– А Робин ‘уд знает, что мы придем?
– Ну нет, утеночек мой, ученый мальчуган вроде тебя должен и имя его произносить по-ученому.
– Да как же его зовут? – воскликнул мальчик, отчаявшись и задыхаясь оттого, что приходилось все время бежать. – Вы-то сказали «уд»!
– Так ведь ‘уд и есть, утеночек, так же, как зовется по-нашему лес, которым вы бежите. Это очень хорошее имя.
– Робин Вуд!
– Вестимо, Робин ‘уд. Как же еще его называть, когда он-то и правит лесом? Они ведь места привольные, леса-то, добрые места. Хочешь, спи в них, что зимою, что летом, хочешь, бей дичь для общества, если проголодался, хочешь, дыши их запахом, когда деревья выпускают хорошенькие яркие листья, одно за другим, все по порядку, или теряют старые – по тому же порядку, но только наоборот; можешь стоять, и тебя не увидят, можешь ходить, тебя не услышат, а уляжешься спать, лес согреет тебя, – да, доброе место лес, настоящее, для вольного человека с руками и с сердцем.
Кэй сказал:
– А я-то думал, что все люди Робина Вуда носят штаны и дублеты из зеленой линкольнской шерсти.
– Так это мы зимой, когда есть в том нужда, а то еще кожаные поножи надеваем, но то на лесных работах, а летом такая одежка нужна разве что на заставах – для тех, кому нечем заняться, кроме как сторожить.
– Так, значит, вы на посту стояли?
– Ну да, как и старый Мач, с которым вы говорили у сваленного дерева.
– А большое дерево, к которому мы подходим, – воскликнул торжествующий Кэй, – это, я думаю, крепость Робина Вуда!
Они приближались к царице леса.
Это была липа, огромная, как та, что растет в «Парке Мур» в Хартфордшире, – не менее сотни футов в высоту и футов семнадцать в обхвате, если обхватывать в ярде от земли. Подножие ствола ее, схожего с буковым, украшало кружево молодой поросли, а кора в тех местах, где от ствола отходили большие ветви, треснула и обесцветилась от дождевой воды и древесного сока. Пчелы жужжали среди ее липких и ярких листьев, уходящих в небо все выше и выше, и веревочная лестница терялась в кроне. Без лестницы никто бы на нее не взобрался, даже в железных крючьях.
– Верно надумали, мастер Кэй, – сказал Маленький Джон. – А вон и мастер Робин, между ее корнями.
Мальчики, внимание которых приковал дозорный, забравшийся в воронье гнездо на вершине этого качающегося и шепчущего украшения земли, сразу опустили глаза вниз и впились ими в прославленного разбойника.
Вопреки их ожиданиям, вид у него был вовсе не романтический, – во всяком случае, на первый взгляд, – хоть ростом он лишь немного уступал Маленькому Джону. Эти двое были, безусловно, единственными на свете людьми, которым когда-либо удавалось послать стрелу из большого английского лука на целую милю. Жилистый человек с телом, лишенным жира, не полуголый, как Джон, но в простом выцветшем зеленом платье и с серебряным охотничьим рогом на боку. Чисто выбритый, загорелый, мускулистый и узловатый, как древесные корни, но причиной его зрелости и узловатости были вольный воздух и поэзия, а не возраст, ибо лет ему было едва за тридцать. (Он доживет до восьмидесяти семи и будет считать причиной своего долголетия смолистый воздух сосновых лесов.) В эту минуту он лежал на спине и глядел вверх, хотя и не в небо.
Голова Робина Вуда счастливо покоилась на коленях у Мэриан. Она сидела между корнями липы в цельнокроеном зеленом камзоле с полным стрел колчаном на опояске, голорукая и голоногая. Блестящие каштановые волосы, обыкновенно заплетаемые для удобства в косы на время стряпни и охоты, привольно лились с ее головы, и волны их обрамляли его лицо. Они негромко пели на два голоса, и Мэриан щекотала Робину кончик носа прядью мягких волос.
Под свежею листвою, –
пела девица Мэриан,
Кто рад лежать со мною,
Кто с птичьим хором в лад
Слить звонко песни рад,
К нам просим, к нам просим, к нам просим, –
негромко подпел Робин.
В лесной тени враги одни –
Зима, ненастье, осень.
Они счастливо рассмеялись и начали заново, поочередно выпевая строки:
В ком честолюбья нет,
Кто любит солнца свет,
Сам ищет, что поесть,
Доволен всем, что есть, –
затем оба вместе:
К нам просим, к нам просим, к нам просим.
В лесной тени
Враги одни –
Зима, ненастье, осень[3 - Перевод Т. Щепкиной-Куперник.].
