Стараясь не выказывать растущее беспокойство, Славянка взглянула на часы. Прошло около сорока минут с тех пор, как они отъехали от вокзала. Выходило, что по меньшей мере двадцать из них они кружили по кольцу.
– Куда мы едем? – как можно небрежнее спросила она у водителя, но тот ничего не ответил.
Машина дернулась на трамвайных рельсах, пролетела несколько сот метров по полупустынной улице и, не снижая скорости, свернула влево. Мимо пронеслась тополиная рощица, создав впечатление, что они выехали за черту города, но так же внезапно открылась для обозрения очаровательная низина, утыканная крошечными деревянными домиками, за которыми в мутном тумане белели десятиэтажные новостройки.
Водитель всю дорогу молчал, и только нехорошая улыбка играла на малокровных губах.
Они без особого напряжения преодолели длинный и довольно крутой подъем и, совершив такой же длинный крутой спуск, неожиданно оказались в окружении уныло притихших десятиэтажек. С могучих тополей безмолвно и неторопливо летели хлопья пуха. В песочницах, под выгоревшими деревянными грибами, самозабвенно копошились дети.
– Вот мы и приехали, – всё с той же нехорошей улыбкой сообщил водитель, остановив машину около одного из подъездов. – Выходи.
Славянка, держа сумку за лямку, остановилась у дверей, задрала голову. Несмотря на чистоту и внешнюю ухоженность, своим безмолвием дом производил впечатление нежилого. На карнизах неподвижно сидели черные голуби. С крыши свисал трехметровый обрубок толстого телефонного кабеля и вяло покачивался на ветру прямо перед чьим-то настежь распахнутым окном. Все было спокойно и мирно. Кинув взгляд влево, девушка увидела металлическую табличку на торце соседнего дома: "Микрорайон Кустарники, 12". "Кустарники какие-то, – подумала Славянка. – Куда он меня завёз?"
Она обернулась. Водитель стоял, упершись локтями в крышу машины и положив подбородок на костлявый кулак. Поймав взгляд Славянки, он встрепенулся и ощерился.
– Пятый этаж, направо, – сообщил он и снова ухмыльнулся. – Тебя там ждут.
– Кто ждёт? – спросила Славянка. – Круглов?
Полудохлый водитель ничего не ответил, и ей вдруг стало жутко. Той удовлетворенности в происходящим, какая у нее была всего час назад, она уже не чувствовала, наоборот – появилось и стремительно разрасталось сомнение: верно ли она поступила, позвонив по найденному в записной книжке телефону? "Будь с ними осторожнее, – вспомнила она слова Сергея. – Они полезны, но и опасны. Очень опасны!" По спине пробежали мурашки. "Ничего с тобой не случится, – попыталась она себя успокоить. – Никому ты не нужна…" От этих мыслей не полегчало. Наоборот, стало ещё неуютней, но, чтобы страшный человек у элегантной «Вольво» не заметил этого, поторопилась войти в подъезд.
Вызвав лифт, но так и не дождавшись его, Славянка поднялась на пятый этаж пешком. Вокруг было на удивление тихо, лишь однажды где-то наверху с грохотом захлопнулась крышка мусоропровода, и по широкой трубе, гремя и шурша, сыпался мусор. Потом снова все стихло. "Как в подземелье", – подумала Славянка. Это действительно было похоже на подземелье или по меньшей мере на дом с привидениями, все жильцы которого в панике разбежались.
Поднявшись наконец на нужный этаж и бросив докуренную сигарету в лестничный пролет, Славянка подошла к двери с табличкой «20» и, постаравшись унять волнение, надавила на кнопку звонка.
Шаги за дверью послышались сразу же. Звякнула цепочка, замок щелкнул, и дверь распахнулась.
– Здравствуй, деточка. Проходи.
Эти слова принадлежали могучему молодцу лет двадцати пяти – тридцати, в буграх от выпирающих наружу мышц. Четыре передних золотых зуба у него постоянно оставались на виду, и, даже когда он молчал, пухлые губы не могли их прикрыть.
– Проходи-проходи, не стесняйся.
