– Задача выполнена, – сообщил робот.
Я уселась в белоснежное кресло, которое тут же стало чуть более тёплым и подстроилось под контуры тела, и под взглядом всё тех же любопытных принялась листать фотографии с данными.
– Интересно, у кого из вас я буду преподавать ближайшие пять лет? – спросила в воздух, прекрасно понимая, что зрители ловят каждое моё слово, и мне нельзя, категорически нельзя давать слабину. – Благодарю тебя, робот, ты отлично потрудился. А теперь иди ко мне, милый, просканируем помещение дополнительно.
Я забрала планшет и в два счёта нашла ещё несколько прослушек. Вот тебе и законсервированные апартаменты. Где есть студенты, нет спокойствия. А уж продвинутые кадеты военных специальностей – это вообще ужас и кошмар. Надеюсь, моих знаний и умений хватит для того, чтобы хотя бы не светить обнажёнными телесами на все экраны академии. Подозреваю, придётся просить защиты и помощи у других преподавателей, у них здесь уровень однозначно повыше, чем у меня, и мой сегодняшний успех – лишь везение. Никто не рассчитывал, что молоденькая девчонка из института благородных девиц разбирается в технике. Но пока мне стоит заняться изучением… всего. Мало ли, из чего на самом деле будет состоять мой экзамен.
Кляня себя за недостаточную мотивированность во время двух суток полёта, приступила к изучению оставшихся файлов и начала с задачи, поставленной ректором, хотя в глубине души была уверена, что завтра меня ждёт тотальная проверка. Не зря нам рекомендовали в университете досконально изучить поступившие от работодателя файлы. Видимо, были прецеденты.
В какой–то момент даже подумала, а не провалить ли экзамен, но перспектива вернуться на Раймосс… Нет уж.
К четырём часам то ли ночи то ли утра я справилась с теорией и поняла, что подошло время страшного – практики. Впрочем, благодаря выходке пятёрки кадетов, у которых, к слову, были прекрасные рекомендации в личном деле, минимум половина, а то и все вместе взятые знали о моей должности. Пусть и будущей. Надеюсь, это поможет в случае столкновения с кем–либо из обучающихся. Не посмеют же они приставать к преподавателю! Опять же, ищу положительную сторону в случившемся.
Успокаивая себя таким образом, выпила воды и пошла исследовать коридоры академии. Начала сразу с общежития. Здесь всё было настолько примитивно, насколько возможно: десять идентичных этажей. Нижние этажи – первокурсники, высокие – выпускники и преподаватели. И по каждому я прогулялась на всякий случай, сверяясь с картой в планшете. Мало ли, вдруг есть нюансы и хитрости для проверки моей внимательности. Так и вышло. Я нашла не обозначенные в электронной версии карты пожарные выходы. Запомнила.
Хорошо, что с детства привыкла никому не доверять. Выучила бы только теорию, сто процентов провалилась бы. А, возможно, интуиция сработала. Почему–то ждала подвоха от преподавателей академии. Или даже огромной подставы.
Хотя, конечно, это было немного странно. Испытывают меня, словно я не преподавать сюда явилась, а готовиться на шпионском подразделении. Ну, или как это называется в мире военных? В любом случае, нечто подобное существует, но оно точно не для меня.
В здание самой академии шла, то и дело озираясь по сторонам. И тем не менее не была готова в тому, что мне преградит путь двойка очередных амбалов. Они здесь что, все на стероидах?
– И что госпожа учитель делает ночью на территории? – мурлыча от удовольствия спросил соплеменник уже знакомого мне кота Ронсара. Его глаза светились в темноте и я не могла не дёргаться, выглядело это довольно жутко.
– Госпожа учитель выполняет задание ректора, – ответила чуть более резко, чем стоило бы. – Желаете сопроводить с целью обеспечения моей безопасности? Приказать?
Ого! Да я умею говорить так же сухо и неприятно, как эти военные! Вот так учишь годами красивый литературный язык, а оказываешься в мире канцелярщины, и всё, тут же переключаешься.
– Мы бы с удовольствием, леди Шур, но, к сожалению, нам не повезло сегодня дежурить по территории, – с сожалением произнёс второй парень, лица которого я тоже не видела. Освещение на территории было весьма скромным. Быть может, потому что дежурили коты?
Однако голос! Что это был за голос! Низкий, тягучий, бархатистый! И в то же время, раскатистое «р» отдавалось вибрацией во всём теле, заводило его как чип–ключ – флайкар. Идеальный голос для ночи. Услышишь раз – не забудешь никогда. И на занятиях такого лучше не вызывать вовсе, иначе можно запросто потерять контроль над ситуацией и собственным телом.
– Проведите меня до двери, пожалуйста, дальше я сама, – попросила котов.
