Страница 2 из 12
– Охотно, – пообещал я с нервным смешком. – Как только сами разберемся.
Нас опять тряхануло и снова уволокло за пределы реальности к сверхсветовым скоростям. Кого-то вытошнило с громкими звуками. Чуть сморщив нос, я огляделся. Бедняга Иво Томеи скрючился под лесенкой, не выдержав перегрузок. Ему, как разумнику, привыкшему только топтать твердые камушки, даже легкие и практически незаметные прыжки из реальности в гипер и обратно, похоже, казались душевыворачивающими. В прямом смысле этого слова.
– Вы там в порядке, милорд? – Но едва вопрос сорвался с моего языка, Обсерваторию еще раз выбросило к пыли и звездам.
Эйтн, ни на мгновение не отрывавшаяся от иллюминаторов, предположила:
– Похоже, ИскИн пытается обойти аномалии на пути.
– Сигая через подкладку? – одновременно изумился и восхитился я.
– А иначе никак. Мы практически в Ядре Галактики, а в этой области обычная навигация затруднена. Слишком высокое скопление звезд мешает сделать все по старинке. Видно, аномалии имеют влияние даже на течения внутри гиперпространства. Иначе просто не было бы никакого смысла покидать его раньше времени.
Отдав должное сообразительности Эйтн, я снова покосился на теперь уже позеленевших Томеи.
– И долго нас так будет мотылять?
Ответить леди Аверре не успела – свистопляска повторилась. В течение следующих десяти минут мы то выпрыгивали из гипера, то возвращались в него. И так раз пять или шесть, пока, наконец, не очутились посреди космоса с крохотной серо-зеленой точкой планеты, маячившей прямо по курсу.
– Это оно? – Мгновенно позабыв о брате, леди Синна поспешила к иллюминаторам. – Это и есть Шуот?!
Удивительная возбужденность в ее голосе заставила меня ненадолго оторвать взгляд от кольца объектов, металлическими октаэдрами расползшихся по пространству перед нами. Размер на глаз определить было трудно, но сами по себе штуки казались не меньше доброго корвета и щетинились рельсовыми батареями. Стоило нам появиться, каждая из штуковин засияла сигнальными огнями и взяла наше совсем не маневренное средство передвижения на прицел.
– А вот это мне уже совсем не нравится.
– Система орбитальной защиты, – подсказала Эйтн. Ее тон едва заметно, но похолодел. – Не слишком ли для пустыни?
– Думаю, совсем скоро выясним.
Однако выяснять не пришлось.
Я понятия не имел, имелась ли у Обсерватории автоматическая система обороны и насколько ее изогнутые стены крепки, но в том, что Бавкида не бросила бы с таким трудом выращенное детище в опасность, уверен был на все сто. Старая лейра редко ошибалась в стратегии и никогда не пускала события на самотек. Если она ждала прибытия махины к Шуоту, значит, должна была предвидеть и то, как поведут себя системы местной обороны. В конце концов, лишившись возможности теневого присутствия на борту, она не забыла об удаленном контроле. Что, в свою очередь, подводило к мысли, что переживать за собственные шкуры нам ни к чему.
Во всяком случае, не по этому поводу.
Новая череда сигналов, сопровождаемых изменением рисунка на всех обозреваемых дисплеях, дала понять, что двусторонние пирамидки с пушками вздумали сменить гнев на милость. Что это нам сулило, я не понимал. Но ровно до того момента, пока в поле видимости не появился звездолет, шедший курсом с Шуота и стремительно сокращавший дистанцию.
– Знакомое корыто, Эпине? – поинтересовался лорд Иво, встав рядом с Эйтн у иллюминатора.
– Не то слово.
Длинноносый, как и большинство разведчиков его поколения, этот космический летун сильнее всего походил на яртеллианского саблезубого крылана в пике и был создан для того, чтобы запугивать. Черные борта «украшали» знаки, доступные для понимания лишь лейрам, а обе плоскости, загибавшиеся к днищу полумесяцем, зловеще поблескивали сдвоенными лазерными пушками. «Мантия». Идеальное средство передвижения для Бавкиды.