Шагнув, Славянка очутилась в сумрачной прихожей, оклеенной пенопленом под кирпич. На стене слева висело большое круглое зеркало, сплошь заляпанное наклейками от жевательных резинок. Стену справа занимала длинная пустая вешалка, лишь на полочке для головных уборов одиноко лежала какая-то дикая клоунская кепка. Она остановилась на пороге комнаты, перед тяжелыми непроницаемыми шторами. Оттуда доносились грубые мужские голоса и время от времени короткие взрывы хохота. Судя по отрывистым репликам, за шторами шла ожесточенная карточная игра.
Раздвинув шторы, Славянка вошла. Голоса смолкли, и на нее уставились четыре пары глаз. Она окинула комнату взглядом. Помещение производило впечатление самого обычного притона низкого пошиба, вид сидящих перед ней за маленьким круглым столом четверых мужчин не отличался особой интеллигентностью. Все они были бриты наголо и одеты в одинаковые тёмные футболки и спортивные штаны.
Мебели в комнате почти не было, если не считать стола, за которым шла игра в карты, прерванная появлением Славянки, и несколько низких кресел. На полу стояла хрустальная пепельница, в которой дымился окурок. В углу, около приоткрытой двери лоджии, были свалены в кучу коробки, банки из-под пива, водочные бутылки, разорванные карты. Возможно, в соседних комнатах находился бильярдный стол, потому что к стене было прислонено два кия, один из которых был сломан, и лежало несколько бильярдных шаров…
– Ба, кто к нам пожаловал! Долго же ты до нас добиралась!
Славянка не сразу догадалась, кому из сидящих перед ней людей принадлежат эти слова, и сообразила только тогда, когда из кресла тяжело поднялся невысокий, крепко сбитый человек лет тридцати, с длинным старым шрамом на левой щеке. Он небрежно бросил карточную колоду на стол, прямо во внушительный банк, и подошел к девушке. Двумя пальцами взял ее за подбородок и вздернул голову. Приблизил кошачьи глаза к ее лицу.
Разглядывание продолжалось, наверное, целую минуту, и всё это время Славянка стояла затаив дыхание. Выдержать колючий изучающий взгляд этого человека было нелегко.
– Вы Круглов? – охрипшим голосом спросила Славянка, чтобы чем-то заполнить воцарившуюся неприятную тишину, хотя она уже поняла, что того, кто ей нужен, среди этих людей нет.
Человек покачал головой и, указав глазами на её сумку, протянул руку. Славянка безропотно отдала. Демонстрировать свой характер здесь было бессмысленно и опасно.
Затрещала "молния".
– Там только мои вещи, – буркнула Славянка.
– Охотно верю, – усмехнулся мужчина и запустил руку внутрь. Бросив на Славянку тяжёлый взгляд, снова усмехнулся и поставил сумку к стене.
– Хорошо, – сказал он. – Кстати, можешь сесть.
Он указал на кресло, в котором две минуты назад сидел сам. Молча обойдя стол, Славянка села. Человек со шрамом взглянул на часы.
– Я дал Крабу свою тачку, чтобы он привёз тебя поскорее, – заметил он. – А вы задержались на полчаса. Он что, катался по городу?
– Не знаю, – честно призналась Славянка. – По-моему, да…
– Коз-зёл… Ладно, чёрт с ним.
Наклонившись, он взял из пепельницы недокуренную сигарету и сделал маленькую затяжку.
– Ну и кто же ты такая, девочка?
Славянка помотала головой:
– Моё имя вам ничего не скажет. И говорить я буду только с Кругловым.
Человек чиркнул зажигалкой, и круглый огонек вспыхнул прямо у ее глаз. "Сначала ты поговоришь со мной", – означало это. Славянка со скучающим видом отвела взгляд в сторону. Вздохнула так, будто хотела сказать: "Как вы все мне надоели!"
– Ярослава, – устало выдохнула она. – Ярослава Морозова, глаза синие, волосы светлые, пол женский. Достаточно?
Человек расплющил в пепельнице окурок и скрестил на груди руки.
– Где Вепрь? – ласково спросил он, и этот его тон был в тысячу раз страшнее разъяренного рёва. И вновь улыбка с натугой сломала шрам на его щеке, губы его при этом болезненно дрогнули.
Славянка уставилась на него не мигая.
– Где Вепрь, Ярослава Морозова, глаза синие, волосы светлые, пол женский? – повторил он тем же ласковым голосом. – Расскажи мне, девочка. Зачем Вепрь дал тебе телефон Круглова? Как вы с ним снюхались? Куда он исчез?
