– Ах ты..! – Жак замахнулся и приготовился дать Элин пощёчину, но она даже не дрогнула.
– Так, Жак, это уже перебор, – остановил его Филипп – самый высокий мальчишка из его свиты. – Пусть она и ведьма, но она гораздо младше нас. Просто бить девчонок это мерзко, а ещё и малышку – это слишком даже для тебя.
– Тебе-то что до этой дряни?! Ты ей брат, или что?! А, Филипп?! – злобно ответил Жак.
– Я лишь хотел сказать, что не стоит так перегибать палку.
– Тебе что-то не нравится?! Ну и вали к чёрту тогда! Буду я ещё твои нотации слушать!
– Успокойся уже! Чего ты так озверел-то?!
– Я знаю почему. Я понял, в чём тут дело, – вставил своё слово Самюэль.
Самюэль медленно стал подходить к своим обидчикам, внимательно и с удивлением смотрящим на него. Обойдя Элин и встав перед ней, он сказал:
– Столько времени я пытался понять тебя. Разгадать твою душу. Хотел узнать, за что ты так меня презираешь и пытаешься унизить. И наконец понял: мне нечего разгадывать. Ты лишь жалкий трус и слабак. Ни на что не способный и ничего не стоящий. Ты дорожишь лишь своим статусом среди прочих. Иное тебя не заботит совсем.
– Что ты такое мелешь, отродье?
– И даже сейчас ты так дорожишь им. Пытаешься казаться сильным и непреклонным. Но как же нелепо это сейчас выглядит. Твои дружки уже всё прекрасно поняли. Для них ты теперь никто. Слабак, который только и может, что в гневе доказывать обратное. Таким ты стал для них, и таким всегда был для меня. Но сейчас… Сейчас ты упал в моих глазах ещё сильнее. Как оказалась, ты настолько омерзительная тварь, что готов избить даже девчонок. Только бы доказать всем, какой ты сильный и великий. Однако теперь ты не сможешь скрыть правду.
– Замолчи! – прошипел Жак сквозь зубы. С каждой секундой он становился всё злее.
– Что такое? Правда глаза колет? Стыдно за свою ничтожность? Как интересно! Когда ты смеялся над нищими, измывался надо мной и девочками за наши волосы, закидывал меня камнями, портил еду, лишь бы меня унизить, наплевав на труды людей, стыдно тебе почему-то не было. А когда ты сам оказался по уши в дерьме, тебе что-то не до смеха. Насколько же ты отвратителен, если тебе важна лишь твоя собственная жизнь! Позволь развеять все твои иллюзии. Каким бы королём мира ты себя не возомнил, на деле ты никто! Трус и слабак, который только и может, что издеваться над слабыми! Ты омерзителен! Противен! Жалок! Ничтожен! Ты есть зло в этом мире! И ты до конца своих дней будешь помнить, что тебя обличило отребье, которое ты так ненавидел и которое мучил долгие годы!
– Закрой пасть! – брызжа слюной, крикнул Жак.
Трясущийся от ярости, он вновь ударил Самюэля в челюсть, да с такой силой, что выбил ему зуб и повалил наземь. Элин попыталась вновь перегородить ему дорогу, но Жак, что есть силы, толкнул её, и та упала на землю. Плачущая Изабель подбежала к стонавшей от боли сестре, помогла ей подняться, и, обняв, начала её успокаивать.
Жак подошёл к уже приподнявшемуся Самюэлю и пнул его в лицо, из-за чего Самюэль упал на спину. Из его носа пошла кровь.
– Это я-то слабак?! Я-то омерзителен?! – спрашивал Жак, ещё раз пнув Самюэля. – Посмотрим, как ты запоёшь, когда я забью тебя до смерти!
Обезумев от ярости, Жак что есть силы начал избивать Самюэля ногами. Его компания попятилась назад. Вид настолько озверевшего Жака не на шутку напугал их. Для них он умер и как друг, и как предводитель, став диким зверем, желавшим лишь рвать и метать. Жак и сам это понимал, из-за чего с каждым разом бил всё сильнее.
Изабель прижала Элин к себе, чтобы она не видела, как избивают их друга. Сквозь слёзы она умоляла Жака остановиться, но тот не слышал никого и нечего. Это уже не было простой неприязнью, а самой настоящей ненавистью. Ненавистью, что полностью ослепила Жака и будто бы кричала в его голове: «Убей его! Убей эту падаль!», и он подчинялся этим крикам. Изабель осознала это и, желая спасти друга от смерти, рванула к Жаку. Схватив его за руку, она оттащила Жака от истекавшего кровью Самюэля, что дало ему возможность приподняться. Жак безуспешно пробовал выдернуть руку, но Изабель вцепилась в него намертво.
– Отцепись, шваль!
Свободной рукой Жак изо всей силы дал пощёчину Изабель. Крикнув от боли, она отпустила его и схватилась за щёку. Еле устояв на ногах, Изабель отступила к сестре. Отходящих ребят возмутило подобное. Они уже хотели было подойти к Жаку и угомонить его силой. Но не успели.
Пощёчину увидел и Самюэль. Это стало последней каплей в чашу его терпения, которую Жак наполнял около четырёх лет. В этот момент Самюэль престал ощущать реальность вокруг себя. Глаза его застелил гнев. В голове его как будто что-то щёлкнуло. Самюэль уже не видел ничего, кроме двух людей: свою лучшую подругу, спасшую ему жизнь, заботившуюся о нём и готовую ради него на всё, и своего злейшего врага, что сейчас ударил её. Такое он простить не мог. За такое Жак должен был заплатить кровью. Сам не осознавая этого, Самюэль схватил лежавший около него крупный камень. Он вскочил на ноги, игнорируя боль от избиения, и, замахнувшись, ударил им Жака по голове. Изабель прижала голову Элин к себе, закрыв ей обзор с криком: «Не смотри!», и крепко зажмурилась, чтобы и самой не видеть этот ужас. Самюэль запрыгнул на корчившегося от боли врага и начал один за другим наносить удары камнем по его голове. Мальчишки, увидев это, с воплями убежали прочь. Ярость, заключённая в Самюэле долгие годы вырвалась на свободу, затмив рассудок и желая Жаку лишь смерти. Она полностью овладела Самюэлем, заставляя его продолжать бить Жака до тех пор, пока его лицо не превратилось в кровавое месиво.
Самюэль встал на ноги. Лицо его и рубаха перепачкались кровью Жака, лежавшего перед ним. Мёртвым. Тяжело дыша, Самюэль всматривался в изувеченное им лицо, пока тихий, дрожащий голос Изабель не привёл его в чувства. Придя в себя и вновь взглянув убитого Жака, у Самюэля подкосились ноги. Он выронил камень из рук. С испугом осмотрев свои окровавленные руки, после чего переведя взгляд на перепуганных сестёр, Самюэль осознал, что натворил. «Он мёртв! Я… я убил человека… Но отчего мне так хорошо?! – судорожно думал Самюэль. – Откуда столько удовольствия?! Я не понимаю! И куда делись его дружки?». Но тут до него дошло, что будет дальше, если он и сёстры останутся здесь.
– Бежим! – еле слышно сказал он. Затем повторил это, только гораздо громче. – Бежим! Скорее!
