Из прошлого его звала.
Застыв пред нею на мгновение,
И очарованно глядя,
Прорвался будто из забвения
И улыбнулся, в след идя.
Он помогал усердно, молча,
Украдкой вглядываясь в лик,
Стесняясь и немного ропча,
Что для неё уже старик.
Он «окунулся» в здравый смысл,
И захотел не мстить, но жить,
Хотя, нещадно сердце грызла
Маниакальной ставшей мысль!
Ему налили кружку чая
И пряник сунули в ладонь:
«Давай знакомиться, я Рая…»
А у него в глазах «не тронь!»…
В них будто омут закрутился,
Увлекший их на глубину,
Опомнился он и смутился:
«Андрей… ну, я теперь пойду…»
Он захотел и жить, и смерти
Боясь за всё, что свет несёт,
А в голове, как в круговерти
Особенный, последний год.
Уж год, как рвало мясорубкой
Его родной душе Донбасс,
И год он знал – чьим поступком
Нагрянул тот кровавый час.
Год он гонялся по ухабам,
Лежал и ползал по земле,
Все не за то имел награды,
Не находя его нигде!
Каратель был всё время близко,
Но вот в прицел не попадал,
А это значило, что смысла
Весь этот год совсем не дал.
Андрей по батюшке Иваныч,
Давно уже легендой стал,
Вояка ушлый и бывалый
Заслуг своих не признавал.
Он обернулся, взгляд суровый,
Но ей как будто нипочем,
С улыбкой и походкой бодрой
Приблизилась и о плечо
Своей ладонью прикоснулась
Стряхнув, как будто пыль с погон.
«Вы будто спите» – и запнулась,
В дыхании, услышав, стон.
Он всё стоял, не шелохнувшись,
Не отрываясь от неё,
Слезою сердце захлебнулось
Он перед ней почти «ничто»!
Прожгла насквозь её улыбка,
Не та что была у жены,
Но горечь в нем уже размякла:
«Ты гений чистой красоты».
Она по детски рассмеялась,
«Почти, как Пушкин…, что с тобой?»
Окаменелость рассыпалась
И скованность почти долой.
Не стал он врать или лукавить,
И мысли их в одном сошлись:
«Господь, конечно, всё управит
Ты только обо мне молись!»
Они немного погуляли
Под канонаду вдалеке
Он всё молчал, скулы играли,
Но взгляд её ласкал во тьме.
Она немного рассказала
О детстве, юности, сейчас,
А он внимал… и было мало,
Хотя и шёл четвёртый час.
«Ты такой тихий и… глубокий,
И за тебя все говорят…
Твои глаза… О мир жестокий!
Они несчастием горят!»
Он промолчать хотел, но тщетно,
Прорвало скорбями нарыв:
«Я потерял семью… и места..»
И затряслась душа навзрыд!
Нет, не рыдал он и не плакал,
Всем телом только сотрясал,
Сжигал на жертвеннике ладан
Своей души…, что растерял.
Обняв его горячим телом,
Она почувствовала жар,
Халат врача кроваво-серый
Кровавей стал от этих ран!
Он проводил её к санбату,
Не зная, что он для неё,
Она же для него бриллиантом —
Обогатила, ни за что.
Пожали руки…, зубы сжались,
Застыли пальцы лишь на миг,
Надолго ли они расстались —
Покажет времени каприз.
Андрей, по батюшке Иваныч
Андрей, по батюшке Иваныч
Опять ушёл в ночной дозор,
А медсанбате Рая за ночь
Кровавый истоптала пол!
Его не успевали вымыть,
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