Сначала Славянка непонимающе склонила голову набок, но потом быстро сообразила, что Вепрем назвали Сергея, и удивилась – это прозвище ему совершенно не подходило. Хотя в этих кругах, похоже, оно за ним закрепилось навсегда.
– Мы познакомились с ним в Сочи, – ответила она тихо. – Его больше нет. Он мёртв. – Последние слова вырвались как бы помимо её желания. Но вырвались.
Произнеся это, она ожидала чего угодно: сожаления о потере друга, или радости по поводу гибели врага, или даже полного равнодушия, но только не того, что последовало за ее словами. Все пятеро присутствующих в комнате мужчин захохотали. Так хохочут над патологическим вруном, который наконец уличен в самой большой лжи и выставлен на всеобщее посмешище. Ей сделалось горько. Впервые после того трагического дня в Сочи она рассказала кому-то о своем горе, сумела вслух произнести, что Сергея больше нет в живых, и сразу же пожалела об этом. Уж лучше бы она скрыла, тогда не надо было бы смотреть на эти искаженные хохотом лица и молча глотать обиду. В конце концов она не выдержала.
– Сволочи! – сказала она громко. – Свиньи!
Хохот разом смолк. Она вся сжалась, приготовившись к боли, и уже кляла себя за несдержанность, потому что бить её будут наверняка в лицо – есть у мужиков такая привычка, – а ей очень не хотелось начинать свое устройство в этом городе с битой физиономией.
Бить её почему-то не стали, только кто-то негромко процедил сквозь зубы: "С-сучка…"
"Бить не будут", – молнией сверкнула мысль, и она моментально успокоилась.
– Чего ржёте? – резко бросила она, глядя в колючие глаза человека со шрамом.
Тот медленно подошел к ней. Подсев на подлокотник ее кресла, он обнял за плечи.
– Странная ты девочка, – произнёс он почти дружески.
– Это почему? – совсем не в тон ему поинтересовалась она.
– Потому что ты врёшь себе во вред. Зачем ты нам сказала, что Вепрь мёртв?
– Потому что он действительно мёртв, – с горечью ответила Славянка.
– Ты видела его труп?
– Нет, но я видела, как его схватили такие люди, которые ни за что не оставили бы его в живых.
И снова её оборвал хохот, вырвавшийся одновременно из пяти глоток. Славянка ничего не понимала. Ей хотелось одного – заткнуть им всем глотки.
– Видишь ли, девочка, – резко оборвав смех, сказал человек со шрамом, – дело в том, что сообщение о смерти Вепря за этот год мы получали уже четыре раза, и всякий раз он воскресал в самый неожиданный момент. Согласись, услышать эту новость в пятый раз в самом деле смешно. Его убивали четыре раза, и один раз мы его даже похоронили! Пышные были похороны… Я до сих пор не могу понять, кто же там лежал в гробу. Если это был не Вепрь, то некто очень на него похожий… Пойми, девочка, Круглов заинтересовался тобой только потому, что ты упомянула имя Вепря, иначе бы ты не сидела сейчас здесь и не вела бы со мной эту милую беседу. Вепрь – твоя единственная зацепка, и я не пойму, зачем ты отвергаешь ее, утверждая, что он мертв?
– Я просто говорю правду, – с расстановкой сказала Славянка.
– Тогда говори всю правду! Кто ты, что тебе надо от Круглова, что тебе надо было от Вепря, за что его убили и почему вместе с ним не убили тебя? Всю правду, понимаешь?
Славянка прекрасно его понимала. Более того, она поняла наконец, что собравшиеся здесь, не исключая человека со шрамом, а, вернее, он-то в первую очередь – всего лишь слуги Круглова, жалкие шестерки, и они ее просто-напросто проверяют, чтобы она не дай Бог что-нибудь не выкинула при встрече с хозяином. И еще она поняла, насколько все это глупо. Что могла сделать этим здоровенным молодым мужикам она, одинокая девчонка? А во-вторых, если бы она и была агентом врага, то вряд ли расспросы этих горе-следователей имели успех. А впрочем… кто их знает? Ребята непохожи на слабаков, а этот, со шрамом, запросто может оказаться автоматом для выбивания информации. Не зря же он так ласково с ней разговаривает. Поэтому лучше поднапрячься и вспомнить Черное море и все, что с ним было связано.
