Страница 3 из 11
– Предатель! Предал! Ты предал меня! – Чарли, это ты? – Ты меня предал! Позволил выкинуть! Позволил избавиться! Возможно, ты меня убил! – Нет, Чарли, как ты об этом мог подумать? Это не я! Я не знал, что от тебя избавятся! – Если бы не ты, я был бы с тобой! – Чарли, я клянусь тебе, что я к этому не причастен! – Ты меня предал! Ты убил! Ты выкинул! – Чарли вырос в размерах. Подведя свой сморщеный клюв ко мне, он принялся пускать в меня струи горячих слюней, скандируя 'Предатель'. моя кожа начала плавиться от этих напоров. Я открыл глаза…
Глава 15
Я открыл глаза и увидел трёх бомжей, шарящих в моей куртке. На одном из них были мои башмаки. От меня воняло, и я весь был мокрым. Эти пидары бездомые меня обворовали и обоссали! Пиздец! Куда катится наш город? Уже даже отрубиться нельзя! Если бы меня не ломало, я раздал им всем пизды и надругался над их грязными трупами!
Ладно, надо прикинуть шансы: я обоссаный, меня ломает, я без куртки и обуви. В кармане ни гроша, а мне идти ещё около полутора километров. Надо срочно исправлять ситуацию! Тут поблизости живёт один тип. Раньше мы с ним общались очень хорошо, но со временем наше общение всё больше и больше отдаляло нас друг от друга, пока мы не стали просто здороваться. Уж не знаю, жив ли ещё этот парень, но надеюсь, что у него есть доза и лишняя пара обуви…
Мы с этим парнем вместе на иглу садились. Тощий, чтоб ты сдох ещё раз ! С ним вместе и жили. Но потом что-то пошло не так. Уж не помню, что именно, главное, что ничего плохого не случилось и мы разошлись, даже не заметив этого. Считай, мы всё ещё общаемся.
Квартира на втором. Двушка – он никогда не бедствовал. Звоню в дверь и слышу приглушённое 'иду-иду' и чуть различимый топот босых ног по голому полу. Дверь открывается, и я вижу его. Недельная небритость, короткие волосы, длинный нос горбинкой, карие глаза и густые брови. Худое длинное тело и руки, не красивый торс без майки и куча прыщей на смуглом теле, волосатые кривые ноги и руки у гориллы.
– Ааа ! Прывет, дурук ! – обрадовался мне хозяин хаты. Его акцент был настолько стериотипным, что посторонний никогда бы не поверил в то, что это реально. Но нужно просто привыкнуть к этому. Когда привыкаешь, тебе уже не режит слух этот 'дурук' и прочая херня, летящая из его пасти.
– Здоров, Балу, – я не стал дать ему руку, боясь испачкать его.
– Что с тобой такоеэ? – Удивился Балу. – Кыто это сдэлал, я ему маму сламаю!
– Да нормально, всё, Балу, не беспокойся. Просто нарвался не на тех людей.
– Аэ! Этих уродаф па городу ходит, как ебать-эго-у-рот! – Балу явно изменился в лице. – Да ты пырахати, я тэбэ памагу.
– Спасибо, друг, – я не стал говорить, что меня ломало и что меня обоссали и обокрали бомжи. Пусть это будет в секрете. Я прошёл в квартиру. На стене висели ружья и головы животных. На полу – роскошные ковры, диван из кожзама и ещё пара таких же кресел. Квартира была чистой и убранной, будто тут и не кололись никогда.
– Аэ, сущха бля! – Раздалось откуда-то из кладовки. – Э, бля! – Балу вышел с парой кроссовок и кожаной курткой. – Наэ, прымэрь.
– Да ну, ты гонишь! Даже, если бы у меня и были деньги, я бы всё равно не расплатился – очень дорого.
– Да ты гонишьэ, – Взмахнул руками Балу. – Ты мне кто? Брат! А брат с брата дэнгы трысти буит? Нэт канэшна!
– Ну, Балу, даже не знаю, как и благодарить тебя! – Натягивая кросы, промямлил я.
– Стой, э! – Заорал Балу. – Сначала душ, да, ты фаняешь, пыздэц простаэ.
– Бля, спасибо, брат, ты меня выручил сегодня.