– О, вас не оставят в одиночестве, госпожа учитель, – пообещал в ответ первый из моих невидимых собеседников. – В академии вы всегда под надёжной защитой.
– Хотелось бы, чтобы эта защита не распространялась на мои личные комнаты, – сказала суховато.
– Простите их, леди Шур, – вновь включился обладатель самого сексуального голоса галактики, – вы ведь знаете мужчин, мы не можем не использовать все шансы.
Фраза прозвучала двояко, но спорить с ним желания не было. Я остро реагировала на голос этого котяры и желала избавиться от его внимания и компании незамедлительно. Не хватало ещё опростоволоситься в первые же сутки пребывания в академии.
– Просто так не прощу.
– Как же нам всем загладить перед вами вину? – вновь зарокотал своим сексуальным «р–р–р» этот извращенец. Хотя о чём это я? Это я извращенка, если от одного голоса трепещу как лань. Надеюсь, они не видят неприлично торчащие соски под одеждой. Лично я отчётливо их ощущала. Так же, как и предательскую тяжесть внизу живота. Держите себя в руках, госпожа учитель!
– Я подумаю, хорошо подумаю, – дала обещание, открывающее заманчивые перспективы. Должники – всегда хорошо.
– Мы будем ждать.
– И верить в вашу доброту, госпожа учитель.
– Моя доброта будет зависеть исключительно от вашего поведения, – не стала скрывать очевидного. Вдруг устыдятся? Что–то не верится.
Мужчины провели меня ко входу и даже галантно открыли дверь. Вручную. Безо всяких устных команд, которым, похоже, в академии подчиняется решительно всё. И это было приятно, хоть и непривычно.
В холле висели огромные механические старинные часы и показывали, до чего неумолимо время. Я потеряла на разборки с постовыми почти десять минут, а впереди у меня сорок семь открытых моему доступу этажей! Надеюсь, на каждом из них меня не будут подстерегать мужчины.
– Здоровье в порядке, спасибо зарядке, – бубнила под нос любимую фразу нашего преподавателя по физическому воспитанию, поднимаясь по очередному лестничному пролёту. Вызывать лифт из–за одного этажа было как–то глупо, однако после десятого этажа я прошла к такой же видовой, что обнаружила днём на сорок седьмом, и без сил рухнула на ближайший диванчик.
Ожидаемой темноты за панорамным окном не наблюдалось. В небе то и дело сверкали разряды выстрелов, однако слышно ничего не было. Страшно. Но не так страшно, как вернуться на родную планету и дальше заниматься незаконными делами и каждый раз рисковать жизнью и честью, выходя за порог бронированного дома.
Мысль придала сил и я, превозмогая боль во всех мышцах, о существовании которых прежде и не подозревала, пошкандыбала дальше. Нужно что–то делать с физической подготовкой, иначе за это возьмётся педагогический состав или ректор лично, с него станется. Буду работать на перспективу.
В отличие от фокуса с общежитием, карта здания административного корпуса соответствовала электронному варианту. По крайней мере, до тридцать восьмого этажа. Каждую секунду я хотела всё бросить, успокоить себя мыслью, что и дальше не будет разногласий, но шла. Не верила здесь ни–ко–му!
Обещанного контроля не заметила. Возможно, академия дружно наблюдала за моей не самой лучшей физической подготовкой и делала ставки, сольюсь я или нет, и если да, то на каком этаже. Если бы здесь учились мои братья, сто процентов организовали бы тотализатор.
На сорок седьмой этаж я вползла под звук сообщения. Активировала коммуникатор. Экзаменатор информировал, что через пять минут он ждёт меня в преподавательской.
Пять минут на этаж – непозволительно мало, здесь такие длинные коридоры!
– Раймосс, Раймосс, Раймосс, – шептала я из последних сил набирая скорость. Те два ответвления, что исследовала накануне, пропустила. Там всё было хорошо. А вот дальше… Даже не сомневалась, что что–нибудь найду! По закону космической подлости во всех оставшихся коридорах были несовпадения с картой.
Ну что за… мужчины! Так и хотелось выругаться, но я, во–первых, девушка, во–вторых, выпускница не какой–то–там военной академии и умею держать себя в руках.
В преподавательскую влетела секунд за пять до назначенного срока. Ну и влетела – это громко сказано. Улитки и то быстрее ползают.
– Доброе утро, фер Маргод, Аделия Шур прибыла для прохождения экзамена, – произнесла фразу, принятую в академии. Вот она – теоретическая подготовка.
А с остальными не поздоровалась – не положено. Пусть сидят, наблюдают. Экспериментаторы!
– Почему в две ветки не пошли на этаже? – спросил фиолетовый экзаменатор.
