***
Настал тот редкий день, когда вышло солнце и осветило всё своими лучами, заставляя остатки снега блестеть. У Сергея сегодня был выходной. Так-то он обычно уезжал в город вместе с супругой, оставляя меня одного. Я знал, что он работает на заводе, вроде как механиком, но что именно делает, не представлял. Ольга же работала в больнице и тоже не любила рассказывать детали. Она несколько раз меня осматривала, но диагноза не ставила. Я старался не показывать свою слабость. Пока они отсутствовали, делал, что мог, по дому, а если чувствовал накатывающую слабость – отдыхал. Так удалось скрыть то, что у меня проблемы со здоровьем. Может, и зря. Я не хотел быть обузой для людей, которые приютили меня.
– Дядь Сереж, – позвал я. Почему-то такое обращение ему больше всего нравилось. – А вы ведь служили?
– Допустим, – бросил он на меня подозрительный взгляд.
– Значит, разбираетесь в подготовке… эм… солдат?
– Допустим, – повторил он, нахмурился и отложил ключ, которым что-то подкручивал под капотом машины. – Зачем спрашиваешь?
– У меня проблема нарисовалась.
Мужчина выпрямился, достал из кармана тряпку, вытер руки и уставился на меня. Недобро так уставился.
– Проблема?
– Да. Небольшая.
– Что за проблема?
– Моё тело… Оно может гораздо больше, но каждый раз берет в долг.
– В долг, значит, – мужчина посмотрел с нечитаемым выражением лица. Не то чтобы я специалист по лицам, скорее наоборот, но сейчас было то самое выражение, которое уместно назвать «морда кирпичом».
– Да, и я вот что подумал. Если тело не выдерживает повышенных нагрузок, его надо тренировать.
– Тренировать… Ясно. А ну пойдем к Ольге. Она в этом лучше разбирается.
***
– Почему ты не сказал, что у тебя проблема?! – первым делом возмутилась женщина, выслушав пересказ моих слов от мужа.
– А что я должен был сказать? Я и сам не знал, что это проблема. Просто усталость чувствовал.
Сергей – крупный мужик, раза в три больше, чем я сейчас. Ольга на его фоне тростиночка. Со светлыми волосами, в домашнем свитере, когда улыбалась, она выглядела очаровательно, и я тайно завидовал Сергею, что у него такая красивая жена. Да чего уж там, я завидовал и тому, что у него вообще есть жена.
Но на смену очарованию и красоте, когда она сердилась, приходило совсем другое. Опасный взгляд, от которого мурашки по коже бежали.
– Так, парень. – Навела она на меня два угля глаз. – Я долго терпела. Твои дела – это твои дела. Я ничего не спрашивала, но так дальше продолжаться не может. Если уж ты живешь под нашей крышей, мы теперь за тебя отвечаем! – Её палец почти уперся мне в грудь, – Раздевайся и ложись на диван, буду тебя осматривать.
– Но зачем? – удивился я.
– Ложись давай! – крикнула она.
Гаркнула так, что стало понятно: либо я с боем вырываюсь из этого дома, либо подчиняюсь. Причем не факт, что первый вариант сработает. Ух, Сергей, ну и суровая же жена у тебя.
Подчинившись, я побрел в сторону дивана, на ходу стягивая верхнюю одежду.
– Откуда шрамы? – сразу последовал вопрос. Следы ранений они давно видели, но сейчас, видимо, пришло время говорить откровенно.
– Какие именно?
– Откуда на руках, я могу догадаться. А на груди?
– Порезался.
– Угу, – сказала она недовольно, но уточнять всё же не стала.
Шрамы были не только на груди. Ещё и по всему телу. Мелкие, едва заметные, они брали количеством. Большая их часть из лаборатории, когда меня резали и ставили опыты. Остальные я получил при побеге. Ещё пара досталась от волка, который всё же успел меня укусить.
– Натерпелся ты, парень, – наклонился надо мной Сергей.
– Не мешай, – шикнула на него Ольга и принялась меня ощупывать, когда я лег на диван.
Её теплые пальцы проминали каждую мышцу, в каких-то местах задерживались, в каких-то сдавливали так, что я вскрикивал. Медосмотр с элементами пыток длился час, не меньше. Женщина не успокоилась, пока не прощупала большую часть моего тела.
– Ну что там? – поинтересовался Сергей, который отходил на кухню, но к финалу осмотра пришёл к нам, держа в руках поднос с чашками и чайником.
– Никогда такого не видела, – вынесла женщина вердикт, хватая кружку. – С медом… мм… спасибо. Сейчас это как нельзя более кстати.
– Сильно потратилась?
– Полностью. Очень уж… непростой организм.
– Объясните, что узнали?
Слушать о себе непонятные, но не сулящие ничего хорошего разговоры, было неприятно.
– Одевайся и садись. Выпей чаю. Я немного поработала с твоим телом, должно полегчать. Будет хорошо, если съешь что-то сладкое. Мед как раз подходит. Можешь прямо две-три ложки съесть.
– Без хлеба?
– Можешь с хлебом.
– Фух.
– Не любишь мед?
