Страница 2 из 4
– Да, ты права. И не объяснишь сразу, – обескураженно согласился Богдан, понимая, что всего не расскажешь. – Ты же в степи видела край?
– Да, видела.
– Он же не прямой?
– Э-э… – на красивом лице на мгновение застыло удивление. – Не прямой. Немного такой, – Уйгулана показала руками полукруг.
– Ну вот видишь! Вот это и доказывает, что земля круглая! – обрадовался он.
– Нет, не круглая! Она из кусочков состоит.
– Ладно, ладно, из кусочков. Люди за ней уже давно наблюдают.
– Да, мама говорила, что её мама давно рассказывала, как с луны упал большой камень. Вся земля задрожала. А степь потом пол лета горела.
– Хм-м… Интересно. Легенды… В них есть что-то правдивое. Представляешь, люди до нас тысячи лет назад смотрели на луну, как мы сейчас. И говорили о ней.
– Да… А она тоже всех видит? – с любопытством спросила Уйгулана.
– Конечно. Каждый смотрит на неё из разных мест. Ты – отсюда. Твои родители – из стойбища, монголы – из долины. А есть люди ещё дальше. И они тоже смотрят на неё. А она одна всех сверху видит, – поддерживая игру воображения, рассказывал Богдан.
– Значит, она видела, как умерла мама моей мамы?
– Да. И не только она, но и её мама и ещё сотни мам до неё.
– Ой! – Уйгулана вдруг сжалась в комок и уткнулась лицом ему в грудь. – А когда мы умрём, она тоже будет всё видеть?
– Конечно. А как же иначе! И детей наших, и внуков. Как всех до нас.
– Я боюсь. Это страшно. Значит, она всё знает? Про нас и наших людей?
– Э-э… – теперь настала очередь Богдана задуматься. Но он решил идти в своих выдумках до конца. – Да, знает. Жаль, только не может рассказать. Представляешь, сколько она могла бы нам рассказать, если бы умела говорить!
– Она умеет. Улуг говорил, что Луна умеет говорить. Только люди забыли её язык. Не умеют спрашивать, – с неожиданной серьёзностью произнесла Уйгулана.
Они так и сидели, обнявшись, и не замечали, как солнце на небе постепенно приближалось к горизонту. Богдан был приятно удивлён любопытством и словоохотливостью Уйгуланы. Как будто она молчала целый год и только теперь смогла выговориться. Её искренние, наивные вопросы были просты и бесхитростны, как вода в горной реке. Они часто заставляли его задумываться, потому что требовали такого же простого и ясного ответа, но сформулировать его было нелегко.
– Ты поставишь свой гэр? – вдруг спросила Уйгулана и, отстранившись от него, пристально посмотрела в глаза. Её серьёзность заставила Богдана улыбнуться. – Ну скажи!
– Поставлю, поставлю, – сдался он и обхватил её за шею рукой. Они потёрлись носами, а потом она сама осторожно ткнулась ему в губы и в хитрых глазах застыл немой вопрос. – Где ты так научилась? – собравшись с силами, чтобы не рассмеяться и при этом изобразить изумление, спросил Богдан. По довольной улыбке стало ясно, что лесть удалась.
Они ещё долго обсуждали спасение туматов, каменистое предгорье на другой стороне, трудности с охотой и едой, но ни разу не заговорили о главном – как совершить обряд приглашения. Для них почему-то этот вопрос казался уже решённым, хотя кое-кто в племени был с этим несогласен.
По дороге к ущелью, Уйгулана пробегала мимо последних гэров и перекинулась парой слов с Олуюной, сестрой Нурэя. Та нравилась Тэлэку, и юноша собирался пригласить её в свой гэр этой осенью. Не придав значения их короткому разговору, Уйгулана поспешила дальше, а Олуюна сразу поделилась с другими новостью: дочь вождя понесла чужаку еду и воду. Одна. К самому концу ущелья.
Сама по себе новость была никакой, но после страшного известия и появлении монголов женщинам в племени не о чем было говорить, и любой повод обсудить своих соплеменниц, а уж тем более семью самого вождя, воспринимался как прекрасная возможность повысить свой статус первой сплетницы и распространительницы слухов, что совсем не считалось среди туматов зазорным.
Поэтому когда несколько брошенных на ходу фраз, обрастая домыслами и хитрыми намёками, добрались до брода, они уже представляли собой настоящую легенду с многочисленными несуществующими подробностями, которые каждая из сплетниц сообщала другой с уверенным видом свидетеля и знатока подобных отношений. Толпа у переправы страдала от скучной рутинной работы и ожидания своей очереди. Поэтому подобная новость сразу попала на благодатную почву. А когда она дошла до мужчин, то из всего обилия туманных намёков и выдумок сразу появилась одна конкретная мысль.
– Слышь, говорят, Уйгулана к чужаку побежала, – как бы невзначай бросил один из охотников у верёвки, обращаясь к Нурэю. Тот помогал в это время своим родственникам спускаться в воду.
– Побежала? – хмыкнул Нурэй и сжал зубы. Он не повернулся, пряча лицо. Однако через несколько мгновений оно уже приобрело прежнее выражение. – Ну и что?
– Как что? Одна. В ущелье.
– А что, догнать хочешь? – дерзко бросил Нурэй и криво усмехнулся.
– Я-то нет. Но вот ты. Как бы это…
– У неё отец есть. И брат. Сам знаешь.
– Да, знаю.
На этом разговор со словоохотливым благодетелем закончился, но рана в сердце, нанесённая его насмешкой, продолжала кровоточить. Вокруг дети недовольно ныли, когда матери затаскивали их в холодную воду, мужчины поправляли на спинах привязанные мешки – туматы продолжали медленно, но верно переправляться на другой берег. Надо было вернуться в стойбище за следующими людьми, и Нурэй не спеша побрёл вверх по тропинке, скрипя зубами и проклиная в душе всех духов тёмного леса и чёрной земли.
Однако вместо гэров он направился туда, где оставил лук и стрелы. С хмурым видом Нурэй нырнул в лес и поспешил в противоположном направлении, к узкому ущелью в горах. Если Уйгулана с чужаком находились в конце прохода, то к ним легко было подкрасться. А дальше… дальше он не знал, потому что воображение всё время рисовало только одну картину – кровавую расправу с незваным гостем, который вызывал у него лютую ненависть. Однако разум подсказывал, что победить в открытом бою он не сможет. Поэтому здесь должны были помочь лук и стрелы.
В это время возле разобранного холомо вождя страдала Аруна. Она ходила по кругу, перекладывая с места на место ненужные вещи, часто останавливалась и бросала полные тоски взгляды в сторону гор. Мать сидела у жердей, прикрыв глаза, и пыталась успокоить ноющую боль в голове. Вскоре вернулся отец с сыновьями.