Чёрное море. Сочи. Это была её первая авантюра после ростовской, в результате которой она получила около тридцати миллионов и, довольная собой и жизнью, отправилась проматывать свой капитал в Сочи. Она остановилась в гостинице и первую неделю не вылезала с пляжа, закрепляя свой идеальный загар, полученный еще в Ростове. Однако вскоре Славянка заскучала. Она знала, что рано или поздно это произойдет, но не предполагала, что так скоро. Пляж осточертел, подходящих мужиков на горизонте событий не наблюдалось, и она вновь захандрила. Купив несколько книжек с зарубежными детективами, Славянка закрылась в номере, чтобы развлечься лёгким чтивом, но через полчаса нервы у неё окончательно сдали, и, со злости выбросив Чейза в окно, она купила бутылку коньяка и напилась. А утром, проснувшись с тяжёлой головой, она была полна решимости немедленно покончить с бездельем.
Правда, в тот день она так и не придумала занятия себе по душе, зато познакомилась с Сергеем.
Проспав до полудня, Славянка прогнала прочь похмелье двумя банками пива и в убитом настроении побрела на пляж, где народу было почему-то не много; пляжники под стать ей самой не отличались особой живостью, словно все они провели вчерашний вечер в приятном обществе бутылки коньяка – никто не играл в волейбол, не гонял на водных мотоциклах и «бананах», не галдел и даже не купался. Отдыхающие сонно лежали на песке, в унылом молчании подставляя солнцу свои тела.
Окунувшись без особого удовольствия, Славянка бросила тряпку на песок рядом с каким-то парнем, который, нацепив темные очки, мирно принимал солнечную ванну и не подозревал, что благодаря своей голливудской мускулатуре и широкому угловатому лицу с застывшим на нем выражением полного отчуждения, пришелся по вкусу весьма опасной особе без стыда и совести, которая без промедления начала атаку. Опустившись на покрывало и стянув волосы резинкой в пушистый хвост, Славянка грациозно, как стриптизерша перед кинокамерой, повернулась к парню спиной и, толкнув его в плечо, грубовато бросила:
– Эй ты, помоги мне…
Краем глаза она увидела, что парень приподнялся на локтях и, дернув головой, заставил очки скатиться на кончик носа. Поверх зеркальных стекол уставился на неё.
– Развяжи завязки, по-моему, они затянулись на узел.
– Какие завязки? – парень был явно ошарашен.
– На лифчике, идиот!
Он протянул руку и дёрнул. Славянка скинула лифчик и положила его в сумку, маяча голой грудью перед лицом парня. С равнодушным видом она легла на спину. Парень со вздохом снял очки. Глаза у него были глубоко посаженные, пронзительные, цвета каленого ореха.
– Извини, конечно, – сказал он, – это, скорее всего, не моё дело, но ты ошиблась – это не нудистский пляж. Таких, как ты, здесь хватает, но мне не хотелось бы, чтобы люди подумали, что ты со мной. Некоторые могут неправильно понять.
– Меня не интересуют «некоторые», – известила его Славянка. – Больше ты ничего не желаешь мне сказать?
Парень ей нравился, но по старой привычке она с ходу попыталась выставить его круглым дураком и, как ни старалась, не могла себя остановить.
– Ну, если ты ждёшь, что я похвалю твою грудь, то напрасно. Татуировка над правым соском просто прекрасна, но всё остальное слегка недоразвито, я же предпочитаю крупные плоды.
Славянка опешила. К её удивлению, парень с досадной легкостью перехватил инициативу, и круглой дурой выглядит она, Ярослава Морозова, а не этот невозмутимый крепыш. Настроение, и без того паршивое, было испорчено окончательно. Едва удержавшись, чтобы с досады не ударить парня, она злобно зыркнула на него из-под бровей и, вскочив с тряпки, стала быстро одеваться. Парень продолжал смотреть на нее. В его ореховых глазах отражалось высокое южное солнце, и по этому сверкающему взгляду невозможно было понять, о чем он сейчас думает.
– А ты ждала, что я сразу вцеплюсь в тебя мёртвой хваткой? – спросил он, когда она уже надела юбку.
