Страница 3 из 5
– Да, как же, Олег Иванович? Мне детей не на кого оставить. Да и если бы было, не брошу я их.
– Да? Ну, ладно. Выкупайте два детских за мой счёт.
Мамаев открыл портмоне и, достав деньги, выдал Галине примерную сумму.
– Должно хватить. Я созванивался.
– Но, как же дети? Они будут мешать!
– К тем, кому мешают дети, мы не пойдём, – улыбнулся Мамаев. – Оформляйте командировку сроком на три дня.
– Куда?
– Комитет по рыболовству. Цель – согласование государственного субсидирования на тысячу девятьсот девяносто шестой год.
– Нам деньги выделяют? – удивилась Галина.
– Обещают. Покажем им наши планы, глядишь и выдадут.
– Ага! Выдадут, догонят и снова выдадут! – сказала заместитель главбуха. – Там в последнее время только берут. Вы, кстати, будете с собой брать?
– Что? – не понял Мамаев.
– Ну, как, что? Деньги!
Мамаев усмехнулся.
– Никитенко, думаете, за что взяли? Ну, в смысле не за что, – он показал, как хватает кого-то за причинное место, – а за какой грех?
– За что?
– За взятки в особо крупных размерах. У вас же «гросбух» изъяли, где вы учет «рыбе и крабам» вели? Изъяли, дешифровали ваш нехитрый код и предъявили Николаю Ивановичу обвинение в хищении в особо крупных размерах в составе организованной преступной группы и даче взяток должностным лицам. Хотя взятка иной быть и не может. Вы тоже, Нина Григорьевна, хотите войти в состав ОПГ?
Зам главбуха замерла на своём кресле словно олениха под светом луча браконьерской фары, и побледнела.
– Не волнуйтесь, Нина Григорьевна, если вас ещё не взяли, то к вам претензий нет. Вы – человек подневольный. Что приказали, то и выполнили. От меня таких приказаний пока не предвидится.
– Пока? – усмехнулась Галина.
– Пока, – вздохнул Мамаев. – Жизнь сложна и удивительна…
* * *
Москва встретила Мамаевых кашей из снега и солевого раствора. Зимняя слякоть на Московских тротуарах и дорогах всегда раздражала Юрия. Москва вообще ему не нравилась ни зимой, ни летом, ни осенью. Короткие периоды весны, когда ещё нет майской жары, немного радовали, а осенью сразу становилось холодно. Не то что во Владивостоке, где летние туманы и дожди с лихвой компенсировались теплынью вплоть до середины октября.
Ещё в самолёте Юрий объяснил Галине, что командировка у них вымышленная. Что взял он Галину в Москву, потому что у него дела в столице есть, но всего на один день, а погулять по Москве хочется. Одному гулять ему скучно и не интересно, так как пробовал неоднократно. Красотой и хорошими впечатлениями надо с кем-то делиться, а делиться хорошим ему больше не с кем, кроме Галины и девочек.
Галина некоторое время с удивлением разглядывала Мамаева, а потом положила свою правую ладонь ему на запястье, пожала и просто сказала: «Спасибо».
В гостинице на Тверской, куда они приехали около тринадцати часов, они сразу пошли в ресторан, заказали себе обед и мирно сидели, когда к их столику подошёл седовласый короткостриженый пожилой мужчина в военной форме полковника с эмблемами артиллерийских войск.
– Извините, – обратился он к Юрию, – не вы Олег Мамаев? Мне описал вас Сергей Субботин и сказал, что можно подойти прямо здесь, в ресторане. А вы, я смотрю, обедаете семьёй.
– Присоединяйтесь в нам обедать. Я специально шестиместный стол заказал. Заодно поговорим. Сергей должен приехать завтра.
– Думаете, будет удобно? – полковник посмотрел на Галину с детьми.
– Вы не помешаете, – сказала Галина. – Ии если зесь за столом решатся все мужские дела, у нас останется больше времени на прогулку.
– Я, кстати, принёс вам билеты на «Щелкунчика», как и просил Сергей Григорьевич.
– В «Большой», – с удивлением и восторгом спросила Галина, прижав руки к груди.
– Конечно.
Полковник достал билеты из портфеля, и протянул Мамаеву, а тот, передав их Галине, рукой показал на рядом стоящий стул.
– Присаживайтесь.
– Я тогда просто кофе, – сказал полковник и тут же заказал желаемое подошедшему официанту.
– Пока не принесли заказ, я попытаюсь изложить то, что передал Сергей. Он сказал, что получил информацию, которая кардинально повлияла на его мнение по обсуждаемому вами с ним в августе вопросу. Кардинально противоположно. Он сказал, что та кандидатура, которую планировали вывести из совета директоров, лучше бы осталась. Этот человек введёт с совет очень полезного специалиста. Такого, который полностью поменяет курс предприятия.
Полковник поморщился.
– Почему он послал вас, если сам приедет?