– А где Уйгулана? Не приходила ещё? – с удивлением спросил он. Ему никто не ответил. Айлана сидела чуть поодаль и не слышала вопроса. Аруна пожала плечами и что-то недовольно промычала. Но вождь пока не волновался. Со стороны перевала пришёл дозорный и сообщил, что монголы по-прежнему стоят в долине. Чужак тоже не возвращался. Но с ним всё было понятно. Наверняка заболтался с Уйгуланой. Скоро должны были переправить всех женщин и детей. Пора было отправлять к берегу своих. Сыновья могли пригодиться здесь. Поэтому он решил послать за Уйгуланой младшую дочь. – Аруна, сходи туда. Позови её. Скажи, пусть идёт. Давай!
Баргуджин не видел, как вспыхнули радостью глаза дочери. Он в этот момент отвернулся, чтобы дать указания сыновьям. Потом подошли охотники, и вождя отвлекли другие проблемы. А его младшая дочь в это время уже исчезла в лесу, довольная предоставившейся ей возможностью. Аруна спешила к сестре, чтобы быть рядом, как и говорил старый шаман.
Далёкое, горячее солнце постепенно теряло свою силу. Уйгулана, как будто почувствовала что-то. Она прикрыла глаза ладонью и медленно отстранилась от Богдана. Тот осторожно убрал руку с плеча и с улыбкой посмотрел на неё.
– Устала? Да? Лежать на камне трудно.
– Нет, пора уже. Мы долго. Там все работают. А я тут сижу.
– Брось! Ты же принесла мне воду. И… нам вдвоём хорошо, правда?
– Да, но…
– Я чувствую себя неловко, мне стыдно, это нехорошо? – попытался передразнить её Богдан, но Уйгулана подняла на него хмурый взгляд и бесхитростно сказала:
– Это плохо. Мне надо идти, – в её голосе не было ни обиды, ни растерянности. Просто уверенность и спокойствие. Так надо, и всё. Ну что тут скажешь? Богдан вздохнул и тоже поднялся.
– Ладно, передай отцу, что тут всё спокойно. Без изменений. Стоят на месте. Если ещё пару дней так будет, то все успеют переправиться. Лишь бы не пошли к перевалу, – он показал рукой вправо. Там они впервые увидели цветущий марал. Там же он вышел из последнего вагона электрички.
Уйгулана молча проследила за его взглядом. Они стояли рядом, и ей очень не хотелось уходить. Как будто предчувствовала, что больше не встретятся. Если бы она знала, что уготовила им судьба, то схватила бы Билбэта за руку и помчалась куда глаза глядят, лишь бы убежать от этого ужасного места. Но Уйгулана ничего не знала. Никто не знал. Даже Нурэй, чья ревность и послужила причиной всех последовавших за этим событий.
Старший охотник медленно подошёл к расширившемуся проходу и выглянул из-за выступа. У самого края небольшой каменной площадки неподвижно стояли две фигуры. Они не замечали его. Чужак показывал рукой в сторону долины. Уйгулана смотрела туда, и они оба не шевелились. Нет, между ними не происходило ничего ужасного и страшного, что рисовало воспалённое воображение Нурэя по пути к этому месту, однако слепая ревность захлёстывала его разум и не давала успокоиться. Лук плавно соскользнул с плеча, и рука привычно достала из колчана острую стрелу. Выпрямившись и расставив ноги пошире, он медленно натянул тетиву и прицелился.
Аруна бежала быстро, но у входа в ущелье вдруг остановилась, как вкопанная. Впереди промелькнула чья-то тень. Причём, фигура показалась знакомой. Девушка зажала рот рукой, чтобы сдержать дыхание, и, крадучись, последовала за незнакомцем. Дорога до выхода длилась невероятно долго. Особенно страшно было проходить под большими плитами, которые грозно нависали над головой и образовывали тёмные проходы. Пару раз Аруне удавалось заметить спину крадущегося человека. Это был охотник из племени. Но кто? Она гнала от себя эту мысль, однако когда впереди показался яркий свет солнца и на фоне неба возникли очертания человека с луком, сомнений не осталось. Там, у камня, стоял Нурэй. Он держал в руках лук и доставал из колчана стрелу. Но в кого он мог стрелять? Там же была только Уйгулана! Монголы не знали о туматах. Они ещё не напали. Там не было врага!
Мысли бешено закружились в её переполненной ужасом голове. И когда стало ясно, что целью главного охотника является Билбэт, Аруна не сдержалась и рванулась вперёд. Эмоциональное напряжение достигло такого предела, что она закричала изо всех сил, уже не помня о немоте и видя перед собой только страх смерти. Она не смогла сбить Нурэя с ног, однако толчок помешал ему выстрелить прицельно. Стрела сорвалась с тетивы и полетела чуть в сторону, ударившись о камень в нескольких шагах от жертвы.
– Би-и-б-э-э-э! – неожиданно раздалось за спиной. Причём, голос был такой громкий и резкий, что оба от неожиданности вздрогнули. Так кричат только в минуту смертельной опасности. Богдан успел повернуть голову, и в этот момент рядом раздался резкий хруст – это стрела ударилась в камень и отколола от него маленький кусочек.
Доли секунды было достаточно, чтобы в теле взорвалась огромная сила – выплеснутый адреналин превратил его в комок бешеной энергии. Уйгулана мгновенно оказалась на камне, он почти лежал на ней, прикрывая своим телом и пристально смотрел вперёд. У выхода из ущелья виднелась тёмная фигура – бесформенная, издалека похожая на камень. На земле. И только вытянутая в сторону рука выдавала в ней человека. Рядом, буквально в шаге от неё, стоял Нурэй! Он держал лук и готовился выстрелить ещё раз.
Решение созрело мгновенно: Богдан схватил камень и бросил его в охотника. Затем – второй, третий. Они все достигли цели. Нурэй схватился за щёку и выронил лук. Не думая, Богдан рванулся вперёд, чтобы сократить расстояние. Однако он не успел. Оставалось сделать всего несколько шагов, как вдруг широкоплечий тумат, проявив невиданную резвость, рванулся в сторону и спрыгнул с края площадки на крутой каменистый склон.
Преследовать его не имело смысла. Идти было некуда. Только обходить возвышенность по кругу и потом долго скакать по валунам вдоль берега, чтобы добраться до стойбища. О другом пути он даже не подумал.
Подойдя к лежавшему на земле человеку, Богдан наклонился и увидел лицо Аруны! Несколько мгновений мозг не мог справиться с мыслью о том, что никто, кроме неё не мог прокричать его имя. Но ведь младшая дочь вождя была немой. В этот момент рядом упала на колени Уйгулана. Она не кричала и не плакала. Глаза буквально впились в лицо сестры. Вместе они перевернули её на спину, и тут Аруна открыла глаза.
– Ы-ы-ы… – послышался невнятный звук, и на губах появилась слабая улыбка. Уйгулана сжала щёки сестры в ладонях и прижалась к ней лбом. Богдан хмыкнул. Аруна села, облокотившись спиной на камень.