– Была вчера, там всё согласно карты, запомнила.
– Ясно. Расслабьтесь, Аделия, экзамен вами сдан. По распоряжению ректора вы вступаете в должность с этого дня. Учитывая сложность экзамена, – фер обаятельно улыбнулся, обнажив заострённые белоснежные зубы, вызывающие одним своим видом приступ паники, – к проведению занятий вы приступите завтра. Однако сегодня примете под свою руку группу.
– Под свою руку? – переспросила бестолково. Сказывалась усталость и непривычная терминология не вызывала ассоциаций.
– Кураторство, – пояснил мой экзаменатор. – С группой встретитесь так же завтра, сегодня у вас есть время ознакомиться с личными делами обучающихся, продумать процедуру знакомства и отдохнуть, разумеется. Поставьте отметку о прохождении экзамена, назначении вас куратором боевой группы класса «А» и преподавателем культуры речи у пяти групп, танцев – у трёх групп и истории искусств у двух групп класса «Ф».
Он подносил мне планшет с обозначенным там силуэтом ладони и я практически бездумно касалась его, подписываясь под каждым назначением, устало думая про себя, что ещё чуть–чуть и я смогу рухнуть в собственную кровать. Дойти бы до неё. И пусть хоть все смотрят, как я сплю без задних ног – наплевать.
– На сегодня всё, – улыбнулся мне фер Маргод. – Вы нас очень порадовали, леди Шур, и вчера и сегодня. Такая юная, красивая девушка и настоящий боец. Я уже молчу о ваших отметках в университете. Вы подходите академии а она, поверьте, подходит вам.
– Доверюсь вашему мнению.
Нашла в себе силы вежливо улыбнуться и откланяться. Однако как только вышла за дверь, прислонилась спиной к стене. Я дрожала всем телом, ослабленные непривычными физическими нагрузками колени мелко затряслись, превратились в желе, не выдерживающее вес человеческого тела.
Однако стечь на пол обессиленной лужицей мне не позволили.
Сильные руки подхватили, прижали к стальной груди. Внимательные жёлтые глаза с вертикальным кошачьим зрачком заглянули в мои. И тот самый восхитительный, будоражащий воображение и пробуждающий тело голос проник в сознание.
– Я отнесу тебя в общежитие. Как пр–р–рошло?
– Приняли.
– Пр–р–рекр-р-расно!
Глава 3
Я пришла в себя резко, рывком, не понимая, что послужило причиной пробуждения. Села на кровати, потрясла головой, открыла глаза. Я находилась… А где я, собственно? Комната выглядела весьма обжитой и совсем не напоминала мою красивую, но всё–таки казённую, без намёка на присутствие личности.
И этот мерзкий, всепроникающий звук сирены… Подъём? Неужели мне придётся привыкать к нему? По всей видимости, да.
Не успела я как следует прийти в себя, как из соседнего помещения вылетел мой кот–спаситель, одетый в чёрную форму без знаков отличия.
– Аделия, извини, не могу побыть с тобой ещё хоть мгновение, тревога! – Он подлетел и, против собственных слов, схватил меня в охапку, впился губами в мой приоткрытый от удивления рот, быстро, жарко, требовательно сорвал поцелуй и рванул к двери. – Твоя комната этажом выше, но ты можешь остаться у меня.
И исчез.
Я же сидела и, мягко говоря, удивлялась происходящему.
Что это, вообще, было?
Спаситель мой оказался наглым похитителем невинных девушек. Хотя я наговариваю. У него ведь нет доступа в мою квартирку. Учитывая, что я выключилась прямо там, на его руках у двери в преподавательскую, мужчина поступил разумно и правильно. А вот поцелуй похитил.
Так странно.
Твёрдые губы. Горячие. И при этом необыкновенно нежные.
Исчезло безумное усталое отупение, я отдохнула, восстановилась и моё тело вновь стало реагировать на голос кота. И его поцелуи. Точнее, один–единственный, но что–то мне подсказывает, далеко не последний поцелуй.
А ведь я даже имени его не знаю! Стыд какой!
Быстро привела себя в порядок и сбежала наверх, к себе. Коммуникатор подсказал номер выделенной мне квартиры и я решила не проверять, доставили ли вещи, сперва обследовать новую жилплощадь. Мало ли, вдруг кто–нибудь позаботился. Хотя здесь помощь ближнему не особо пользуется популярностью, как я успела заметить.
Однако оказалась не права. Сумка со скромными пожитками и личными вещами стояла в кресле, окна заботливо открыты и даже робот навёл порядок и ждал моих указаний.
