– Что? – Майор удивлённо моргнула, затем перевела взгляд на аквариум и впервые за всё время улыбнулась. – Нет-нет, снимать одежду не надо. Просто подойдите сюда, наденьте маску и вдохните так глубоко, как только получится. Не переживайте, это сжиженный газ, он не причинит вам вреда. Наоборот, данная процедура весьма полезна для любого гуманоида, собирающегося провести некоторое время в космосе.
Я всё ещё не верила, что разоблачаться не нужно, но послушно надела маску и вдохнула этот не то газ, не то жидкость. Он оказался действительно приятным на вкус, если такое вообще можно сказать про дым. Сладковато-фруктовый, как спелый арбуз в сухой год, но без привкуса горечи от красителей. После этой ингаляции даже в голове немного прояснилось, да и усталость временно отступила. Содержимое цилиндра значительно посветлело, на дисплее отобразились некие числа, которые таноржка тут же зафиксировала в своём электронном носителе.
Когда меня всё-таки усадили за парту, дали в руки планшет и стилус, ощущала себя примерно так же, как после двойной смены в «Усладе»: уставшей, но предвкушающей скорое освобождение от неудобной обуви, брюзжащего начальства и недовольных посетителей.
– Здесь общие вопросы, задачи сразу по нескольким предметам, тесты. Читайте, отвечайте, – произнесла майор Клинтс, делая пометки у себя в планшете.
Первые графы – ближайшие родственники, отклонения в здоровье, список аллергенов и прививок, а также наследственные заболевания – заполнила быстро. Стилус дрогнул лишь на графе «иное», но, выдохнув, всё же написала: «Врождённый дефект кожных покровов на ногах». Затем личные вопросы сменились общими.
Первый час старалась отвечать правильно. Но в какой-то момент поняла, что буквы перед глазами расплываются, голова тянется к парте, а смысл заданий ускользает от моего сознания. Задачи, в которых фигурировали электромагнитные волны или дифференциальные уравнения, пропускала сразу же, выбирая ответы наобум. Пыталась вспомнить что-то по астрономии, но тщетно. В конце концов, когда майор Клинтс подошла ко мне, чтобы забрать планшет, чувствовала себя просто ужасно. И в первую очередь потому, что искренне удивлялась: как можно знать наизусть всё то, о чём меня спрашивали? Неужели такие гении существуют?! Вселенная, да запомнить вечно меняющееся меню и состав блюд в «Усладе» в тысячу раз проще, чем заучить все эти планеты и планетоиды Федерации вместе с длиной их экваторов, составом атмосферы и названиями спутников!
– Посидите в зале ожидания, пока будет идти проверка письменной работы, – попросила женщина-офицер, указывая рукой на зал, в котором трудилось множество людей в синей форме.
Хотя сколько среди них было людей, а сколько ларков – это ещё вопрос.
Полностью вымотанная и опустошённая, с ощущением жара и ломоты в теле, я протиснулась между столами сотрудников, отыскала взглядом диван в углу и аппарат по выдаче воды. Пить хотелось страшно, но у меня не было ни единого кредита, чтобы купить бутылку. С сожалением прошла мимо, примостилась на краю мягкого дивана и, откинувшись на спинку, прикрыла веки.
Что теперь будет, если меня не возьмут? После всех этих тестов была абсолютно уверена, что такие, как я, не нужны Академии. Зачем? Можно взять кого-нибудь с образованием, с рекомендациями, кто умеет решать все эти сложные волновые уравнения. Со здоровыми ногами, в конце концов. Не знаю, сколько я так сидела, но в какой-то момент почувствовала, что диванная подушка рядом со мной ощутимо прогнулась.
Открыла глаза и уставилась на командора Грешх-ана. Сейчас, когда испытание было уже позади и я никуда не спешила, взгляд выцепил и необычные нашивки на рукавах мундира, и морщинки около глаз и рта мужчины, и даже то, что несколько прядей командора были не столько золотые, сколько практически белые. А ведь ларки живут дольше и стареют гораздо медленнее захухрей. Сколько же ему лет?
Офицер поставил передо мной бутылку с водой из того самого аппарата.
– Ты молодец, я видел твои результаты. Пей, Вивьен, заслужила.
Смущённо оторвалась от созерцания своего соседа и потянулась к бутылке. О, Вселенная! Это была самая вкусная вода, которую мне когда-либо доводилось пробовать! Чистая, с лёгким солоноватым привкусом, освежающая и прохладная. Даже першение в горле поутихло.
– Нравится? – спросил мужчина и, не дожидаясь ответа, добавил: – Это с моей родной планеты. С Ларка.
– М-м-м, очень вкусно, – призналась искренне. – Хотя, наверное, вода с любой планеты окажется вкуснее, чем наша, с Захрана. Здесь чаще всего продаётся дистиллят, обогащённый искусственно синтезированными минералами. А не хочешь её, можно попить ржавую, прямо из-под крана. Правда, не факт, что не отравишься.
Мужчина усмехнулся.
– С любой, да не с любой. Так это и есть основная причина, почему ты хочешь попасть в Академию? Поиски лучшей жизни? Желание потреблять натуральные продукты?
Взгляд командора сделался неожиданно серьёзным. Я поёжилась. С одной стороны, да, до сих пор искренне считала, что любая другая планета или просто космическая станция будут лучше Захрана, с другой стороны – это не являлось главной причиной. Если бы всё, что меня не устраивало здесь, касалось лишь экологии и продуктов питания, я бы не пришла на тестирование. Но признаться совершенно незнакомому мужчине в истинных мотивах было откровенно стыдно. Никогда не любила ябед и сама старалась не жаловаться на жизнь. Такое поведение казалось мне недостойным.
– Даже если и так, – гордо вскинула подбородок, – что в этом плохого?
Зрачки Грешх-ана на миг вытянулись в тонкие вертикальные полоски, но собеседник почти сразу же моргнул и покачал головой.
– В этом нет ничего плохого, – с тяжёлым вздохом произнёс он. – Просто я должен понимать мотивацию тех, кто стремится попасть в Академию. Когда люди или любые другие гуманоиды от чего-то бегут, они полны запала, энергии. Зачастую их порыв можно спутать с желанием что-то сделать и чего-то добиться. Но на самом деле налицо два в корне противоположных стимула. Первые бегут от разрушений, а вторые хотят созидать.
– Ох, – только и смогла выдавить из себя, не подобрав подходящего ответа.
Теперь я уже не сомневалась, что поступила правильно, не рассказав космофлотовцу ни о мачехе, ни о проблемах с ногами и кредитами. Боюсь, в его системе двух категорий попала бы строго в первую.