Дальше оставалось только слушать Уйгулану, которая быстро задавала сестре короткие вопросы и по её жестам быстро восстановила картину произошедшего. Хотя Богдану и так всё было понятно, пришлось выслушать рассказ с самого начала. Нурэй с силой оттолкнул Аруну, и она ударилась головой о камень. Однако крови не было, и девушка чувствовала себя нормально. Когда Уйгулана закончила, он присел на колени рядом с Аруной и спросил:
– Это ты кричала? – девушка перевела удивлённый взгляд на сестру, затем снова на него и кивнула. – Но как? Ты же немая, – вырвалось у него, и по промелькнувшей в её глазах боли, понял, что говорить это не стило. – Подожди, подожди, если это ты, то это очень хорошо. Понимаешь? Очень, очень хорошо. Значит, ты можешь говорить. Ну сможешь, я имею в виду. Сможешь научиться.
– Ы? – прозвучал невнятный вопрос. Богдан понял его по-своему.
– Да, ты. Даже любопытно. Голова не болит? Всё нормально? – поинтересовался он. Получив утвердительный кивок, продолжил: – Растяни губы. Улыбнись. Да, вот так, пошире. Теперь попробуй сжать губы и сказать «би».
– Пы… пы… пы… – раздалось в ответ.
– Ура! Значит, получается! – с восторгом воскликнул он. Сёстры с недоумением переглянулись. Для них этот звук не имел ничего общего с тем, что они перед этим услышали. – Так, теперь дальше. Сожми губы и скажи «бэ». С этой задачей Аруна справилась успешней. Даже «б» прозвучала более звонко и чётко, не так глухо, как в первый раз. – Вот это да! Теперь давай «ба». Отлично! А если «бу» попробовать? И так получается! Ну и ну! А «бо» сможешь? – каждый раз в ответ звучала почти точная копия его звука. Радости Богдана не было предела, хотя ни Уйгулана, ни Аруна ничего не понимали. – Слушай, надо дальше пробовать! – и он продолжил экспериментировать со слогами, интуитивно чувствуя, что если Аруна сможет повторить, то потом сама научится складывать из них слова.
– Э-э… – осторожно перебила его Уйгулана. – Надо идти. Надо рассказать отцу. Нурэй может прийти раньше. Мы пойдём, – с сожалением в голосе произнесла она.
– Вот чёрт! Конечно. Идите. Да. Я просто… Прости, но это чудо. Она может научиться. Понимаешь? – его восторг не нашёл отклика в глазах девушки, и только Аруна впилась в Богдана взглядом, полным надежды и страдания одновременно. – Ну да, да, понимаю. Идите, – вздохнул он, увидев на лице Уйгуланы суровую решительность. – Не бойся, Нурэю полдня идти в обход. Думаю, до полуночи не вернётся.
– Надо идти, – настойчиво повторила Уйгулана. Аруна встала.
– Не пугай там людей, – попытался пошутить Богдан. – Всё нормально. Сейчас не до ссор.
Однако ответа не последовало. У туматов существовало своё отношение к подобным поступкам, поэтому его слова были сказаны впустую.
– Ладно, я тогда тут посижу ещё. Если всё нормально, пусть кто-то придёт завтра. Буду ждать, – бросил он им вслед. Но этого можно было и не говорить. Уйгулана всё знала и так. Богдану было неприятно прощаться так резко и безэмоционально, как это делали туматы. Особенно после долгой и нежной беседы вдвоём.
Нападению Нурэя он не придал такого серьёзного значения как сёстры. Для него это было очередным проявлением ревности. К тому же Богдан понимал несчастного охотника. У того не было ни малейшей надежды на то, чтобы победить его в открытом бою, как, впрочем, и добиться взаимности Уйгуланы.
Размышляя об этом, он стал вспоминать тренировки и соревнования, советы тренера, несколько примеров своих товарищей, которые тоже пытались добиться превосходства друг над другом, но одним мешала это сделать самоуверенность, другим – слабая физическая подготовка, третьим – отсутствие способностей. Вспомнился один парень, который пришёл из гимнастики. С отличной растяжкой, выносливый, с хорошей реакцией. А бить сильно так и не научился. Бегал по татами от соперника, пропускал удары, злился, но сам ничего сделать не мог. Тренер его удары балетом называл.
Богдан снова пристроился на краю площадки, подоткнув под локоть край шкуры. Взгляд медленно скользил по шевелящимся вдали маленьким точкам, которые больше напоминали муравьёв, чем людей, иногда останавливался на походных палатках, затем поднимался вверх вместе с еле заметными струйками дыма над кострами, и в душе постепенно крепла уверенность в том, что на этот раз туматам удастся избежать столкновения с монголами. Если это получится, тогда можно будет спокойно подумать, как уйти в другие места, куда-нибудь на восток, подальше от холодных гор и опасных соседей.
Однако Богдан даже не подозревал, насколько далёкими от реальности были его мечты, потому что именно в этот момент судьба медленно и верно разворачивала колесо удачи совсем в другую сторону. И вращал это колесо не он, а разозлённый Нурэй, быстро удалявшийся в сторону долины. Каждый шаг главного охотника по крутому склону приближал его к заветной цели. Мелкие камни выскальзывали из-под ног и, скатываясь вниз, замирали у края обрыва. Один за другим, они превращались в маленькую пунктирную дорожку, которая вела его не к стойбищу туматов, а огромному лагерю врагов.
Кусок лепёшки расклеился и прилип к зубам изнутри. Ногтем поддеть не получилось. Застряло между зубов. Нужна была тонкая веточка или стебелёк травы. У камня лежала стрела. Но у неё не было оперения. В ущелье могли быть какие-нибудь сухие ветки. Надо было поискать.
Вместо веток Богдан нашёл там лук и колчан Нурэя. Он прошёл дальше, внимательно приглядываясь к камням у подножия стен. До самого выхода ничего так и не нашлось. Только в конце, на земле, буйно росла трава, которая сразу помогла избавиться от застрявшей между зубов клейкой массы.
Вокруг было тихо и спокойно. Ничто не говорило о той смертельной опасности, которая притаилась по другую сторону хребта. Захотелось спуститься к реке и искупаться. Выплюнув горький стебель, Богдан вдруг поймал себя на мысли, что у него нет даже палки, чтобы защититься. Досадно. Уйгулану тоже не попросил. Забыл. Хотя, если честно, было не до этого.
Он вернулся к площадке и снова сел на шкуру. Одному было скучно. Ничего не хотелось. Даже повторять каты. Обычно они успокаивали. В теле появилась странная усталость, или, скорее, вялость. Пребывая в полусонном состоянии, Богдан замер и уставился невидящим взглядом вдаль. Однако с этого места не было видно того, что происходило в дальнем конце покатого склона, ведущего к спуску в долину. Там шёл Нурэй. И шёл он в сторону монгольской стоянки.
Ненависть и досада разъедали старшего охотника туматов изнутри. Да, он был бессилен перед чужаком. Но на любого есть управа. К счастью, эта управа была совсем рядом. Пусть чужая и злобная. Но что ещё оставалось делать? Возвращаться в племя? Зачем? Идти к Баргуджину и бросать вызов? Не примет. Даже в своём роду не поддержат. Тогда что? Ломать копьё и ждать совета старейшин? Нет, это было подобно смерти. Никто в племени туматов не мог сравниться с ним в силе и ловкости, никто не мог выследить и принести косулю из дальних предгорий, никто не мог победить медведя в одиночку. Кроме Билбэта.