– Да чыво ты, всегда рады, э! – принимая душ, я и забыл о том, что у меня была ломка. Судя по всему, меня начало отпускать от контрастов чувств и ощущений. Гормоны выплёскивались сегодня слишком часто и в больших количествах, поэтому, я думаю, я и не чувствую ломку.
– Ты, э, адэжду у стырку кыдай, пастыраица пускай. – Крикнул Балу. – сам знаэш, как фклучать?
– Да, Балу, – ответил я, – Знаю, спасибо
– Да ладно тыэ! – сняв с себя кофту и футболку, я тут же закинул её в машинку, но, снимая штаны, я почувствовал что-то, что не чувствовал никогда. Колющую боль в пятке. Прям у самой ступни, но чуть выше. Я подтянул ногу к себе, чтобы увидеть, что там так болит.
– Ну конечно! – я ударил себя ладошкой по лбу.
Эти ебучие уроды обкололи мои ноги чёрным, поэтому ломка и ушла! Я знаю, некоторые так делают, чтобы посадить людей на иглу. Мастер рассказывал мне, что, пока он не раскрутился в своём бизнесе, он платил бомжам, чтобы те ловили каких-нибудь пацанов и обкалывали их так, чтоб у них не появлялось большого кайфа, но появлялась ломка. А потом они 'случайно' встречали барыгу, который по дешёвке продавал им дозу. С каждым разом доза дорожала, а зависимость крепчала. Такие игры считаются грязными – за такое и убить не жалко. Но эти тупые уроды просчитались в этот раз!
– Они мне только лучше сделали! – усмехнулся я, закинув остальную одежду в стиралку и запустив процесс. – Но почему ноги ?.. Грязные уроды решили спиздить мою обувь и накачать чёрным ?! – я впал в ярость. Мне хотелось убить каждого из тех уродов. Я не почувствовал того, что у меня болели ноги. Или не обращал на это внимания… В любом случае – колоть чёрный в ноги – плохо.
Помню, как Тощий рассказывал, что один из его знакомых коло себе прям между пальцев на ногах. Так, типа, кайфа больше. Но потом у этого креатина началось заражение крови. Его ноги стали похожи на свиные копыта, побывавшие в пожаре: гной поразил пальцы, и те просто отвалились. Кости были разрушены до основания. Ему надо было ампутировать ноги, но тот не стал, поэтому болезнь поразила все его кости. Чувака не стало. Так ему и надо – нехер было с Тощим общаться. От Тощего одни проблемы.
– Ебучие бомжи! – повторяя это на протяжение всего процесса 'чистки' , я вылез и вышел в зал, надев один из халатов Балу.
– Оэ, слохкым парам! – Балу уже накрыл стол и ждал меня. -Давай садыс, будым тшай пыть!
– Спасибо, Балу, ты меня сегодня прям очень выручаешь. – Буквально. Не думал, что он мне так обрадуется. Что ты затеял, мужик?
– Да хуйня эта фсо э, – Отмахнулся Балу, – Ты лутшэ давай расказывай, как жывош?
– Да как… Ничего не изменилось. – Ответил я, попивая чай. – Девушку ищу одну…
– А, дэвушку, да? Это хорошо, нэчего аднаму ходыть, пара о сэмьэ думат!
– Да нет, ты не понял, – объяснял я – я ищу конкретную девушку. Она такая… Невысокая, с тёмными волосами. На ней ещё серая кофта и чёрный топ был. Может, видел где?
– Аэ, бля… – протянул Балу, почёсывая затылок, – Не, брат, нэ выдел. А ана мэсная точна?
– Да вряд ли, я её только один раз видел.
– А, влубылся ? – Лицо Балу скривилось в мерзкой улыбке.
– Да я ей должен кое-что передать, а найти не могу… – пояснил я.
– Ну ясно… – Балу помолчал – Можыэ у Мастыра спросишь?
– Да, я и хочу к нему пойти сейчас.
– Ну, брат, извыны, нэ знаю я такых дэвушкав. – Балу аж погрустнел.
– Да ладно, брат, ты для меня и так много всего сделал, – я хлопнул Балу по плечу. – это я перед тобой извиняться должен, что твоим гостеприимством злоупотребляю. – Допив чай, я выяснил, что Балу больше не сидит на игле, что у него теперь своя автомастерская и куча денег.
Я попрощался с Балу.