– У последних, – тем временем продолжал ларк, глядя куда-то вдаль, – есть крепкий внутренний стержень. Это люди-воины по духу, они привыкли сражаться, отстаивать свои позиции и идеи, защищать то, что им дорого, даже если у них нет на это сил. До последнего вздоха, до последней капли крови. Космофлот в первую очередь нуждается именно в таких людях, ларках, цваргах… Неважно, к какой расе относится тот или иной гуманоид. По большому счёту также не имеет особого значения, какие природные данные у абитуриента. Незнающего можно научить, слабого – натренировать, но дух, тот самый внутренний стержень ни в ком не сформировать извне. Он либо есть, либо его нет.
Тихонечко перевела дыхание и отпила из бутылки. Что тут скажешь? Я и сама считала, что формула успеха складывается из настойчивости, упорства и готовности снова и снова пытаться сделать то, в чём ты потерпел неудачу. Вот только доказывать собеседнику на словах, что я именно такая, глупо. Если б была такой, не работала бы официанткой в «Усладе».
Не догадываясь о том, какие мысли блуждают в моей голове, командор продолжил:
– А что касается первой категории… Не поверишь, как часто к нам попадают внешне яркие личности с превосходным образованием. Первые год, два, а иногда даже три они неплохо держатся на плаву, благодаря знаниям, которые уже имелись у них на момент поступления. Но за это время такие ребята привыкают быть баловнями судьбы, а поэтому забывают, что учиться и стремиться к совершенствованию нужно постоянно. При самом благоприятном стечении обстоятельств они проваливают очередную сессию, потому что не могут вовремя взять себя в руки и сесть за учебники или симуляторы полёта, и в результате уходят из Академии. А вот в самых прискорбных случаях таких кадетов отправляют для прохождения практики на далёкие планеты, к жизни на которых они – прежде всего морально, а иногда и физически – не готовы. И тогда нам приходится высылать золотые звёзды их семьям. Понимаешь меня?
Заторможенно кивнула, ощущая неприятный холодок, пробежавший по телу. О том, что на службе можно и погибнуть, как-то до сих пор не думалось. Может, я действительно не простужена, а больна на всю голову, коли решила, что должна попытать счастья в Академии?
На табло в центре зала загорелись мои имя и фамилия, а также номер столика, за которым сидела та самая женщина, что проводила моё тестирование.
– Иди, – кивнул командор, – майор Клинтс, наверное, уже заждалась тебя.
Глава 4. Кадет или уборщица?
Я с трудом переставляла ноги, направляясь в сторону посадочной площадки, и, кажется, держалась на чистом упрямстве. Каких-то семь или восемь километров – не такое большое расстояние, но оно становится практически непреодолимым, если в течение нескольких часов ты сдаёшь тесты на выносливость, ничего при этом не ешь и чувствуешь, как температура тела медленно, но верно ползёт вверх.
Слова майора, впрочем, как и откровения командора, постоянно крутились у меня в голове.
«Академия Космофлота не исполняет мечты. Это всего лишь учебное заведение…»
«При самом благоприятном стечении обстоятельств они просто проваливают очередную сессию…»
«Вы не подходите для Академии Космического Флота… Но я могу походатайствовать, чтобы вас распределили в пограничный филиал на необитаемой планете на задворках Вселенной…»
Казалось, что мне на ноги надели кандалы из осмия, такими тяжелыми они казались. Но я упорно шла, не обращая внимания на усталость, и тихо спорила сама с собой:
– Зачем ты идешь туда? Командор ясно дал понять, что таким, как ты, не место в Академии. Вообще нигде – ни в главном филиале, ни даже в пограничном.
– Но никто из офицеров не сказал мне чёткого «нет».
– Они просто очень вежливые. Тебе это в новинку, так как на Захране вежливость – редкая вещь.
– Мне сказали, что корабль отходит завтра с площадки, находящейся за чертой города.
– А тебе не кажется, что стремиться неизвестно куда, на планету, название которой тебе даже не сообщили, по меньшей мере глупо? И пограничный филиал – что это вообще за ерунда? В инфосети о таком никогда не писали. На Захране у тебя есть крыша над головой, какая-никакая работа, более или менее понятное будущее. Что будет там?
– Что-нибудь да будет, – скрипнула зубами. – Всяко лучше, чем прозябать остаток жизни здесь.
– Гм-м-м, ну да, правильно. Сразу чувствуется грамотный анализ ситуации и тщательно взвешенное решение, – саркастически ответило подсознание. – Именно поэтому сейчас, на ночь глядя, ты волочишь свою тушку на городскую свалку, а не домой. У тебя, кстати, совершенно точно жар.
Я не стала отвечать, а внутренний голос, воодушевлённый моим молчанием, решил ещё немного «попилить» меня:
– А что Гардения скажет? Она, между прочим, даже легинсы Хлои пожертвовала, чтобы ты могла работать официанткой…
– …И отдавала ей всю зарплату. Если теперь вернусь домой, мачеха меня со свету сживёт. Она обязательно докопается до того, где я была весь день, а когда узнает про тестирование, то утром просто не выпустит из дома…
– И где же ты будешь ночевать? Неужели в эксклюзивном отеле, который на самом деле только притворяется специализированной свалкой для вышедшей из строя электроники? – насмешливо фыркнул внутренний голос.
– Может быть, и там. Тебе какое дело? – шикнула сердито.
– Мне – никакого. Но если ты будешь и дальше разговаривать вслух сама с собой, то вон те замечательные молодцы в форме Планетарной Полиции загребут тебя как подозрительную личность, и тогда уж точно не видать тебе Космофлота как своих ушей.
Глубоко вздохнула, косясь на полицейских. Даже выпрямила спину, насколько это было возможно, чтобы выглядеть чуть более презентабельно. К счастью, именно тогда, когда один из блюстителей порядка стал приглядываться к подозрительной и ползущей, словно беременный черепахослизень, гражданке, где-то в конце улицы бабахнуло, раздались истерические крики, а наручный коммуникатор офицера ожил. Все трое патрульных напряглись, прослушивая передаваемое сообщение, а затем как по сигналу оседлали свои серебристые гравибайки и взмыли в воздух в направлении нарастающего шума. Через полминуты об их недавнем присутствии напоминало лишь облако сизого дыма да характерный запах окиси азота, что заливает в свой транспорт Планетарная Полиция, чтобы усилить скорость работы двигателей.
Переведя дух, поковыляла дальше. Стёртые до водяных мозолей стопы адски болели, в голове противно звенело, во рту давно пересохло, а всё тело ломило. К тому моменту, когда я всё-таки выбралась из города, стемнело. Позади мерцала и шумела столица Захрана. Мигали многочисленные красно-жёлто-сине-зелёные семафоры, регулирующие движение в воздушных коридорах. Попеременно вспыхивали цветастые баннеры и голографические изображения с рекламой бытовых предметов, от саморассасывающихся зубных капп до защищающих от внешнего шума шлемов, предназначенных для здорового сна. Разумеется, реклама последних сопровождалась до зуда надоевшей музыкой: тили-тили-тролль. Отсвечивали фарами редкие для этого времени суток флаеры, слышалась приглушённая расстоянием ругань водителей. И над всем этим «праздником жизни» висело облако серого дыма и гари.