– Не люблю, когда слишком сладко.
Сладкое я впервые попробовал в новой жизни. Немного успел к нему привыкнуть, а потом опять отвык.
– Ничего, потерпишь, – отмахнулась от меня женщина, смотря куда-то вдаль.
– Так что со мной?
– А? Ах да, точно, – вернулась она в реальность. – Давай сыграем в игру. Я задаю вопросы, ты киваешь или мотаешь головой. А потом мы сделаем вид, что этого разговора не было, идет?
– Если вы расскажете, что со мной, идет.
– Деловой, – нахмурилась она. – Ты когда-то бывал в лабораториях?
Кивок.
– Бывал там против своей воли?
Кивок.
– Долго? Больше года?
Кивок. Надеюсь, я об этом не пожалею.
– А родители твои имели дар?
Медленный, неуверенный кивок. Об этом не говорили в семье. По смутным обрывкам я догадывался, что что-то они умеют, но… Вживую так и не увидел.
– Ясно всё с тобой. Игра почти закончилась. Ещё чуть-чуть – и сделаем вид, что этого разговора не было.
– Что со мной?
– Так сразу и не знаю, как ответить. Давай я лучше тебе сказку расскажу.
– Ольга… – попытался вмешаться муж, но заполучил такой взгляд, что сразу заткнулся.
– На одной далекой планете, – кажется, Ольга решила придумать сказку прямо на ходу, – жили-были дивные существа. Любили эти существа объединяться в группы и… в общем, не самыми мирными они были.
– Да уж, – хмыкнул муж и заполучил ещё один строгий взгляд.
– Воевали часто. Всё придумывали новые способы, как врагов своих обставить. Но непросто это придумать. Надо… кхм… много экспериментов провести. И… кхм… скажем так… Иногда что-то удаётся, но не очень удачно.
– Я неудачный результат экспериментов, которые ставили надо мной в лаборатории?
– Да, – кивнула женщина с задержкой, теперь смотря строго на меня. – Иногда один род берет в плен членов другого рода. Преимущественно детей. Это запрещено законом, но времена сейчас лихие. После того как последний князь пал, некому следить за порядком.
– А на войне все средства хороши. Если у тебя совести нет, – добавил Сергей.
– Что мне делать с этим?
– Патологических отклонений я не обнаружила. Опасных тенденций тоже. Такое чувство, будто твой организм всё никак решить не может. То ли ему развиваться дальше, как того хотели те, кто ставил эксперимент, то ли законсервироваться.
– Что это значит?
– Консервация – это такое умное слово, обозначающее мучительную смерть.
Прекрасно. Найду всех Коршуновых и убью жесточайшим образом.
– Как-то можно помочь организму, чтобы он сделал правильный выбор?
– В твоём случае скорее да, чем нет. Пойми, тут нельзя дать гарантий. Неизвестно, что с тобой делали. Это ведь эксперименты… – стушевалась Ольга.
– Понятно. Так как мне быть?
– Давать посильную нагрузку… Нужно обеспечить твоему организму стресс, чтобы он начал развиваться и интегрировал все те изменения, которые в нем произвели.
– Иначе говоря…
– Иначе говоря, я попрошу мужа, чтобы он составил для тебя изматывающую программу. С учетом твоей общей слабости. А сама буду присматривать и следить, чтобы процесс не зашёл куда-то не туда. Сегодня отдыхай, а завтра начнёте.
Так начался новый цикл в моей жизни, в котором я стал изучать возможности организма, получив то, что хотел.
***
Первая неделя свелась к коротким пробежкам и легким разминкам. Этого хватало, чтобы нащупать предел организма. Как только я чувствовал усталость, сразу шёл в дом, где меня осматривала Ольга. По косвенным признакам я сделал вывод, что она обладает какой-то силой. Ничего конкретного я заметить не смог, но слишком многое она видела и понимала, просто осматривая.
– Вы целитель?
– Немного, – нехотя ответила женщина. По её нахмуренным бровям видно было, что она не хочет говорить даже такому молчаливому типу, как я. Но, видимо, она заметила в моих глазах жгучее любопытство, поэтому всё же ответила: – Я не полноценный целитель, а полевой. Закрыть рану или провести диагностику смогу, а что-то более серьезное – уже нет.
– А почему?
– Это бестактный вопрос, юноша!
– Простите. Я не разбираюсь в этом.
– Как же ты жил, если не знаешь элементарных вещей?
– В смирительной рубашке.
От этих слов она дернулась. Эх, не хотел задеть. Мне явно не хватало социализации.
– Простите, – повинился я.
– Это ты прости. Уровень целителя зависит от врожденных способностей и обучения. У меня слабый дар и не было средств на обучение.
– А где этому обучают?
– У тебя есть дар?
– Не знаю.
– Хм… Если проявится что-то, приходи, расскажу, как быть. А учат этому в специальных школах. Но сейчас с этим трудно. В стране… война только недавно затихла. Да и то не везде.
– Что за школы?
– Да уж не обычные. Надо бы, кстати, заняться твоей учебой.
– Может, не стоит? – напрягся я, чувствуя подвох в её словах.
