Страница 2 из 5
– Не уволил, а сократил. Она ещё вчера сделала свой выбор.
Мамаев помолчал и глубоко вздохнул.
– Тут вчера господин Лебединец мне доказывал, что ВБТРФ не может управлять своим флотом, потому что обременён налогами и иными ежемесячными платежами, и поэтому некоторые суда и желательно лучшие нужно отдать в управление ОАО «Супер», а то и продать. Но думаю, вы прекрасно знаете, почему господин Лебединец ратует за ОАО «Супер». Потому, что имеет в этом личную заинтересованность. Мы также знаем и тех, кто стоит за ООО «Шельф», за ООО «ЦОЛ»2, за ОАО «ДСРЗ»3. Вами созданы юридические структуры, вроде как для «спасения» вашего огромного предприятия, но на самом деле имеющие цель разорвать его на отдельные самостоятельные компании, а Николай Иванович при получении «диктаторских» полномочий был готов раздать этим структурам имущество. То есть, как я понимаю, руководство ВБТРФ для спасения организации пошло по пути умышленного банкротства.
Мамаев всё время перескакивал взглядом с одного присутствующего на другого. Реакция на его слова была разной, но почти все руководители смотрели на него нисколько не смущаясь его обвинений и даже несколько снисходительно. Мамаев понимал, что перед ним сидели «зубры», «монстры» партийных и иных интриг, правда ещё не до конца осознавшие своё падение. Или, скорее, не верящие в него.
– Ну, что же… Это был неплохой выход из создавшегося положения. Однако есть другой… Я готов вложить не только свои идеи, но и свои деньги.
– А зачем вам это надо? – тихо спросил Гаврилов. – У нас всё в полном порядке. Пять миллиардов товарной продукции в девяносто пятом году наработано. Спасали бы Дальморепродукт…
– Если бы мне представилась возможность спасти Дальморепродукт, я бы занялся им. Но сложилось то, что сложилось.
– Мы, поверьте, тоже хотели спасти ВБТРФ. Но… Как говорилось в одном американском вестерне: «Боливар не вынесет двоих», – это высказался директор «Цеха орудий лова» Семашко.
– Думаете, нам во взаимоотношениях стоит уподобляться героям вестернов? Я так не думаю. Американцы, это не те люди, которые могут научить нас морали.
– А вы не знаете, что-нибудь о результатах обыска? – спросила начальник отдела кадров.
– Кроме того, что трое ваших руководителей задержаны, нет, – соврал Мамаев.
– И всё-таки… Вы не сказали нам, как вы видите наши с вами… э-э-э… незнакомое слово в данном контексте… «коммуникации», – напомнил начальник отдела АСУ.
– Да, верно. Отойдём от морали и вернёмся к реалиям, – кивнул головой Мамаев.
– Да, вы поэт, – хмыкнул Гаврилов.
– Нет! Я далёк от литературы. Мне больше по натуре копаться в древнем мусоре и склеивать черепки разбитой кем-то посуды. По своей первой специальности я – археолог. Так вот… В «Мэрин и фишери» собрался довольно большой флот. И рыбодобывающий, и транспортный.
– Извините, Олег Иванович… Сколько единиц? – спросил начальник службы мореплавания. – Я для того, чтобы понимать, чем придётся управлять…
– Всего девяносто две единицы. Это вместе с бывшими военными. Около полутора миллионов тысяч тонн дедвейта.
– Неплохо так, – одобрительно покивал Семашко. – И все суда новые?