От этой мысли в груди снова вспыхнула бешеная ярость. Нурэй пнул ногой камень, но тот даже не пошевелился. Большой палец пронзила острая боль. От неожиданности он вскрикнул и опустился на колено. Перед глазами замелькали белые мошки, и к горлу подкатила тошнота. От собственной глупости стало ещё хуже. Глаза застлала пелена бессильной злобы. Нурэй встал и пошёл дальше, скрипя зубами от боли при каждом шаге. А впереди, схватившись за луки, его поджидали несколько невысоких монголов.
Сотник вместе с тремя помощниками объезжал дозоры, проверяя, правильно ли начальники караулов выставили своих воинов. Те иногда сокращали расстояние вдвое. На этот раз всё было хорошо. Однако у последнего дозора к нему вдруг подскакал радостный десятник и сказал, что поймал дикаря. Хитрого дикаря, который знал имя великого Субэдэя-багатура. Он уже хотел ускакать обратно, чтобы отрубить пойманному охотнику голову, как вдруг услышал резкий окрик.
– Стой! Покажи. Где он? – сотник неожиданно почувствовал неладное. Не мог простой житель гор знать имя Субэдэя. К тому же, как он здесь оказался? Что ему было надо?
Вопросы множились, и интуиция подсказывала, что надо срочно увидеть этого дикаря. Когда они подъехали к воинам, те сидели рядом со связанным телом. Дикарь был больше и крепче любого из них, что только укрепило умного монгола во мнении, что тот пришёл неспроста.
– Ты кто? – сурово спросил он, не обращая внимания на хохочущего десятника, который достал саблю и показывал пленнику, как отрубит голову.
– Нурэй. Из племени туматов. Мне нужен Субэдэй. Или Чингисхан, – этих слов было достаточно, чтобы все вокруг расхохотались.
Сотник, наоборот, нахмурился и пристально посмотрел в лицо странному незнакомцу. Нет, тот не врал. И не отводил взгляд. Его глаза пылали внутренним огнём, но не огнём смерти. Этот человек не собирался на них нападать. И не был похож на разведчика. Несколько вопросов сразу всё прояснили. Это был предатель. Самый простой и глупый предатель, который за свою помощь хотел получить награду. Ценности в нём не было. Хотя… И тут сотник выпрямился, поразившись своей невнимательности. Он чуть не приказал убить этого дикаря, а ведь тот был из племени туматов, о котором говорил великий Субэдэй! Они не могли найти их уже много дней. Это была невиданная удача!
– Из какого племени, ты говоришь? – повторил он свой вопрос.
– Туматы, – прозвучал ответ.
– И ты можешь провести нас туда?
– Да. Но надо спешить. Они переправляются через реку. Завтра все уйдут. Будет поздно.
– Уйдут? – нахмурился сотник. Это была плохая новость. И тут он впервые в жизни принял смелое и правильное решение, которое в итоге должно было привести к гибели туматов. – Эй! – крикнул он дозорным. – Берите две десятки слева и справа. Идите туда, – он показал на склон, по которому спустился Нурэй. – Я вижу там плоское место. Поднимитесь. Дальше, он говорит, ущелье. На ту сторону. Там – лесные люди. Найдите их. Они переправляются через реку. Нападите и убейте. Тайрун, ты возвращаешься со мной в лагерь. Возьмёшь сотню и вернёшься. Понял? – кислое выражение лица подчинённого было красноречивее любых слов. Он хотел остаться и первым напасть на дикарей. Удача была совсем рядом.
Нурэя посадили на лошадь, за спину всаднику. Обычно пленных привязывали верёвками к сёдлам, и те бежали за лошадьми. А тут сотник поступил по-другому. Дозорные удивились. Небольшой отряд развернулся и поскакал к стоянке тумена. Оставшиеся воины собрались у центрального дозора. Десятник прикрикнул, чтобы перестали болтать. Ему самому было любопытно, что произошло, но обсуждать это сейчас было глупо. Тем более, надо было выполнять приказ. Иначе потом можно было поплатиться за медлительность. Он быстро распределил всех на тройки, и монголы, как муравьи, поползли вверх по крутому каменистому склону.
Субэдэй-багатур сидел возле шатра. Пил горячий чай и думал. Увидев лошадь тысячника, сразу махнул рукой. Тот прискакал неспроста. Когда спешивался, позади показались ещё пять всадников. Один из них, похоже, был сотник. Но они ехали чуть медленнее, ждали разрешения приблизиться.
– Не надо! Быстрей сюда! Что там? Говори! – оборвал тысячника Субэдэй. Ему не терпелось услышать, что произошло.
– Дикого охотника поймали. Из гор. Говорят, сам пришёл. Из племени туматов.
– Туматов? – не сдержался Субэдэй. Такой удачи он не ожидал. Проводники оказались бесполезны. Довели до слияния рек и признались, что дальше никто не ходил. Здесь простояли уже три дня, но ни троп, ни следов людей не нашли. Если бы не этот тумат, пришлось бы поворачивать обратно. – Давай его сюда! – пряча довольную улыбку в кончиках усов, приказал он.
К шатру подвели молодого, крепкого мужчину, высокого и сильного. Волосы были собраны в косу. На щеке и шее виднелись пунктирные линии татуировки. Лицо было широким, с большими бровями, глаза смотрели прямо и открыто. Однако в них не было ни дерзости, ни вызова.
– Говори! – ткнул ему в спину тысячник. – Ты кто?
– Нурэй… из племени туматов. Я – главный охотник, – дальше последовало молчание.
– Ну? – приподнял брови Субэдэй. – И зачем ты пришёл?
– Мне нужен вождь. Его зовут Субэдэй. Или самый главный вождь. Его зовут Тэмуджин или Чингисхан! – требовательно произнёс охотник. Среди стоявших рядом монголов пронёсся возглас удивление.
– Субэдэй – это я. Говори. Не бойся. Откуда ты знаешь имя великого Чингисхана?
– Я не боюсь, – спокойно ответил Нурэй. – Я слышал это имя от чужака по имени Билбэт. Он рассказывал о тебе и Чингисхане. Много рассказывал. Говорил, что ты – сын кузнеца. А Чингисхан в детстве был в плену и носил на шее деревянные колодки. Ещё говорил, что монголы убьют все племена в степи и пойдут дальше. Туда, где садится солнце.
На какое-то время в шатре воцарилось молчание. Для простого дикаря он знал слишком много. Это уже становилось интересно.
– Ты можешь показать, как найти туматов?
– Да, могу. Есть два пути. Один – через ущелье, другой в обход, через перевал. Но там стоят охотники. Они следят за твоими людьми.
