И я уважаю этого мужчину за такое отношение к ребенку и так же люто ненавижу за скотское отношение ко мне.
Ранним утром все та же девушка приносит мне завтрак. Она молчалива, но и я не предпринимаю попыток больше расспрашивать ее.
Следом приходит еще одна. Такая ухоженная дамочка с чемоданчиком визажиста.
– Мне поручили сделать вам укладку и макияж, – улыбается она.
Совсем не обращает внимания на Рамиля, оставшегося в комнате. Неужели, его вид не вызывает в визажистке никакого страха?
Бросаю взгляд на Рама. Он быстро читает мои намерения и жестом снова перерезает себе горло, как бы предупреждая, то будет, ели я раскрою рот.
Раньше я часто пользовалась услугами такого рода. Хотя и сама умею отлично накладывать макияж и завивать волосы. Подобная процедура впервые вызывает какое-то отвращение. Мне мерзко даже смотреть на себя в зеркало. Меня точно перед казнью наряжают. Запаковывают в красивый футляр, чтобы потом приятнее было избавляться от него. Добираться до того, что скрывается внутри.
Девушка хлопочет надо мной довольно недолго. Рам то и дело поторапливает ее, напоминая, что у нас мало времени.
И вот длинные рыжие локоны спадают по плечам, взгляд подчеркнут правильно подобранным макияжем, вот только счастливее я от этого не становлюсь.
– Теперь одевайся, – командует Рамиль. – Пять минут у тебя осталось.
– Что мне надеть? – интересуюсь.
– А мне какая разница? Босс сказал у тебя все есть.
Выдыхая, подхожу к шкафу. Выбираю самое закрытое и длинное платье. Оно садится в облипку и на моем теле выглядит даже развратнее вчерашнего красного.
Черт!
Но Рам уже не дает переодеться, так что даже туфли приходится натягивать на босые ступни на ходу.
– Может, хоть намекнешь, куда мы поедем?
– Увидишь, – бурчит в ответ.
С чего я вообще взяла, что он поможет?
Хозяин дома ждет меня во дворе рядом с машиной. Озираюсь по сторонам. Мне почему-то хочется увидеть девочку. Не знаю зачем. Она как напоминание сейчас о том, что ее отец может быть нормальным и бояться мне нечего.
Но Алисы нигде нет. Как и напоминания о том, что она вообще была.
Мужчина распахивает передо мной дверцу авто. Не сопротивляюсь. Забираюсь внутрь. Он обходит машину и садится рядом. Место водителя занимает другой мужчина, которого я не видела ранее.
Выглядываю в окно. Точно ищу спасения. Мне страшно.
Там, совсем рядом, давит лыбу Рам. Он поднимает ладонь, как бы пожелав мне счастливого пути, и наша тачка тут же трогается с места.
– Как твоя дочка?
– Не твое собачье дело! – огрызается мужчина. Ему не нравятся мои вопросы. Раздражает, что я упоминаю его девочку.
– Куда мы едем? – спрашиваю. Волнения в голосе не получается унять.
– Сегодня проходит экономический форум. Что-нибудь слышала о нем? – тон холодный, как и всегда. Безразличный и жесткий.
Я знаю про такое мероприятие. Мой отец политик. Известный.
– Слышала, – отзываюсь. – Правда, не знала, что туда приглашают таких ублюдков, как ты.
Не знаю, зачем рою себе могилу, но в моем тоне столько презрения, что его трудно не заметить.
– А у тебя дерзкий рот, сука! Поездка будет долгой, наверное, тебе стоит его чем-нибудь занять, – на лице бандита появляется хищная ухмылка.
Он кладет ладонь на свой пах, и я замечаю там бугор. Почему он всегда возбужден? Какого хрена у него всегда стоит? Ком в горле застревает.
– Для этого нарядил меня? Чтобы трахать было приятнее?
Ищу пути отступления. Может, из машины выпрыгнуть? Нет. Мы уже на трассе. Только кости переломаю, или под колеса попаду.
– А ты смекалистая. Хочу чтобы моя игрушка выглядела дорого. Была ухоженной и чистой. И сейчас я хочу твой рот.
– Нет! – уверенно, но голос предательски дрожит.
– Нет?! – уточняет с издевкой. – Марат, останови. Шлюха хочет отсосать нам обоим. Прямо на дороге, как и положено дешевке типа нее.
Водитель притормаживает.
Страшно. И страх ощущается болью. Если эти двое выволокут меня из машины, я не смогу противостоять им. Лучше уж сосать одному главарю и по собственной воле, чем всем, кому он прикажет и по принуждению. Никто из них не будет нежным. Они просто-напросто рот порвут.
– Нет! Не надо… – молю, заглядывая в глубину темных глаз. Там же должно быть сострадание. Хоть какое-то.
Бандит просит водителя продолжить поездку.
– Тогда приступай, – кивает на свой член. – Пока доберемся до места, как раз успеешь отсосать.
Нехотя, перебарывая саму себя, чуть склоняюсь и тянусь похолодевшими пальцами к ремню на брюках.
Ничего не получается. Конечности не слушаются. Не выходит справиться с пряжкой.
Мужчина вздыхает, и сам расстёгивает ремень и достает налившийся желанием член. Он не испытывает никакого стыда перед своим водителем. Мне же хочется провалиться сквозь землю, особенно, когда замечаю в его руках телефон. Снова.