Оглянулась и неожиданно поняла, что здесь, на свалке бывших роботов, ничуть не грязнее, чем в самом городе, но при этом относительно тихо и никакие яркие вспышки света не раздражают сетчатку глаз. Осмотрела ровные горы металла, баки с мелкой электроникой и расчищенные дорожки, затем перевела взгляд на посадочную площадку для крупных звездолётов и рейсовых лайнеров. По странному стечению обстоятельств специализированная свалка робототехники и площадка граничили друг с другом. Хотя, возможно, кто-то намеренно организовал временный космопорт здесь, чтобы легче было вывозить с Захрана бракованную технику. Кто знает? Я протяжно зевнула.
Меж тем в сумке закопошился Пыльник. Видать, почувствовал, что мы пришли на кладбище, где покоятся его собратья.
– Тихо-тихо, – пробормотала, ощущая, что горло уже не саднит, а конкретно дерёт. – Я тебя не выкину. Просто переночуем здесь, а ты будешь моей подушкой. Идёт?
Видимо, у пылесоса кончился заряд батареи, потому что он затих и перестал дёргаться. Удовлетворённо кивнула и заозиралась в поисках места, где могла бы прилечь. Взгляд наткнулся на порванную картонку из-под головизора с характерными пламенно-оранжевыми значками: «Осторожно: хрупкое». Подтащила её поближе к площадке для приёма крупногабаритного транспорта да так и рухнула, сунув под голову сумку с пыльником и легинсами. Последние, к слову, несколько смягчили мою импровизированную подушку и примирили меня с действительностью.
– Всё, Пыльник. Завтра прилетит большой красивый корабль и заберёт нас отсюда, – пробормотала, засыпая. – Не знаю, кто там нужен в пограничном филиале Академии, но обещаю, что соглашусь даже на должность уборщицы. Будем вместе заниматься поддержанием порядка. Ты – загрязнять пол, а я его чистить.
Физическая усталость, нарастающий жар и эмоциональные переживания – всё это заставило вконец измождённый организм просто и незатейливо отключиться.
***
Голова раскалывалась, страшно хотелось пить, но ещё больше – спать. Безумно раздражали какие-то яркие огни, нет-нет да и вспыхивающие над моей головой, чьи-то крики: «Обезвоживание», «Куда смотрели?», «Зачем нам бомж на корабле?»
Последний вопрос искренне возмутил меня. Даже набралась сил и пробормотала:
– Я не бомж, меня сюда пригласили. И Пыльника не трогайте. Он мне нужен, чтобы пачкать ваши полы.
Что было дальше, не помню, потому что меня наконец прекратили тормошить и светить фонариками в лицо. И я вновь провалилась в желанный сон, натянув на себя взявшееся из ниоткуда одеяло.
В следующий раз проснулась оттого, что кто-то бесцеремонно трогал мои ноги. Наверное, из всех возможных способов разбудить меня это единственный, благодаря которому я мгновенно просыпаюсь. Терпеть не могу, когда кто-нибудь прикасается к моим щиколоткам. Где-то в глубине моего сердца всегда обитал страх, что тот, кто меня будит, проведёт рукой выше, обнаружит неровную кожу на голени и выведает мой ужасный секрет.
Не задумываясь, резко дёрнула ступнёй, выпутываясь из чьих-то ладоней. Тут же тупая боль пронзила мизинец, а на уши обрушилось возмущённое тарахтение на непонятном языке.
– Чего?!
Распахнула ресницы и изумлённо уставилась на парня с лазурной кожей, пухлыми губами и пронзительными сине-зелёными глазами, напоминающими бездонный океан. Лёгкие, чуть вьющиеся волосы хаотичными вихрами торчали в разные стороны и отливали лиловым. Если б встретила такой странный цвет у кого-либо на Захране, сразу подумала бы, что его обладатель просто красит волосы цветными расчёсками с мелками. Но именно этому молодому человеку его шевелюра шла настолько, что я бы сказала – передо мной натурал. Не в плане ориентации, а в смысле родного цвета волосяного покрова головы.
Миттар – а это определённо был он – с негодованием растирал ушибленное место на груди, продолжая о чём-то сокрушаться на своём странном языке – кстати, если вслушаться, весьма тягучем и мелодичном.
– Тьфу на тебя, да ты ни слова не понимаешь! – наконец выдохнуло на межгалактическом это голубое чудо. – На, лучше выпей воды.
Машинально взяла протянутую бутылку, отхлебнула из неё и покивала:
– Ну да, не понимаю. А что, должна?
Оглянулась вокруг. Небольшая светлая комната, лежу в центре, на каком-то высоком столе, в сгиб локтя вставлен катетер, куда подаются жидкости из разноцветных пакетов в манипуляторах медбота. Персиковая, изумрудная, васильковая. Они причудливо смешиваются перед тем, как поступить в кровь. В помещении также находились несколько столов, уставленных неизвестными приборами, многочисленными дисплеями, странными андроидами, отдалённо напоминающими гигантских пауков, и пробирками. И хотя у меня не было в глазах встроенного микроскопа, я почувствовала, что всё сверкает эдакой стерильной чистотой, когда каждый микроб учтён и не прорвётся никуда без специального разрешения. Поёжилась, решившись бросить взгляд на ноги. К счастью, они были спрятаны под штанинами.
– Да я только подошёл к тебе покрывало поправить, а ты сразу лягаться… У тебя там точно не копыта? – недовольно пробурчал парень, хотя мне показалось, что недовольство это больше напускное. Ну никак оно не вязалось со взлохмаченной причёской и озорными искорками в глазах незнакомца. – Вообще-то стыдно не знать родной язык! Так, погоди, сейчас от проводов освобожу. Меня, кстати, Майк зовут. Майк Бруно, кадет первого курса Академии Космиче…
– Родной язык? – Перехватила руку миттара, который как раз намеревался вытащить из меня катетер, и посмотрела в глаза цвета морской волны. – Ты это сейчас о чём?!
– Ну… – Взгляд юноши тут же заметался по палате, почему-то несколько раз остановившись на пакете с остатками васильковой жидкости, которая всё ещё питала меня. – Да я так сказал… просто… – Он поднял вторую руку и запустил пальцы в волосы. – Ты на четверть миттарка. Неужели не знала?
– В смысле миттарка? – уточнила севшим голосом.
В голове вдруг пронеслась вся моя жизнь на Захране, вспомнились обидные слова мачехи про уродство… Вселенная! Выходит, я даже не человек!
– Ну я, например, чистокровный миттар. – Майк выпятил грудь и ткнул в себя пальцем. – Двойная система дыхания, потрясающая выносливость, аналитический склад ума…
– Стоп-стоп-стоп, – оборвала собеседника. – Я не очень понимаю, как могу быть даже на четверть миттаркой…
– Да что тут понимать! Либо бабушка, либо дедушка у тебя родом с Миттарии, – благодушно просветил меня новый знакомый, широко улыбаясь при этом.