За то время, которое понадобилось кораблику на стыковку, мы вчетвером успели спуститься в ангар и выстроиться в линию, подобно почетному караулу. Занятно, что никто при этом не произнес ни словечка. Как будто все, включая Томеи, понимали, насколько дальнейшее развитие событий зависит от предстоящей встречи. Обманутые брат и сестра с Паракса, после знакомства с Навигатором, едва ли питали надежды вернуть потраченные средства, и уж если на что-то рассчитывали, то хотя бы на возвращение домой в добром здравии. Эйтн, не питавшая доверия к лейрам, но страстно интересовавшаяся их природой и тайнами могущества, могла бы испытывать предвкушение. Однако искоса поглядев на ее царственный профиль, я сразу понял, что это не вариант. На борт Обсерватории леди Аверре попала так же по воле Навигатора, и при этом ни разу не выказала возмущения или недовольства. Она одна, похоже, воспринимала происходящее неким приключением и вряд ли готовилась умереть от рук старой лейры.
Самому же мне не терпелось спросить с Бавкиды за все ее выходки. Едва не послужившая причиной моей смерти, она в тайном сговоре устроила мое изгнание из Адис Лейр и превратила в марионетку, за чьи ниточки дергала с такой ловкостью, что до самого конца я практически так и не понял, зачем вообще был ей нужен. Создав Обсерваторию втайне от всего Ордена, она стремилась постичь новые тайны Теней и с их помощью захватить власть в Цитадели. Проблема заключалась в том, что для исполнения собственных задумок, ей все еще требовался послушный миньон. И я единственный (не считая старины Райти), кто подходил на эту роль идеально.
Створ ангара раскрылся, повинуясь чужому зову. Силовой барьер прозрачной стеной оградил атмосферу Обсерватории от беспощадного вакуума, но не помешал крылатой машинке скользнуть внутрь. Сопровождаемая рокотом двигателей, она неуклюже опустилась на блестящий черный настил и выпустила трап.
За те несколько мгновений, способные понадобиться старухе, чтобы доковылять до рампы, я мысленно коснулся Теней. Что-то во всем происходящем казалось ненормальным, но хоть как-то оформить предчувствие не получалось. Любой лейр способен скрыть свое присутствие в Тенях, чтобы не выдать себя раньше времени. И все же силовые токи, струящиеся по ангару, были слишком ровными, почти натужными, и это несколько не вязалось с тем, как обычно преподносила себя Бавкида.
Мы с Эйтн переглянулись, но оба промолчали.
– Ну и где она? – Леди Синна притопнула ногой. – Почему не выходит?
– Быть может, стоит проверить? – Лорд Иво тратить время на ожидание не стал и уверенно направился к кораблю.
– Милорд, стойте!
Я попытался схватить его за плечо, но он вывернулся и, оглянувшись на мгновение, злобно прошипел:
– Я сыт по горло этим приключением, Эпине! Я хочу, чтобы эта седая мерзавка спустилась сюда и ответила мне, на что она пустила мои деньги! Сейчас же! – С каждым шагом, приближавшим его к распахнутому корабельному люку, голос лорда Иво становился звонче, интонации напористее, а Тени свивались в невидимый для обычных глаз вихрь, сделав его эпицентром крошечной бури. Собственно, именно это и подтолкнуло меня к попытке вернуть строптивого вельможу на место.
Он уже был у самой рампы, когда раздался выстрел. Всполох слепящего алого на доли мгновения осветил полутемный ангар и тут же исчез. Лорд Иво застыл.
– Иво! – Леди Синна бросилась к брату. Тот не ответил. Лишь неуклюже пошатнулся, а затем обрушился на пол с обугленной дыркой во лбу.
Тени в моей голове взвыли стаей взбесившихся яртеллианских шакалов.
– Назад! – крикнул я и, оттолкнув Эйтн к выходу, бросился за распростершейся над телом брата леди Синной.
Вдруг что-то с тихим звоном ударилось о настил. Интуитивно переведя взгляд на короткий черный цилиндр, я только и успел, что с воплем броситься за Эйтн. Раздался хлопок, и все вокруг заволокло черным дымом. В одно мгновение стало трудно дышать. Воздух как будто загустел, не желая просачиваться в легкие, перед глазами замельтешили черные мошки. Я попробовал дотянуться до Теней, но моя воля растворялась в клубах усыпляющего газа. Ног я уже не чуял и о том, что очутился на полу, понял лишь по мутному рисунку потолка, на который уставился. Последнее, что я запомнил, перед тем как отключиться, – три силуэта в дыхательных масках. Потом меня накрыла темнота.
Глава 2
Птенчик в гнезде
Открыть глаза только затем, чтобы обнаружить себя на холодном грязном полу, было, мягко говоря, неприятно. В горле першило так, будто неделю не видел воды, а голова грозила рассыпаться на кусочки. Каждое, даже самое незначительное движение отдавалось жутким гулом внутри черепа и ощущением, словно мне вместо мозгов закачали суп. Последствия отравления усыпляющим газом, как говорится, были на лицо. В том, что я больше не на борту Обсерватории сомнений не оставалось.