– Это мне на память, – будто отвечает на немой вопрос мой мучитель.
Вздыбленная плоть дергается. Окружающая обстановка добавляет остроты. Между ног становится влажно, когда я думаю о том, как порочно и грязно выглядит все со стороны. О том, что представляет водитель и как он, наверное, тоже возбудился.
– Ну же! – обращается ко мне бандит. Он нажимает на «плей».
Проводит бархатистой головкой по моим сжатым губам.
– Открой рот.
Рассудок становится мутным. Это от страха. Инстинкт самосохранения. А я очень, очень сильно хочу жить.
Потому вбираю головку в рот и медленно посасываю. Ласкаю языком. Почти не отдаю себе отчета в том, что делаю.
– Быстрее… – хрипит мужчина, прижимая мой затылок ладонью.
Потом оттягивает мою голову назад, снимает с себя, чтобы посмотреть на мое раскрасневшееся лицо и влажные губы. А затем снова опускает на член и заставляет сосать, пока не кончает. Пока не наполняет мой истерзанный рот своим семенем.
Закашливаюсь, когда бандит отпускает меня.
– Я тебя ненавижу! – выпаливаю, даже не пытаясь больше сдержать слез отчаянья.
– Так будет только приятнее ебать тебя, – ровным голос сообщает он мне, но я впервые улавливаю в его тоне нотки презрения. – Марат, дай салфетки.
Водитель тянется к бардачку и достает оттуда небольшую упаковку. Передает нам, и бандит протягивает эту пачку мне.
– Приведи себя в порядок, Бельчонок. Сегодня нам предстоит встреча с одним очень известным человеком. И он должен за тебя порадоваться.
Глава 14
Дана
Четыре недели назад
– Это что такое? – визжу как сумасшедшая.
– Лат-те… – заикаясь отвечает служанка, и я вижу испуг в ее глазах.
Правильно, пусть боится! Не думаю, что она останется работать здесь после того, что сделала.
– С чем оно? – язвительно спрашиваю я, стараясь не закипеть раньше времени.
Но я уже киплю! Еле сдерживаюсь, чтобы не разорвать на части эту тупую дуру!
– Ко-фе и м-молоко, – в ответ еле слышно.
– Какое молоко? – сцепляю зубы. Я не пью молоко! Я не пью долбанное молоко!
– О-обычное. К-коровье.
– А я просила кокосовое! Я пью чертово латте с чертовым кокосовым молоком!
Мое терпение реально теряется. А голос почти непохож сам на себя.
Почему я должна страдать из-за того, что прислуга в нашем доме бесконечно тупая и не может запомнить простых вещей?
– П-простите, – всхлипывает девчонка.
– Простите? Просто простите? На! – выплескиваю уже остывший кофе прямо на нее, обливаю всю форму. – Сама пей, тупица!
Девушка закрывает лицо руками и начинает плакать.
Закатываю глаза. Она же сама виновата. Сделала бы все как надо, я бы и слова не сказала!
– Что здесь происходит? – в гостиной появляется папа. Вид у него недовольный. Но так часто бывает, я уже и не обращаю внимания.
– Вот, полюбуйся! – говорю ему. – Я просила кофе на кокосовом молоке, а она… – даже не договариваю. Просто выдыхаю. Мне нужен мой кофе! Я хочу свой кофе!
– Ты хоть понимаешь, что могла обжечь ее?
– Что? – от недоумения у меня изо рта вырывается смешок. Он что, на ее стороне?
– Она мне кофе принесла с коровьим молоком, пап! Я ее по голове должна была погладить?
– Простите, мою дочь, – отец подходит к нерадивой служанке и касается ее плеча. – Я обязательно компенсирую вам все неудобства.
Чего? Он в своем уме вообще? Мы за что зарплату обслуге платим?
– Идите, переоденьтесь, и можете проезжать домой.
– Спасибо, Станислав Григорьевич, – пищит девушка, всхлипывая.
Она спешит удалиться, а я с негодованием смотрю ей вслед. Это как вообще? Как, блин?
Более того, я осталась без кофе! Папа сейчас сам пойдет его варить!
– Папуль, ты нормальный? – уточняю с усмешкой в голосе, но, на самом деле, мне не смешно.
– Замолчи! – рявкает он на меня. Впервые в жизни.
И я вытягиваюсь по стойке смирно от испуга и неожиданности и обиды за себя.
– Папуль?!
– Мне это надоело, поняла?! Вот ты у меня где сидишь! – отец сжимает ладонью свое горло.
Я не нахожусь, что ответить. Шок. Папа поднял на меня голос. Впервые.
– Вчера тебе неправильно заправили постель, позавчера разводы оставили на машине после помывки, а ты в порыве гнева снесла зеркало. Дальше что? Я столько людей из-за тебя уволил!
– А в чем я, прости, виновата? – искренне не понимаю. Пытаюсь врубиться, но не выходит! – В том, что кто-то не умеет выполнять свою работу?
– А ты? – внимательный взгляд отца очень меня пугает. – Что умеешь ты?
Не отвечаю. Только часто дышу, высоко вздымая грудь. Его претензии ни в какие ворота!
– Тебе девятнадцать лет, Дана! Ты окончила школу, а в университет идти не захотела. Все, чем ты сейчас занимаешься – прожигаешь жизнь!
– Я могу себе это позволить! – выпаливаю.