Замечательно. А то я сама не догадалась бы.
– Да не в этом дело! Я же с Захрана! А он кучу лет был закрытой планетой! – воскликнула нетерпеливо. – Ошибки быть не может?
Майк вновь посмотрел на проводки, в которых застыли капли трёх разноцветных жидкостей, затем куда-то на дисплей позади меня, тяжело вздохнул и ответил:
– Нет, никакой ошибки быть не может. Ты на четверть миттарка, и тебе сейчас помогла вытяжка из водорослей, а также лекарство на основе солёной воды из Большого океана. Если бы в тебе не было крови нашей расы, это назначение не сработало бы. Ты трое суток провалялась в горячечном бреду, от обычных человеческих препаратов становилось только хуже. По документам ты захухря, и было непонятно, почему ничего не помогает. Дед психанул, взял у тебя кровь сразу на всё подряд, от тухлянки до личинок мозгочервей, и заодно общий генетический анализ провёл.
В горячечном бреду? Я? Трое суток?! Если б сейчас не сидела, точно осела бы от шока.
Незаметная доселе дверь у дальней стены открылась, и в помещение вошёл ещё один миттар, точь-в-точь как тот, что стоял передо мной, только существенно старше. Высокий мужчина в стандартном белом халате доктора поверх серого комбинезона тепло улыбнулся мне, а затем перевёл взгляд на молодого ассистента и нахмурился.
– Майк, это что такое? Почему катетер до сих пор не снят? Больная уже очнулась, а игла ещё в вене. Ничего тебе доверить нельзя!
– Ну де-е-едушка Нейт…
– Не дедкай мне тут! Ты хотя бы спросил пациентку, как она себя чувствует? Сатурацию крови проверил? Почему бутылка с водой до сих пор не выпита?
Два мужских взгляда скрестились на бутылке, опустошённой в лучшем случае на треть, и мне стало неловко.
– Это не малолитражка! – возмущённо заявил Майк.
– Сам ты малолитражка! Брысь отсюда, раз толком не можешь помочь.
– Дед, она не знала…
– Брысь, я сказал!
Майк демонстративно поджал губы, бросил на родственника недовольный взгляд и направился к выходу. Остановившись на секунду перед отъехавшей в сторону дверью, он обернулся, заговорщически мне подмигнул и прошептал одними губами: «Я вернусь!» После чего молниеносно испарился из помещения. Я перевела растерянный взгляд на дока. Тот проворно отсоединил меня от капельницы, снял катетер, ловко заклеил пластырем руку, затем посветил фонариком мне в глаза, пощупал шею, снял показания с ближайшего дисплея и задумался.
– Всё нормально? – робко поинтересовалась я.
– А? – Мужчина отвлёкся от рассматривания диаграмм с какими-то непонятными иероглифами. – Ты пей-пей, деточка, тебе это необходимо.
Ну я и отхлебнула ещё воды. Только сейчас, оставшись один на один со своими ощущениями, распробовала содержимое бутылки и чуть не застонала от удовольствия. Никогда бы не подумала, что простая вода может быть настолько вкусной! Даже вкуснее, чем та, которой меня угощал командор! Кажется, последнее я сказала вслух, потому что док неожиданно усмехнулся и ответил:
– Миттарская вода самая вкусная во всей Вселенной. Чем бы тебя ни угощал уважаемый командор Галактион Грешх-ан, жидкость с родной планеты всегда ближе организму и по составу, и по реакции вкусовых рецепторов.
– Как-как? – Я даже закашлялась. – Галактион?
– Ну да! Имя красивое, звёздное. Правда, прослужив в космосе не один десяток лет, командор по-прежнему не открывает своё имя девушкам. Стесняется. Глупо, я считаю. Здесь мы, прежде всего, офицеры Космофлота, а уже потом ларки, миттары, люди…
– Понятно, – произнесла, не зная, что ещё сказать. – А вы?
– Ох, и я туда же! Голова моя дырявая… – Миттар запустил пальцы в волосы, в точности как это несколько минут назад сделал его внук. – Разрешите представиться: старший медик Нейт Бруно. Лечу кадетов и офицерский состав как на транспортных лайнерах, так и в филиале Академии на Юнисии.
– Юнисия… – повторила, пробуя слово на вкус. Встречалось ли мне название этой планеты когда-либо раньше? Нет, вроде бы не слышала о такой. Интересно, где она вообще находится?
– Это рукав сектора номер восемь, система Соло, пятая планета от звезды, – со вздохом пояснил миттар, правильно интерпретировав мою задумчивость. – Планета небольшая, но вполне приличная. Класс жизнепригодности – мезопланета. В общем-то, ничего необычного, но есть свои недостатки: частые магнитные бури и большой разброс в плотности элементов верхнего слоя коры. Впрочем, прилетим – сама всё узнаешь. Ты же теперь кадет – пусть и пограничного, но филиала Академии Космического Флота!
– Кадет? Я точно кадет? В смысле, меня приняли? – Взволнованно заёрзала, услышав потрясающую для себя новость. Командор тогда очень тонко намекнул, что я не подхожу им, да и майор не сказать чтобы очень рада была такой абитуриентке…
Признаться, мне до сих пор не верилось, что я нахожусь на борту корабля Космофлота. А вдруг это мираж? Вдруг я сейчас в горячечном бреду валяюсь на помойке Захрана, а Пыльник тихонечко гудит мне в ухо?
– Точно-точно, – по-доброму улыбнулся Нейт. – Командор Галактион Грешх-ан, как увидел тебя спящей на какой-то картонке, тут же отдал приказ погрузить бездыханное юное тело на борт и всем объявил, что ты отныне – кадет Академии. Адмиралов на Юнисии не водится, командор как старший по званию фактически уже много лет исполняет обязанности ректора филиала. Планшет с договором на столе, рядом с тобой. Когда будешь чувствовать себя получше, изучи и поставь подпись. Хотя, конечно, в твоём случае это больше формальность, так как даже если ты вдруг передумаешь, ближайший запланированный рейс с Юнисии на Захран только через полгода.
Мысли в голове метались и сталкивались, как молекулы при броуновском движении. Командор такое сказал?! Да ведь он сам был против! Конечно, если я провела трое суток в беспамятстве, то лайнер уже, наверное, далеко отлетел от Захрана. Возвращаться, чтобы высадить меня, – слишком дорогостоящее предприятие… Но кадет?!
– Ты там что-то про уборку бормотала и про свой пылесос, пока металась в бреду. Вцепилась в железяку обеими руками и не отпускала, – продолжал Нейт. – С трудом удалось освободить робота. Не думаю, что он пригодится тебе на Юнисии, но я его тоже положил на стол.
– Ничего не понимаю… – пробормотала растерянно. – Я думала, это майор Клинтс всё устроила…
– Майор Клинтс? – Мужчина сделал задумчивое лицо. – Нет, она не может. Окончательное решение всегда остаётся за командором.