Самюэль подбежал к Изабель, до сих пор не отпустившей Элин.
– Если нас поймают, то непременно казнят! Они посчитают, что это из-за вас я убил Жака! Скорее бежим в лес!
Сёстры моментально вскочили. Схватив корзину, они все втроём устремились в лес, где их будет труднее найти.
Тело Жака оставалось лежать на траве среди испачканных его кровью ромашек. Таков был его конец. В войне двух людей, ненавидящих друг на друга, он проиграл. Быть может, до него бы и дошло, почему именно, однако смерть лишила его такой возможности, так же, как лишила Самюэля и сестёр спокойной и мирной жизни. Подумать только, один лишь приступ ярости, длившийся буквально пару минут, может кардинально изменить всю жизнь.
Солнце уже приблизилось к линии горизонта настолько близко, что стало алым и окрашивало небо в такой же цвет. Вокруг стояла тишина. Лишь ветер порой нарушал её, шелестя листвой деревьев и унося запах крови в сторону леса, прямо к монстру, что скрывался там.
Глава 5
Троица неслась сломя голову в самую глубь леса. Самюэль бежал впереди, собирая своим лицом все ветки, попадавшиеся ему на пути и царапавшие его, и тем самым расчищая путь девочкам. Впрочем, Самюэль даже не замечал этого. Он просто бежал прочь от города, ведя за собой подруг. Сёстры бежали позади него, то и дело, путаясь в подолах своих платьев. Вскоре они начали выдыхаться из сил. Первой не выдержала Элин. Устав от безостановочного бега, она, задыхаясь от нехватки воздуха, упала на землю. Самюэль и Изабель остановились и подбежали к обессиленной Элин. Они тоже еле стояли на ногах и дрожали от усталости. Изабель опустилась на колени и положила на них голову сестры. Еле дыша и поглаживая Элин, чтобы успокоить её, она предложила всем немного отдохнуть.
Элин прильнула к сестре и старалась спрятаться от Самюэля. Он не на шутку напугал её, из-за чего Элин боялась смотреть на него. Изабель опёрлась на одно из деревьев и время от времени поглядывала за другом. В отличие от Элин она прекрасно понимала, в каком плачевном состоянии они оказались. Наблюдая за Самюэлем и видя, как сильно он поник, Изабель ощущала все его чувства. Одно неверное слово могло вновь разозлить его или вогнать в ещё большее отчаяние. Груз убийства очень тяжёлый, а потому говорить Изабель решила осторожно.
Из них троих Самюэль чувствовал себя хуже всех. Охваченный страхом и непониманием причины своего поступка, он был абсолютно потерянным. Всё внутри Самюэля сжималось от осознания сделанного. Самюэль не знал, что думать. В один момент он возненавидел себя за то, что сорвался на Жака и не сумел сдержать себя. Его опасения насчёт внутреннего монстра подтвердились. Однако Самюэль не понимал, отчего он нисколько не раскаивался за совершённое убийство. Более того, он чувствовал наслаждение от этого, но не мог понять почему. Быть может потому, что Самюэль видел немало смертей и убийств, и эти явления воспринимались им как норма. А может потому, что он лишь защищал сестёр от Жака. Или из-за того, что сам Дьявол вселился в него и руками Самюэля прикончил несносного мальчугана. Ответ на этот вопрос он не мог найти.
Но в один момент Самюэль вспомнил, что выкрикнул Жаку в момент его обличения: «Ты есть зло в этом мире!». Зло. И тут же в голове его промелькнула фраза Гастона: «Любое зло должно быть уничтожено». Внезапно Самюэль понял, почему он убил Жака. Он уничтожил зло, а та пощёчина лишь показала, что творит это зло, если оставлять его безнаказанным. Это было то зло, которое погубило бы не только Самюэля, но и всех его близких. Это и стало толчком для убийства. Самюэль понял, что теперь он легко сможет убить любого, кто является воплощением зла. «Ты это заслужил! – в мыслях произнёс Самюэль. – И такая судьба постигнет любого, кто будет сражаться во имя зла!». И тут же его передёрнуло от этой мысли.
Неужто он в один момент так спокойно стал относиться убийствам? Неужто он так быстро простил себе этот грех и нашёл ему оправдание? Ещё пару минут назад Самюэль путался в мыслях и не знал, как ему жить дальше, а теперь без зазрения совести готов убить любого, кто, по его мнению, является злом. В какой-то момент Самюэль и вправду начал считать себя монстром.
– Что нам теперь делать, Самюэль? – еле слышно спросила Изабель.
«Девочки!», – вздрогнул Самюэль. До него дошло, в каком положении оказались сёстры из-за него. Теперь им придётся жить в бегах. Весть о двух меленьких «ведьмах» и их беловолосом «слуге» быстро разлетится по всем уголкам Франции. Им больше нельзя будет показываться в обществе. Их жизнь разрушена навеки. И всё из-за того, что Самюэль не смог сдержать себя. От понимания этого, он почувствовал злом себя. Ему казалось, что он стал для сестёр обузой, что теперь они ненавидят и боятся его. Самюэль невольно пожелал себе смерти. Стыд перед Изабель и Элин за содеянное пронзил его насквозь. Самюэль боялся произнести даже слово. Он не знал, как теперь заговорить со своими подругами. И всё же, он сумел найти в себе силы ответить.
– Не знаю. Что же я наделал?! Изабель, Элин, – Самюэль сделал небольшой шаг к сёстрам, но увидев, что Элин спряталась от него за Изабель, остановился. – Я… Я понимаю. Теперь вы меня ненавидите. Я заслужил подобное. Я недостоин даже стоять рядом с вами. Но обещаю, я что-нибудь придумаю, чтобы помочь вам выжить. Что будет со мной не важно. Мне в этом мире места нет. А пока я позабочусь о вас. Пусть вы будете отвергать меня, но я ни за что не брошу вас и сделаю всё, чтобы чувствовали себя в безопасности. Простите меня.
Самюэль повернулся спиной к своим подругам и опустил голову. Он не мог смотреть им в глаза.
– Самюэль, не говори так о себе, – послышался мягкий голос Изабель. – Мы вовсе не ненавидим тебя.
– Не пытайся меня успокоить.
– Это правда, мы не виним тебя, – Изабель поднялась на ноги и подошла к Самюэлю. – Ты ведь всего лишь защищал себя и нас. Любой хороший человек поступил бы так же на твоём месте.
– Но он бы не стал убивать специально, как я. Я подался злобе, стал монстром, коим меня все считали. Я обрёк вас на гибель.
– Не говори так! Никакой ты не монстр!
– Правда?! – повысил тон Самюэль, повернувшись к Изабель. – Ты сама себе-то веришь?! Посмотри, где мы теперь! Теперь мы изгои! Нам больше нет места в этом мире! Куда не пойдём, на нас везде будут охотиться!
– Пожалуйста, хватит! – еле слышно сказала Изабель.
Самюэль начинал переходить на крик. Каждое слово давило на Изабель всё сильнее и сильнее, погружая её в пучину отчаянья.
– Гастона и вовсе казнят, за то, что укрывал ведьм! Он умрёт! Умрёт, понимаешь?! А всё из-за меня!