– Тоже мне лейр, – проворчал я, неловко переворачиваясь со спины на живот. Набрав в грудь холодного, но спертого воздуха, я попытался подняться на ноги. Действовать пришлось осторожно, чтобы не спровоцировать приступ тошноты. Коленки тряслись, глаза чесались, но Тени – главное, что меня заботило на данный момент, – оставались в привычном доступе. Их равномерное течение ничем не затмевалось. А это значило, что освобождение было лишь вопросом времени. Стоит только оклематься.
Мысленное прикосновение к струящейся между пальцев силе напоминало погружение в холодный источник. Усталость и боль точно рукой сняло, сменив их недоумением и сонмом вопросов. Кто мог обнаглеть настолько, чтобы умыкнуть корабль из-под носа самой Бавкиды? Пираты, рискнувшие поживиться чужим добром? Или посланцы неких сил, о которых моя наставница не позаботилась предупредить? Могли они быть связаны с Навигатором? Или же Томеи, которых силком уволокли из дома? А что, если причиной нападения вообще была Эйтн?
Рывком оказавшись на ногах, я, наконец, осмотрелся.
Тесная каморка до боли напоминала тюремную камеру. Темные стены, основательно поеденные плесенью, низкий потолок и едкая вонь, смешанная с запахом горячего металла, предназначались лишь для одного – подавлять. С удобствами тоже не особо повезло. Выдвижная койка с драным матрацем выглядела ничуть не мягче настила, а ржавый нужник в углу просто вселял ужас. Четвертую стену заменяла решетка и магнитный замок, что уже немало говорило о гостеприимстве здешних хозяев. Приблизившись к толстым прутьям, за которыми виднелся сумрачный коридорчик с рядом однотипных камер, я на всякий случай позвал:
– Эйтн?
– Очухался? – Сам вопрос не удивил. Взметнуть брови заставила широкая физиономия динетина, выплывшая из полутьмы коридора прямо перед моим носом.
Я отпрянул. Рожа, видневшаяся через просветы в решетке, гнусно захихикала.
– Перепугался? Ну, ты извиняй. Я не со зла.
Если за всю жизнь мне и доводилось пересекаться с представителями этой расы, то в памяти они не закрепились, только разрозненные сведения из инфосети. Выходцы с планеты Динтура были настоящими великанами, один только кулак которых достигал размеров черепа взрослого человека. Тот, что предстал передо мной, из-за отсутствия заметных бугров вокруг рта и на макушке, выглядел молодо. Может быть, даже подросток. Из-за роста, явно превышавшего два стандартных метра, чтобы смотреть мне в глаза, ему приходилось сгибаться практически вдвое. Угрожающий детина, при этом совершенно не внушавший ужаса. Скорее недоумение. И новую волну вопросов.
– Ты кто? – Встретившись взглядом с парой маленьких черных глазок, едва заметных под складками толстой и красной, будто солнце Паракса, кожи, я инстинктивно потянулся за Тенями. Те отозвались легким покалыванием в кончиках пальцев.
Динетин притворно изумился:
– Вот это да! Любопытный попался! – И тут же посерьезнев, пнул решетку похожей на дюзу истребителя ножищей: – А ну заткнул пасть! Твое дело – тишина. Если шкурой дорожишь. Бубнить будешь, когда разрешат.
Само собой, угрозу я пропустил мимо ушей. Тени, что заполняли пространство между мной и тюремщиком, дрожали от напряжения. Свиваясь крошечными, но невидимыми для постороннего глаза вихрями, они демонстрировали готовность ринуться в чужое сознание и вывернуть его наизнанку, только прикажи…
– Где остальные? – спросил я, успокоив сознание.
В ответ на вопрос между прутьев решетки показалось дуло бластера. Целясь мне в сердце, здоровяк ухмыльнулся:
– Я сказал тебе заткнуться. И отойти. Живо!
– Зачем?
Улыбка с лица динетина сползла. Он моргнул, будто не до конца верил, что мой рот все еще не закрыт.
– Ты, что тупой? А ну отошел и усадил свою жопу на кровать! Быром!
Интереса ради я послушно отодвинулся к койке. Пусть временами кровожадность и была полезна, недавние странствия научили меня, что ложной покладистостью добиться можно намного больше. Особенно в тех случаях, когда на руках не все карты. Судя по тому, как нагло держал себя здоровяк, о том, кто я такой, он или вообще не имел понятия или обладал крайне смутным представлением. Во всяком случае, раскрываться раньше времени не хотелось.