– Тёмника сюда и всех тысячников! – приказал Субэдэй ближайшему воину и пристально посмотрел на Нурэя. – Сколько шагов до этих мест? Как туда пройти? Сколько лошадей проедут? – дальше последовали вопросы о количестве туматов, переправе, вожде, оружии и лошадях. Когда речь зашла об ущелье, первый тысячник осторожно сообщил, что сотник отправил туда тридцать воинов. Они должны были настигнуть туматов на переправе и уничтожить прямо там. Субэдэй похвалил его.
Неожиданность и скорость всегда приносили победу. Если так, тогда останется отправить тысячу к перевалу, смять там пару десятков дозорных и добить остальных у брода. Всё выглядело просто. Однако так было и в прошлый раз, когда ему не удалось довести дело до конца. Это воспоминание вызвало раздражение.
– Они не пройдут! – раздался вдруг громкий голос пленного. Все повернулись в его сторону. Субэдэй почувствовал, как дрогнуло сердце. Оно подсказывало, что сейчас он услышит что-то важное. Так и произошло.
– Кто не пройдёт? – вкрадчиво спросил он. Все тысячники замерли, зная, что его зловещий прищур обычно не сулил ничего хорошего, однако на этот раз всё оказалось иначе.
– Эти… которые пошли в ущелье, – уверенно заявил тумат. – Их мало. Билбэт убьёт их. Всех, – для Нурэя этих слов было достаточно. Он считал, что объяснил всё ясно. Однако никто, кроме Субэдэя, его не понял.
– Сколько людей ушли туда? – не меняя выражения лица, спросил он тысячника. Тот сразу позвал своего подчинённого. Сотник, ожидая похвалы, вдруг увидел, что все напряжённо молчат и смотрят в землю. Он замер с улыбкой на лице и испуганно упал на колени.
Субэдэй стал задавать вопросы. Несколько фраз всё прояснили. Оставалось только понять, о ком говорил этот дикарь, потому что Субэдэй не верил ни в духов, ни в другие чудеса, полагаясь лишь на силу своей армии. – Это кто такой? Как он может убить три десятка воинов? Ты сказал, что у него нет оружия, щита, копья и лука. Может, ты врёшь? И хочешь, чтобы мои воины попали в засаду? – в его голосе прозвучала угроза, однако на охотника это не произвело никакого впечатления.
– Не вру. Две зимы назад твои воины уже приходили. Они должны помнить. На горе он сбивал их брёвнами. И с палкой дрался возле стойбища. Спроси у них, – устало заключил Нурэй, и теперь уже тысячники с недоумением посмотрели на своего предводителя. Однако тот ничем не выдал своего удивления. Внешне Субэдэй оставался спокоен. Его лицо по-прежнему было непроницаемо-суровым, а взгляд – пристальным и жёстким.
– Великий гуай, можно скажу? – послышался голос несчастного сотника, понявшего, что поощрения и награды ему не видать, и поимка этого странного пленника может обернуться для него бедой. Субэдэй вопросительно поднял брови. – Я помню его. Это страшный дух леса. Я видел его. Тогда, в лесу. Мы шли за повозками. Поджигали брёвна. Он выбегал и один нападал на нас.
– Один? – с недоверием переспросил Субэдэй. – Тогда почему он до сих пор жив?
– Он умеет останавливать саблю… рукой, – медленно ответил воин, чувствуя, что его слова звучат невероятно, но тут ему на помощь пришёл дикарь.
– Не саблю, а руку. Я тоже могу. Он меня научил, – сказал он, и теперь уже опешили все тысячники. Вдруг один приподнялся и осторожно добавил:
– Субэдэй, он говорит правду. Я помню его. Мы были на скалах. Обходили ущелье сверху. Мы видели их. На поляне. Там были уйгуры. Но потом всё смешалось. Уйгуров убили. А монголы дрались. И я видел этого духа. Он был там. С палкой. Без меча.
– Ты хочешь сказать, что лесной охотник может палкой убить твоих воинов? – спросил Субэдэй. Злая ирония в его голосе не сулила ничего хорошего. Тысячник поджал губы и опустил голову. Остальные тоже молчали. – Эй, ты! – кивнул он сотнику. – Бери своих людей! Догони их. Быстро. Идите к ущелью. Убейте этого духа. Потом спуститесь к реке и найдите брод. Туматы не должны уйти.
Тон военачальника не подразумевал дополнительных вопросов. Субэдэй не сомневался, что его люди справятся с каким-то сказочным дикарём. Для сотника это было наилучшей наградой, потому что настроение великого монгола не испортилось и он оставил его в живых. Значит, Субэдэй не считал отправку тридцати воинов ошибкой. Сотник вскочил на ноги, поклонился и побежал к лошади.
– Что же ты хочешь за свою помощь? – криво усмехнулся Субэдэй, повернув голову в сторону Нурэя. Ему было любопытно, почему этот сильный охотник решил предать своё племя.
– Только одно – дочь вождя, – не отводя взгляда, ответил тот.
– Кхе-хе, – расплылся в довольной улыбке Субэдэй. Ничего нового. Везде одно и то же. Он вздохнул. – Зачем она тебе? Женщин много. Степь большая.
– Хочу. Просто хочу. Убей чужака и дай мне дочь вождя. Разве это много?
– Хм-м… Нет, – честно сказал великий монгол. – Но глупо. Ладно. Пошли!
Всё стало просто и ясно. И даже немного скучно. Хотя если туматы уже начали переправляться через брод, надо было поспешить. Он приказал двум тысячникам взять пленника и немедленно выступать в сторону перевала. На этот раз туматы не должны были его перехитрить.
Тёмная полоска на краю долины покачивалась, как густая трава под знойным солнцем. Она слегка дрожала, напоминая нагретый воздух. Но марева на таком расстоянии не бывает. Богдан это точно знал. Он лениво обвёл взглядом остальную часть стоянки. Может быть, это усталость? Просто плывёт в глазах?
В этот момент взгляд наткнулся на движущиеся фигуры. Это были всадники. И скакали они к центру. Там, наверное, находилась ставка Субэдэя. Ладно, пусть скачут. Вот они исчезли, и всё вернулось на свои места: неподвижные палатки темнели маленькими точками по всей ширине долины. Людей видно не было. Даже дым от костров исчез, как будто монголы заснули. Сбоку, вдалеке, снова что-то зашевелилось. Тёмная линия на краю склона почему-то стала дрожать сильнее. И даже немного изогнулась. Странно, неужели это трава? Разве она может от жары так двигаться?
Богдан приподнялся и несколько мгновений напряжённо всматривался вдаль. Именно в ту сторону ушёл Нурэй, и теперь это вызывало беспокойство. Может быть, его заметили и теперь гнались? В том месте как раз был спуск. Вниз Нурэй не пошёл бы. Это исключено. Там – монголы. И смерть. Значит, он отправился вверх, чтобы обойти возвышенность и выйти к реке. Как раз там, где шевелилась сейчас эта странная тень.
Ленивые размышления ещё какое-то время занимали его голову, пока тёмная полоска не увеличилась до размеров пятна. Причём, большого. Богдан замер и несколько раз моргнул. Тень от скал мешала рассмотреть тёмные точки получше. По насыпи явно что-то двигалось. Сюда, к нему. И на траву это было совсем непохоже.