– Хватит!
– Из-за того, что я не сдержался! Он верил, что умею себя сдерживать, что не опущусь до такого! А я подвёл его! Подвёл вас! Подвёл всех! Вот как я отплатил за вашу доброту!
– Прекрати!
– Теперь вы будете страдать до конца своих дней! Не будете знать нормального сна, тепла домашнего очага, вкуса хлеба! Будете проклинать меня в сердцах! Я превратил вашу жизнь в ад! В ад! Теперь из-за меня ты и Элин будете жить в аду!
Изабель упала на колени. Всё, что говорил Самюэль, она прекрасно осознавала. Но его слова и то, каким тоном он всё это говорил, усилили чувство безысходности и отчаяния Изабель. Она закрыла лицо руками и тихо заплакала. Это заставило Самюэля умерить свой пыл. От вида плачущей Изабель он ощутил себя настоящим ублюдком. Самюэлю было жаль свою лучшую подругу. Ту самую, что была готова на всё ради него, поддерживала его и превозносила перед другими мальчишками. На момент Самюэль бросил взгляд на Элин, которая успела спрятаться за буком и с опаской выглядывала из-за него. Как только Самюэль посмотрел на неё, она тут же исчезла за деревом. «Я и вправду монстр!», – пронеслось в голове у Самюэля. Вновь взглянув на Изабель, он был готов расплакаться, но не смог. Лицо его застыло в отчаянии. Самюэль бросился к Изабель. Он крепко обнял её, прижимая её голову к своему плечу.
– Прости меня! – виноватым голосом молил Самюэль. – Я не хотел так срываться на тебе. Не хотел доводить до слёз. Прости!
– Ты прав, – упёршись лицом в рубаху Самюэля, проговорила Изабель. – Мы попали в ад. Нам некуда податься и не от кого ждать помощи. Что теперь с нами будет?
– Всё из-за меня. Прости за то, что втянул вас в это.
Элин стояла за буком и слушала плач своей сестры и слова Самюэля о прощении. От этого ей на душе становилось тяжко. Хотелось как-нибудь приободрить их, однако страх перед Самюэлем не давал ей этого. Элин ещё раз выглянула из-за дерева. При виде Самюэля, молящего о прощении и кающегося в своих грехах, страх её начинал отступать. Элин видела в Самюэле обычного человека, который оступился в своей жизни и страдает из-за этого. Всё, что ему было надо в данный момент – это поддержка и вера в хорошее. Страх её пропал полностью.
– Почему вы так быстро отчаялись? – спросила Элин, выходя из-за бука. Изабель и Самюэль повернули головы в её сторону. – Да, сейчас у нас полно проблем, но это же не повод прощаться со своей жизнью.
– Элин, ты, похоже, не понимаешь, в каком мы…
– Я всё понимаю! – перебила Элин Самюэля. – Я уже не маленькая! Но мне не понятно, почему вы сдались, даже не начав бороться? Самюэль, ты прожил столько лет в одиночестве, надеясь только на себя, и всё равно боролся за право жить. Ты пережил один ад, так почему не переживёшь и второй? И, Изабель, разве та богиня, которой ты молишься, не оберегает тебя? Не помогает тебе пережить любые невзгоды? Ты говорила, что именно она свела нас с Гастоном и Самюэлем. Так может, она пошлёт нам ещё кого-то, кто позаботится о нас. Со стороны богини некрасиво оставлять свою проповедницу и её близких умирать. Я верю, мы сможем это пережить. Надо всего лишь попробовать, и тогда у нас всё получится.
Элин подошла к Изабель и Самюэлю и тоже обняла их. Её слова заметно успокоили их и подарили надежду на будущее.
– Прости, что пряталась от тебя, – обратилась Элин к Самюэлю. – Тебе, наверно, было очень неприятно. Мне просто было страшно.
– Ничего. Это ты меня прости, – ответил он.
Самюэль посмотрел наверх. Сквозь кроны деревьев виднелось потемневшее небо, немного розоватое от садившегося солнца.
– Темнеет. Изабель, Элин, – Самюэль встал на ноги и осмотрелся, – идти куда-то сейчас нет смысла. Назад мы вернуться не можем. Да и плутать ночью по лесу не лучшая мысль. Переночуем здесь. Отправимся в путь уже завтра.
– Переночевать в лесу? Это же опасно! – тихо произнесла Изабель, вытирая оставшиеся слёзы. – А если на нас нападут дикие звери?
– Мы разведём костёр. Огонь пугает животных, и они будут бояться подходить к нам. Чтобы костёр не потух посреди ночи, мы будем следить за ним по очереди. Кроме того, в лесу полно больших, крупных палок. Можем ими защищаться, если придётся.
– Откуда ты столько знаешь? – спросила Элин.
– Когда ты часами сидишь на улицах и прислушиваешься к каждому, кто проходит мимо тебя, то узнаёшь очень многое. Ну, что же…
Самюэль поднял увесистый камень, валявшийся у его ног. Обе сестры вздрогнули. Такой вид Самюэля вызывал у них не самые лучшие ассоциации. Внимательно рассмотрев камень, он несколько раз ударил по ближайшему дереву и отколол от него приличный кусок коры.
– Я пометил это дерево. Сейчас нам нужен хворост, чтобы разжечь костёр. Вы идёте направо, а я – налево, собираем столько хвороста, сколько сможем, после чего возвращаемся к помеченному мной дереву. Пока ищем, мы никуда не сворачиваем и идём только прямо, чтобы не заплутать во мраке. Если же это всё-таки произойдёт, то начинаем идти на голос. Кричите, что есть силы. Всё ясно?
Изабель и Элин кивнули друг другу в такт и поднялись на ноги.
– Прекрасно. Тогда, вперёд! – скомандовал Самюэль. – Давайте попробуем бросить вызов судьбе!
Троица разошлась.
Сбор хвороста шёл пока на небе не появились звёзды и, стоит сказать, что прошёл он довольно гладко. Хоть Самюэль и опасался, что кто-то из них может потеряться, все прошло благополучно. Каждый старался работать на полную. Самюэль делал упор на крупные ветки, а также отдирал кору от подсохших деревьев, царапая об неё свои ладони. Поскольку он чувствовал вину перед девочками, Самюэль старался облегчить им работу. Сёстры же, наоборот, собирали в основном маленькие, тонкие ветки. Причём в их дуэте роли были чётко распределены. Элин, резвая и проворная, занималась сбором и отдавала всё, что нашла, Изабель, которая несла у себя на руках всё, что нашли. Как только руки Изабель заполнялись хворостом и травой, сёстры возвращались к месту назначения. Там они складывали всё в одну кучу и снова отправлялись за хворостом. Порой, сталкиваясь у помеченного дерева, и Самюэль, и сёстры пытались уговорить друг друга отдохнуть, пока сами наберут ещё хвороста. Однако заканчивались эти уговоры ничем, он все снова шли в лес за ветками. Таким образом, троица смогла набрать достаточно большую кучу веток и древесной коры, которых хватило бы как минимум на полночи.
– Мне кажется, мы собрали достаточно, – сказала Изабель, осмотрев собранную кучу. – Но, как нам теперь разжечь огонь? Огнива-то у нас нет.