Первым делом проверила жилплощадь на наличие подглядывающих и прослушивающих устройств. Чисто. Не рискуют связываться с вступившим в должность преподавателем? Было бы неплохо, но я слишком хорошо училась и знала, что нельзя забывать об удивительной изобретательности обучающихся. Захотят – ничто их не остановит. Усыпят бдительность, лучше подготовятся и всё равно рискнут.
– Да уж, весёлые пять лет меня ожидают. Скучно точно не будет.
Приняла душ, разложила вещи – немного расходилась после сна, приготовила чашку кофе с корицей в личном пищевом автомате с отдельно выделенной конфоркой, видимо, какие–то расы питаются не синтезированной пищей и умеют готовить, и разместилась с ногами в кресле. Пришла пора изучить личные дела моих подопечных.
Или сперва посмотреть, что я там подписала в состоянии полной прострации, до которой меня умышленно довели?
Зашла в личный кабинет преподавателя. Раздел «документы» содержал огромное количество подписанных мною соглашений и обязательств, о которых я или не слышала или не помнила. Очень интересно!
С трепещущим сердцем начала последовательно изучать файл за файлом. Всё было чин по чину, никаких подлогов, большинство файлов касались сохранения военной тайны и прочих нюансов, которые автоматически подписывались вместе с рабочим контрактом.
– Интересно, что за классы у этих групп? Где–нибудь написано? – бормотала, открывая всё новые и новые файлы, доступные мне по долгу службы.
Или эта информация была секретной или я просто не умела искать, но ровным счётом ничего не обнаружила. Зато изучила личные дела моих «мальчиков» и поняла, как сильно влипла. Особенно, когда увидела одну кошачью морду в списке подопечных. Настойчивую, сексуальную и любящую поцелуи морду.
Тело налилось жаром от одного лишь воспоминания о его голосе, о чувственных губах, жарких, сладких…
– Стоп! Никаких фантазий на эту тему. Табу! – приказала себе строго. Однако не прошло и минуты, как выдохнула испуганно: – И что же мне делать с этими мальчиками–зайчиками? Великие Звёзды, да они же все старше меня едва ли не вдвое!
Как ни крути, стоило бы подготовиться к завтрашней встрече, продумать речь. Не зря коллега рекомендовал. Но мысль не шла. Отказывалась. Сопротивлялась. Я начинала паниковать и никак не могла взять собственные чувства под контроль.
– Надо прогуляться, – решила и, не медля, отправилась инспектировать опустевшую по тревоге территорию академии. За зданием был сад, вот и настал его черёд.
Мышцы гудели, потому я не стала пользоваться лифтом и спустилась по лестнице. Небольшое напряжение пойдёт им на пользу. Тем более, подозреваю, как преподавателю ВАД мне тоже положены физические нагрузки. Чем раньше начну, тем лучше.
И снова ни души. Как умудряется несколько тысяч человек сохранять столь невероятный уровень тишины? Или сейчас здесь никого, кроме меня, постовых и части преподавателей?
В полнейшем одиночестве дошла по чёрной дорожке до парка. Прогулялась. Ни взгляда в затылок, ни дискомфорта. Неужели действительно никто не смотрит? Да не может такого быть.
Успокоилась, посидела у фонтана, намочила руки. До чего приятно вот так просто гулять на далёкой закрытой планете и ни о чём не думать. Была ли я когда–нибудь столь же спокойна? Разве что в периоды коротких каникул во время обучения в университете. И вот сейчас.
Скорее всего, мне стоило волноваться. Но не хотелось. И думать, как я завтра буду общаться с подопечными не хотелось больше всего. Как–нибудь выкручусь. Что только делать с настойчивым котом? Уж не подумал ли он…
Запретила себе думать и о нём.
Мне не нужны любовные приключения. Не здесь. Не на первом месте работы. Ни тем более с собственным учеником.
– Госпожа учитель, не гуляйте долго в парке. Сейчас сезон цветения анфалисов. Это вон те мелкие синие цветочки справа от вас. Они на всех действуют по–разному. Кого–то успокаивают, кого–то возбуждают, но самое страшное – могут усыпить навечно. Вам должны были выдать доступ к справочнику местной флоры и фауны. Изучите обязательно.
Я подняла сонный взгляд на парня. Долговязый и худой. Странный. Моргнула медленно, плохо соображая, что он говорит. Слова доносились словно издалека и не задерживались в сознании.
– Что?
Меня во второй раз за день подхватили на руки и понесли прочь из замечательного и очень красивого, умиротворяющего, расслабляющего парка. Там было так хорошо.
– Верните меня назад! – потребовала, когда мы удалились достаточно далеко от лавки, на которой я наслаждалась природой. Я, можно сказать, впервые в жизни сидела среди цветов и деревьев и хотела назад. Странное сонное наваждение резко прошло. Я встрепенулась, стукнула парня по плечу, резко, зло. – Вы слышите? Я хочу отдохнуть!