Глава 16
Пойду домой. Уже вечереет, да и настроение на поиски незнакомой тёлки пропало. А, может, я её вообще не найду? Откуда я знаю, что это её имя? В смысле, настоящее? Да и к тому же… Нахрен она мне нужна? Ну да, она приготовила мне завтрак и убралась, но – я считаю – это плата за то, что она у меня переночевала, воспользовалась моим душем и – в частности – моим полотенцем… Хотя… По-моему, я ей за это ещё и должен… Но самое главное – она спёрла мой порошок! Короче, мы в расчёте.
Когда я дошёл до дома, стало совсем темно. Я зажёг лампу в коридоре и стал стягивать верхнюю одежду. Уж не знаю, зачем я продолжаю это делать – в моём доме достаточно грязно, чтобы ходить в верхней одежде, но я машинально переодеваюсь. Старые привычки.
Помню, как мать на меня орала, когда я хотел пройти обутым, чтобы взять то, что забыл, но она говорила, чтоб я разулся. Говорила, что она там убирает, хотя я знаю, что это не так, потому что убираюсь в доме я. Но она не разрешала проходить только мне. Моему брату она позволяла это делать. Да, да, детские обиды, но из этих 'маленьких обид' строится что-то, что заставляет ненавидеть сейчас.
Я набрал ванную и лёг в неё. Со мной явно происходит что-то странное. За день я два раза принимаю ванную, хотя обычно я могу не мыться месяцами, независимо, грязный я от пота или от того, что обоссался. Или меня обоссали. Сегодня мне просто хотелось ещё раз ощутить себя чистым. Что-то я делаю не так… Я не часто выхожу из дома, потому что знаю, что ничем хорошим это не кончится. Однажды меня отпиздили, а ещё меня 'полного' ловили менты. Иной раз могут ломки застать, а сегодня обоссали и обворовали.
– Спасибо, Балу, выручил – бормотнул я и прикрыл глаза. Проснулся от сковывающего холода. Вода уже остыла. Я открыл глаза и увидел какой-то блеск. Полусонный, я не предал этому значения, но, когда остатки дрёма отступили, я увидел пару серёжек на краю ванны. Эта дура забыла серёжки? Какое клише! Я сразу увидел в этом огромный плюс.
– Я могу продать эти серёжки и купить кучу дури! – обрадовался я. – Может, мне даже хватит на то, чтобы передознуться! – моя мечта звучала так: 'не хочу умирать своей смертью'. В старости все болячки молодости выползают на поверхность, а в молодости я заработал слишком много болячек, чтобы мучительная смерть обошла меня стороной. Поэтому-то я и каплю на ружьё. Мой банковский счёт насчитывает достаточно средств, чтобы осуществить свой план. Я осматривал серёжки, пытаясь на глаз определить, сколько же они стоят, параллельно прикидывая, сколько дури можно взять. Тощий брал нас с собой 'на дело', чтобы мы помогали ему пиздить вещи, параллельно обучаясь этом ремеслу. Он говорил, что, если мы сами не добудем денег, никто нам не предложит их на блюдечке. Он воровал вещи, а потом говорил, что сколько стоит и где это можно продать. Так мы и начали пиздить кошельки, телефоны, украшения и прочую хуету, которую легко можно было добыть на улице. На них дурь и покупали.
– Думаю, это не настоящее серебро, поэтому дадут немного, – рассуждал я – но всё лучше, чем ничего! – с этими мыслями я лёг спать, предвкушая завтрашний день.
Глава 17
Три часа ночи. Холодный пот. Я тащу своё мертвецки-белое тело по тёмной комнате. В голове пульсирующая боль, мерзкой дрожью расползающаяся по венам и с кровью текущая по всему телу, медленно доходит до ступней и ударом иголки впивается в нервы пяток.
Кости сводит любое прикосновение к телу. Я чувствую, как моя футболка медленно скребёт по оголённым костям, будто свежеосвежованного тела.
В голове лишь одна мысль – надо найти 'лекарство'. Медленно дошурша до тумбочки, я наощупь нашёл чёрный пенальчик и достал оттуда всё, что мне нужно. Пламя зажигалки ударило по привыкшим к темноте больным глазам. Я почувствовал резкую острую боль в голове. Будто в мозг через глаза воткнули нож. По рефлексу, я зажмурился в ожидание, когда же мои глаза привыкнут.
Дождавшись состояния 'полной готовности' , я начал варить. Процесс был долгий – тёмная комната и просонок не очень помогали делу. Я уж не говорю о дикой ломке. Но, когда дело было-таки сделано, я смог заправить вену ядерным зарядом отравы.