– Есть.
Самюэль достал из своего кармана подаренному ему Гастоном огниво и невольно вспомнил портного.
– Помнишь, не так давно Гастон подарил мне его? Сказал, что оно всегда выручит меня и что без него никуда. С того времени я не вынимаю его из кармана. Похоже, он не ошибся. Оно нас и вправду выручило.
Самюэль взглянул на огниво. Он вспомнил, как Гастон защищал его от нападок горожан, кричавших о том, какой Самюэль монстр. Как старик не раз убеждал Самюэля в том, что он хороший малый и что он куда лучше, чем весь этот сброд, который только и умел, что кричать о том, какие все вокруг злые и плохие. Но сейчас, когда Самюэль опустился, как он считал, до их уровня, он ощутил себя по-настоящему гадко. Теперь Гастона казнят из-за него. Так отплатил Самюэль портному за его доброту. Мало того, что он обрёк его на смерть, Самюэль выставил Гастона глупцом в глазах людей. Он знал, что старику глубоко плевать на мнение других, но сам факт того, что в обществе портного будут считать безумцем и глупцом, выводил Самюэля из себя. В мыслях мальчик поблагодарил Гастона и попросил прощения за всё.
– Самюэль, всё хорошо? – привела его в чувства Изабель.
– А? Да-да, ничего страшного. Подождите немного, пока разведу костёр.
Сложив горсть сухой травы и накрыв её шалашиком из веток, Самюэль парой ударов огнива разжёг костёр. От маленького огонька, потихоньку пожирающего кучку травы, пошёл лёгкий дымок, устремляясь в тёмное небо, на котором уже зажглись первые звёзды. Вскоре огонь перекинулся и на ветки. От разгоревшегося костра исходил приятный жар.
Дети расселись вокруг костра. Глядя на него, Самюэль невольно задумался о том, насколько нелёгкая судьба у этого небольшого, но яркого пламени. В ночной тьме, где опасность ждёт тебя на каждом шагу, только костёр даёт тебе спасение. Когда ты дрожишь от страха и холода, он дарует тебе свет и тепло, защищающих тебя и успокаивающих душу. Костёр оберегает тебя, не даёт замёрзнуть, голодать, умереть. И всё это ценой своей жизни. Отдав тебе всё, он угасает навеки. И ты, согретый, сытый и живой забываешь о нём. Ты не благодаришь его за жертву, не осознаёшь, что существовал он лишь ради тебя и что он заботился о тебе, будто ты был для него родным. Ты просто уйдёшь, присыпав его холодной землёй. И костёр простит тебя. Ему неважно, будешь ли ты благодарен ему. Он сделал своё дело. Он помог тебе пережить трудности. Ты жив, а большего костру и не надо. И лишь когда ты вновь оказываешься во тьме, а дров и веток рядом нет, то понимаешь, что хочешь лишь одного – чтобы сейчас рядом с тобой был тёплый и яркий костёр.
Пока Самюэль размышлял об этом, ночь уже полностью накрыла весь лес. На чёрно-синем небе появилась полоса Млечного пути, вдоль которого расплескалось бесконечное множество звёзд. Костёр уже успел разгореться и своим ярким светом озарял всё вокруг. Вдалеке среди деревьев царила тьма, в которой ничего не было видно. Слабый ветерок шевелил кронами деревьев, издавая тихий, немного пугающий шорох.
Изабель и Элин сидели справа от Самюэля, наблюдая сквозь листья за ночным небом. Указывая на звёзды, Изабель рассказывала сестре о том, что это души умерших когда-то людей, наблюдающих с небес за близкими, оставшимися на земле. Делала она это, чтобы успокоить Элин и отвести от неё мрачные мысли о некоем «знамении».
– А мама с папой тоже там есть? – спросила Элин.
– Разумеется, есть! Вон они, смотри. Вон там, – Изабель указала на две яркие звёздочки, находящиеся рядом. – Видишь, как ярко горят? Это они радуются, что с нами всё хорошо. Давай помашем им.
Обе помахали руками звёздам.
– Самюэль, твоя мама, наверное, тоже смотрит на тебя. Посмотри, – обратилась Элин к другу, тыча пальцем в небо.
Самюэль не ответил. Он сидел поникший, всматриваясь в костёр уставшими и пустыми глазами. Слова Элин он, казалось, не услышал вовсе. Она окликнула Самюэля ещё раз. Тот вновь не сказал ни слова. Изабель достала из корзины два яблока, одно из которых отдала сестре, после чего пододвинулась к Самюэлю и протянула ему второе яблоко.
– Возьми.
Самюэль вяло повернул голову в сторону Изабель и, взяв яблоко, снова уставился на костёр.
– Изабель, скажи мне честно, я монстр?
– Нет, конечно! С чего ты это вообще взял?
– Я всегда ненавидел людей за то, что они относятся к убийствам так, будто бы это что-то обыденное. Мне они казались настоящим зверьём, злом во плоти. Я считал, что они недостойны существования. Что они мусор, засоряющий этот мир, – проговорил Самюэль и подкинул пару веток в костёр. – И вот я сам стал убийцей, а во мне нет ни капли раскаяния. Наоборот, моя душа ликует от того, что я убил эту скотину. Я точно знаю, что не буду испытывать никаких угрызений совести, если прикончу кого-нибудь, кто похож на Жака. Получается, я ничем не лучше всего этого «мусора», хотя ненавидел и упрекал его. Самому отвратительно всё это. Считал других монстрами, хотя сам чудовище, куда страшнее, чем все они.
Самюэль надкусил яблоко, не отрывая свой взор от костра.
– Разве я не прав? Ответь мне.
– Да, не прав. Многие люди убивают, желая обокрасть кого-то, отомстить, просто из-за того, что им не нравится человек, или вовсе потому, что им заплатили за это. Но убить кого-то ради спасения своих близких – это не поступок монстра. На этот шаг способен решиться даже тот, кто не признаёт убийства, – Изабель посмотрела на сестру, рассматривающую звёздное небо. – Если бы от этого зависела жизнь Элин, я бы убила любого. С большим трудом, со слезами на глазах, но убила бы. Вы – самое дорогое, что у меня есть. И если ради ваших жизней мне потребуется пролить чью-то кровь, то пусть будет так.
– И почему же ты решила, что я разнёс его голову ради вас?
– Ты несколько лет терпел унижения от него, сдерживал всю злость и ненависть к нему в себе. Хоть ты и хотел убить Жака, но не мог позволить себе этого, пока он не накинулся на нас с Элин. Если не для защиты нас, то для чего ты напал на него? Ты ведь терпел, когда он оскорблял и избивал тебя?
Самюэль, наконец, оторвал взгляд от огня и удивлённо посмотрел на Изабель.
– Меня пугает лишь то, что тебе приятно от убийства. Это страшно и неправильно. Но назвать тебя монстром у меня язык не повернётся.
Тут к ним осторожно подошла Элин. Вид у неё был такой, будто она к чему-то прислушивается.
– Вы слышите это? – тихо спросила она.
– Слышим что, дорогая?
– Лязг. Лязг цепей, кажется.