– Госпожа учитель, вы слышали, что я вам рассказал про синие цветы?
– Да! Они цветут прямо сейчас, справа от лавки! – начала я недовольно, но тут же стушевалась. Дошло, что к чему. – Наркотик?
– Что–то вроде. Не ходите в парк до конца недели. Как только начнутся дожди, анфалисы опадут и парк станет полностью безопасной зоной для людей. И не ходите туда с котами, они могут потерять контроль.
Меня поставили на землю, придержали, проверяя, достаточно ли крепко держусь на ногах. И я увидела, что этот долговязый, но накачанный и сильный мужчина, тоже отличается немалым ростом. Захотелось надеть высокие каблуки, чтобы выглядеть чуть более представительно.
Мы стояли почти вплотную друг ко другу и я испытывала потребность увеличить дистанцию. Сделала шаг назад, покачнулась, возможно, от действия местной дурман–травы, ухватила мужчину за предплечье. И почувствовала жар под форменной курткой.
– Вы – изначальный? – спросила недоверчиво.
– Изначальный, – не стал скрывать долговязый. – Вы удивлены, что такой худой?
– Ну–у–у, да.
– Это особенность моего дара. Лет до ста буду вот таким стройным, можно есть что угодно, – пошутило это обаятельное чудовище.
– Такая сильная звезда? – шёпотом спросила я у создания, с которым и не мечтала познакомиться, стоять вот так рядом, разговаривать. Но любопытство… К сожалению, оно всегда было моим спутником и советчиком.
– Вроде того, – заговорщически прошептал изначальный.
– А вы случайно не тот самый сын императора? – спросила я бестактно и тут же ойкнула, ужаснувшись самой себе. Иногда девочка с Раймосса высовывала голову и говорила вместо новой, цивилизованной, версии меня. – Простите.
– Случайно он самый. Не волнуйтесь, уважаемая Аделия Шур, сейчас за вас говорят вон те цветочки. – Он махнул головой в сторону парка, но я всё равно смутилась и покраснела. – Пойдёмте, я вас провожу к общежитию. Скоро вернутся экипажи, вам не стоит прогуливаться, когда мужчины возбуждены схваткой. Вреда никто не причинит, но могут напугать, спошлить или соблазнить по незнанию. Расы разные, отношение к женщинам тоже.
Соблазнить по незнанию – ну надо же! Это что–то новенькое. Срочно! Срочно выдайте мне форму преподавателя, чтобы никто не обознался!
– Благодарю вас, что предупредили. Простите, я не совсем ещё разобралась во всех тонкостях жизни и общения в военной академии, но как мне к вам обращаться?
– В академии всё просто. Смотрите, ректор у нас господин Арстон Цай или лорд Цай. Офицерский состав, речь только о преподавателях, – фер или фера. Когда вы примете присягу, вас станут называть фера Шур.
– Присягу? – тонким голосом спросила я, хотя всё прекрасно слышала, да и, в общем–то догадывалась, что вряд ли гражданские преподают в ВАДе.
– Да. Это обязательно. Вас не предупредили?
– Распределение в ВАД стало для меня огромной неожиданностью и я, видимо, не справляюсь с потоком обрушившейся на меня информации, – признала неохотно. А ведь сама же говорила Мо про погоны, но на тот момент вся эта военщина казалась такой далёкой, что на себя погоны я не примерила даже в воображении.
– Ничего, привыкните со временем. У нас здесь довольно мирно и дружно.
– Да, я заметила. Особенно мирно, – вставила ехидно.
– Мирно. Те схватки, что вы сидите, – это имитация. Настоящие военные сражения у нас на других планетах, здесь простые тренировки. Так вот, к обучающимся первых двух лет необходимо обращаться или по фамилии или просто кадет. К остальным – курсант или так же по фамилии.
– А какая разница? И как вас отличать друг от друга? Простите, что я столь беззастенчиво пользуюсь вашим вниманием и временем.
– Кадет – это птенец. Курсант – боевой элемент. Военнообязанный. Видите у меня на правом плече нашивку из полосок? Количество полосок равно количеству начисленных боевых лет.
– То есть могут начислить и несколько полосок за год, к примеру? – заметила я.
– Совершенно верно. И, леди Шур, вы можете задавать нам какие угодно вопросы. Вы – наш единственный цветок, мы будем вас оберегать, защищать, соблазнять, – с игривыми нотками закончил этот… курсант!
– Что вы себе позволяете? Вы ведь сын самого императора! Пример для подражания! – возмутилась я, но тут же уточнила, всё испортив: – А как, кстати, я могу обращаться в свободное время к обучающимся? Могу, к примеру, назвать вас нахалом, если вы будете позволять себе вольности?