Не ответив, Славянка уселась на покрывало и принялась остервенело застегивать босоножки. Парень с прежней невозмутимостью смотрел на нее, словно бы ждал ответа. Это ей понравилось. Значит, он не остался к ней таким равнодушным, как пытался показать. Да и никто бы не остался.
На прощание кинув в парня горсть песка, Славянка удалилась, уже не чувствуя злости, осталось лишь сожаление как от проигрыша, он оказался не таким уж легкоплавким, как ей того хотелось.
Во второй раз они повстречались в ресторане, гостиницы, где жила Славянка, несколько часов спустя. Она сидела за столиком в полном одиночестве и, ковыряя вилкой в салате, уже приканчивала бутылку шампанского, как вдруг услышала удивленное восклицание:
– Вот уж никак не ожидал! Похоже, что судьбу нам с тобой обмануть так и не удалось.
Гоняя по тарелке горошину, Славянка подняла пьяный взгляд, мгновенно узнала его и нарочито вульгарно хохотнула. Широко улыбаясь, парень подсел к ней за столик.
– Между прочим, Сочи довольно большой город, – сообщил он.
– Да ну? – проговорила она заторможенно. – Ну и что с того?
– Ничего особенного, просто у меня возникли подозрения, что встретились мы с тобой не случайно. Ты здесь живешь?
– Я здесь ужинаю. А живу я немного выше, в люксе.
– Ого! В этой гостинице люкс – довольно дорогое удовольствие.
– У меня пока есть деньги.
– А что ты будешь делать, когда они кончатся?
– Пошёл к чёрту, понял? Не напоминай мне об этом. Лучше закажи ещё шампанского.
– Ты уже и так пьяна, – неодобрительно заметил парень, но шампанское все-таки заказал. – Кстати, меня зовут Сергей.
С кривой ухмылкой она склонила голову набок.
– Очень приятно! Ярослава…
– Как-как?
– Я-рос-ла-ва. Хорошее имя, правда?
– М-м… да. К тому же нечасто встречается. И как же мне прикажешь тебя называть? Слава?
– Не ты первый ломаешь голову, меня часто об этом спрашивают. Называй меня Славяной. Слава – мужское имя, хотя и женского рода. Странная штука русский язык, да?
– Да, полагаю. Славяна так Славяна. Между прочим, ты сегодня никуда не торопишься?
Нет, она не торопится. Она уже девятнадцать лет никуда не торопится, за редкими исключениями.
Какое совпадение, он тоже никуда сегодня не торопится! Может, стоит продолжить знакомство?
Ничто в тот вечер не помешало их приятельскому трепу. Они просидели в ресторане до позднего вечера, пока Славянка не почувствовала себя окончательно протрезвевшей. Около полуночи они расплатились и поднялись в ее номер, захватив с собой нераспечатанную бутылку шампанского.
Проснулась она под утро от того, что за стеной в соседнем номере вдруг отчаянно зазвонил телефон, почти у самого ее уха. Вероятно, в этой гостинице использовались сквозные электророзетки – иначе Славянка никак не могла объяснить столь превосходную слышимость. Вздохнув, она убрала со своего живота руку Сергея, который спал мертвым сном, вышла в ванную. Но вскоре снова забралась под одеяло. Телефон все еще звонил, разгоняя сон. Она уже собралась затарабанить кулаком в стену и крикнуть в розетку что-нибудь нецензурное, чтобы сосед соизволил в конце концов проснуться и снять трубку, но не успела.
– Слушаю, – донесся из-за стены сонный голос. – Да… Приветствую… Я спал, здесь ещё ночь.
Судя по этим словам, звонок был междугородный, и Славянка заинтересовалась, тем более что спать уже не хотелось. Разговор был довольно долгим, и она постепенно смогла уловить его главную нить.
Речь шла о коммерческой сделке. На днях в Сочи ожидалось прибытие партии некоего товара, и расчёт за него должен быть наличными и немедленно. И еще она расслышала сумму – десять миллионов. Цифра эта не очень впечатляла. На эти деньги можно было купить разве что кожаный плащ на осень, да ещё немного пожить в этом люксе, и поэтому Славянка только отмахнулась от начинающих буравить ее противозаконных идей: "Мелочь, не стоит связываться". Она хотела было прижаться к Сергею и попытаться заснуть, но следующие слова из-за стены окончательно лишили ее сна.