От этих слов всё внутри Изабель и Самюэля сжалось. Затихнув и внимательно прислушавшись ко звукам, исходящим из глубины леса, они тоже услышали звонкий лязг цепей. Понемногу он становился всё громче. Стало ясно, что к троице кто-то или что-то приближается. По телу Изабель пробежала дрожь. Душа её ушла в пятки.
Элин повернулась влево и оцепенела. Медленно подняв трясущуюся руку, она указала пальцем в ночную тьму, окутавшую весь лес.
– Смотрите!
Самюэль и Изабель посмотрели в указанную Элин сторону. Там, сквозь лесную чащу к ним шла некая фигура, похожая на человека. Глаза её светились двумя яркими зловещими белыми огоньками, выделявшими фигуру во мраке. В правой руке её был огромный крюк со свисавшей цепью, поблёскивавший в свете полной луны.
Изабель испуганно ахнула и вскочила на ноги. Она обняла Элин и прикрыла её своим телом. Самюэль подскочил вслед за Изабель. Никто из них не отрывал взгляда от приближавшейся фигуры.
– Встаньте позади меня! – скомандовал Самюэль и взял из охапки хвороста большую толстую палку.
Сёстры послушно спрятались за ним.
На лбу у Самюэля проступил холодный пот. Сердце бешено колотилось и, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Однако Самюэль не давал страху взять верх над собой. Он весь напрягся и принял оборонительную стойку, широко расставив ноги в стороны, согнув их в коленях и заведя палку за голову. Этой позой Самюэль практически полностью загородил сестёр. Сделав глубокий вдох и выдох, он грозно крикнул фигуре:
– Назови себя! Кто ты такой? Что тебе нужно от нас? Отвечай! Если вздумаешь напасть на нас, то я не побоюсь ринуться в драку с тобой! Слышишь меня? Отвечай немедленно! Кто ты и что тебе надо?
В ответ со стороны фигуры послышался кряхтящий, мерзкий, отдающий эхом смех. У всех троих застыла кровь в жилах. Теперь всё сошлось в их головах. Они вспомнили, что рассказывали о похитителе детей в городе. Лязг цепей. Смех. Медленные шаги. Сомнений не было. Это был именно он. Однако Самюэля это напугало не слишком сильно. С человеком он вполне мог совладать. Но это чувство в момент исчезло, как только фигура подобралась ближе к костру.
Подходя к детям, фигура протянула руку к дереву, хорошо освещаемому пламенем костра. Лишь увидев её, Самюэль понял, что это не человек. Огромная когтистая кисть, покрытая тёмной дряблой кожей, усыпанной многочисленными гноящимися язвами и рубцами, заставила впасть в ужас всех трёх друзей. Изабель, что есть силы, вцепилась в рубаху Самюэля и уже хотела завопить от страха. Следом за рукой показалась и вся фигура.
Перед троицей предстало существо, телосложением своим похожее на человека, но не являвшееся им ни разу. Оно было высоким, худощавым, широким в плечах, с сухой, изуродованной волдырями и язвами кожей на кистях рук и голых ступнях. Одето существо было в льняные штаны, подпоясанные толстой верёвкой, и изорванную рубаху, из-под которой выглядывало худощавое тело. На голове находился мешок с отверстиями для глаз и рта, затянутый на шее висельной петлёй. Поверх мешка была надета большая шляпа с изорванными полями. Глазницы существа не имели глаз. Лишь яркие белые огоньки, похожие на жирные точки. Из нижней дыры мешка, предназначавшейся для рта, выпирали огромные тёмно-синие зубы, заостренные, словно острейшие шипы. Между ними ручьями текли слюни. Тяжёлое и напряжённое дыхание говорило о том, что оно жаждет убивать.
Вид этого монстра привёл Самюэля в шок, из-за чего тот не мог шевельнуть даже пальцем. Элин крепко зажмурилась и закрыла себя полами платья сестры. У Изабель, не видевшей ничего ужаснее в своей жизни, перехватило дыхание, из-за чего она не могла даже вскрикнуть. Страх перед чудищем охватил всех троих, и им оставалось лишь молить судьбу о своём спасении.
Пристально глядя на детей, монстр злобно пошипел и замахнулся своим крюком. Рявкнув, он нанёс свой первый удар. Самюэль успел вовремя среагировать и толкнул девочек назад, упав вслед за ними и, тем самым, спасшись от крюка. Сразу после падения он приказал Изабель и Элин подняться и спрятаться за деревьями. Пока сёстры убегали, Самюэль вскочил на ноги и был готов к следующей атаке монстра. Подняв голову, он увидел, как существо уже летит в его сторону и готовится ударить его крюком. Самюэль отскочил в сторону. Крюк существа вошёл глубоко в землю. Самюэль схватил толстую палку и, что есть силы, ударил его по голове. Издав пронзительный скрип, монстр выронил крюк из рук и попятился. Самюэль незамедлительно схватил крюк и встал позади костра. Монстр пришёл в себя. Он встал на все свои четыре конечности. Злобно рыча, чудовище пыталось обойти костёр и напасть на мальчика. Движения его были медленные, плавные и угрожающие. Само же существо походило на паука. Самюэль, держа крюк наготове, двигался в туже сторону, что и его противник, а как только он менял своё направление, мальчик начинал двигаться туда же, из-за чего они не могли настигнуть друг друга. В один момент монстр рванул вокруг костра за Самюэлем. Мальчик побежал в ту же сторону. Однако монстр резко остановился и, сменив направление, ринулся на Самюэля. Настигнув его, существо нанесло удар своей когтистой рукой. Хотя Самюэль и успел затормозить, монстр всё же успел расцарапать ему грудь. Раны были глубокими. Они жгли и пульсировали. Рубаха окрасилась в кровавый цвет. Изабель, выглядывающая из-за дерева, вскрикнула, чем привлекла внимание монстра. Он повернул голову в её сторону и прошипел. Изабель снова спряталась за деревом и крепко закрыла рот рукам. От страха её челюсть задрожала, а из глаз брызнули слёзы. Заметив, что монстр отвлёкся, Самюэль, превозмогая боль от ран, вонзил крюк в его плечо и резко дёрнул вниз, тем самым разодрав его. Существо взвыло от боли. Из-за разодранного плеча стоять на четвереньках оно не могло. Монстр снова встал на ноги и, рыча и пытаясь нанести удар, начал идти на Самюэля. Тот начал пятиться назад. Оба отходили от костра в лес, и чем дальше они отходили, тем увереннее действовал монстр. Пару раз ему всё же удалось задеть Самюэля. Один из ударов снова пришёлся на грудь, а второй – на лицо. Чудом, глаза его остались нетронутыми. Вдруг монстр перестал размахивать руками и прыгнул вперёд. Он схватил Самюэля и изо всей силы прижал его к дереву. Чудовище начало сжимать его так, будто пыталось раздавить мальчика. Самюэль чувствовал, что его кости вот-вот треснут от давления. Дышать становилось всё труднее. Он выронил крюк из рук. Прорычав, монстр раскрыл свою пасть и уже был готов откусить Самюэлю голову.