Ничего не могла с собой поделать. Дотошность – моё второе имя. И я могла контролировать это «замечательное» качество только в том случае, если была не сильно заинтересована в чём–то. А сейчас мне было интересно.
– Можете. Вы всё можете. Вы ведь женщина.
– Не поняла.
– Леди Шур, женщины – главное богатство изначальных, особенно землянки, – непонятно закончил этот загадочный курсант.
– Я не землянка.
– Землянка. Вы с Раймосса, бывшей планеты–тюрьмы с неприличным названием, где как раз содержались каторжане с Земли. У меня есть опыт общения с вашей замечательной расой. Моя мать оттуда. Я очень люблю землян.
Синие глаза императорского сыночка блеснули и я сделала шаг назад. И эти подозрительные нотки в голосе…
– Вы меня пугаете.
– Вам не стоит бояться, ни моё внимание, ни даже моя страсть для вас не опасны. И я практически уверен, что вас сюда прислали для меня.
– Прислали? Вот так взяли, положили подходящую вам девицу на блюдо и подали?
Я разгневалась. Серьёзно разгневалась. Он прав. Это могло быть правдой и, вполне вероятно, было ею, раз уж я – исключение, эксперимент. Игрушка для наследника императора.
– Да. Но не для того, чтобы я вас съел, – довольно сообщил мужчина. Он не скрывал, что данная ситуация доставляла ему огромное удовольствие.
– Это утешает, – процедила недовольно. – Тем не менее, можете забыть обо мне, как о девочке для снятия стресса. У нас с вами будут сугубо деловые отношения. Точнее, отношения офицер – курсант!
– Вы ещё не приняли присягу, – Он провокационно улыбнулся и взял меня за руку.
– Я ускорюсь.
– Не выйдет, – прошептал паршивец на ухо, – для присяги есть специальный день и он пока не наступил.
– Отпустите меня.
Я чувствовала, как жар от его звезды ползёт по руке, поднимается по предплечью к плечу, перетекает на грудь, живот, спускается вниз.
Мне трудно дышать.
Хватаю ртом воздух.
И возбуждаюсь. Неприлично. Прямо на улице. Вот так сразу, без предварительных ласк или просмотра неприличного кино.
– Отпустите, – шепчу, почти умоляю. – Пожа–а–а! – вскрикиваю от охватившего меня острого удовольствия. Сама хватаюсь за него, прижимаюсь грудью к груди. Ноги не держат.
– Ты темпераментная. Яркая. Красивая, – произносит наследник императорского дома, поглаживая меня по голове, утешая, успокаивая. – Но ты зря противишься, Аделия. Все воины по натуре своей хищники, этим ты лишь раззадориваешь первобытные инстинкты, которые никакая цивилизация ещё не подавила.
– И что же, мне никому не отказывать? – шепчу слабым голосом. Хотела бы, чтобы в нём чувствовались злость, раздражение, ярость. Но тело всё ещё содрогается от полученного удовольствия и я не могу контролировать вообще ничего.
– Отказывать всем, кроме меня. А уж я способен позаботиться о своей женщине, – шепчет мне на ухо этот прохвост.
– Отпусти меня. Пожалуйста, отпусти, – прошу снова. И на этот раз он отстраняется. Блестит синими глазищами.
Красив, негодяй. Красив, умён и до невозможности хитёр. Но и мы не лыком шиты. Да и, вроде бы, в себя пришли.
– Благодарю за науку, больше я к вам, курсант, на пушечный выстрел не подойду! До нескорой встречи! Надеюсь, вас переведут куда–нибудь подальше от меня!
– Аделия!
– Не Аделия, а госпожа учитель или леди Шур! – отчитала я отработанным по специальным методикам учительским тоном.
– Леди Шур, боюсь, вы не сможете так легко от меня избавиться. Я – Энран Даргасс. Моё имя есть в списке ваших, – он выдержал театральную паузу, – воспитанников.
– Человек и планета, – хмыкнула я, сообразив, что к чему.
– Нечеловек и планета, – уточнил он педантично. – Вам пора бежать, госпожа учитель, птенцы возвращаются. Я проведу.
– Я сама!
Глава 4
Изначальный меня и слушать не стал. Пошёл рядом, одним своим присутствием словно занял всё пространство лифта, который, вполне вероятно, вмещал пару десятков кадетов и курсантов, проводил до двери. Молча. Бесшумно. Словно всю жизнь провёл, охраняя высшую власть.
Я же шла и кипела.