По телу пробежала дрожь. Сердце застучало быстрее. Он вскочил и стал пристально всматриваться вдаль. Сомнений быть не могло – по склону шли вооружённые люди. Судя по всему, монголы. Мысль о Нурэе мелькнула и исчезла. Что бы с ним ни случилось, сейчас это уже было неважно.
Мозг лихорадочно думал, как защищаться. Единственным преимуществом был высокий край площадки. Два человеческих роста. Оттуда, с насыпи они ничего не сделают. Низко. Можно спрятаться за камнем, если начнут стрелять из луков. Ха! Надо взять лук Нурэя и встретить в лоб. Только сколько их там?
Богдан рванулся к большому камню. В колчане оказалось всего одиннадцать стрел. Ещё одна – у камня. Она не сломалась. Это хорошо. С такого расстояния попадёт. Что ещё? Что делать, если их больше? Бить луком по голове? А если по два или три полезут? Могут и забраться.
Мысли отчаянно кружились в голове, стараясь найти спасительную соломинку. А руки в это время убирали камни, готовя место для стрельбы.
– Ах! – вдруг вырвалось у него, и глаза радостно заблестели. – Конечно, камни, – и отложив лук в сторону, Богдан стал быстро собирать увесистые обломки. Вскоре перед ним выросла небольшая куча. Он тяжело дышал, на лбу проступили капли пота, но штук тридцать собрать удалось. Это было неплохо. А там, глядишь, и саблю получится забрать. Или лук.
Качающиеся серые тени к этому моменту значительно увеличились в размерах и превратились в фигуры людей. Сомнений быть не могло – сюда приближались монгольские воины. Не меньше десятка… или двух. Богдан поймал себя на мысли, что считать нет смысла. Лучше ещё раз проверить нехитрое «оружие». Он подёргал тетиву, вставил стрелу, натянул лук, отпустил, прицелился и спокойно отложил в сторону. Затем взял пару камней, подкинул их на ладони и примерился. Да всё было в порядке. Начать можно было со стрел. Они надёжнее. Может, отойдут.
До движущихся фигур оставалось совсем немного, шагов сто. Монголы шли медленно, то и дело приседая и упираясь в склон коленом. Спуск был слишком крутой.
Богдан привстал. Сделал несколько приседаний, после этого – вращение руками, кистями и головой. Повороты корпусом, десяток наклонов. Дыхание стало ровным и глубоким. Волнение прошло. Мини-разминка закончилась, и как раз в этот момент внизу раздались чужие голоса. Бедняги только теперь поняли, что им как-то надо преодолеть это препятствие. Выхода не было – приходилось подставлять свои спины. Если стать друг на друга, то можно было ухватиться руками за край.
Вскоре над поверхностью показалась голова первого смельчака. Он радостно крикнул что-то своим товарищам и поднялся почти до пояса. Затем упёрся руками в камни и хотел уже закинуть ногу, как в горло вошла короткая охотничья стрела. Она пробила шею и пролетела дальше. Воин дёрнулся, выпрямился и стал медленно заваливаться назад, глядя перед собой полными удивления глазами. Внизу сразу всё поняли. Какое-то время царила полная тишина. И через некоторое время над краем площадки показались… два щита.
– Правильно, – пробормотал Богдан. Никто не хотел умирать просто так. Однако забраться на камни, прикрываясь щитом, было делом нелёгким. Их разделяли всего десять-двенадцать шагов. Богдан выждал момент и прицельно послал стрелы в неприкрытые части тела. Два воина свалились вниз вслед за первым.
После этого снова возникла пауза. Монголы явно не знали, что делать. Однако выбор у них был небольшой. Поэтому когда впереди показались четыре щита, Богдан понял, что они решили всё-таки брать количеством. Первый не успел даже схватиться за край. Второй успел встать на колени, и уже в таком положении получил стрелу в бок. Третий вскочил на ноги, но забыл прикрыться щитом и стрела попала ему в лицо. У четвёртого было больше времени, поэтому он успел увидеть, что произошло с его товарищами. Воин сразу присел и закрылся щитом. Богдан ждал, пока он раскроется, но, тот вдруг завалился на спину и упал вниз. Судя по всему, он просто оступился.
Ситуация становилась напряжённой. Половина стрел уже улетели. Новые были только у монголов. Богдан выругался. Зря поспешил. Надо было запустить несколько человек наверх и уложить их уже здесь, на камнях, чтобы забрать колчаны.
Но монголы сами ему помогли. Видимо оступившийся соплеменник сказал, что тут находится всего один человек, и они решили попытать удачу. Хлопок тетивы раздался за секунду до того, как над площадкой взмыл рой стрел. Богдан успел распластаться на камне и закрыть голову руками. Но всё обошлось. Стрелы ударили в скалу и упали вниз. Теперь он мог собрать их и сдерживать атаки гораздо дольше.
Монголы сделали ещё несколько выстрелов. Похоже, на удачу. Для Богдана это выглядело странно, однако он понимал, что у них нет другого выхода. В последний раз высота снизилась. Стрелки отошли немного дальше, чтобы заставить его пригнуться.
Вскоре стало ясно, зачем. Вверх карабкались новые смельчаки. Их снова было четверо. И они старались спрятаться за щитами. С первыми двумя удалось расправиться быстро. Богдан попал им в ноги, и оба свалились на головы своим товарищам. Однако двое других сумели запрыгнуть наверх и рванулись вперёд. Один из них повторил ошибку своего товарища и не прикрыл лицо. Второй успел сократить расстояние и получил стрелу в бедро, находясь от Богдана буквально в трёх-четырёх шагах.
Несмотря на крики и отчаянные попытки противника, всё шло пока по его плану. И когда количество погибших и раненых приблизилось к пятнадцати-шестнадцати, атаки прекратились. Богдан прикинул, что монголов было около тридцати. Половину потеряли. Что делать дальше, не знали. Ну что ж, надо им помочь.
Он подполз к краю и стал быстро пускать стрелу за стрелой в контуры притаившихся внизу фигур. Потери оказались серьёзными. Оставшиеся в живых рванулись назад. Из них трое получили стрелы в спину. В итоге спаслись только пять. Они стояли, молча глядя в его сторону, но Богдан не спешил подниматься. Он отполз к скале и стал собирать стрелы. Хорошо, что дело не дошло до камней, потому что щиты такой мелочью не пробьёшь. Камни хороши были только с незащищёнными воинами.
На склоне зашевелились. От пятёрки отделилась фигура. Она стала быстро удаляться. Понятно, отправили за подмогой. И что теперь делать? Вопрос был сложным. Если уйти, эти четверо могут предпринять ещё одну попытку. Или не рискнут? Ведь не зря послали человека назад. Значит, боятся.
Богдан оглянулся: наверху лежали несколько сабель, колчаны со стрелами и луки. Так что от четверых можно было отбиться.
Но что делать дальше? С теми, кто придёт на помощь? Как быть с ними? Если монголов будет больше, они могут забраться на площадку и оттеснить его в ущелье. А там не спрячешься, всё станет гораздо хуже.