– Часть – такие же, как и «голубые». Часть – не очень, но вполне себе «рабочие». Так вот весь мой флот, и не только флот, но и береговые предприятия, будут работать на ВБТРФ. Даже танкерные перевозки оформим, как фрахт. Сейчас, чтобы рассчитаться по налогам, нам надо наполнить базу флота деньгами. Можно, конечно и кредитными средствами закрыть налоги, но отдавать будет нечем, чем вы сейчас и занимались, как я понимаю… Одновременно, предлагаю большую часть работников перевести в мои структуры. Их, на самом деле несколько. Есть и зарубежные. Например, гонконгская крюинговая компания. Туда оформим моряков и рыбообработчиков. ВБТРФу нужно минимизировать фонд заработной платы и налоговое бремя. Пусть «зэпэ» платит иностранная компания. Они платят подоходный налог в размере двух процентов. Для тех работников, кто захочет платить пенсионные накопления, можно открыть здесь в России счета частных предпринимателей. Не так это и сложно. Надо просто объяснять людям их выгоду, и самим понимать её.
– Сложно это всё, – покрутил головой Добровинский. – Как просто было раньше…
– «Как раньше» уже не будет. Надо это понимать. Будет, как есть, но это «как есть» может быть разным. У меня есть судно-док «Анадырь», вчера про него говорил господин Добровинский. Но, как док его использовать будет слишком расточительно. Не так много доковых работ возникает в путине, а мелкие ремонты мы сможем провести с помощью военных плавучих ремонтных баз, коих у меня две. Одна будет дежурить в районе промысла. Считаю, что «Анадырь» надо перестроить под транспортировку готовой продукции. Сначала я его хотел перекраивать под плавзавод, но сейчас, с моим назначением на должность, угроза утраты рыбомучных плавбаз отошла за горизонт. А вот проблема вывоза готовой, особенно мороженой продукции осталась. Для разработки проекта реконструкции «Анадыря» задействуем наше собственное конструкторское бюро. Примерно вот такие планы коммуникации. Вопросы есть?
– Есть вопросы…
Глава 3.
– Так и стоит? – спросил Анатолий Борисович. – Почему не увезли? В ГАИ сообщили?
– Сообщили. Хозяина нашли. Говорит, что сломался, когда по грибы ездили. На угрозу гаишников отвезти его на «штрафстоянку», только обрадовался. Сказал: «Ну и слава богу, хоть не разберут». Ему сказали про штраф, а он, что штраф выписывать не за что. Машина стоит в специальном кармане на положенном законном расстоянии от автодороги.
– Положено ему! – поморщился Анатолий Борисович. – Какие грибы? Январь месяц!
– Ему тоже об этом сказали, но он сказал: «когда хочу, тогда и собираю». А грибы – чага называются.
Москвич двадцать один – сорок одиноко стоял на обочине трассы пятые сутки. Его уже вскрывали и осматривали. Развалюха…
Всё-таки стороной проезжай. Мало ли, что заложить могут. Сами загрузите на трейлер и увезите!
Это уже третий раз за этот год. Он словно издевается, паразит.
Сожгите её на хрен!
Засветились мы уже. Надо было сразу жечь. А мы отвозили к себе на базу. Чуть менты самоуправство не пришили…
Вот и делай людям добро! – скривился Анатолий Борисович. – Всё равно сожгите. Точно, это не спроста. Установили его связи? Кто он? Оппозиционер?
Военный бывший. На пенсии.
Значит – точно оппозиционер. Где служил?
На Тихоокеанском флоте. Секретарь парткома ТОФ.
Серьёзная шишка. Идейный, значит? Сколько ему лет? Как он с Дальнего Востока попал в Подмосковье? На ТОФе сейчас полный кавардак.
Пятьдесят пять. У него родственники живут в Тамбове, и он сам там родился. Но всю службу провёл на Дальнем Востоке: Камчатка, Владивосток. Подводник.
Ладно, сами разбирайтесь, но, чтобы этой машины вечером я не видел. Что нового по Коржаковской банде?
Продолжают спаивать Борю. Может до выборов не дожить.
Козлы! Три инфаркта! Ладно, я через Татьяну к Боре подойду. Всё равно выборы надо на себя переключать. Отпугнули они от меня шефа. И Черномырдин ещё, сука! Машину, кстати, давно от жучков «коржаковских» чистили?
Не подпускаем к ней никого.
Чубайс набрал номер на мобильном телефоне, работавшем через американские спутники связи.