Если бы я понравилась ему как девушка, это одно. Может, я бы и мечтала дождливыми вечерами о таком красивом и представительном мужчине. Но игрушка для снятия стресса для… звёздного принца – явный перебор. Кроме того, я опасалась, что его уверенность, что не навредит, не убьёт, не выжжет мою психику энергией своей звезды, не имеет под собой оснований. Да, землянки подходят изначальным и даже могут рожать им детей без вреда для себя, но был ли опыт с раймосской девушкой хоть у одного звёздного лорда? Очень сомневаюсь! К нам они не летают, а мы обычно не выбираемся за пределы планеты. К сожалению. А ведь мутации никто не отменял.
Какие ещё варианты? К примеру, он запросто мог меня дезинформировать, чтобы спровоцировать на яркие эмоции. Примелькаться, запомниться. И использовать моё к нему внимание против меня или на пользу себе. Всё–таки я куратор его группы.
Его группы. Боюсь, группа будет больше его, чем моей… Да и кто в этом сомневался бы? В нём чувствовался лидер, прирождённый, выученный накрепко. Такой и должен быть в мужском коллективе. Я же при нём буду, скорее… Боюсь даже представить, как они меня воспримут. Молоденькая девчонка без опыта и двадцать опытных воинов.
Ладно, паниковать будем потом. Может, обойдётся. В конце концов, мой боевой характер в военной среде просто обязан проявить себя. И ему придётся это сделать, так как с этим императорским сыночком придётся драться за власть в собственной группе. А уж что делать с ним самим, ума не приложу. Он всё–таки изначальный. Ещё и правитель. Защитит ли меня статус преподавателя?
Я остановилась у двери, явственно ощущая присутствие Энрана Даргасса каждой клеткой своего тела. Он стоял слишком близко. Пах слишком остро. Возбуждал слишком сильно. Даже не касаясь меня! И я вновь теряла контроль.
Выдохнула быстро, испуганно. Он услышал и сильно разозлился.
«Что не так? Я просто пытаюсь тебе сопротивляться» – хотела завопить я, почувствовав исходящие от него волны ярости.
Свет его звезды вдруг осветил серый коридор. Ровный, оранжевый, тёплый, но почему–то страшный, пробирающий до костей.
Я обернулась и замерла от ужаса. Мужчина светился почти весь!
Об изначальных было мало известно широкой публике, но все, абсолютно все от мала до велика знали, что светятся только древние руны, словно выжженные на теле. Однако у моего сопровождающего светились даже кожа лица и глаза!
Кажется, мы сейчас взлетим на воздух вместе с Даргассом, тем, который планета, лорду–то, ясное дело, ничего не будет, их не просто так прозвали звёздными лордами. Не то чудовища, не то сверхлюди, но убить их почти невозможно.
– Энран Даргасс! – позвала требовательно. – Немедленно прекратите светиться и объясните, что это значит!
Он моргнул. Очнулся. Посмотрел на меня более человечным взглядом, осознанным. Сделал глубокий–глубокий вдох. Я же следила за его манипуляциями, в ужасе подмечая каждую деталь. Как по коротким волосам с треском бегут белые и синие разряды молний, как сокращаются мышцы на его длинной и худой, но при этом прокачанной шее, как он сжимает кулаки, в центре которых ревёт не энергия – пламя!
Какая же сила сокрыта в этом изначальном? Выживет ли вселенная? Может, так и происходит Большой Взрыв?
Я отчётливо видела, как наследник императора пытался взять себя в руки, но чего–то не хватало. Казалось, вот–вот всё получится, мужчина обуздает собственную звезду, но нет. По вискам и лбу тёк пот. Вены проступили на всех доступных моему взгляду частях тела и засветились потусторонне–синим цветом. Здание ощутимо задрожало, по стенам побежали трещины. Перед моим носом рухнул кусок штукатурки, и я, сама не знаю, почему, перепугалась, что мои драгоценные колонны сейчас тоже обрушатся. Нашла, из–за чего паниковать! Тут не только моей жизни настал конец, но всему миру!
Взгляд изначального стал расфокусированным… О нет! Нет! Нет! Что делать? Куда бежать? Мне нельзя умирать! У меня семья в Дыре! Я обещала их спасти!
– Энран Даргасс! – позвала я на этот раз безрезультатно. Выдохнула. Собрала волю в кулак, рявкнула громогласно, требовательно: – Курсант! Отставить представление! Дар–р–р-ргасс!
Мой голос рыком пролетел по коридору, отражаясь от стен, повторяясь многочисленным эхом. И это сработало. Он вздрогнул, посмотрел мне в глаза.
– Ну же, милый, приходи в себя. Не убивай нас, мы хотим жить, – шептала я, не отрывая взгляда от его лица. – Ты и сам такой молодой, такой красивый, сильный, тебе ещё жить и жить, сводить с ума девушек, выигрывать состязания…
Я бормотала всё, что приходило в голову, не останавливаясь. Как вдруг моргнул свет, погас. Рука изначального, полыхая в огне, потянулась в мою сторону, и я машинально отступила, упёршись в стену.
