенения, и я, вскочив на ноги, начала лихорадочно выискивать подходящую одежду.
– А что я теряю, в конце концов? Ну опоздаю на нелюбимую работу или даже прогуляю ещё одну смену в «Усладе». Ничего ведь уже не изменится…
Понимая, что время поджимает, не глядя натянула первые попавшиеся штаны и футболку, схватила из гардеробной куртку…
– Вивьен! – прозвучал до тошноты надоевший голос из соседней комнаты. Я вздрогнула, по спине побежали противные, как паучьи лапки, мурашки. Было такое ощущение, что мачеха каким-то фантастическим образом прочитала мои мысли. А может, среди её предков были цварги и она умеет улавливать эмоции?..
Пылесос полетел в потрёпанную наплечную сумку. У кроссовки, как назло, сломался встроенный вакуумный шнуровщик, и я, ломая ногти, принялась самостоятельно просовывать кручёный шнур в крошечные петельки.
– Вивьен? – Высокая женщина с тёмными волосами, уложенными в очередную мудрёную причёску, показалась в проходе. – Так я не поняла, ты почему морозильник с собой не забираешь? Сколько мне ещё терпеть мусор в доме?!
– Вечером отнесу, – пробормотала, переходя ко второй кроссовке.
– Вечером? Ну ладно, – скривилась Гардения. – Да, кстати, не забудь захватить что-нибудь на ужин. Но только не макароны! Сколько можно их таскать? Неужели у тебя такие отвратительные отношения с поваром?
– Не в поваре дело. Казимир запрещает персоналу есть что-либо, кроме каши или макарон. Ну а брать еду на дом вообще считается нарушением правил, установленных в «Усладе».
– Ой, прекрати! – Мачеха замахала на меня руками. – Ладно бы мне так Хлоя ответила, ей всего шестнадцать, но ты! Тебе, Вивьен, должно быть стыдно! Неужели до сих пор не знаешь, как угодить своему начальнику?! Он же мужчина, в конце концов! Восхититься, сделать комплимент, ресничками восторженно похлопать! На вот, держи.
И Гардения протянула мне какую-то чёрную тряпочку.
– Что это? – удивилась я, не спеша брать вещь в руки.
– Легинсы для тебя. Это бывшие Хлоины, но они тёмные и скучные. Я ей новые куплю, в цветочек, а тебе и такие сгодятся. Из разговора с Казимиром я поняла, в чём проблема. Ты заявилась на работу в штанах. Так вот, сегодня надень юбку, чтобы шеф тебя окончательно не выгнал.
Взяла «презент» и произнесла онемевшими губами:
– Спасибо.
Легинсы Хлои наверняка существенно большего размера, чем мне надо, но я не глядя засунула их в сумку. У меня в гардеробе не так много одежды, чтобы раскидываться ею. Неужели Гардения решила обо мне позаботиться? Может, всё не так плохо, как я думаю, и мачеха действительно желает мне добра?..
Уже переступая порог квартиры, услышала:
– Вивьен, принеси также какие-нибудь фрукты. Хлое нужны витамины; сама понимаешь – растущий организм. Уверена, на кухне списывают яблоки и бананы по графе «Просрочка». Ну а если Казимир поймает тебя за руку, включи женское обаяние. Чай, не девочка уже.
Тупо кивнула, сдерживая слёзы, но из подъезда выходила уже с чётко оформившейся мыслью: нужно хотя бы попытаться прорваться в Академию Космического Флота.
Семь тридцать девять. Кросс вдоль тротуара, противно припекающее солнце и тяжёлая сумка, что натирает плечо.
Семь сорок один. На верхних уровнях мелькают аэрокары. Краем глаза вижу, как какой-то состав сошёл со своей линии и с оглушающим визгом чуть не врезался в платформу, на которой стояли люди. Водитель флаера, видите ли, решил «проучить» машиниста поезда! Впрочем, никто из ожидающих на платформе и бровью не повёл: подобное случается на Захране чуть не каждый день.