Пенье закончилось смехом. Робин, который накручивал на загорелые пальцы тонкие шелковистые пряди, падавшие ему на лицо, резко дернул за них и вскочил на ноги.
– Привет, Джон, – сказал он, сразу заметив пришедших.
– Привет, Хозяин, – сказал Маленький Джон.
– Так, значит, привел молодых сквайров?
– Они меня привели.
– Так или этак, добро пожаловать, – сказал Робин. – Я не слышал о сэре Экторе ни одного дурного слова и не знаю причин, по которым стоило бы травить его щенят. Как поживаете, Кэй и Варт, и кто указал вам путь через лес по моим прогалинам именно в этот день?
– Робин, – перебила его женщина, – ты их не можешь принять!
– Почему же, голубка моя?
– Они же дети.
– Именно дети нам и нужны.
– Это не по-людски, – сердито сказала она и принялась собирать волосы.
Разбойник, видимо, полагал, что разумнее с нею не спорить. Вместо этого он оборотился к мальчикам и спросил:
– Стрелять умеете?
– Будьте уверены, – сказал Варт.
– Мог бы попробовать, – сказал более сдержанный Кэй под общий смех, вызванный заверением Варта.
– Иди-ка сюда, Мэриан, дай им один из твоих луков.
Она подала ему лук и с полдюжины коротких стрел.
– А ну-ка, в чучело, – сказал Робин, передавая их Варту.
Варт огляделся и обнаружил чучело примерно в сотне шагов от себя. Он понял, что свалял дурака, и весело сказал:
– Прости, Робин Вуд, но, боюсь, для меня это далековато.
– Не беда, – ответил разбойник. – Выстрели. Мне достаточно посмотреть, как ты это делаешь.
Варт наложил стрелу как только мог быстро и аккуратно, широко расставил ноги в линию с направлением, по которому хотел отправить стрелу, расправил плечи, оттянул тетиву к подбородку, смерил взглядом мишень, направил стрелу вверх примерно на двадцать градусов, прицелился на двадцать ярдов правее, потому что всегда немного отдергивал влево, и пустил стрелу. Он промахнулся, но не сильно.
– Теперь Кэй, – сказал Робин.
Кэй произвел те же движения и тоже выстрелил хорошо. Каждый держал лук верно, быстро отыскивал старшее перо и соответственно ставил стрелу, каждый натягивал лук за тетиву, – большинство мальчиков, которых этому не учили, тянут за кончик стрелы около выемки, сжимая его большим и указательным пальцами, но настоящий лучник оттягивает тетиву двумя или тремя пальцами, позволяя стреле лишь следовать за ними, – ни тот ни другой не позволяли острию стрелы отклоняться влево, пока натягивался лук, и не цепляли тетивой за левое предплечье, – две ошибки, общие для незнающих людей, – и каждый пускал стрелу без рывка.
– Хорошо, – сказал разбойник. – Эти не только на арфах играют.
– Робин, – резко произнесла Мэриан, – нельзя подвергать детей опасности. Отправь их домой, к отцу.
– Я не сделаю этого, – сказал он, – если они сами не захотят. Это их драка, в той же мере, что и моя.
– Какая драка? – спросил Кэй.
Разбойник отбросил лук, уселся, скрестив ноги, на землю и, потянув девицу Мэриан, заставил и ее присесть рядом. Судя по его лицу, он испытывал затруднения.
– Дело касается Морганы ле Фэй, – сказал он. – А ее поступки объяснить трудновато.
– Я бы и не пыталась.
Робин сердито обернулся к возлюбленной.
– Мэриан, – сказал он, – либо нам придется прибегнуть к их помощи, либо придется оставить без помощи тех троих. Я не хотел просить мальчиков, чтобы они пришли к нам, но либо так, либо Тук достанется ей.
Варт решил, что самое время задать тактичный вопрос, а потому он вежливо кашлянул и сказал:
– Простите, а кто такая Моргана ле Фэй?
Все трое ответили сразу.
– Плохой человек, – сказал Маленький Джон.
– Королева эльфов, – сказал Робин.
– Нет, – сказала Мэриан. – Она чародейка.
– Суть в том, – сказал Робин, – что толком никому не известно, кто она. По моему мнению, она из эльфов. И этого мнения, – сказал он, взглянув на жену, – я продолжаю держаться.
Кэй спросил:
– Вы хотите сказать, что она из тех существ в шляпах из колокольчиков, что целыми днями сидят на поганках?
Ему ответил взрыв смеха.
– Безусловно, нет. Таких созданий и вовсе не существует. А эта – настоящая Королева, да еще и из самых худших средь них.