– Борис Абрамович, ты ждёшь меня? Жди, подъезжаю. Он не спрашивал меня? Ну, да… Ещё рано.
И Чубайс, и Березовский ещё недавно входили в клан Коржакова – начальника службы безопасности Ельцина. Однако летом Коржаков, считая обоих преданными ему людьми проговорился, что Ельцина надо менять на Сосковца. Чубайса с поста первого вице-премьера сняли.
Через пять минут два БМВ нырнули в арку здания «Мост-банка» и припарковались. Анатолий Борисович вышел и степенно, с прямой спиной, прошёл в здание через служебный вход.
Кабинет начальника службы безопасности «Мостбанка» Филиппа Бобкова находился на втором этаже пятиэтажного здания, но Анатолий Борисович не любил ходить пешком, и поэтому поднялся на нужный ему этаж на лифте.
Филип Бобков, закончивший службу в органах госбезопасности в начале 1991 г. в должности первого заместителя председателя КГБ в звании генерала армии, числился консультантом Владимира Гусинского, владельца корпорации "Мост", включавшей подструктуры "Мостбанк", "Медиа-Мост" и другие. В действительности же Бобков был фактическим руководителем службы безопасности корпорации.
Гусинский находился в поле зрения Бобкова уже много лет, поскольку был хорошо известен 5-му управлению еще со времен подготовки Московской олимпиады 1980 г. А Пятым управлением, осуществлявшим тотальный контроль за политической ситуацией в стране и умонастроениями граждан, Филипп Бобков руководил с шестьдесят девятого по восемьдесят третий.
Бобков и Коржаков находились в жесточайшей оппозиции с девяносто первого года. Бобков рассчитывал занять пост председателя Комитета государственной безопасности, а Коржаков, после выбора президентом Бориса Ельцина, сделал главой ФСБ Барсукова, такого же выходца из «девятки»4, как и он сам.
Коржаков создавал свое мини-КГБ через Службу безопасности президента Ельцина, Бобков отстраивал собственное мини-КГБ через империю старого знакомого Владимира Гусинского. Возглавляемая Бобковым служба безопасности "Моста" состояла преимущественно из бывших подчиненных Бобкова по 5-му управлению КГБ и являлась сильнейшей и самой многочисленной в России. Ее кадровый потенциал значительно превосходил СБП Коржакова.
Служба безопасности "Моста" собирала информацию по широкому кругу вопросов текущей российской жизни – от расклада политических сил наверху государственной власти до составления досье на видных политиков, бизнесменов, банкиров и на различные государственные и коммерческие структуры.
Аналитики Коржакова не шли ни в какое сравнение со своими бывшими коллегами по КГБ, теперь трудившимися в службе безопасности "Моста" не за идею, а за высокую заработную плату, и не в рублях, а в долларах, причем уровень их денежного содержания во много раз превосходил формальное генеральское жалованье Коржакова. Умные и опытные добытчики информации и аналитики Бобкова не могли не видеть шагов Коржакова, направленных на усиление своего влияния и создание им влиятельной группы сторонников. Кроме того, подчиненные Бобкова имели хорошие деловые контакты со своими коллегами, оставшимися на службе в Федеральной службе безопасности России (ФСБ).
Чубайс и Березовский видели в Гусинском серьёзного соперника Ельцину в предвыборной пиар войне и, решив переметнуться, выдали бывшим конкурентам планы Коржакова сделать государственный переворот.
Когда Анатолий Борисович вошёл в приёмную Бобкова, он увидел нервно семенившего короткими ножками по комнате Березовского.
– Здравствуйте, Анатолий Борисович, – поприветствовал референт Чубайса.
– Здравствуйте. Всё по плану?
– Да. У него всегда всё по плану.
Неразговорчивый референт склонился над бумагами.
Анатолий Борисович знал, что Бобков сейчас у Гусинского вместе с Татьяной – дочерью Ельцина, фактически подписывают негласное соглашение о сотрудничестве.
– Борис Абрамович, не находился ещё? – спросил Чубайс Березовского два раза прошедшего мимо.