– Да, конечно, – отчетливо сказал сосед. – Всю сумму я уже собрал… Нет, деньги не при мне, они в камере… Ноутбук у меня. Да, я полагаю, уже пора высылать транспорт…
Он говорил ещё о каких-то мелочах – рефрижераторах, накладных, сопровождении, спрашивал о какой-то Нине, но Славянка теперь его почти не слушала, не спеша обдумывая новый план. Несоответствие респектабельной внешности соседа и мизерной суммы ускользнуло от её внимания. Она уже была на взводе и сердцем чуяла, что скоро станет богаче на десять миллионов.
***
Славянка замолчала. Она подбирала слова, чтобы продолжить свой рассказ, но нахлынувшие воспоминания не давали ей этого сделать. Она только тихо всхлипнула.
– Я хочу курить, – прохрипела Славянка.
Человек со шрамом протянул ей пачку "Лаки Страйк". Она жадно закурила, глядя на кучу денег на столике перед собой. Все выжидательно молчали. Наконец человек со шрамом нарушил тишину:
– Девочка, мы все тебя очень внимательно слушаем. Ты интересно рассказываешь, но пока, кроме того, что ты переспала с Вепрем и подслушивала чужие разговоры, ты ничего не рассказала.
Слова его звучали приветливо, почти ласково, но она знала, что это всего лишь игра, что подтверждало гробовое молчание остальных. Так молчит палач перед казнью – равнодушно и терпеливо, зная, что жертва никуда не денется, и ей можно позволить немного потянуть время.
Она раздавила окурок в протянутой ей пепельнице и, тяжело вздохнув, посмотрела на человека со шрамом. Он кивнул:
– Мы слушаем, рассказывай.
Славянка отвернулась.
– Потом я обо всем рассказала Сергею, – продолжила она свой рассказ.
…Утром они проснулись около восьми часов. Внимательно выслушав пересказ ночного разговора, Сергей только повел плечом и сделал недовольное лицо.
– Ну и что? – спросил он. – Ты предлагаешь мне отобрать последние гроши у этого бедолаги? Рисковать из-за жалких десяти «лимонов»? Ни к чему нам это.
– Какой, к чёрту, риск! – она подняла раскрытые ладони. – Не придется абсолютно ничего делать! Надо просто выбрать момент и забрать у него эти деньги. Нам осталось только проследить, когда он вынет их из своего тайника.
– Тайник! – презрительно фыркнул Сергей. – Какой, к чёрту, тайник, просто ты, девочка, никогда настоящих денег в руках не держала… Нет, из-за такой ерунды мне даже из-под одеяла выбираться лень.
– Ну и проваливай тогда отсюда! – разозлилась Славянка. – Только сперва деньги гони – думаешь, я за «спасибо» всю ночь под тобой кряхтела?
Сергей вспыхнул. Они поссорились. Швырнув ей деньги в лицо и назвав шлюхой, он хлопнул дверью. Славянка немного поплакала в подушку (наверное, впервые в жизни она расстраивалась из-за мужчины), но быстро оправилась, услышав в соседнем номере занудный сигнал электронного будильника. Она быстро умылась, оделась и, спустившись в холл, стала терпеливо ждать.
Через несколько минут с улицы вошёл Сергей. Заметив Славянку, он снял темные очки, спрятал их в карман рубашки и подошел к ней. Забыв о ссоре, она неотрывно смотрела на него, боясь, что он в последний момент раздумает и пройдет мимо. Но он тоже не отводил от нее глаз.
– Ждешь соседа? – присел он рядом с ней.
– Да, – тихо ответила она.
– Я хотел сказать, что согласен на твоё предложение. Я подогнал к гостинице свою машину на тот случай, если нам придется куда-нибудь ехать.
– Придётся, – Славянка поцеловала его в скулу. – Сосед сейчас должен спуститься.
Мужчина появился минут через двадцать. Едва за ним захлопнулись двери гостиницы, Сергей со Славянкой вышли следом. На стоянке перед гостиницей сосед сел в белый «Мерседес», за рулем которого восседал огромный детина с рыхлым свинячьим лицом.
– Где твоя машина? – спросила Славянка.
Сергей показал на чёрный «БМВ» с неместным номером.