– Если мальчикам придется в этом участвовать, – сказала Мэриан, – ты лучше объясни им все с самого начала.
Разбойник глубоко вздохнул, распрямил скрещенные ноги, и на лицо его снова вернулось затрудненное выражение.
– Ладно, – сказал он. – Будем исходить из того, что Моргана все же Королева эльфов или, во всяком случае, имеет к ним отношение и что эльфы – вовсе не те создания, про которых вам рассказывала нянька. Кое-кто говорит, что они – Древнейший Народ, живший в Англии еще до того, как сюда заявились римляне, до нас, саксов, и даже до самого Древнего Люда, и что их загнали под землю. Кое-кто говорит, что они немного похожи на людей или гномов, другие говорят, что вид у них самый обычный, а третьи – что у них вообще нет никакого вида, а просто они принимают любые обличья, какие им в голову забредут. Как бы они ни выглядели, они владеют знанием древних гаэлов. Они в своих норах ведают такие вещи, о которых человеческий род давно позабыл, и о большей части этих вещей лучше бы и не слышать.
– Шепотом, – со странным выражением сказала золотоволосая дама, и мальчики увидели, что маленький кружок сдвинулся потеснее.
– Так вот, – понизив голос, промолвил Робин, – главное в этих созданиях, о которых я говорю, и если позволите, я не стану снова их называть, главное то, что они лишены сердец. И не то чтобы они питали склонность ко злу, а просто если поймаешь кого-то из них и разрежешь, то сердца внутри не найдешь. И кровь у них холодная, как у рыб.
– И они повсюду, там, где беседуют люди.
Мальчики оглянулись.
– Успокойтесь, – сказал Робин. – Больше рассказывать вам о них никакой нужды нет. Суть в том, что я уверен: эта Моргана – Королева, ну, скажем так, Доброго Народца, и я знаю, что она иногда поселяется в замке к северу от нашего леса, называемом Замком Чэриот. Мэриан говорит, что сама-то Королева не принадлежит к эльфам, что она – всего лишь волшебница, которая дружит с ними. Есть люди, которые уверяют, будто она дочь герцога Кернуолла. Не это важно. Важно, что нынче утром благодаря ее чарам Древнейший из Всех Народ захватил одного из моих слуг и одного из ваших.
– Неужели Тука? – воскликнул Маленький Джон, ничего не знавший о событиях, поскольку он был в дозоре.
Робин кивнул:
– Весть пришла с северных деревьев еще до того, как поступило твое сообщение о мальчиках.
– Бедный, бедный монах!
– Расскажи, как это случилось, – сказала Мэриан. – И может быть, стоит сначала объяснить насчет имен.
– О Благословенном Народе, – сказал Робин, – мы знаем мало, но знаем, что люди его принимают названия животных. Например, они могут называться Коровами, или Козлами, или Свиньями и так далее. Поэтому, если ты кличешь одну из своих коров, всегда нужно указывать – какую именно. Иначе можешь накликать эльфа – мне следовало сказать Малого Человечка, – носящего то же имя, и если ты вызвал его, он придет и может забрать тебя с собой.
– Похоже, случилось так, – сказала Мэриан, перенимая рассказ, – что Собачий Мальчишка из вашего замка повел собак на опушку леса, где они обыкновенно опрастываются, да приметил там отца Тука, который болтал с живущим поблизости стариком по имени Вот…
– Простите нас, – вскричали оба мальчика, – но не тот ли это старик, что жил в нашей деревне перед тем, как спятить? Тот, что откусил Собачьему Мальчику нос, а теперь превратился в людоеда и обитает в лесу?
– Он самый, – ответил Робин, – только… бедняга, он вовсе не людоед. Кормится травой, корешками, желудями и даже мухе вреда причинить не способен. Боюсь, в ваших рассказах что-то напутано.
– Вот питается желудями, эх, ничего себе!
– А дальше, – терпеливо произнесла Мэриан, – случилось так. Они сошлись втроем, чтобы скоротать денек, и один из псов (по-моему, тот, которого звали Каваль) стал прыгать на бедного Вота, пытаясь лизнуть его в лицо. Старик испугался, а ваш Собачий Мальчишка крикнул: «Пес, ко мне!», желая остановить его. Но не указал на него пальцем. Понимаете, он должен был пальцем на него указать.
– И что было дальше?
– А то, что один из моих людей – Скателок, или Скарлетт, как его именуют в балладах, рубил неподалеку деревья, и он говорит, что они исчезли, просто исчезли вместе с собакой.
– Бедный Каваль!
– Так, значит, их эльфы забрали.
– Ты хочешь сказать – Мирный Народец.