Решетка, разделявшая нас со здоровяком, втянулась в откос и на пол, разбрызгивая содержимое во все стороны, грохнулась металлическая плошка. Скособоченная настолько, что несколько секунд продолжала танцевать по настилу, она выглядела так, будто до того, как оказаться на кухне, служила вместо наковальни в какой-нибудь кузне.
– Кушать подано.
Перегородка вернулась на место так быстро, что я и моргнуть не успел. Покосившись на размазанное по дну тарелки бледно-лиловое зернистое месиво, я саркастично протянул:
– М-м-м, объеденье!
Не думаю, что здоровяк ожидал именно такой реакции. Пару раз растерянно моргнув, он что-то невнятно пробормотал себе под нос, развернулся и заковылял прочь.
– Эй! – крикнул я ему в спину. – А ложку?
На миг он застыл. Оглянулся через плечо. Шея у динетина была короткая и толстая, под стать остальному телу, так что важная поза далась ему с явным трудом. Еще раз коротко выругавшись, он пробасил:
– Руками пожрешь. – И не сказав больше ни слова, убрался с глаз.
Оставшись в одиночестве, я опустился на койку и подобрал под себя ноги. О том, чтобы хотя бы прикоснуться к «роскошному» кушанью не могло быть и речи. Выращенный на постной орденской еде, я питал естественное отвращение к любым инопланетным блюдам, неважно насколько аппетитными они выглядели. А уж о местной баланде, больше похожей на мурафью отрыжку, и думать было нечего. Голодная смерть куда лучше.
Впрочем, умирать я пока тоже не собирался. Пытаясь осмыслить собственное положение, прикрыл глаза и по привычке погрузился в обволакивающие потоки Теней. Отсутствие ответов не расстраивало. Или же на фоне общей подавленности, просто не ощущалось разницы. Пустив сознание в дрейф по невидимым волнам, я позволил Теням струиться через себя, восполняя недостатки энергии и возмещая ущерб, который нанесли моему организму во время нападения. Сухость во рту и резь в глазах исчезли, ушли остатки мышечной боли. В голове заметно посветлело, и в целом дышать, несмотря на вонь, стало как будто легче. Силы возвращались. А вместе с ними и желание разобраться во всем, что произошло.
Несмотря на то, что динетин так и не ответил ни на один из моих вопросов, я сумел догадаться, что никакого отношения к Бавкиде и лейрам вообще он не имел. Вид неопрятный, взгляд вечно исподлобья и речь простоватая. Пират, скорей всего. Или тот, кто очень хорошо вжился в роль. Означало ли это, что здоровяк и его дружки сумели каким-то образом угнать корабль из-под носа моей старой наставницы и под видом «своих» прошли сквозь защиту Обсерватории, я уверен не был. Но в целом теория выглядела вполне логичной. В голове, однако, не укладывалось, что пиратам делать возле мертвого Шуота, пространство близ которого буквально напичкано ловушками и древними оборонительными системами. Нам самим-то подобраться к планете удалось лишь потому, что ИскИн Обсерватории заранее был настроен на полет к давно покинутому шарику и ни в какую не желал менять направления. Откуда бы космическим сорвиголовам знать о таких тонкостях? Инстинкт подсказывал, что совпадением тут и не пахло.
Полный решимости разобраться во всей истории, я сполз с лежака и приблизился к решетке. Ни одна клетка, какой бы хитроумной она ни была, не способна удержать лейра взаперти. Убедившись, что снаружи никого нет, я приложил ладонь к магнитному замку. Легкого напряжения воли хватило, чтобы заставить механизм подчиниться. Один короткий тихий всхлип – и створка послушно скользнула в сторону, открыв мне путь на свободу. Проще, казалось, уже некуда. Однако стоило только сделать шаг за порог, как мне тут же прилетело в висок.
Удар вышел такой силы, что меня развернуло на девяносто градусов, а потом еще и по инерции приложило о косяк. О том, какого цвета искры посыпались из моих глаз, и как много их было, можно сложить поэму. Но я бы предпочел ограничиться парой фраз, поскольку, к собственному стыду, и впрямь уверовал в то, что оставался под замком без охраны. Даже Тени не помогли почуять ловушку.
Сползая на пол, я еще пытался совладать с колокольным звоном, до краев наполнившим череп, когда сквозь общую какофонию просочилось злое:
– Кого впечатлить хотел, выродок? – Голос был мужским, но динетину не принадлежал. Грудной и суховатый, он отличался отсутствием красок, свойственных тембру кормившего меня здоровяка.