– Ни хрена себе! Конечно, с такой тачкой десять миллионов покажутся мелочью!
Сергей, как-то странно взглянув на неё, направился к машине. Славянка засеменила за ним. Едва они упали в глубокие сиденья «БМВ», «Мерседес» тронулся с места. Они поехали следом и вскоре остановились около железнодорожного вокзала. Выйдя из машины, сосед огляделся, щурясь узкими глазами. В руках он держал тугой свёрток. Потом из «Мерседеса» вышел водитель. Сосед и сам был крепким, но в сравнении с шофером казался подростком. Сергей присвистнул.
– Мощный парень! Кстати, под пиджаком у него пистолет.
Славянка покосилась на него, но промолчала. Мужчины между тем пошли к вокзалу.
– Оставайся здесь, – велел Сергей. – Я сам всё сделаю.
Нацепив очки, он тоже направился к вокзалу. Прошло четверть часа. Нервничая, Славянка выкуривала одну сигарету за другой, пока не увидела, что сосед и водитель возвращаются. Свертка при них не было. Сев в машину, они уехали той же дорогой, что и прибыли сюда. Вскоре вернулся Сергей.
– Деньги в камере хранения, как я и думал, – сказал он. – Блок «А», ячейка номер сорок восемь.
– А свёрток?
– Я не знаю, что было в свертке, но они положили его туда же – в чёрный чемоданчик. Понимаешь, Славяна, я очень сомневаюсь, что речь идёт о десяти миллионах. Чтобы забить деньгами такой чемодан, надо насобирать десять «лимонов» медью. Может быть, ты ошиблась и речь шла о десяти миллиардах?
Славянка на секунду задумалась. Сомнения Сергея были вполне обоснованы. Вдруг она и в самом деле что-нибудь недослышала? Она попробовала во всех подробностях вспомнить ночной разговор, но, однако, все мелочи в памяти уже затушевались.
– Не знаю, Серёжа, – ответила она. – Я уже не помню. Если я ошиблась, и ты прав, то плохого в этом для нас ничего нет.
– Как сказать… – заметил Сергей. – Одно дело обидеть человека, который стоит десять миллионов, и совсем другое – стоимостью десять миллиардов.
Он завёл машину
– Поехали в гостиницу. Если они не забрали деньги, значит, время у нас ещё есть. Перекусим, а заодно подумаем, что же нам делать дальше. Сосед твой опасений не внушает, а вот громила с пушкой мне не нравится…
Белого «Мерседеса» около гостиницы не было, зато в соседнем номере на полную мощь работал телевизор. Похоже, в ближайшее время сосед никуда не собирался отлучаться. Сергей открыл вчерашнюю бутылку шампанского, и они выпили за начало авантюры.
– У тебя какой-нибудь план имеется? – спросил Сергей у Славянки.
Она помотала головой.
– Тогда слушай мой…
План Сергея оказался невероятно прост и доступен. Не было в нем, правда, той изюминки, которую Славянка привыкла добавлять во все свои дела, однако сейчас она и не требовалась. Сергей задумал обычное ограбление.
– Грубовато и неотесанно, – самокритично заметил Сергей, – зато просто до гениальности. К тому же делать все придется мне самому, ты будешь вроде как и ни при чем.
– Неплохо, – оценила Славянка, подумав. – Мне нравится. Хотя ты же сказал, что у него пистолет. А если они начнут стрелять?
– За это не волнуйся, это мои проблемы…
Они завалились на кровать, дожидаясь, когда в соседнем номере замолчит телевизор. Он смолк через час, но сосед в тот день вышел из своего номера только под вечер, чтобы поужинать в ресторане, и тут же вернулся обратно.
Карусель закружилась утром! Сергей растолкал свою сообщницу часов в пять, заявив, что с этой минуты они должны забыть о покое. Наказав ей прислушиваться и принюхиваться ко всему, что происходит в соседнем номере, он отлучился куда-то минут на сорок, а когда вернулся, Славянка металась в панике. Десять минут назад ей показалось, что дверь соседнего номера хлопнула, и с тех пор из-за стены не доносилось ни звука.
– А ты хочешь, чтобы там играл духовой оркестр? – спросил Сергей. – В конце концов сейчас еще и шести нет…
Тем не менее он вышел в коридор и постучал в соседнюю дверь. Никто долго не открывал, и Славянка уже решила, что в самом деле проворонила клиента, но потом дверь всё-таки распахнулась.