Семь сорок восемь. Обогнула толпу митингующих «зелёных» и остановилась на несколько секунд, чтобы откашляться. Табачный дым разъедает лёгкие и глаза. Горло саднит всё сильнее. Пожалуй, в городе никто не дымит так, как эти борцы «за парки для всех». Передохнув, из последних сил рванула к заветному одноэтажному зданию в нижней части городского парка искусств.
Семь пятьдесят восемь. На полной скорости практически врезаюсь в высокого златовласого мужчину, только что объявившего мои имя и фамилию.
– Вивьен Виардо! Это я! Я! – После того как надышалась дымом в толпе «зелёных», произнесла эти слова почти что басом, как если бы была курильщиком с десятилетним стажем.
– Вы? – Мужчина окинул меня удивлённым взглядом и… принюхался. Могу поклясться, у него прям-таки зашевелились ноздри – совсем как у хищника. И опять вертикальные зрачки. Ага, выходит, передо мной очередной ларк.
– Так точно! – произнесла настолько твёрдым и уверенным голосом, что удивилась сама себе. Потом потянулась к карману за обрывками квитка, что вчера получила у автомата. – Вот, смотрите, если совместить все эти кусочки, то получится «Вивьен Виардо». – Судорожно стала собирать на ладони свой пазл. К сожалению, утром из шестнадцати кусочков Пыльник выплюнул только четырнадцать, а из кармана сейчас извлеклись всего десять. – Вот, видите? Я вчера анкету заполняла, точнее, не я, а кадет, что раздавал опросники… У меня запись на восемь ноль-ноль, я это чётко запомнила…
Один из фрагментов, как назло, приклеился к указательному пальцу и не хотел отлепляться.
– Девушка, – мужчина положил мне на плечо свою внушительную ладонь, – я верю, что вы вчера заполнили анкету на прохождение тестирования. Но вы уверены, что хотите в Космический Флот?
– Уверена! – Я впервые отважилась взглянуть прямо в зелёные глаза офицера и невольно вздрогнула. – Уверена, – повторила чуть тише.
– Но посмотрите на себя… – мягко начал тот.
Стыдливо прикрыла ресницы. Да, я с утра не умылась и не успела расчесаться. На мне старые штаны с разводами после вчерашнего дождя, какая-то непонятная куртка, а из сумки торчит хобот бракованного пылесоса. А ещё от меня воняет куревом. Судя по всему, для ларка этот запах неприемлем… Довершают неприглядную картину опухшее от слёз лицо и севший до хрипоты голос. От волнения облизнула губы.
– Понимаю… Вы берёте в Академию только лучших из лучших, и всё такое. Но, пожалуйста! – Я сложила руки в молитвенном жесте. – Дайте мне шанс! Вот квиток… он немного порван, но я же пришла! И вовремя!
Несколько секунд мужчина в синей форме смотрел на меня не мигая. Затем поджал губы и тяжело вздохнул:
– Вы понимаете, что кадетам запрещается курить? У них должны быть хорошо развитые и чистые лёгкие.
– Ага, – кивнула покорно, – я вообще-то не имею этой вредной привычки, просто… Впрочем, неважно.
– И ваше лицо…
Я тут же поднесла руки к щекам.
– А что с ним?
– В болезнях захухрей я не разбираюсь, – медленно произнёс ларк, делая паузы между словами, – но мне кажется, что вам сейчас не вступительное тестирование сдавать надо, а показаться доку. Принять лекарства, а ещё лучше – лечь в медицинскую капсулу.
Всё так же послушно покивала и ответила:
– Да, вы совершенно правы. Как только сдам вступительные, сразу же последую вашему совету. Что-то ещё, сэр?
Офицер покачал головой.
– Нет, это всё. Можете обращаться ко мне «командор Грешх-ан».
– Так что мне теперь делать, командор Грежх-ан? Куда идти?