Лучше мне стало не сразу, возможно, попал в забитую область, однако, ломка прошла. А теперь спать. Я даже до кровати не пойду.
Глава 18
Как же хорошо! Чистое голубое небо, не засорённое облаками, мягким палантином накрывает изумрудно-зелёную траву, донося мягкую лёгкость дневного бриза.
Я лежу на мягкой перине жёлтого стога и смотрю в небо, наслаждаясь безмятежным спокойствием и чистотой атмосферы. Мне не хочется даже думать. Я наслаждаюсь безмятежностью. Мне круто.
Стрекозы появляются то там, то тут, стрекоча пролетая мимо.
Мне хорошо.
Мелкие птички щебечут на ухо.
Я чувствую лёгкую дрожь. Пытаюсь не слышать всё, что происходит.
Ветер тихо шумит под ухом, будто что-то мне нашёптывая.
Голову заполняют мысли.
Жуки ползают по стогу. Небольшие, но раздражающие.
Думаю, пора вставать, но не хочу уходить.
Облака проплывают над головой, принося птиц покрупнее.
Голова переполняется густыми чёрными мыслями.
Птицы начинают каркать. Облаков становится всё больше, и небо сереет. Насекомые плодятся, ползая по телу. Ветер что-то шепчет, и я почти разбираю слова. Тучи затянули небо. Рой мух летает надо мной. 'Ты предал'. Надо валить. 'Предал меня'. Ливень ударил по лицу. 'Предатель'. Жёсткие капли лупят по телу. 'Позволил избавиться'. Надо проснуться. 'Позволил выкинуть'. Стаи гладких насекомых, кружась, садятся на меня. 'Не остановил'. Пауки. Огромный паук вырывается из моего живота. В небе появляется огромная морда Чарли, орущая что-то о предательстве.
Голос слишком громкий, я ничего не слышу. Голова пухнет. Чувствую, как внутри меня ползают тараканы, прорываясь через кожу и выползая на поверхность. Огромный паук окончательно вырвался из меня и начал пожирать мои кишки. Я хочу заорать, но рот мой закрыт. Теряю сознание.
Глава 19
Новый день. Сегодня у меня много дел. От этой мысли появляется какая-то приятная суетливость, но головная боль всё портит, сбивая с ритма. Ломки пока нет, но она может начаться в любой момент. Возьму всё, что нужно и пойду делать свою грязную работу.
Собравшись и выйдя из дома, я взял курс на местный ломбард. Там работал свой человек. Он-то и был первым, кому я сдавал всё, что мы с Тощим напиздели. Он знал меня и Тощего, поэтому давал в два раза больше, чем 'обычным' посетителям.
Дойдя до ломбарда, я немного постоял у дверей, прикидывая, как же всё это будет проходить. Циклоп – так мы называли хозяина – конечно знал, что ничего своего я не принесу и нормально к этому относился, но всё равно просматривал на меня косо. Он хороший мужик, поэтому обижать его мне не хотелось. Особенно, после того, как я сказал ему, что завязал с воровством.
Накидав пару вариантов развития событий, я открыл дверь. Небольшая заставленная витринами с украшениями комнатка была слишком тесной для больше, чем трёх людей. Я осмотрел ломбард.
Золотой свет лился прям в глаза. Куча картин, часов, украшений, кто-то сдал даже костюм, обрамлённые разного рода камнями ножи – куча вещей, вонявших дешёвым пафосом. Мне не очень нравится тут находиться, но дело надо сделать.
Я подошёл к Циклопу. Коренастый мужик с трёхнедельной щетиной. Невысокий. На глазу у него какая-то хрень, похожая на маленькую подзорную трубу. Из-за неё-то Циклоп так зовётся. Мужик копался в каких-то часах, держа в зубах что-то, похожее на шпильки.
– Привет, Циклоп, – аккуратно скрипнул я. Мужик поднял взгляд, смерив меня, отложил своё занятие и снял свою 'подзорную трубу'
– О, – выдавил он – давненько я тебя не видел. Ты изменился.
– Надеюсь, в хорошую сторону? – я скривил рот в дурацкой улыбке.
– Ну… Ты проживёшь ещё пару годов… – По Циклопу не поймёшь, какие чувства он сейчас испытывает. – Так ты по делу или просто за стариком соскучился?