Лорд разозлился ещё сильнее, прищурился. Пламя обняло его тело с ног до головы, переливаясь всеми цветами радуги, взрываясь разрядами молний. Мгновение – и этот полыхающий монстр прижал меня своим горячим во всех смыслах телом вплотную к ходящей ходуном стене.
Я закричала так, как никогда прежде не кричала, зажмурилась, ожидая, что в любую секунду вспыхну факелом, сгорю, расплавлюсь. Но ничего не происходило. Только вот страх куда–то ушёл. Полностью. От первого же касания ласкового огня.
Приоткрыла один глаз, следом второй. Пламя изначального текло по моему телу, успокаивая и оберегая, утешая, восстанавливая. Прошла мышечные боль и усталость. Голова прояснилась. Я почувствовала прилив сил и энергии. И, похоже, заряжалась его силой, как аккумулятор электричеством.
Подняла руку, по которой гулял огонь, не причиняя никакого вреда.
– Надо же! – восхитилась происходящему чуду. – Он такой приятный.
– Аделия, – позвал меня всё ещё пылающий звёздный лорд. – Ада… Лия…
Я подняла на него взгляд. Синие глаза смотрели внимательно и ни капли не напоминали те безжизненные, страшные, с красным, практически неоновым свечением.
– Что? – выдохнула, как–то резко вдруг осознав, что мы стоим в обнимку, что его руки с тонкими длинными, но очень сильными пальцами обнимают мою талию, держат крепко – не вырваться, что рядом никого нет и вряд ли в ближайшее время появится – будут ждать окончания землетрясения.
Он не ответил. Только прижался губами к моим, настойчиво, уверенно, так, словно был в своём праве. Казалось, теперь огнём загорелась я, но на этот раз изнутри. Тело вмиг ослабело, выгнулось навстречу мужскому, такому нужному, желанному, столь же горячему. Я тихо–тихо застонала, не в состоянии выдержать напора обрушившихся на меня чувств и эмоций.
Изначальный рыкнул. Безумно, страшно. Только вот я не испытывала ни малейшего ужаса, наслаждаясь каждым мгновением, каждой секундой. Не соображая, мои это чувства и эмоции, или его, не чувствуя ни сомнений, ни раскаяния.
Единым рывком Энран распахнул мою рабочую блузку, вырвав с мясом с десяток мелких пуговиц, разлетевшихся по коридору с тихим стуком. Кружевное бюстье неподобающего преподавателю красного цвета тут же привлекло его взгляд и он отодвинул мешающую ткань в сторону. Вдохнул аромат моего тела, коснулся языком, медленно лизнул правый сосок, затем левый.
– Нравится?
– Д-да, – изгибаясь назад, лишь бы он не останавливался, лишь бы продолжал эту сладкую, восхитительно нежную пытку.
– Смотри на меня, – приказал мужчина и я, ведомая собственными желаниями, столкнулась с ним взглядом.
– Смотрю! – ответила с вызовом.
– Дерзкая. Непокорная. Очень интересная, – произнёс он, сверкая глазами. Сейчас они не полыхали алым, но какая–то искра в глубоком синем взгляде присутствовала. – Моя.
Строгая деловая юбка, почти впритык обнимающая бёдра, с громким треском разлетается под напором его пальцев. На мне кружевное бельё, чулки и шпильки.
– Идеальная учительница, – мурлычет звёздный принц и впивается в мой рот жадным, голодным поцелуем.
Я схожу с ума от страсти, отвечаю ему упоённо, жарко. Нервными движениями распахиваю чёрный китель, безжалостно рву рубашку на его теле. Пытаюсь! Только сил не хватает. Это не моя тонкая блузочка. Злюсь. Расстёгиваю сверху вниз магнитные застёжки, целуя каждый сантиметр обнажившейся кожи. Схожу с ума от его запаха. Такого необычного, пряного. Он пахнет как те цветы в парке. Такие же синие, как и глаза Энрана.
Без рубашки он кажется почти атлетом. Налитые, красиво очерченные мышцы. Твёрдый, словно гранит, пресс, восемь кубиков. Смуглый. Я едва могу заставить себя оторваться от созерцания его тела, и то лишь затем, чтобы ощутить его кожей.
Пальцы касаются форменных брюк. Ощущение грубой ткани будоражит нервные окончания, и я постанываю от возбуждения. Никакого стеснения. Голая страсть.
Хочу сесть на колени, чтобы увидеть его во всей красе, но меня слишком крепко держат за талию. Длинные пальцы мужчины обхватывают её полностью, даже не сдавливая. В голову приходят откровения Мо о длине мужского члена.