– Нервничаю.
– Все нервничают. Не мешайте другим нервничать.
Референт посмотрел на Анатолия Борисовича и улыбнулся.
Вскоре в приёмную вошёл её хозяин.
– Заходите, э-э-э… коллеги, – сказал он совершенно серьёзно. Миша, нам с Анатолием кофе, Борису Абрамовичу чай с лимоном и всем без сахара.
– Очень маленькую, – добавил Анатолий.
Все прошли в кабинет Бобкова, копировавший своей мрачностью кабинет председателя «комитета», и расселись за совещательным столом. Бобков не сел за свой стол. Он не любил пить кофе на рабочем месте, объясняя это тем, что «тогда не отдыхает».
– Всё решено, коллеги. Татьяна Борисовна прониклась. Мы ей дали прослушать кое-какие записи. У нас, понимаешь, тоже «жучки» найдутся.
– На любую крученую задницу найдётся хрен с винтом, – сказал Березовский.
Бобков хмыкнул.
– Ну, где-то так… Сейчас наша задача объединить медиаресурсы. Рейтинг Бориса Николаевича действительно низкий. Тут Коржаков прав. Он говорит о семи процентов, а мы бы дали пять. Но дело поправимое. Думаю, Коржаков и спасовал, потому что понял, что у него просто нет рычагов. В период существования КГБ "Девятка", на базе которой создавалась служба Коржакова, традиционно держалась обособленно. В основном ее подразделения располагались на территории Кремля, так как именно там находились охраняемые люди и объекты. Сотрудники и руководящий состав "Девятки" редко контактировали с представителями других оперативных подразделений центрального аппарата КГБ. Соответственно, у "Девятки" не было агентуры в средствах массовой информации, в том числе на телевидении, среди видных политиков и в академической среде. А у нас есть.
Бобков снова хмыкнул.
Когда будущий сотрудник Гусинского Бобков стал первым заместителем председателя КГБ, его предыдущая должность – зам. председателя КГБ и куратора 5-го управления КГБ – оказалась вакантной. Новым начальником 5-го управления был назначен генерал-майор Евгений Федорович Иванов (который после упразднения КГБ возглавил аналитическое подразделение "Моста" Гусинского). Кроме официальных сотрудников КГБ, курировавших советское телевидение, в различных его структурах работало немало представителей негласного аппарата госбезопасности – резиденты и агенты, завербованные из числа работников телевидения или внедренные в его структуры офицеры госбезопасности, вышедшие в отставку. По терминологии КГБ-ФСБ эти люди назывались "офицеры действующего резерва". Активно использовались также вышедшие на пенсию сотрудники спецслужб.
Офицеры госбезопасности, зачисленные в действующий резерв, оставались в составе своего подразделения, но при этом направлялись в гражданское учреждение на работу. На указанной должности они выполняли официальные функции, т. е. работали на новой работе, но при этом основной их задачей было осуществление деятельности в интересах органов госбезопасности. Формально уходивший в отставку офицер ФСБ, на самом деле переводимый из КГБ-ФСБ на гражданскую работу, оставался на этой работе негласным сотрудником КГБ-ФСБ, агентом государственной безопасности.
Это было поистине революционное нововведение, готовившее тылы на случай непредвиденного развития событий в стране. Именно тогда появилось понимание, что бывших сотрудников спецслужб не бывает. Они, действительно, не становились бывшими. Они были офицерами действующего резерва КГБ-ФСБ – шпионами КГБ-ФСБ на гражданском или военном объекте. Помогал введению новых должностей в гражданских ведомствах ставленник Бобкова Е. Ф. Иванов.
Сам он стал офицером действующего резерва КГБ в ЦК партии и был направлен в отдел административных органов, курирующий всю правоохранительную систему Советского Союза: прокуратуру, Верховный суд, КГБ и Министерство внутренних дел. Там он проработал около двух лет и уже в чине генерал-майора вернулся на должность заместителя 2-го Главного управления КГБ. Иванов курировал кадры этого главного в системе КГБ контрразведывательного подразделения. Вскоре он стал начальником 5-го управления КГБ СССР и генерал-лейтенантом.