– Я бы не прочь с тобой чайку выпить, – ответил я. Я не знаю, что я чувствую к Циклопу. В смысле, если ты кого-то любишь, ты это чувствуешь, если ненавидишь – тоже, но тут… Я чувствую, что уважаю его, чувствую, что немного побаиваюсь, чувствую, что люблю его, как друга… Я много чего к нему чувствую, но ничего конкретного, это-то меня и настораживает. Думаю, он это видит. Циклоп достал пару чашек и маленький заварничек.
– Ну-с, давай, рассказывай – Мужик начал заваривать чай, – Что было-то с последней нашей встречи? Как там Балу, как Тощий? Я никого из наших не видел… Как ты живёшь? – 'как ты живёшь?' … Эта фраза, сказанная с такой… Непривычной интонацией. Будто бы мой отец после долгой разлуки, сидя со мной за столом, спрашивает меня об этом. Мне даже не хотелось говорить ему, что я всё ещё торчу. Мне не хотелось говорить, что Тощий подох, единственное, что я с радостью сообщил Циклопу – новость про то, что Балу стал человеком.
– О! Это даже очень хорошо! – Глаза Циклопа сверкнули радостью за старого знакомого – Помню, как этот 'горец' пришёл ко мне в лавку. Тогда я подумал, что он сдохнет первым, но, как видно, он стал человеком! – Циклоп отхлебнул из своей чашки. – Хорошо, что он не оправдал моих ожиданий. А ты-то как? – По его лицу было видно, что ответ он знает, поэтому я решил зайти с другой стороны. Не хочу его разочаровывать.
Циклоп – фигурально – заменил мне, чтоб их, родителей. Он часто помогал мне советом, постоянно выслушивал и поддерживал. Денег не давал, но, думаю, оно и правильно.
Я решил рассказать Циклопу то, что произошло со мной в последние пару дней. Начиная с моего похода к Мастеру и кончая тем, что я пришёл к Циклопу. Опустив, естественно, всё, что связанно с дурью.
–… Вот так её серёжки у меня и оказались. – окончил историю я, протягивая Циклопу аккуратно завёрнутые в платок серьги.
– М-даа, – мужик надел свою 'трубу' на глаз – Всех решил навестить, я погляжу. Говорят, что ты из дома почти не выходишь, а ты рассказываешь совершенно другое, м?
– Да я выходил из дома, но очень редко – я будто оправдываюсь.
– А серьги мне эти знакомы. – У меня что-то ёкнуло. Хоть бы не подумал, что я их украл. – Их одна девушка приносила недели три назад. Ей деньги нужны были срочно. Да, они полежали пару дней, а потом их кто-то выкупил. Какой-то мужик. Рослый такой. Я его видел. Он к Мастеру ходил частенько. Не помню имени, да и погоняло его забыл… Но ты должен понять. По любому, хоть раз, да видел. – Я понял, кто это. Но к нему я идти не хочу.
– Ладно, Циклоп, спасибо и на этом. – я отхлебнул чай – я даже не сомневался, что ты знаешь эти серьги!
– Ты смотри, верни их; думаю, с тем мужиком связываться не стоит. – мы ещё немного посидели, допили чай, и я попрощался с Циклопом.
Глава 20
– Ну и что теперь делать? – я начал рассуждать вслух. – Дозняк мне нужен, но денег нет. И что меня остановило от продажи этих серёжек Циклопу? – Я немного походил кругами, прикидывая, как же лучше всего сказать мужику о том, что я хочу продать эти серьги.
Придумав план, я снова зашёл в ювелирку.
– Забыл чего? – Циклоп поднял на меня голову. Я понял, что он понял, что я хочу сдать эти серьги, поэтому надо всё обыграть так, будто мне пришло это решение после разговора с ним.
– Слушай, мужик, – начал я, немного помявшись – я знаю того верзилу. Его зовут Холодок. Страшный он тип, не хочу я с ним связываться. Давай, я тебе отдам эти серьги, а ты скажешь, что их сдал кто-то другой?
– Ну, что ж … – Циклоп принял у меня эти серьги. – Будь по-твоему. – Забрав деньги, я ушёл из лавки. На этот раз надолго.
– 35… 36… 37… – С радостью перечитывая выигрыш, я обнаружил, что сумма в моих руках больше, чем та, на которую я рассчитывал.