Богдан рванулся ко входу и стал лихорадочно осматривать валуны. Они все были очень большими. Сдвинуть с места в одиночку было невозможно. В середине прохода, шагах в тридцати от площадки, над тропинкой нависали два куска, они лежали сверху, образуя навес и могли бы стать идеальной преградой… но для этого их тоже надо было сбросить вниз.
Дыхание участилось, пот тёк по лицу. Пробежав до конца, он так ничего и не нашёл. Пришлось вернуться обратно. Четыре низкорослых монгола по-прежнему сидели шагах в тридцати от края площадки. Внизу стонали раненые. Но оставшиеся в живых не спешили их спасать.
Рядом с телами виднелись колчаны и копья. Монголы оставили их на земле, потому что лезть с ними наверх было неудобно, руки были заняты щитами. Они даже копья не могли взять! Жаль… Ему бы они точно очень пригодились. Как бы их оттуда забрать?
Богдан ломал голову над этой проблемой, чувствуя себя как лисица в басне с сыром и вороной. Надо было их срочно забрать! Когда к монголам придёт помощь, будет уже поздно.
Не думая, он спрыгнул вниз и схватился за первое древко. В этот момент со стороны четырёх монголов послышались свистящие звуки. Первые стрелы пролетели мимо. Повезло! От второго выстрела Богдан успел закрыться щитом. Однако враги не сдавались. Более того, они собирались напасть и быстро приближались, стреляя на ходу. Когда расстояние сократилось до десяти шагов, монголы вытащили сабли. Но сделали это зря.
Первый нападавший ничего не успел сделать. Копьё ударило в живот с такой силой, что он согнулся пополам и отлетел на идущего сзади соплеменника. Тот оступился и упал на бок. Двое других оббежали их и вплотную приблизились к Богдану. У них не было луков, поэтому всё было просто. Он отбросил щит в сторону и первым сделал шаг вперёд.
Когда вдали показалась помощь, на склоне царила тишина. В живых никого не осталось. Луки и колчаны уже давно перекочевали наверх, копья тоже лежали на площадке у камня. Десять щитов стояли у скалы, рядом – двадцать пять колчанов. Богдан времени зря не терял. К сожалению, ни один нагрудник так и не подошёл. Однако шлем нашёлся. Водрузив его на лысину, он спокойно пил воду маленькими глотками и ждал новой атаки. Однако на этот раз враг оказался хитрей.
Монгольский сотник сразу понял, что произошло. Он не стал злиться и кричать. Всё равно из первого отряда выжил только один. Хорошо, что додумались послать хотя бы его! Предупредил… Теперь у них были лестницы и верёвки. Однако перед тем, как отдать команду к нападению, сотник всё-таки подозвал первого десятника и приказал отправить гонца в лагерь. Что-то подсказывало ему, что здесь понадобится помощь ещё сотни или двух.
Богдан увидел лестницы и нахмурился. Их тащили по склону. До них было далеко. Но теперь у монголов появлялось преимущество. Они могли быстрее забираться наверх. Следовательно, ему тоже придётся ускориться, чтобы не успевали запрыгивать на площадку.
Однако противник оказался хитрее, чем он думал. Первые две лестницы поставили сбоку, прямо на насыпь, после чего на них забрались четыре лучника. Стоя на верхних ступеньках, они прекрасно видели все его передвижения и могли даже стрелять. Остальные стали приближаться к краю, держа над головой щиты.
– Блин, как же вас много… – пробормотал Богдан, поняв, что теперь прятаться негде. Четыре стрелка могли контролировать всю площадку. Рано или поздно они всё равно загонят его за камень у входа, а остальные в это время спокойно заберутся наверх. – Ладно, попробуем так, – он скрестил два копья и прикрепил к ним щиты. Кожаными ремнями. Получился треугольник. Подперев эту конструкцию третьим копьём, Богдан усмехнулся. Пирамида из трёх копий смотрела щитами в сторону склона и могла защитить его от четырёх лучников на лестнице. Оставалось быстро перетащить колчаны.
Как только он принёс последний, в щиты впились первые стрелы. Удары были глухими и неприятными. Однако защита держалась и не падала. Стоя на колене, он ждал появления первых нападавших, готовясь стрелять с максимальной скоростью, пока не кончатся стрелы.
Страх был, он витал вокруг, как полупрозрачный туман, и Богдан знал, что избавиться от него нельзя. Тренер всегда говорил, что не боятся «только дураки и трупы». Перед любым поединком возникает мандраж. Даже мастер испытывает лёгкое возбуждение, однако умеет его контролировать.
Богдан ещё не умел полностью владеть своими эмоциями и реакциями. В таких ситуациях за него это делала другая часть сознания – та, которая отвечала за подготовку к бою. Если бы ему надо было сидеть на месте и ждать, пока в него попадёт стрела, он, конечно, не выдержал бы эмоционального напряжения и совершил какой-нибудь необдуманный поступок.
Однако сейчас руки были заняты работой. Они перебирали стрелы и поправляли щиты; глаза следили за передвижением фигур на насыпи; где-то глубокого в мозгу происходил подсчёт времени. В итоге в голове появилась мысль: стрел и копий хватит на час. Потом станет туго. Придётся отходить в ущелье.
Такая раздвоенность сознания продолжалась недолго. Как только над краем площадки появились первые монгольские лица, мышцы сжались, сердце застучало и «грянул бой!» Первая стрела попала в шлем, вторая попала точно в цель. Третья упёрлась в тетиву, когда очередной воин уже почти забрался на камень и прикрылся щитом. Стрела попала ему в ногу, и фигура исчезла из поля зрения.
Однако первый выстрел тоже принёс пользу: удар в шлем оказался сильным, монгол потерял равновесие и упал спиной назад. На несколько секунд возникла пауза. А дальше снова всё пошло по кругу: стрела, тетива, спуск, крик. Затем – новый выстрел и новый крик.
Как ни странно, эта атака длилась недолго. Видимо, внизу догадались, что надо как-то защищаться от стрел, и остановились. Богдан ждал, что монголы станут подниматься со щитами, как и раньше. Однако на этот раз они преподнесли ему неприятный сюрприз. Благодаря лестницам им удалось незаметно подобраться к самому верху, после чего первые четверо по команде перепрыгнули через край и покатились по камням.
У них не было ни луков, ни щитов, только сабли, чтобы двигаться максимально быстро. И хотя Богдан был готов, первый выстрел всё равно произошёл с задержкой. Раньше он стоял на колене, под защитой пирамиды, и стрелял только вперёд. Теперь ему надо было разворачиваться корпусом. Для этого пришлось привстать. И сразу со стороны склона полетели стрелы. Монголы заметили его голову и стали стрелять без остановки, надеясь попасть. Пришлось согнуть колени. Натягивать лук в таком положении было неудобно. Однако здесь сыграла свою роль скученность нападавших.