«Вот оно как… Выходит, это было проверкой на наличие того самого внутреннего стержня. Приду или испугаюсь, – подумала про себя с усмешкой. – Умно. Если б не пришла, то, получается, сама же и отказалась».
– Скажите, док… – Помялась было, но решила, что вопрос всё же необходимо озвучить, просто чтобы окончательно расставить все точки над рунами. – А правда, что кадетов порой распределяют на практику в опасные уголки Вселенной? Ну, где можно погибнуть?
Миттар задумчиво почесал шею.
– Ох, я всего лишь лекарь, точно сказать не могу. С Юнисии редко кого отправляют на другие планеты – перелёты финансово накладны, а сама планета уже давно зачищена и относительно безопасна. Насколько мне известно, кадетов одних в путешествие по космосу не отпускают, их всегда сопровождают офицеры, причём из старшего состава, они и несут ответственность за молодое пополнение. Я даже слышал, что адмиралы могут выбрать себе тех, над кем готовы осуществлять непосредственное руководство, к тому же у них часто адъютанты имеются, тоже со званием. Но это всё, скорее, основного филиала касается. Те, кто попадает на Юнисию, остаются там, считай, все десять лет учёбы. Если повезёт и будет лайнер, курсанты могут слетать в увольнительную, то есть на отдых. О практике речи не идёт. А с чего вдруг такой странный вопрос?
«Понятно. Значит, это тоже была проверка, которую я чудом прошла на одном лишь упрямстве и благодаря поразившей меня лихорадке. Ведь не сморило бы меня мёртвым сном на той самой свалке, ещё сдуру передумала бы да и вернулась к Гардении…»
– Да так, ни с чего, – пожала плечами и улыбнулась. – Просто интересно. А долго ещё лететь?
Док подошёл к ближайшей стене и нажал на невидимые кнопки. Что-то щёлкнуло, затрещало, а затем стена вдруг сделалась совершенно прозрачной, являя взору бархатную чёрную бездонность с россыпью маленьких разноцветных светлячков-звёзд. Некоторые мерцали скромным бело-голубым светом, другие заливали пространство вокруг себя багрово-алым пожаром. Где-то светила скапливались плотнее, и вокруг них образовывался плотный, напоминающий густую молочную пену белёсый туман, а где-то, наоборот, царила пугающе сосущая пустота, один взгляд на которую вызывал рой мурашек по коже.
Как должны выглядеть звёзды, знала по старинным голофильмам и снимкам со спутников, что находила в планетарной инфосети, но впервые в своей жизни увидела небесные тела безо всякой аппаратуры и не смогла сдержать восторженного вздоха.
– Как красиво!
– Да, деточка, это космос. А мы летим во-о-он туда. – Он постучал пальцем в иллюминатор, показывая на маленькую аквамариновую точку. – Кажется, что она далеко, но мы мчимся на шестой космической. Думаю, суток через двое уже будем на месте. А пока тебе надо как можно больше отдыхать. Обезвоживание для миттаров страшнее открытых ран… Ох, не представляю, как ты, Вивьен, выживала на Захране! Там же такая отвратительная вода! Просто удивительно, что всё обошлось достаточно благополучно…
Глава 5. Джакузи
Нейт разрешил подключиться к инфосети корабля, объяснил, как заказывать через панель управления еду и воду, и показал, где находится огромная ванна, которую, по его мнению, мне желательно было принимать утром и вечером, чтобы быстрее поправиться. Перед уходом он сообщил, что зайдёт проверить моё состояние через сутки, но в случае ухудшения самочувствия я всегда могу вызвать по коммуникатору его самого или его внука, который учится на фельдшера. Признаться, я была тронута такой заботой. Ещё никогда в жизни никто не интересовался моим здоровьем.
Первым делом вцепилась в планшет с документами и три раза перечитала договор с Академией Космического Флота. Да, действительно, Вивьен Виардо взяли в качестве кадета, а не уборщицы. И даже подпись со стороны «исполняющего обязанности ректора филиала на Юнисии» стояла. Размашистая такая, красивая, чёткая. С острыми палочками, стремящимися ввысь хвостиками и очень мягкой, почти округлой буквой «ш» в слове «Грешх-ан».
В договоре не было ни слова про мою опекуншу; имя значилось только моё, как и дата рождения и номер идентификационного документа. Отдельным пунктом шла информация об открытии депозитного счёта в Межгалактическом Банке на моё имя. Причём формально счёт принадлежал Космофлоту, это тоже было указано отдельно, но организация могла лишь пополнять или замораживать баланс, а вот право снимать валюту и выпускать чипы оставалось исключительно за мной. И снова никаких уточнений про опекунов. Мне, разумеется, это было только на руку, ведь при таком раскладе Гардения, даже если и узнает про стипендию от Космофлота, ничего не сможет сделать с моими кредитами.
Прошлась по тексту договора и убедилась, что дата рождения стоит настоящая. Странно… До сих пор казалось, что в Академию берут с двадцати одного года. Но если меня взяли, кто я такая, чтобы спорить? Поэтому пожала плечами и поставила подпись в нужной графе.
Затем осмотрела Пыльника. Ночёвка на свалке, в отличие от меня, совершенно не отразилась на состоянии его здоровья. Более того, кто-то даже заботливо зарядил аккумулятор старенького пылесоса, в результате чего тот радостно закружил по полу каюты, как только я сняла его с откидного прикроватного столика.
Обед в каюту принёс местный дроид – идеально в два часа дня по бортовому времени. Очень вкусный суп с лапшой, пышная хрустящая булочка и – что меня потрясло буквально до глубины души – салат из свежих огурцов, розовой редиски, тёмно-бордовых помидоров размером с черешню и смешных жёлтеньких шариков в сиреневую крапинку. На Захране овощи и фрукты могут себе позволить немногие, потому что, в отличие от той же пшеницы, на полив яблони уходит гораздо больше очищенной воды, да и степень очистки должна быть выше. В противном случае плоды концентрируют в себе пестициды и прочую гадость, горечь от которой производители никак не могут заглушить искусственными стабилизаторами и пищевыми добавками. Одно дело – примешать подсластитель к каше или пюре и хорошенечко взболтать эту смесь, а другое – вдумчиво, аккуратно и равномерно обколоть целое яблоко или, к примеру, грушу.
Я залезла в инфосеть лайнера и на несколько часов выпала из реальности, изучая всю доступную информацию об Академии. В голове сумбурным клубком сплелась целая куча сведений: об основных направлениях учёбы, которые выбирают кадеты, изучаемых ими дисциплинах, количестве увольнительных, сессиях, датах, именах и званиях. Правда, всё, что нашлось в инфосети, относилось, скорее, к главному филиалу. Конкретно про Юнисию имелось лишь короткое упоминание: мол, это самый маленький дочерний отдел в восьмом секторе и учится в нём всего пара сотен студентов. Так зачиталась, что машинально съела обед, даже не почувствовав его вкуса. Утолила голод – и ладно. Поняла, что надо отложить коммуникатор и устроить передышку, лишь тогда, когда глаза зачесались от усталости.