– Дело, говорит, срочное. Процесс запущен. Лучше сказать два раза, чем ни одного. Всё в жизни бывает, а дело, сказал очень серьёзное, историческое и переломное.
– Переломное, говорите? – спросил полковник, допивая кофе. – Ну, переломное, так переломное. Не буду вам мешать. Всего хорошего… Сергей сообщил, что вы в Москве справитесь сами. Или вам всё-таки нужна помощь?
– Вы нам и так уже помогли с билетами. Большое вам спасибо. А мы далеко от центра не пойдём.
– Ну да, ну да… До свидания!
– До свидания!
Обед у Мамаевых прошел весело, а после обеда была прогулка до «Могилы Неизвестному Солдату», по «Красной Площади», и к Большому Театру.
Мамаев садил на плечи то одну дочь, то другую, давая отдохнуть их ногам, но всё равно, вернувшись в гостиницу, дети сразу заснули. Тем более, что по Владивостокскому поясу, время уже перевалило за полночь.
Накормив и усыпив детей, Юрий с Галиной решили воспользоваться «минибаром», раскупорили бутылку «Тамянки», разломали шоколад. Они позволили себе расслабиться, ибо день прошёл, весело, насыщено и очень продуктивно.
– Завтра, как я понимаю, у нас «Щелкунчик»? – спросила Галина.
– Завтра с утра у меня встреча, а в пятнадцать часов у нас «Щелкунчик». Надо будет обязательно в обед уложить детей. Хотя бы на часок.
– Ну, так тебе и дети в руки, – пьяненько улыбнулась Галина. – У тебя это ловко получается. Усыплять. Усыпишь меня сегодня?
Галина спрятала глаза. Возникла та ситуация, которую знают мужчина и женщина. Начался флирт. И начат был флирт Галиной. Мамаев улыбнулся и мысленно погрузившись в чакру Аджна, увидел то, к чему стремился всё это время, мечтал всё это время… Их с Галиной близость. Близость, не заканчивающуюся неловкостью и позором. Он увидел близость, предвещающую долгие отношения.
Юрий заглянул Галине в глаза и, как в зеркале, увидел своё и её счастье. Долгое счастье.
– Конечно усыплю, – нежно сказал он. – Пошли на кровать, я тебя раздену.
– А они не проснутся? – испугано спросила Галина, глядя на мирно спящих в одной кровати дочерей.
Нет, – покрутил головой Юрий и взял жену за руку. – Пошли.
Глава 5.
– Понимаете, товарищи офицеры, какая штука… Вы помните, что, когда мы с вами общались и планировали наши действия, я говорил о неких вспышках сознания. То есть, проявление у меня не линейной информационно-событийной матрицы, а дискретной. Сейчас у меня всё выстроилось не только в хронологическом порядке, но и наличествует анализ событий. Как я понимаю, это последствие моей, в будущем, глобальной аналитической работы с имеющейся в различных источниках информации. Как я уже говорил, буквально в ближайшем будущем возникнет глобальная информационная сеть. Она есть уже сейчас, но из-за отсутствия поисковых программ и низкой скорости передачи данных, пользоваться ею затруднительно, особенно с большими информативными объемами.
Мамаев, находящийся в образе Субботина, посмотрел на генерала Рохлина, и перевёл взгляд на двух полковников генерального штаба.
– Вы убедились, что мои предсказания итогов прошедших выборов совпали с фактом до последней цифры. Я говорю «предсказания», потому что иначе, иными словами, то, что появляется в моей голове, не назовёшь. Хотя я воспринимаю это, как обычную долговременную память. Да, память о будущем, но что поделать, если у меня устойчивое ощущение, что я эту жизнь уже однажды проживал. Вплоть до две тысячи двадцать третьего года.
– Мы вам верим, Сергей Григорьевич. Ваши… Э-э-э… Предсказания… Э-э-э… Они полностью подтверждаются. И не только по выборам… Поэтому мы очень внимательно выслушаем ваши аргументы в защиту, так сказать… Ситуации.
– Я не говорил вам… Сам толком не понимал… Не видел… Но эти люди приведут к власти человека, который приведёт Россию к суверенитету. Сейчас, мы видим, иностранный капитал и даже спецслужбы хозяйничают у нас как у себя дома. И даже хуже… Как на ферме… Считая нас за безмолвный скот. В двухтысячном году Ельцин откажется от власти и исполняющим обязанности станет «он».
– Вы, почему-то не называете имя нового президента, – подозрительно прищурившись сказал Рохлин.
– Опасаюсь, честно говоря. О нём мнения могут быть разные, но для меня важен результат. Россия в двадцать третьем году стала центром притяжения, к которому потянулись страны, которым надоел «однополярный мир». Так называли сложившуюся в мире ситуацию доминирования штатов. Они к тому времени совсем оборзели. И тот факт, что англосаксы и Европа попытались изолировать Россию от остального мира, я считаю, лучшей оценкой деятельности этого президента и его команды.