– Что вы хотели? – спросил сосед невнятно.
Сергей очень убедительно сыграл роль удивленного человека и, извинившись, сказал, что ошибся. Недовольно пробухтев, сосед захлопнул дверь.
– Полный порядок, – сказал Сергей. – Спит, как сурок. Вернее, спал. А почему ты всё ещё голая? Две минуты тебе на одевание – нам надо смотаться на вокзал и проверить, на месте ли деньги.
– Зачем тебе это? Ведь сосед никуда не отлучался.
– Не важно. У меня есть подозрение, что лично он деньги никому передавать не будет, а использует камеру хранения как почтовый ящик.
Славянка недоверчиво покачала головой:
– К чему простому коммерсанту такие сложности?
– Он больше похож на дельца теневой экономики, ты не думала над этим?
Славянка хотела сказать, что думала только над тем, на кого похож он сам, но только хмыкнула и отправилась в душ. Около шести часов они вышли из гостиницы. Утренняя прохладца было ласковой и приятной, в свежем воздухе чувствовалось что-то многообещающее. Заметив на оконном карнизе трех нахохлившихся воробьев, Славянка загадала, что, если птички не улетят, пока они садятся в машину, значит, все сложится хорошо. Воробьи не шелохнулись. Машина выехала со стоянки, и воробьи скоро скрылись из виду, и тогда она засмеялась.
– Что с тобой? – спросил Сергей.
– Так, ничего. У нас с тобой все будет хорошо.
– Надеюсь…
В камере хранения все было в порядке. Ячейка № 48 в блоке «А» оказалась запертой, цифры в окошечках были теми же самыми – ячейку со вчерашнего дня никто не открывал.
– Ладно, – сказал Сергей. – Возвращаемся.
Он вздохнул, и Славянке показалось, что он как будто недоволен тем, что ошибся и деньги на месте. Прищурившись, она смерила его взглядом. Сергей в ответ улыбнулся. Она сразу же успокоилась.
Они вернулись в машину, но не успели завести мотор, как за ними остановилась бело-синяя «девятка» ГАИ, и к ним, помахивая жезлом, подошел молоденький милиционер с мушкетерскими усиками. Сергей опустил стекло.
– Сержант Тимошенко, – представился милиционер. – Ваши документы.
Они ещё не сделали ничего противозаконного, однако у Славянки гулко забилось сердце. Почти не дыша, она проследила, как сержант, время от времени цокая языком, листал водительское удостоверение Сергея.
– Покажите техпаспорт.
– Пожалуйста… А что случилось, сержант?
Милиционер пристально посмотрел на него и, ничего не ответив, вернул документы. Кивнув, отошёл, но, не дойдя двух шагов до своей «девятки», остановился и повернул голову.
– Чёрт! – тихо выругался Сергей, не разжимая зубов.
Сердце у Славянки ухнуло вниз и затарахтело там пулеметной очередью.
– Что? – со страхом выдавила она.
– Кажется, он узнал меня.
– Но… почему? – задала она глупый вопрос.
– Должно быть, он не так давно держал в руках мой фоторобот.
Сержант всё ещё смотрел на него. Сергей делал вид, что возится с замком ремня безопасности.
– Скорее! – простонала Славянка. – Уезжай!
Она не знала, что совершил Сергей, но что-то подсказывало ей, это что-то серьезное. По лицу сержанта было видно, что он все еще сомневается.
– Уезжай!
– Не могу, – Сергей мотнул головой назад. – Он прижал меня своей «девяткой». Пока он не уберёт машину, я не смогу выехать.
– О, Боже! – вдруг сказала она. – Серёжа, смотри…
Откуда-то сзади вырулил белый «Мерседес» и остановился неподалёку от них.
– Это они?
– Кажется… Я не совсем рассмотрела номер, но цифры, по-моему, те же самые.
– Чёрт, как не вовремя! Это не входило в мои планы.
Они глядели на «Мерседес», а милиционер продолжал смотреть на Сергея. Между тем передние дверцы «Мерседеса» одновременно раскрылись, вышли два человека и быстро направились к вокзалу.
– Точно, они, – Сергей выругался. – Приехали за деньгами, – он опять ругнулся.