Удивительно, но помимо общего утомления я не чувствовала себя больной. Видимо, Нейт Бруно отличный док, раз так быстро поставил меня на ноги… Сделала над собой усилие, оторвалась от экрана коммуникатора и отправилась принимать ванну. Шикарное белоснежное джакузи на несколько секунд ввергло меня в самый настоящий ступор.
Квартиры на Захране, за исключением богатых районов, оснащались простенькими душами, а иногда застройщики и вовсе обходились рукомойниками. Как получится, так и мойся. При этом вода из-под крана текла очень вялой прохладной струйкой, а периодически и вовсе отвратительно пахла сероводородом. Мачеха всегда считала каждую потраченную каплю и устраивала мне нагоняй, если счётчики после мытья показывали чуть больше трёх делений. Тут же – в космосе, на корабле! – из крана с широким сливом неожиданно хлынул целый водопад лазурной жидкости. Сердце затрепетало легко и восторженно, когда я подставила руку под тёплые струи. Вода! Невообразимо много чистой воды!
Моментально скинула с себя одежду и забралась в маленький бассейн. Потыкала какие-то кнопки на дисплее, всё забурлило, сбоку выехал кран, который ещё и пустил порцию благоухающей пены. Минут пять с удивлением рассматривала мыльные пузыри, а затем что-то дёрнуло меня набрать в лёгкие побольше воздуха и нырнуть под воду. Я не считала, сколько времени провела под водой, но когда вынырнула, дверь в ванную комнату оказалась открытой, а на пороге стоял молодой ассистент доктора со стопкой одежды в руках. О его ноги, мигая всеми диодами, бездумно бился Пыльник.
– Майк! Что ты здесь делаешь?! – воскликнула возмущённо, мигом подтянула ноги и окружила себя более плотным слоем пены. Правда, любая девушка на моём месте в первую очередь, наверно, постаралась бы прикрыть грудь, а моим невольным порывом стало спрятать ноги. К счастью, над белыми хлопьями торчали лишь острые коленки.
– Принёс тебе казённую форму, обувь и коммуникатор, – не моргнув глазом сообщил бесцеремонный миттар. При этом его физиономия расплылась в такой проказливой улыбке, что по сиянию парень стал походить на голубую звезду-гигант.
Старательно потрясла головой, чтобы укрыть рассыпавшимися волосами плечи, и сердито прошипела:
– А почему именно сюда?! Вещи вполне можно было оставить на кровати! Какого шварха явился в санузел?!
– Так тебя же не было в жилой комнате, – пожал плечами юноша и добавил, придавая лицу невинное выражение: – А эта дверь была открыта. Я тебя звал-звал, но ты не откликалась, вот и подумал: а вдруг тебе плохо! Вдруг помощь нужна? Ещё этот странный робот кружил по комнате, мигая лампочками. Обычно так медботы зовут врачей, когда пациенту становится хуже.
При этом нахально-заинтересованный взгляд ярко-синих глаз прямо-таки скользил по воде, ощупывая мои ключицу и шею. За то время, что я ныряла, пена заметно осела и обзору молодого человека представилось несколько больше обнажённой кожи, чем я привыкла демонстрировать. Нет, всё было в рамках приличий, но я всегда стеснялась своего тела… Поэтому подчёркнуто медленно подняла руку и нажала на датчик, отвечающий за подачу мыла. Почти мгновенно из тонкого алюминиевого носика полилась густая белая жидкость. Лицо Майка тут же обиженно вытянулось, а пухлая нижняя губа смешно оттопырилась.
– Ну, во-о-от… Всегда подозревал, что джакузи – это надувательство чистой воды!
Громко фыркнула. Вот же шут гороховый! Завалился к девушке в санузел, да ещё и сетует, что мало что увидел! Выражение лица молодого миттара на самом деле позабавило меня, но я придала своему голосу побольше напускной строгости:
– Послушай, тебя разве не учили, что невежливо врываться в санузел, где принимает душ или ванну особа противоположного пола?! Что касается пылесоса, то он просто сломанный. Не обращай внимания.
Миттар театрально закатил глаза, приставив ладонь ко лбу, и нарочито громко посетовал:
– Так я же не как парень ворвался, а как начинающий фельдшер, внук дока! Можешь считать, что в данной ситуации перед тобой существо бесполое! Да уж… О ней тут, понимаете ли, заботятся, передачку вот принесли, а она, оказывается, вон какая чёрствая!
Будущий медик демонстративно шумно сгрузил внушительную стопку одежды и каких-то пакетов на ближайший низкий круглый пуф и повернулся боком, гордо вскинув подбородок.
Рассмеялась искренне.
– Не знаю, как на Миттарии, а на Захране передачками называются посылки в тюрьмы. Надеюсь, я здесь не заключённая.
Майк хитро улыбнулся и сощурил глаза:
– А на Миттарии, между прочим, вообще нет тюрем!
Как ни хотелось поскорее выпроводить наглеца, информация об отсутствии тюрем на планете не могла не заинтересовать меня. Слово за слово, и я узнала, что в большинстве миров Федерации нет постоянных мест заключения, а действительно опасных преступников отправляют на далёкие астероиды добывать ценные металлы или утилизировать мусор. Хохотнула, сообщив, что ещё пять лет назад Захран не сильно отличался от подобных тюрем. Юноша решил посоревноваться со мной в остроумии и привёл интересные факты из жизни заключённых: про состав атмосферы, питание и норму часов трудового дня. Выходило всё-таки, что отбывать наказание в шахтах на астероидах существенно хуже, чем прозябать на моей родной планете даже во времена пятилетней давности.
Бруно-младший оказался приятным собеседником, особенно когда мы говорили о космосе. В какой-то момент в беседе вдруг наступила пауза. За это время я несколько раз добавляла горячую воду и пену, но уже чувствовала, что мне хватит и пора заканчивать с омовением. Однако как вежливо попросить гостя покинуть каюту – не знала. Не вылезать же из воды при нём? Молодой человек загадочным образом уловил моё невысказанное желание, а потому громко кашлянул в кулак и торжественно заявил:
– Кстати, а ещё миттары умеют предсказывать будущее!
– Прости, что? – После вполне серьёзного обсуждения проблем межзвёздного пространства и особенностей государственного строя на Миттарии я совершенно забыла о том, что конкретно данный гуманоид любит пошутить.
– По звёздам, – с каменным лицом заявил Майк. – Вот, смотри, если ты намочила голову, то я предсказываю, что тебе её придётся долго сушить. Если ты относишься к оптимистам, то нам осталось лететь всего пару суток. Если по психотипу ты пессимист, то тебя ждут ещё десятки часов заточения на корабле. Если тебе всё равно… то лететь всё равно несколько дней!