Самюэль приготовился к смерти. Перед его глазами пронеслась вся жизнь. Сперва Самюэлю привиделась его мать. Бледная, худая женщина с длинными чёрными волосами и добрыми глазами. Он видел, как они вместе просили милостыню у других, как её били, гнали прочь отовсюду, крича ей вслед о том, что её ребёнок проклятый, а сама она – ведьма, как она пахала не покладая рук до изнеможения и как унижалась перед хозяином дома, в котором работала, лишь бы прокормить сына, но даже, несмотря на все страдания, продолжала улыбаться ему. Самюэлю вспомнились слова матери, которые она не раз говорила своему сыну: «Никогда не слушай всех их! Пусть называют тебя как хотят! Это неважно! Всё это неправда! Ты куда лучше их всех! Поэтому ничего не бойся и никогда не сдавайся! Слышишь меня? Я верю, этот мир ещё узнает о тебе!». Затем перед глазами Самюэля предстала его жизнь без матери. Он вспомнил людей, смотревших на него как на животное, гнавших его и бивших из-за белых волос, детей, шарахавшихся от него из-за рассказов взрослых, воспитателей приюта, которые вовсе позабыли о его существовании. А особенно хорошо ему вспомнился Жак. Перед глазами Самюэля проносилась одна за другой каждая издёвка Коллетта. Начиная обычными насмешками и заканчивая избиения до полусмерти. За всё время, что Самюэль жил один, он успел позабыть слова матери. Все эти годы он рос будто бы в отчаянии, во всем мире он не видел ни грамма добра и любви, совсем не улыбался. В один момент в голове у Самюэля в голове пронеслась мысль о том, что смерть сейчас – это наилучший для него исход. Но её прервали новые воспоминания. Самюэль увидел свою жизнь после знакомство сёстрами и Гастоном, тот период, когда он был по-настоящему счастлив. Вечно весёлая и отважная Элин, заботливая и ласковая Изабель, строгий, но тем не менее добрый Гастон. Эти три человека заставили Самюэля ощутить вкус жизни, снова почувствовать на себе любовь, дающую тепло. Они всегда защищали его в ущерб себе, и даже когда Самюэль убил человека, они не бросили его. И сейчас, двум из них угрожала опасность. После Самюэля монстр сразу же набросится на девчонок. Сомнений в этом не было. В глазах Самюэля загорелось пламя. «Нет! Я не умру здесь! Мне есть, ради чего жить!», – пронеслось у него в голове.
Внезапно кто-то ударил монстра по спине. Он отпустил Самюэля и упал на колени. Мальчик поднял голову. Оказалось, его жизнь была спасена Элин. Она продолжила молотить огромной палкой по спине монстра, заставляя его взвизгивать от боли. Самюэль с большим трудом поднял крюк и нанёс им удар по голове чудовища, расцарапав ему часть лица. Взвыв от боли, оно прыгнуло на дерево, к которому до этого прижимало Самюэля и быстро вскарабкалось по нему, скрывшись среди листьев. Элин схватил Самюэля за руку, и потащила назад к костру.
– Быстрее! Назад! Оно боится огня!
Вернувшихся к костру Элин и Самюэля уже ждала рыдавшая Изабель, которая сразу же бросилась в объятья к другу. Самюэль тоже обнял её. Перед глазами его всё плыло. Он еле стоял на ногах из-за сильной усталости и боли. Элин с опаской оглядывалась по сторонам, пытаясь понять, где находится монстр.
– Слушайте, я поняла, как мы можем его победить!
Заметив, что свет костра стал тускнеть, Элин мигом подкинула в него ещё веток.
– Он боится огня. Можно использовать это. Вдруг это его убьёт.
– С чего ты взяла? – спросил Самюэль.
– Вспомни, когда вы ходили вокруг костра. Ты видел, как он прыгает? Это чудище могло бы перепрыгнуть через костёр и слопать тебя. Но нет! Оно ходило за тобой кругами. Ещё его движения у костра были куда медленнее, чем когда вы отошли от него. Это значит, что огонь как-то делает его слабее и заставляет его бояться.
Услышав шорох над собой, все трое вздрогнули, а Изабель даже вскрикнула.
– И ещё, вы не задумывались, почему этот монстр бросается только на Самюэля? Мне кажется, это из-за того, что он единственный, кто был испачкан кровью. Сами подумайте. Я и Изабель были для него лёгкой добычей. А Самюэль был с оружием. Да и силёнок у нас поменьше будет. Будь я демоном, то сперва бы кинулась на таких, как мы с сестрой. А он упорно шёл на тебя. Единственное, что может это объяснить – это то, что твоя рубаха была в крови Жака.
– Значит, сейчас он может напасть только на Самюэля? – сквозь слёзы спросила Изабель.
– Нет, не только. Ты тоже запачкалась.
Изабель немного отошла от Самюэля и взглянула на своё платье. Оно было перепачкано кровью Самюэля, сочившейся из ран на груди.
– О, Лунария! – прошептала она, схватившись за голову.
– Не бойтесь. Мы победим его. Но надо работать сообща.
Элин приклонила головы Изабель и Самюэля, после чего шёпотом сообщила им свой план. Сделала она так, оттого что предполагала, что монстр понимает их слова и может узнать, что они задумали. Выслушав Элин, они приняли её идею, но признали, что шанс того, что это сработает, был крайне мал. Однако другого выхода не было.
– Да благословит нас Лунария! – произнесла Изабель напоследок.
Все трое встали вокруг костра, образовав треугольник. Повернувшись спинами к нему, они устремили свой взгляд на кроны деревьев, откуда время от времени доносился шорох. Неясно, что его создавало: ветер или монстр. Но в данный момент детей пугало абсолютно всё. Каждый шелест, каждый хруст, каждый шорох заставлял их вздрагивать и молить о том, чтобы всё обошлось.
Из всей троицы спокойнее и увереннее всех была Элин. В том, что её задумка сработает, она не сомневалась ни на секунду. О том, что что-то может пойти не так она даже думала. Элин всегда считала, что если ты искренне веришь в свою идею и не сомневаешься в ней, то тогда всё исполнится в самом наилучшем виде. Она верила, что и с ней, и с Изабель, и с Самюэлем не случится ничего страшного и что все они переживут эту ночь. Страх, испытываемый Элин когда она впервые увидела монстра, испарился. Её волновал лишь один вопрос: почему никто не слышал звона его цепей?
В отличие от Элин, Изабель и Самюэль чувствовали себя куда менее уверенно. Причины у каждого были свои. Изабель вся дрожала от волнения. Она боялась не только за свою жизнь, но и за жизни сестры и друга. Она не представляла, как переживет потерю кого-то из них. Мимолётное видение о том, что перед ней лежит растерзанная Элин или обглоданный Самюэль, приводила Изабель в ужас. Но ещё больший ужас у неё вызывала мысль о своей смерти. Нет, Изабель не страшилась загробной жизни. Её волновало совсем другое. Что будет с её близкими, когда монстр разорвёт именно её? Мысли о том, как плачет Элин и как страдает Самюэль, буквально сводили Изабель с ума. В мыслях попросив у них прощения, она приготовилась встретить свою судьбу. Изабель сложила руки и начала тихо молиться.