После распада КГБ аппарат действующего резерва «подхватил» Филипп Бобков и теперь имел в своей службе агентов влияния практически во всех государственных и коммерческих структурах России.
На выборах Председателя Государственной Думы, прошедших семнадцатого января девяносто шестого года «проельцинская» партия «Наш дом Россия»5, поддерживающая кандидата Ивана Петровича Рыбкина, «благодаря» Гусинскому потерпела сокрушительное поражение. В провале выборов Черномырдин обвинил Чубайса и тот, попав в немилость Ельцину, вынужден был написать заявление об отставке с поста первого вице-премьера правительства России.
– Татьяна Борисовна поговорит сегодня же с Борисом Николаевичем. Обещала создать ещё один штаб по выборам Бориса Ельцина в президенты. Пусть Сосковец с Коржаковым пока остаются в неведении. Уговаривают Бориса Николаевича ввести режим чрезвычайного положения по причине войны в Чечне и отменить проведение выборов, представляете?
Глава 4.
Мамаев не знал точно, что сейчас происходит в Москве после провала Ельцинской партии на выборах председателя Государственной думы, но знания будущего ему подсказывали, что вроде как поверженный семи нелюбимый Чубайс, снова скоро «всплывёт» сначала в Ельцинском штабе, а после его победы, в правительстве.
Дочь Ельцина Татьяна Дьяченко впоследствии вспоминала: «Когда в начале 1996-го для всех стало очевидным, что предвыборный штаб, который возглавлял вице-премьер правительства Олег Сосковец, проваливает свою работу, Анатолий Чубайс убедил папу в необходимости создания нового, неформального штаба, который назвали «Аналитической группой».
19 марта 1996 года Чубайс возглавит «Аналитическую группу» в составе предвыборного штаба Ельцина, фактически взяв на себя руководство избирательной кампанией президента. Благодаря деятельности Аналитической группы рейтинг Ельцина начнёт расти. Так, по данным ВЦИОМ, 13 марта 1996 года за Ельцина будут готовы проголосовать 15 % собиравшихся принять участие в голосовании, за Зюганова – 25 %, 31 марта – соответственно 18 % и 25 %, 28 апреля – 21 % и 27 %, 5 мая – 28 % и 27 %, 26 мая – 33 % и 26 %, 12 июня – 36 % и 24 %. В первом туре выборов, которые состоятся 16 июня, Ельцин получит 35,28 % голосов, Зюганов – 32,03 %.
Зная всё это, Мамаев думал, стоит ему доводить задуманное им ранее покушение на Чубайса до логического завершения, или нет. Он ещё летом, когда долгими перелётами возвращался из Австралии, вроде как всё продумал идеально. Хотя, он знал, идеальных преступлений не бывает.
Юрий запланировал «мероприятия» на март, когда Чубайса официально назначат главой Ельцинской «Аналитической группы». Не мероприятие, а мероприятия. Мамаев планировал не только взорвать Анатолия Борисовича, но и застрелить самого Ельцина.
Дело в том, что «вспышки воспоминаний о будущем» предоставляемые Субботиным-старшим ранее, сейчас полностью прекратились. После выбора Юрием жизненного пути в ином образе, сходном с образом Олега, у него, как уже говорилось, появились иные воспоминания. Причём сам Олег в них тоже существовал, но в качестве другого человека.
Поразмыслив и проанализировав свою память, Мамаев понял, что эта память только его и ничья больше. Он очень хорошо помнил и службу в ГРУ, и службу в милицейском СОБРе, и его перемещение в тело Сергея Субботина, и физическое «превращение» в Мамаева. Память о будущем была ясная, чёткая и понятная. «Олег Мамаев» в будущем очень много читал интернет статей, пытаясь разобраться в ходе событий перестройки Российской экономики, политики и промышленности. И поэтому он знал намного больше Субботина-старшего, погрязшего в своём бизнесе и в его безопасности.