Дождавшись, когда глаза перестанут разбегаться, я скосил их в сторону и обнаружил высокого человека в пестром тюрбане. Кожа его была настолько темной, что рассмотреть черты лица оказалось практически невозможно, только причудливые изгибы ярко-желтой татуировки на щеках и переносице. Рука, облитая черным с сиреневым металлом, вцепилась в мое плечо и рывком подняла на ноги. Холодное дуло бластера ткнулось под ребра. На ухо шепнули:
– Дай мне повод, фигляр. Хоть малейший.
Я не стал ломать голову, почему не заметил его присутствия сразу, рассудив, что со временем ответ сам всплывет на поверхность. Только уточнил:
– Повод к чему?
Новый удар оказался слабее первого, но все же достаточно болезненным, чтобы я охнул и поморщился.
– Вот к этому, – пояснил Тюрбан и толкнул меня вперед по узкому коридору. – А теперь топай.
– Что это за место? – Технически, это был не самый главный вопрос, но для начала сгодился и он.
– Я, кажется, тебя предупредил?
Желчи во мне всегда хватало с запасом, из-за чего чувство самосохранения временами давало сбой. Несмотря на положение пойманного за шкирку кутенка, я процедил:
– Ну а я, кажется, сделал вид, что мне плевать. Так, что за кораблик это?
Тюрбан, не останавливаясь, зарычал. Его свободная рука сжалась в кулак. Я инстинктивно напрягся, ожидая, что за этим последует очередная оплеуха. Однако пронесло. То ли мой тюремщик по натуре был не настолько кровожадным, как выглядел, то ли соблюдал приказ лишний раз не трогать пленника, но ко мне не прикоснулся. Даже каким-никаким ответом удостоил:
– Ты в гнезде. Но на большее не рассчитывай. У мамы разговор короткий. Особенно со сбродом.
– Это я что ли сброд? – Смешок вырвался против воли, хотя сознание зацепилось за необычное «мама». – А почему без наручников? Что-то новенькое.
– Во-первых, маме нравится, когда ее гости думают… что они гости. – В холодном тоне Тюрбана послышался намек на улыбку. – А во-вторых, только попробуй вытворить какую-нибудь штучку-дрючку и кое-кому несдобровать.
Непрозрачный намек сыграл роль триггера, заставив меня моментально вспыхнуть.
– Где Эйтн?
В ответ только новый смешок.
– Будешь паинькой, увидитесь.
Обещание оптимизма не внушало, но я и тут не стал зацикливаться. Казалось вполне очевидным, что Тюрбан прекрасно понимал, кто перед ним. Откуда – еще один вопрос, требующий усердия, но не настолько срочный. Одного легкого толчка Тенями хватило бы, чтобы его позвонки переломились, подобно сухой ветке. Однако это лишило бы меня возможности спокойно прояснить обстановку и отыскать Эйтн и леди Синну. У лейров хватало грехов, но неоправданные убийства к их числу не относились. К тому же меня заинтриговало предстоящее знакомство с этой… «мамой», кем бы она ни была. А заодно хотелось выяснить, каким образом в ее руках оказался корабль Бавкиды и где моя наставница сама.
Корабль оказался куда больше, чем можно было предположить. Ни грузовоз, ни крейсер, но нечто среднее и столь отчетливо напоминавшее улей, что я поневоле начал воспринимать его именно так. Шестиугольные коридоры и скудно освещенные переходы с однообразными темными панелями часто изгибались под самым непредсказуемым углом, из-за чего сказать, в каком направлении ты двигаешься, иногда было невозможно. Положение не спасали и гравигенераторы, распределенные по отсекам будто бы в произвольном порядке. К примеру, заглянув в один рукав, ты запросто мог обнаружить себя в исходной точке, но уже вниз головой. Эдакий вариант зачарованного лабиринта, только без намека на антураж доброй сказки. Заблудиться в таком без проводника – раз плюнуть.
– Симпатично тут у вас, – мрачно пробормотал я, под дулом бластера сворачивая в очередную скудно освещенную и совершенно безлюдную хорду.
– Непременно скажу маме, что тебе понравилось, – хмыкнул Тюрбан, подталкивая меня сзади.
Я на мгновение оглянулся:
– А мама – это у нас?..
– Мама – это мама, – был ответ. Только принадлежал он не Тюрбану, а высокой худой зулланше, вдруг спрыгнувшей с потолка.