На секунду я замерла с открытым ртом. Нет, ну какой же балагур! Пришлось сделать вид, что зачерпываю пену, чтобы кинуть её в бессовестного миттара. Тот с нарочито громким криком: «На помощь! Совершено злостное нападение на кадета Академии Космофлота!» – бросился вон из ванной комнаты. Ну и отлично. Теперь можно выбираться на свободу.
Столь долгие водные процедуры действительно утомили меня. Схватила в охапку принесённые вещи, дала себе мысленный зарок разобрать их завтра и отправилась спать. Затолкав обновки в гардеробный шкаф, бросила взгляд на отражение в зеркальной дверце. Что ж, я всё та же Вивьен: небольшое лицо с острым подбородком, маленький нос, бледная кожа, широко расставленные глаза невзрачного серого цвета и такого же невнятного мышиного оттенка волосы. Самая заурядная девушка. Разве такая может заинтересовать кого-то?
– Ну, по крайней мере, можешь быть уверена, что в Академию тебя взяли не благодаря твоей внешности, – саркастически бросила своему отражению.
На этих словах зевнула и с размаху рухнула в кровать. Утро вечера мудренее.
Глава 6. Соло
Ректор Юнисского филиала стоял в собственной каюте космического лайнера, заложив руки за спину, и смотрел в иллюминатор на крошечную звезду бледно-голубого оттенка. Между густых золотых бровей мужчины залегла глубокая морщина. Бортовой компьютер заботливо вывел на дополнительный виртуальный экран многократно увеличенное Соло. На экране танцевали чудовищные по своей мощи гейзеры раскалённого газа, закручиваясь длинными хлыстами. Они напоминали хвосты рассерженных скорпионов. Такие же изогнутые. Опасные. Непредсказуемые.
Дверь каюты мягко отъехала в сторону, и в помещение лёгкой походкой вошла по-мальчишески тоненькая, весьма миловидная, но, увы, далеко не юная женщина. Её блестящие, гладкие тёмные волосы были уложены в высокий тугой пучок, а синий китель Космического Флота сидел безупречно на стройной фигуре. За годы службы майор Мэралайн Клинтс научилась двигаться практически бесшумно, но знала, что командор, будучи ларком с врождённым острым слухом, её услышал. Медленно подойдя со спины, она встала напротив экрана, полностью скопировав позу старшего по званию.
– Протуберанцы? – спокойно спросила таноржка, рассматривая изображение Соло.
– Протуберанцы, – в тон ей промолвил командор.
Однако невозмутимый голос начальника не мог обмануть Мэралайн. Она слишком хорошо знала, что означают эти фонтаны газа, удерживаемые магнитным полем звезды. Порой Соло вело себя как обычное светило, а порой вот так. Женщина прочистила горло.
– Командор, я уверена, что капитан Келлан справится. Он уже много лет служит в Космофлоте и знает все особенности данной звезды. Вам не о чем волноваться.
Мужчина медленно кивнул, продолжая напряжённо думать о чём-то своём. Неожиданно коммуникатор на его запястье ожил, издав очень низкий щёлкающий звук: «Тиньк-треньк-треньк». Галактион нажал на кнопку «принять вызов». По центру каюты прямо из воздуха соткалась голограмма Нейта Бруно.
– Командор, прошу прощения, что отрываю вас от дел. Я тут в рубку зашёл. Так вот, первый пилот спрашивает, летим мы на Юнисию напрямую или всё-таки сделаем по пути ещё одну остановку, чтобы набрать кадетов на Миттарии. Мне как медику этот вопрос принципиально важен. Если остановка будет, я попросил бы разрешения закупить некоторые лекарства…
Ларк отрицательно качнул головой, и крохотные разноцветные бусины в его волосах тихонько тренькнули.
– Нейт, я всё понимаю. Видел твои отчёты, лекарства действительно необходимы, но закупишь их в другой раз. Ты сейчас нужен на Юнисии. Мы все там нужны.
Миттар нахмурился и поджал губы, отчего те стали практически белыми.
– Соло шалит?
Офицер кивнул.
– Шварх! Так и знал, что не стоило покидать Юнисию, – выругался док, а затем добавил ещё пару крепких ругательств, которые никак не вязались с образом добродушного пожилого медика – Три месяца затишье было… Как чувствовал!
Губы Мэралайн дрогнули в подобии улыбки, но она быстро вернула лицу серьёзное выражение и позволила себе вмешаться в разговор:
– Уважаемый док Бруно, вы всё-таки служите в Космофлоте и, значит, общаетесь с кадетами. Будьте добры не использовать в своей речи такие слова.
Миттар фыркнул.
– Поживёшь с моё – ещё не так будешь выражаться.
– Всё-таки Мэралайн права. Действительно не стоит, Нейт, – мягко возразил командор. – Что до твоего отлёта, то это был мой приказ. Мне нужна была помощь при осмотре абитуриентов и в настройке диагностического оборудования. Без тебя мы не справились бы. Ты отчаянно сопротивлялся командировке, тебя не в чем упрекнуть. А Дрэго замечательно подготовлен, у него всё получится.
– Сопротивлялся-сопротивлялся, а толку-то, – вздохнул док и, не прощаясь, оборвал связь.
Голограмма миттара исчезла. Ларк приложил ладони к голове, чтобы помассировать гудящие виски. Майор Клинтс бросила сочувственный взгляд на мужчину. Под началом Галактиона Грешх-ана она проработала последние двадцать лет и очень уважала его и как старшего по званию офицера, и как личность. В целом, несмотря на различия в званиях, все офицеры пограничного филиала были одной большой семьей. Именно поэтому док позволил себе выругаться прямо в эфире и бесцеремонно оборвать разговор с непосредственным начальником. Именно поэтому таноржка позволила себе не по уставу прикоснуться к запястью командора и обратиться к офицеру по имени:
– Галактион, мы подобрали на Захране троих людей. До этого был ещё один на Цварге. Тесты показали, что все они физически подходят для Юнисии. Совсем скоро мы прибудем на планету… Всё будет хорошо.
– Хорошо никогда не будет, – покачал головой тот и аккуратно снял женскую ладонь со своей руки. Несмотря на то что Грешх-ан разрешал младшим офицерам входить в его каюту без стука и со многими общался на «ты», в некоторых аспектах он старался дистанцироваться от окружающих. И отношения с женским полом были одним из таких аспектов. – Мы не успеваем набирать кадетов. Слишком медленно, слишком мало. И даже те, которые есть, по факту подходят нам лишь физически и не имеют имплантов. Во-первых, им ещё много лет учиться и учиться, а во-вторых, нет никаких гарантий, что они подойдут для учёбы в филиале морально и психологически. Не говорю уже о том, захотятли они стать Хранителями. Мне уже много лет, док тоже немолод, у Велвела травма коленной чашечки… Совет адмиралов не верит в реальность угрозы. Говорит, что мы всегда решали проблему с Соло тем составом, который уже присутствует на Юнисии, а следовательно, присылать к нам офицеров дополнительно они не собираются.