Сейчас Субботинского бизнеса в будущем не существовало. Да и сущность Субботина-старшего тоже постепенно растаяла. И Мамаев уже не опасался попасть под её влияние. А всё медитации, которыми он был вынужден заниматься во время многодневных морских переходов из порта в порт.
Ещё он заметил, что медитируя перед зеркалом, он может «править» своё лицо.
Как-то концентрируясь на лобной чакре Аджна, расположенной над переносицей и управляющей, как понял Юрий, всеми физиологическими процессами, которые проходят внутри тела человека, Мамаев понял, что ему открылись события сегодняшнего и завтрашнего дня. Дальнейшие эксперименты с этой чакрой точно также открывали грядущее но на сутки-двое вперёд. Тогда Мамаев попробовал сконцентрировать своё внимание на этой точке с помощью зеркала – он знал, что так делают – и ему открылись будущие события на целых пять дней вперёд. Потом он часто во время бритья пользовался зеркалом не только по прямому назначению, но и как «справочной» о грядущих событиях.
Однажды Мамаев отвлёкся от созерцания будущего, увидев назревающий прыщ. Вообще-то они у него сходили довольно быстро, в течение нескольких часов, но Мамаев встречался с Галиной и детьми, и выглядеть с красной блямбой на носу ему не хотелось. Юрий «напрягся», и розовеющая блямба» на носу исчезла, а заодно исчезла и небольшая горбинка, доставшаяся, кстати, ему от Субботина.
Мамаев тогда не стал экспериментировать дальше. А вот вечером он продолжил и был сильно-сильно поражён своими способностями и открывающимися возможностями.
Вернувшись вечером, а он периодически вспоминал о своих вновь открывшихся способностях весь день, Юрий сел перед зеркалом и начал колдовать.
Он попытался вернуть на свой нос субботинскую горбинку и у него, хоть и не сразу, это получилось. Получилось и снова убрать её. Мамаев, поняв, что «всё можно вернуть взад», продолжил метаморфозы с лицом, оставаясь в своих потугах в «рамках» тела Субботина. То есть, он снова придавал частям лица схожесть с первозданным оригиналом, на сколько он его помнил, потом возвращал лицу Мамаевское выражение. Однако вскоре Мамаев понял, что «ловится» на туже свою ошибку «зеркальности».
Второго зеркала у него не было, чтобы перевернуть своё изображение, и Юрий попытался мысленно переставить образ с права на лево, но у него не получилось. После этого, эксперименты с «метаморфозами» лица Мамаев прекратил…
Размышляя над тем, убить Чубайса, или нет, Мамаев понял, что надо снова лететь в Москву и говорить с теми, кого он привлёк к мероприятиям. Говорить и переубеждать. Не откладывая дело в «долгий ящик», Мамаев отправился к Галине, которая работала главным экономистом в бухгалтерии, одновременно исполняя обязанности главного бухгалтера Базы Флота. Предыдущий главбух, находясь под следствием, пока так и не вышла из изолятора временного содержания.
Отношения у Юрия с Галиной были дружеские, но «теплели» изо дня в день. Сам Мамаев мужскую инициативу не проявлял, сдерживая свои чувства, и давая Галине привыкнуть хотя бы к его постоянному присутствию. Ночевать он у неё не оставался, хотя, когда он засиживался с дочерями, читая им на ночь сказки, Галина предлагала постелить ему в зале на диване.
Однако Юрий, видя в глазах Галины стеклянный блеск слёз, дольше момента засыпания дочерей не оставался. Не дай бог надумает ещё что ночью с горя, а отказать он ей не сможет, потом утром стыдно будет в глаза смотреть.
– Здравствуйте, коллеги, – поздоровался Мамаев с сотрудниками, – Галина Николаевна, мы с вами послезавтра вылетаем в Москву по делам фирмы. Организуйте пожалуйста покупку билетов и бронирование гостиницы. Вот её реквизиты, телефон.