– Грешх-ан! Не «ж», а «ш». – Мужчина закатил глаза. – Туда, внутрь здания, первая дверь направо. Там вам всё объяснят. – Следующий! Абитуриент…
Я прошмыгнула между разъехавшимися в стороны створками двери и, послушно повернув направо, очутилась в зале, полном стандартных спортивных тренажёров и каких-то неведомых, но пробирающих до мурашек на спине приспособлений: гигантских шаров с трубками, зеркальных шкафов и причудливых качелей, больше походящих на пыточные устройства из докосмической истории Захрана. Бросила взгляд в конец зала и обнаружила там… парту. Самую обыкновенную парту, какими оснащались государственные школы на моей планете. Фу-у-ух, ну, хоть что-то знакомое! Шагнула в сторону единственного не внушающего подозрений предмета, но в этот момент меня остановил властный голос:
– Абитуриент Виардо, сначала сдача физических показателей, а затем уже проверка теоретических знаний.
Медленно обернулась и с облегчением увидела позади себя обыкновенную женщину в мундире.
– Майор Мэралайн Клинтс, – представилась она. – Ну-ка, вставайте на дорожку.
Это была последняя фраза, которую мозг воспринял адекватно, прежде чем начался мой персональный ад. Не могу сказать, что до сих пор считала свою физическую форму плохой… Работая официанткой по две смены подряд, бегая на каблуках по всей «Усладе» и нося на вытянутых руках гружённые разнообразной снедью подносы, я поневоле прошла приличную, на мой взгляд, подготовку. Но отвратительное самочувствие после бессонной ночи, словно иголками утыканное горло, незажившие мозоли на ногах – всё это не могло не сказаться на результатах теста.
Между тем я старалась изо всех сил. Сердце колотилось как бешеное, ежеминутно перекачивая литры крови, пульс набатом гудел в ушах, но всякий раз, замечая недовольное выражение лица майора, я понимала: надо поднажать ещё хотя бы капельку… После пробежки меня обклеили разноцветными электродами и всунули в руки кистевой гироскопический тренажёр. Потом были приседания с эспандерами. После них запихнули в один из огромных шаров, пристегнули ремнями руки и ноги и закрутили. Не вырвало лишь потому, что я уже очень давно не ела. Не завтракала сегодня, пропустила обед и ужин вчера. Пожалуй, из всего арсенала пыточных агрегатов этот шарик показался мне самым безобидным устройством.
Хотя нет, понравилось ещё в зеркальном шкафу. Перед входом в него женщина-офицер попросила меня разуться и снять все металлические предметы. Нужно было всего лишь спокойно посидеть внутри и ничего при этом не делать. Это тестовое задание вообще посчитала за отдых. В какой-то момент даже задремала в уютном глубоком кресле, чему, когда шкаф открыли, майор Клинтс долго удивлялась и несколько раз переспросила, не болит ли у меня голова.
Ещё было задание на ловкость, которое тоже неожиданно показалось мне не таким уж и сложным: поймать равновесие на воздушной балансировочной полусфере площадью в несколько ладоней. Вначале – пока она стоит на земле, а затем – когда поднимается всё выше и выше. По сравнению с тем, чтобы за один подход притащить на подносе блюда четверым посетителям и при этом на высоченных каблуках лавировать между столами, – это задание показалось плёвым делом. Майор старательно записала высоту, с которой я, не удержавшись, всё-таки упала на мягкий мат. Два метра сорок три сантиметра!
Когда потеряла уже счёт времени, женщина подвела меня к вертикальному цилиндрическому аквариуму, наполненному розовой жидкостью, и сказала:
– А теперь проверим, как долго ты можешь задерживать дыхание.
– Мне придётся для этого снять одежду? – пискнула испуганно.
Почему-то представилось, что сейчас меня попросят раздеться до нижнего белья и с головой запихнут в этот цилиндр с неизвестным содержимым. Испугало даже не то, что я окунусь в непонятную жидкость и, возможно, захлебнусь, а необходимость оголить ноги.