Майор Клинтс кивнула, невольно дотронувшись левой рукой до того места, где только что была ладонь командора. Ей показалось, что шершавая ткань мундира всё ещё хранит тепло прикосновения Галактиона. Таноржка до зубовного скрежета боролась со своим желанием крикнуть собеседнику: «Неправда! Ты ещё не стар! Мало кто из юных кадетов обладает столь внушительной мускулатурой, которую не скрыть под офицерским кителем. Я ещё не встречала мужчину, у которого так хорошо была бы развита интуиция. Не каждый адмирал из совета Космофлота мудр настолько, насколько бываешь ты, командир». Но она промолчала. Впрочем, как и всегда.
Глава 7. Кадеты
Вообще-то понятия «утро» и «вечер» в открытом космосе весьма и весьма условны. Главный бортовой компьютер синхронизирует время на всех электронных устройствах космического корабля, а также регулирует цветовую палитру освещения в каютах и коридорах. Утро начинается с трёх тысяч Кельвинов, дню соответствует классический нейтральный белый – от четырёх до четырёх с половиной тысяч, а ночью на корабле свет становится морковно-оранжевым – полторы-две тысячи.
Судя по характерному янтарному оттенку вмонтированных в стены светодиодов, проснулась я довольно рано. Долго смотрела в иллюминатор на звёзды, не в силах поверить в происходящее. Неужели все это взаправду? Ночью снились очень злая Гардения и расстроенная Хлоя. Они обвиняли меня в том, что я бросила их на Захране, и грозились вернуть звездолёт Космофлота обратно. Под конец сна мачеха, глядя мне в глаза, сообщила, что придёт время и я сама прилечу на родину и буду умолять своих единственных родственников дать мне крышу над головой. Тут её красивое лицо с тонкими, аристократическими чертами исказилось, превратилось в личину монстра, и я резко очнулась от этого кошмара. Возможно, именно из-за него у меня не возникло никакого желания посмотреться в зеркало. Чего я там не видела? Мешков под глазами от недосыпа?
Наскоро приняв ванну, потянулась было к старой одежде, но тут вспомнила, что Майк вчера любезно снабдил меня целым ворохом обновок. Что ж, посмотрим, что там… К моему колоссальному удивлению, на двух полках в шкафу уместилось несколько пар тёмно-синих штанов, такого же глубокого оттенка китель с пятиконечной золотой звездой на груди и вышивкой на рукавах, плотные лосины, термобельё, обычное спортивное бельё, несколько футболок и даже спальный комплект из лёгких штанов и рубашки. Судя по этикеткам, вся одежда была пошита роботами, но при этом из хорошего добротного материала с натуральными и синтетическими нитями в соотношении два к одному. Никакого дешёвого пластика! Заворожённо перебирала вещицу за вещицей и не могла поверить в то, что у меня теперь будет свой собственный гардероб! Совершенно новый, подходящий мне по размеру! До сих пор донашивала одежду за сводной сестрой или самой Гарденией…
Казенный коммуникатор тоже оказался непохожим на мой собственный. Модель была существенно толще в той области, где располагалась микросхема, чуть грубее на вид, корпус обыкновенного чёрного цвета, но ремешок при этом – из натуральной мягчайшей кожи. Долго сомневалась, стоит ли заменить собственный коммуникатор на тот, что мне выдали, но окончательно решилась выбрать новый наручный гаджет, когда увидела, что он как минимум втрое мощнее и имеет улучшенную антенну связи. Что касается прежнего, он к этому моменту то и дело мигал иконками от старости и регулярно терял связь с инфосетью.
– Привет! Надеюсь, ты голодная, – с порога заявил Майк, неожиданно материализовавшись в моей комнате.
И вот я сижу за просторным столом в светлом помещении в компании пары ребят, четырёх симпатичных девушек и неизменного Майка. Оказалось, юношей, как и меня, подобрали на Захране. Демьян и Филат молча орудовали ложками, особенно налегая на кашу с мясом, и то и дело с подозрением оглядывались по сторонам, еле заметно вздрагивая, когда к ним кто-нибудь обращался. Я могла лишь посочувствовать соплеменникам. Понимала прекрасно, что если б не бесплатные завтраки и обеды в «Усладе», то, скорее всего, вела бы себя так же. Всё-таки Захран – далеко не самая благополучная планета, а с учётом того, что несколько веков она была отрезана слоем орбитального мусора от всей Федерации, Аппарат Управления Планетой вёл себя абсолютно безнаказанно и творил что хотел. Пропасть между богатым и бедным слоями населения была не просто огромной, она была непреодолимой.
Девушки весело щебетали, перебрасываясь ничего не значащими фразами с Майком. Сабрина и Элла оказались крепко сбитыми рыжеволосыми ларчанками с такими ручищами, которые и не снились большинству ребят на моей родной планете. Тунира – утончённой шестирукой пиксиянкой с львиной гривой светлых волос, тонкими ключицами и запястьями, а также пухлыми, порочными губами, форму которых подчёркивала соблазнительно алая помада. Синтия – судя по нежной, мерцающей лазурным блеском коже – была миттаркой. Как я поняла из разговоров, все, кроме Демьяна и Филата, уже как минимум год учились в Академии.
Тунира как раз разглагольствовала на тему того, что устала от однообразных картин Юнисии и хотела бы больше полетать в космосе, когда я краем глаза отметила, что в столовую зашёл цварг. Это был первый цварг, которого я видела вживую, а потому несколько минут не могла заставить себя отвести от него взгляд. Достаточно субтильный юноша с чёрными волосами, собранными в короткий хвостик, подошёл к аппарату по выдаче пищи и завис, рассматривая блюда. С удивлением уставилась на блестящие витые рога цвета обсидиана. Необычно как… Интересно, какие они на ощупь?
– Так пока и не решила, на какие занятия ходить, – тем временем продолжала жаловаться на жизнь пиксиянка. Её речь лилась сплошным потоком. – Смотрела расписание: астрономию и навигацию у шаутбенахта Фропенко первыми парами поставили, а я не люблю вставать так рано. Симуляторы в зале подготовки к полётам почти все переломались ещё в прошлом году. Зуб даю, в ближайшем триместре офицеры заставят нас выходить на орбиту на каких-нибудь вшивеньких «Воробьях», а это же страшные перегрузки, бр-р-р!
– Не боишься, что капитан Келлан откажет тебе в пересдаче? – насмешливо поинтересовалась Сабрина.
На последней фразе Майк встрепенулся и выдал очередную шутку:
– Юноша боится, что ему откажет девушка, настоящий мужчина – что ему откажет печень, а Тунире никто не отказывает!
Ларчанки переглянулись и понимающе усмехнулись, а вот пиксиянка на миг скривилась, холёная кожа нежного личика и шеи пошла яркими, пунцовыми пятнами.
– А почему ты намерена выбирать, какие лекции и семинары посещать, а какие нет? – спросила я как бы между прочим, припоминая то, что успела прочесть об Академии. – Разве не все занятия обязательны? Или речь идёт о факультативах?