Самюэль думал лишь об одном – как не упасть без сознания. Беготня с монстром и глубокие кровоточащие раны вымотали его. Самюэль догадывался, что существо нападёт именно на него, а потому старался сохранить последние силы. Благо, в связи с тем, что Самюэль прожил долгое время в нищете на грани жизни и смерти, уже в свои одиннадцать лет он был очень выносливым мальчиком, а из-за постоянных избиений он научился попросту игнорировать боль, не придавая ей особого значения. Самюэль согнул ноги в коленях так, чтобы в случае чего можно было бы моментально отпрыгнуть в сторону и увернуться от монстра.
И вот на одном из деревьев, росших напротив Самюэля, послышался шорох, который постепенно усиливался. Все повернули на него головы.
– Самюэль, он выбрал тебя. Будь готов, – с поразительным спокойствием сказала Элин.
– Хорошо.
С дерева вновь послышался мерзкий смех монстра, а через пару мгновений и скрип ветки, которая наклонилась под его весом. Стало ясно – он приготовился к прыжку. Вновь послышался скрип.
– Сейчас! – крикнула Элин.
Монстр совершил свой прыжок на Самюэля. Но как только его руки показались из-за листвы, дети сразу прыгнули в сторону от костра. Чудовище полетело прямо в огонь. Остановиться оно уже не могло. В полете, за секунду до приземления, ему всё же удалось одной из своих рук расцарапать спину Самюэля. Монстр упал прямо в костёр и тут же вспыхнул синим пламенем. Подскочив и завизжав от боли, он пытался сбить пламя, шатаясь из стороны в сторону и ударяясь о стволы деревьев. В один момент он даже начал срывать с себя горящую кожу, лишь бы избавиться от огня. Дети с изумлением смотрели как монстр, извиваясь и вертясь от боли, начинает отходить всё дальше от них. От костра осталось лишь немного догорающих и тлеющих веток.
– Получилось… Получилось! – воскликнула Элин. – Я же говорила, что мы победим! Мы сделали это!
Самюэль и Изабель только успели подумать, что всё позади, как вдруг услышали, что монстр возвращается. С лица Элин спала победоносная радость. Она обернулась на звук. Чудовище заканчивало срывать с себя обгоревшую кожу, под которой уже красовалась новая. Бледно-розовая, гладкая, покрытая слизью, блестящей от света луны, под которой были видны все сосуды и органы. Хрипя от злости, монстр нагнулся в сторону троицы и издал рык, настолько громкий и пронзительный, что ребята чуть не оглохли. Он снова был готов напасть на них.
Элин свалилась на колени. Она не представляла, что им теперь делать. Судорожно она пыталась придумать хоть что-то, однако в голову ничего не лезло. Изабель закрыла глаза и снова, плача, принялась молиться Лунарии, но на этот раз во весь голос, надеясь, что это отпугнёт монстра. К кровотечению и усталости Самюэля теперь добавился и дикий звон в ушах. Но, не смотря на всё это, он встал на ноги, вышел вперёд и, выставив крюк перед собой, из последних сил заорал:
– Давай! Нападай! Давай, чего ты ждёшь?! Я покончу с тобой, даже если умру сам! Вперёд! Давай!
Вдруг монстр, злобно зашипев, развернулся назад. Самюэль присмотрелся и заметил в чаще леса ещё одну высокую фигуру. Левая рука её была выставлена вперёд и держала что-то на цепочке. В правой руке поблёскивал тонкий меч. Привлекши внимание монстра, фигура рванула к нему. Чудище ринулось навстречу, выставив руки вперёд и бешено рыча. Как только оно приблизилось к фигуре, она остановилась, развернула меч и пронзила чудище насквозь. Монстр взвизгнул и опустил руки. Услышав визг, Изабель и Элин подняли головы и устремили свой взгляд на фигуру, в то время как Самюэль уже давно наблюдал за ней, не отрывая глаз. Все трое пришли в изумление. Фигура, тем временем, вытащила меч из груди монстра, и круговым движением снесла ему голову. Тело чудища рухнуло наземь и медленно обратилось в пепел.
Поражённая троица не отрывала от фигуры взгляда. Самюэль пытался рассмотреть её повнимательнее, однако в глазах его начинало темнеть. Он понял, что ещё немного, и он упадёт без сознания. Фигура выпрямилась, убрала свой меч в ножны за спиной и зашагала в сторону детей. Изабель отползла к ближайшему дереву и прижалась к нему что есть силы.
– Не подходи… Слышишь?! Я… я убью тебя..! Не подходи к нам..! – бормотал Самюэль.
– Постой, мне кажется, он нам не враг, – попыталась успокоить Элин друга.
– Верно. Убивать детей – не в моих правилах, – послышался мужской голос, мягкий и спокойный.
Дети вздрогнули от его слов. По мере приближения фигуры они увидели, что она была выше монстра почти на голову. Незнакомец поднёс к своему лицу ладонь, в которой вспыхнул белый огонёк, осветивший его лицо. Голова оказалась вытянутой, с зелёной кожей. Глаза его были полностью чёрные. Незнакомец слабо улыбнулся.
– Неплохо, дети. Очень неплохо.
– Кто… ты… та… кой..? – успел выдавить из себя Самюэль, после чего свалился без сознания.
Глава 6
Самюэля окружала кромешная тьма. Это не был сон или даже кошмар, а просто пустота, где порой слышались глухие, неразборчивые звуки и шорохи. Обступивший Самюэля со всех сторон мрак всё вглядывался в него, завораживая и словно зазывая куда-то за собой. Но мальчик не чувствовал страха перед ним. У него не было сил ни чтобы бояться, ни чтобы следовать за эти мраком. И потому единственное, что ему оставалось, так это созерцать окружавшую его пустоту.
Через какое-то время, во тьме, будто издалека, послышались голоса. Изначально различить их и понять, что они говорят, Самюэль не мог. Однако вскоре голоса стали чётче, и один из них даже показался ему знакомым. Похоже, он принадлежал Элин. Второй голос, владельцем которого был явно уже зрелый мужчина, был Самюэлю чужим, но ему всё же казалось, что он его где-то слышал. Самюэль начинал понемногу приходить в себя и попытался открыть глаза. Веки еле поднимались, а перед глазами всё плыло. Со временем к Самюэлю начали возвращаться все его чувства. Сперва он ощутил, что лежал на чём-то очень мягком. Это не было ни сеном, ни мешками с зерном, ни кучей старой одежды, которые Самюэль обычно использовал в качестве места для сна. Такой мягкости он не ощущал ни разу в жизни. Самюэль был укрыт одеялом, приятно согревавшим его тело.
Самюэль, наконец, сумел полностью открыть глаза, и уже мог различить слова собеседников.
– А вот этих существ зовут хегами, – рассказывал мужской голос. – Их в этот мир завезли эгны. Видишь, они похожи на ваших лошадей, но покрыты такими гладкими кожаными пластинами, и волос у них совсем нет. Красивые, правда?
– Очень! – восхищалась Элин, – А у вас они есть?
– Конечно. Нам без них никуда. Они быстрые, выносливые. Их использует и знать, и воины, и путешественники. Если хочешь, я могу прокатить тебя на своей девочке. Что скажешь, кроха? Согласна?
– Разумеется! Кто ж от такого откажется?
Самюэль в попытке подозвать к себе кого-нибудь слабо прохрипел. Оба голоса стихли.