– Но…
– Извините, товарищ генерал… Могу только сказать, что он из офицеров КГБ.
– Это понятно! Если подключился Бобков, то кого они ещё могут поставить?
– Всё равно не понимаю. «Эти», Квачков интонационно выделил слово, – не могут поставить не своего, а значит, -«он» из их же мафии.
Рохлин поморщился.
– Вы полковник всё видите через призму жидомасонов. Русский мир, Французский, Германский не может существовать без евреев. В каждом из нас есть хотя бы частица их крови. Масоны – да… Я с вами согласен… Своими щупальцами постоянно прощупывают идеологические пустоты. Но это две большие разницы.
– Это всё одно и тоже, – хмыкнул Квачков.
– Даже в масонском мире нет единства, – снова поморщился Рохлин. – И правильно говорит Сергей Григорьевич. Уж лучше свои жиды, чем чужие.
– Не факт, не факт.
Квачков покрутил головой. Его лицо было недовольным.
– Я категорически против прекращения мероприятий.
– Голова этому процессу не «он». Он – наблюдатель от МВФ.
– Ну правильно! А значит и ЦРУ! А значить, что ЦРУ заинтересовано в этом человеке! И какая в том России выгода?
– ЦРУ в двадцать третьем году кипятком писает, так его не любит. Политики США и других стран в открытую хамят, не находя уже нормальных слов.
– Ну и что? – спросил Квачков.
– А то, что весь мир видит это хамство и расценивает его, как слабость. Потому, что «он» не позволяет себе этого, несмотря ни на что. Он просто говорит: «Если что, мы въебём так, что никому мало не покажется». И очертил «красные линии», за которые они зашли, правда. Но после этого у них в прессе буквальная истерика с вопросом «когда русские ударят». И вокруг этой истерики они сами себя начали пожирать. Я же говорю, мир разделился.
– Они всегда разделяются, но сговариваются против остального мира.
– Товарищи офицеры, не надо ненужных дискуссий. Тем более, что позиции друг друга по этому вопросу мы знаем. Сейчас надо принять решение по… кхе-кхе… «мероприятию». Значит вы, Сергей Григорьевич, предлагаете «мероприятие» отменить?
– Да.
– Понятно… Кто против отмены? Понятно… Значит – отменяем.
– Жаль, – скривился Квачков. – Сколько сил и средств потрачено… Товарищи будут не довольны. И… Не знаю, как можно взаимодействовать с ними? Ведь там сейчас сплошные мерзавцы: Гусинский, Березовский, Абрамович, Ходорковский. Выводят бюджетные средства, провели залоговые аукционы, где сами себя назначили миллиардерами… Гусинский на своём НТВ в открытую поддерживает чеченских бандитов и показывает «зверства федеральных властей».
– Даже уничтожив всех этих, на их место придут другие, – сказал Мамаев. – Имя им – легион. Кто рано встал, того и тапки. Они встали раньше. И сейчас у них и все медийные ресурсы, и структура Бобкова полностью, а это – более тридцати тысяч оперативников высокого класса.
Мамаев помолчал и улыбнувшись, хитро сощурив глаза, сказал:
– Но их скоро уберут. Как только этот человек придёт к власти, так и уберут. Некоторых с арены, а некоторых и физически, как Березовского, который удерёт в Британию, но от длинных рук Бобкова не спрячется. Гусинскй в двухтысячном году перепишет ЗАО «Медиа-Мост» на госпредприятие «Газпром». Остальные миллиардеры тоже не будут «обойдены» вниманием государства. Абрамович будет поднимать Чукотку, другие олигархи – другие регионы.
– Да-а-а… Пока всё регионы Сибири и севера в жопе. А Анадырь такая «дырь», что ни в сказке сказать, ни пером описать, – согласился Рохлин. – Спасибо, Серёжа. Так и не хочешь справочку написать.
Мамаев покрутил головой.
– Ну хоть с нами-то что будет?
– А зачем вам это знать, товарищ генерал-лейтенант? Какой смысл менять будущее? Всё равно вы не отступите от захотите его перехитрить.
– Ну, хоть, когда мы умрём?
Мамаев покрутил головой.
– Я думал об этом. Нет смысла. А вдруг я скажу – завтра, или через три месяца, или через год?
– Завтра и через год разные временные рамки. Что-то можно успеть сделать.
Мамаев хмыкнул.
– Если кто-то живёт с уверенностью в завтрашнем дне, то он или дурак, или бог.
– Тут ты прав, – вздохнул Рохлин. – Держи нас в курсе хотя бы основных событий.
– Так и делаю. Кому как не вам?
– В любом случае, спасибо Серёжа, за информацию, – сказал Квачков. – И за то, что веришь своему бывшему командиру. Доверие в наше время дорого стоит. Предают друг друга направо и на лево.