Первый «прыжок», как он назвал про себя новую тактику монголов, закончился для них плачевно. Двое так и не встали после кувырка. Благодаря им у третьего было время выпрямиться, но он сразу получил стрелу в нижнюю часть живота и, охнув, согнулся пополам. Четвёртый успел сделать пару шагов вперёд, но защищаться было нечем. Стрела попала прямо в лицо. Резко откинув голову, он рухнул спиной назад. Сбоку раскачивался на коленях третий монгол. Вот он ткнулся лбом в камни и замер в коленопреклонённой позе, издавая тяжёлые стоны.
Всё это произошло довольно быстро. Последний воин ещё падал со стрелой в глазу, а у него за спиной уже появилась следующая четвёрка. Да, они спешили, однако всё равно двигались медленно. Сознание Богдана зафиксировало, что между «прыжками» проходит около семи секунд. Этого было достаточно, чтобы справиться с ними даже при помощи палки. Если бы, конечно, не лучники на склоне!
Очередная стрела ударила в край верхнего щита и, отщепив кусок дерева, попала Богдану в шлем. Монголы радостно закричали. Если бы не щит, всё могло бы кончиться плачевно. Он задержал стрелу, и та лишь стукнула по шлему, не причинив Богдану вреда. Однако этого было достаточно, чтобы он вжал голову в плечи и выругался.
Снова вспомнились слова тренера: «Бессмертных нет. Никогда не расслабляйся». Сколько раз он видел, как опытные спортсмены проигрывали из-за этого на соревнованиях! Но здесь всё было намного хуже. И монгольская стрела напомнила об этом как нельзя кстати.
Дыхание участилось, но атака внезапно прекратилась. Выглянув, он всё понял: около двадцати тел лежали друг на друге, мешая быстро перепрыгивать через край. Скученность была серьёзным преимуществом на открытом пространстве. Там монголы могли бы образовать ударный кулак. А здесь – нет.
«Волн» было пять или шесть. Нет, усталости не чувствовалось, но он был весь мокрый. Неужели из-за стрельбы? Надо было успокоиться и подумать, как вести себя дальше. Богдан не знал, что сотник уже всё понял и отправил гонца с докладом тысячнику. Так же он не знал, что очень скоро такой же бой должен был начаться с другой стороны скалистой возвышенности, у перевала. Однако в голове уже стал созревать план отхода.
В ущелье можно было задержать монголов в трёх местах. Там тоже было узко. Но рано или поздно они дойдут до конца. А там – спуск к реке, и всё, стоянка и брод. Переплыть реку Богдан смог бы легко. Но вот что там с туматами? Успели они переправиться или нет? Это он планировал выяснить сразу после третьей точки в ущелье. По его замыслу, там можно было уложить десяток человек и сразу рвануться к спуску. Секунд тридцать у него точно будет, чтобы всё увидеть своими глазами и принять решение – либо продолжать сдерживать монголов у выхода, либо прыгать в воду и плыть на другой берег.
Жизнь в лице вождя племени туматов предложила ему третий вариант.
– Билбэт? Ты тут? – раздался негромкий голос. Богдан повернулся и увидел взрослых охотников, человек десять. Как ни странно, их привёл молодой Тэлэк. Они прятались за камнем у входа
– Вы чего? – глупо спросил он, не спуская глаз с края.
– Баргуджин прислал. Узнал про Нурэя. Сказал идти.
– Баргуджин?.. – это известие удивило его. – Значит, Нурэй не вернулся… Понятно. Давай, целься туда! Они лезут по лестницам. Осторожно, не выходите! Там лучники. На склоне. Близко.
– Да, – тихо ответил Тэлэк и сделал шаг назад. Богдан попятился и, дойдя до камня, выпрямился. Трое туматов уже стояли с натянутыми луками и ждали появления монголов.
– Притащили лестницы. Видишь, умные. Но пока не получается. Сейчас замолчали. Наверное, поняли, – отдышавшись, сообщил он. – Как бы чего-нибудь другого не придумали.
– Чего? – спросил кто-то из охотников.
– Не знаю. Может, как птицы, на крыльях прилетят. Или сломают скалу.
– Нет, не сломают, – уверенно ответил Тэлэк. – Скала большая. Трудно.
– Ладно, будем ждать, – вздохнул Богдан. – Так, а что там на перевале?
Узнав, что Баргуджин ничего не сказал, он расстроился. Это было плохо. Скоро солнце опустится за горизонт, и тогда ситуация станет намного хуже. Жечь костры они не могли. Заметят и перестреляют. А защищаться в темноте было невозможно.
Надо было срочно послать одного охотника обратно, чтобы он рассказал всё, что происходит здесь, и вернулся, когда монголы нападут с другой стороны. В том, что это произойдёт, Богдан уже не сомневался. Однако его снова опередили.
– Билбэт! – послышалось из темноты. Это были юные сыновья вождя – Саха и Дари. Правда, они себя такими не считали. – Там, там, на перевале монголы. Отец сказал тебе передать. Они напали, – в один голос произнесли подростки. Увидев за камнем тела монголов, оба сразу замолчали и уставились туда вытаращенными глазами. – Это ты? – пробормотал Саха.
– Давайте обратно! Скажите отцу, что мы здесь задержим их… до темноты. Сколько там на переправе? Долго ещё?
– А?.. На переправе?.. – с трудом оторвав взгляд от неподвижных тел, опомнился Саха. – Отец сказал, много. До утра не успеют.
– Вот чёрт! – вырвалось у Богдана. – Ладно, понятно. Так, бегом обратно. Как только что-то новое, неситесь сюда. Слышите?
– Что новое? – переспросил Дари.
– Если монголы перевал захватят. Или к переправе спустятся. Понятно? – с трудом выдавил он из себя самое неприятное, что могло случиться.
– А нельзя остаться? – осторожно спросил Саха.
– Можно. Тогда твой отец не узнает, что здесь происходит. И мы про него не узнаем. Вдруг наша помощь там нужна. Понятно? Давайте, бегом туда!
На этом разговор был закончен. Братья убежали, и вокруг стало непривычно тихо. Монголы ничего не предпринимали, время шло. Лучники по-прежнему сидели на склоне на коротких лестницах и ждали, когда кто-нибудь высунется из-за камней. Враг явно что-то замышлял. И вскоре эта неприятное предположение подтвердилось. Со стороны долины показались тёмные волны качающихся фигур. Они неумолимо приближались к этому месту. И в руках у них были длинные лестницы.
Теперь всё стало ясно: монголы собирались забегать по ним, как по доскам. С этим можно было бороться, если бы не другая проблема. На склоне они поставили ещё две длинных лестницы. С них лучники могли расстреливать площадку сверху. Выйти из-за камня означало сразу попасть под их стрелы. Решение надо было принимать немедленно.
– Тэлэк, остаёшься здесь. Я подтащу колчаны. Стреляешь один, пока можешь. Не разучился ещё? – попытался усмехнуться Богдан, зная, что отчаянные тренировки перед обрядом посвящения сделали юного охотника самым быстрым и ловким. Однако в ответ никто не улыбнулся. Туматы видели впереди смертельную опасность и шутки не воспринимали.