– Месье Лем, похоже, он пробудился, – тихо сказала Элин собеседнику.
– Хм, похоже на то. Пойду, гляну, как там твой друг.
Чёткими и размеренными шагами он приблизился к Самюэлю. Мальчик, ещё раз прохрипев, повернул голову. Рядом с собой он увидел Изабель. Опустив свою голову на кровать около руки Самюэля, она мирно спала. «Жива…», – пронеслось у него в голове. Дрожащие губы его сложились во что-то, похожее на улыбку. Самюэль почувствовал, что кто-то стоит около его постели. Повернув голову в её прежнее положение и увидев немного расплывчатую фигуру, он сперва подумал, что всё это ему чудится.
– Нет, тебе не чудится, – ответила фигура, будто бы прочитав мысли Самюэля. – Я самый что ни на есть настоящий и стою перед тобой.
Эти слова заставили Самюэля мгновенно взбодриться. Он быстро поморгал глазами, его зрение полностью восстановилось, и он смог рассмотреть фигуру во всей её красе.
Лицо незнакомца Самюэль узнал сразу. Это был его спаситель, разделавшийся с монстром в лесу. Хотя, и сам он был мало похож на человека. Две ноги, две руки, одна голова – вот и всё его сходство с представителем рода человеческого. В остальном же это был совершенно иной вид. Голова его была вытянутой и немного заостренна на затылке. Волос на ней не было вообще. На затылке Самюэль смог заметить ребристый гребень. Ноздри напоминали лошадиные. Шея и тело незнакомца были до одури вытянуты и худощавы. Из одежды на нём была белая, испачканная, штопаная рубаха, а также черный кожаный жилет, сидевший поверх неё, со множеством металлических шариков, заклёпок и металлическим значком, на котором была отпечатана ладонь с маленьким огоньком. Из какого материала были сделаны чёрные, облегающие ноги незнакомца штаны Самюэль понять не мог.
Самюэль почувствовал, что пятки потяжелели от страха, внушённого видом этого существа. Хоть он и был слаб и с трудом двигался, быстро забившееся сердце придало Самюэлю немного сил. Их хватило на то, чтобы отползти резво к спинке кровати и опереться на неё всею спиной. Из-за резких движений проснулась Изабель. Испуганная и не отошедшая ото сна она переводила свой взгляд то на Самюэля, то на существо, стараясь вникнуть во всё происходящее. Самюэль же попытался скрыть свой испуг, скорчив угрожающую гримасу.
– Не подходи ко мне! Не подходи ко мне монстр! – сквозь зубы предупредил он. – Я с одним из вас уже сражался! Так что не побоюсь и против тебя пойти!
– Тише, тише, храбрец, – посмеиваясь, ответил незнакомец. – Я тебе зла не желаю. Больше скажу, ты жив благодаря мне.
– Он не лжёт, – послышалось со стороны Изабель. – Самюэль, это он убил того монстра, а потом залатал твои раны и забрал нас всех к себе домой. Если бы не Лем, нас бы разорвали в клочья.
Слова подруги немного успокоили Самюэля. Он убрал с лица свою гримасу и сглотнул слюну, после чего медленно осмотрел комнату. Она была достаточно широкой с высоким потолком, но почти пустой. Кроме кроватей, деревянных тумб и стульев, стоявших около каждой из кроватей, да подсвечников без свечей, прикреплённых к стенам около каждой койки, в ней не было ничего. Стены были все серо-коричневые, шершавые. Пол выложен тёмно-красным мрамором. Самюэль лежал на крайней от двери койке. Слева от него было большое окно, напоминавшее по своей форме пламя свечи, через которое пробивался яркий, мягкий солнечный свет. На койке, стоявшей напротив Самюэля, сидела Элин, держа в руках какую-то большую книгу в тёмно-зелёном переплёте. Изабель сидела по левую сторону койки, протирая глаза и потягиваясь. Обе сестры были куда чище и ухоженней, чем обычно. Незнакомец стоял прямо перед ним и слегка улыбался. Кроме них в комнате никого не было.
На мгновенье взгляд Самюэля опустился на его тело, выползшее из-под одеяла. Оно было практически полностью перевязано бинтами, источающими сладковатый и успокаивающий запах.
– Кто ты? Что ты за зверь? Или может, ты какой-то дух? – задавал Самюэль один вопрос за другим, не отрывая взгляда от лица своего спасителя.
– Мимо, друг мой, – усмехнулся он. – Не мучай себя, я всё расскажу. Но предупреждаю, у тебя появится слишком много вопросов. Поэтому будь добр, задавай их по очереди, хорошо? Для начала, позволь мне представиться, – он выпрямился и сжал за спиной руки в замок, – Меня зовут Лем Сан’Ар. Я являюсь представителем расы дейтера. Мужчин моей расы называют дейтерианцами, а женщин – дейтерианками. По должности своей я являюсь королевским разведчиком и охотником на нечисть города Закар.
– Впервые слышу о нём. Прохожие говорили о разных городах и крепостях, но про Закар я не слышал ни разу.
– Правильно. Потому что Закар находится не в вашем мире.
– Как это?
Дверь в комнату отворилась. В ней показалась высокая женщина, вся облачённая в белое. На вид её было чуть больше двадцати. Её светлые волосы были собраны под белоснежным чепчиком и почти не выглядывали из-под него. На лице не было эмоций. Взгляд был пустым, вся кожа бледной, словно снег. На секунду Самюэль принял её за человека, однако, увидев её длинные треугольные уши, усомнился в своём предположении. Женщина устремила свой взгляд на Лема и сказала ему что-то на непонятном языке уставшим голосом. Лем кивнул ей, после чего обратился к девочкам:
– Изабель, Элин, идите к ней. Вам сделают пару прививок.
Сестры переглянулись, после чего встали и направились к женщине.
– Стойте! Куда они идут? Что за прививки? – забеспокоился Самюэль.
– Не бойся, друг мой. Ничего плохого с ними не будет. За это я тебе ручаюсь.
Девочки, тем временем, уже покидали комнату. Перед тем как выйти, Изабель развернулась в сторону Самюэля.
– Поправляйся скорее, – улыбнулась она и вышла вслед за сестрой.
Лем и Самюэль остались одни.
– Видел ту даму? – поинтересовался Лем.
Самюэль кивнул.
– А уши её?
Самюэль кивнул ещё раз.
– Вот, – протянул Лем, – Её зовут Зит. Она наша медсестра, ну, или лекарь, если угодно. Зит – эльфийка. От вас, человечества, эльфы отличаются бледной кожей, острыми ушками, обладают только светлыми волосами, стареют куда медленнее, чем вы, и ещё живут дольше вас на несколько десятков лет, а если они проводят свою жизнь в лесах – то могут прожить несколько веков. Зит, к примеру, уже скоро пятый десяток пойдёт, хотя по виду и не скажешь. На тон не обращай внимания. Она за эту ночь вся вымоталась. Тебе раны залатала, не без моей помощи, девочек умыла и привела в порядок. Ты ей, кстати, понравился. Она хорошенькая, просто очень умело скрывает это, – охотник усмехнулся. – А что же до её внешности, ты привыкай. У нас в Закаре людей очень мало, как, в принципе и во всём нашем мире.
