– Тимоха, окно на кухне открыто, смотри, чтобы все было нормально, – сказал ушастый хозяин сидевшему на заборе Тимохе.
Тот успокаивающе вытянул правую лапу: не бзди, Маруся, я Дубровский!
Хозяин вывел беременную жену за калитку и усадил в «Жигули». О чем-то недолго поболтал с подошедшим соседом, сел в машину и укатил. Тимоха потянулся и зевнул. Пойти поспать, что ли?
Он уже собрался спрыгнуть во двор, но внимание привлекли замаячившие в конце улицы знакомые фигуры. Коты шли гурьбой, о чем-то беспокойно переговариваясь.
– Что за сходняк, братва? – поинтересовался Тимоха, когда те подошли к забору.
Вперед вышел серый кот с длинными, свисающими до земли, усами.
– Разговор к тебе есть.
Тимоха немало удивился. Право собирать толковище было только у него, а тут они сами пришли. Причем все четырнадцать. Видно, разговор действительно предстоял серьезный.
– И о чем разговор, Метла? – холодно спросил он.
Кот опустил голову.
– Ну?! – поторопил Тимоха.
– Короче, Клим говорит, чтобы ты либо к нам переходил, либо...
Метла замолчал.
– Либо? – в нетерпении уточнил Тимоха.
– Либо ты должен уйти из села, – закончил Метла.
– Нормальная такая канитель! – развеселился Тимоха. – А если не уйду?
Коты молчали. Тимоха прекратил скалиться, спрыгнул перед ними и зловеще прошипел:
– Я вопрос задал: что будет, если не уйду?
Метла покосился на остальных в поисках поддержки, но те упорно отмалчивались. Тимоха поддел когтями его подбородок и заглянул в глаза.
– Хорошо, тогда другой вопрос. Кто такой Клим?
– Брат Майка, – просипел Метла.
– Я знаю, что он брат! – заорал Тимоха. – Я спрашиваю, кто он есть по жизни, чтобы мне тут условия ставить?!
– Ты же знаешь, что он с Джеком в кентах. Зачем тебе лишний головняк?
– А при чем тут Джек?! Что-то не пойму, кто мне предъявы кидает: Джек или Клим?! Если у Джека есть вопросы, то пусть задает их лично! То же самое касается и Клима! Где он сам?! Пусть придет и пояснит за шорох!
– Не шуми, – раздалось за спинами котов. Они расступились, пропуская серого беспородного кота. Сходство с младшим братом Клим имел несомненное, но Майк был намного более утонченным в комплекции и взгляд имел обаятельно-хитрый, Клим же, своим массивным телосложением и холодным взглядом, внушал страх.
– Я здесь, – Клим сел перед ним.
Тимоха снова оскалился.
– Вижу. А где твои бусы, Клим?
– Какие бусы?
– Стеклянные! Чем-то же Джек тебя приманил в свой патруль?!
– Тимоха, давай без грубостей? Тебе уже озвучили условия: либо ты вступаешь в наш патруль, либо уходишь из села. Ты единственный тут, кто живет не по правилам.
– Это по каким еще правилам?! Я с тобой разговариваю только из уважения к Майку! Но это не значит, что ты можешь указывать, что мне делать и куда идти!
– Тимоха...
– Я не договорил! Мне интересно, кто ты есть такой, чтобы мне правила диктовать?!
– Я не диктую, я тебе даю выбор: либо в патруль...
– Да ваш тупой патруль мне вообще ни в одно место не тарахтел! – взорвался Тимоха. – Вы же клоуны! Ходите по селу по ночам, все такие важные, мышей амбарных смешите! Я тебе что, Петрушка новогодний?! И еще раз спрашиваю: кто ты такой?!
– Ты знаешь, кто я. А вот ты кто такой? Кто ты без Майка?
Услышав это, Тимоха взбесился окончательно. Он уперся носом в нос Клима и прошипел:
– Я – Тимоха Ангорский! Еще вопросы есть?!
Клим тоже стал заводиться.
– Я вас, блатных, терпеть тут не буду! Это мое село! Все было тихо и спокойно, пока вы не появились! Тут, конечно, к Майку тоже претензии имеются!
– А ему боишься предъявить? – насмешливо спросил Тимоха.
– С братом я разберусь! Я сейчас с тобой разговариваю! В тридцатый раз спрашиваю: идешь в патруль?!
– Да иди ты на хрен со своим патрулем! Патруль-патруль, патруль-патруль, одолел уже со своим патрулем!
Клим недовольно зашипел, но Тимоха отодвинул его лапой и грозно взглянул на остальных.
– Вы что творите, чумардосы?! Вы гречку с сечкой попутали?! Вас, честных бродяг и мазуриков, какой-то фраер дешевый гнет, в какую-то блудню патрульную фалует, а вы и рады?! Это он за вас впрягался, когда вам собаки ласты крутили, а?! Или, может, он за вас мазу держал перед Хирургом?! Я вас спрашиваю, говнюки!
Не получив ответа, Тимоха подошел к самому худому.
– Супчик, ты, бродяга, уже много лет со мной! Мы с тобой и пайку делили, и от собак вместе отбивались, ты помнишь?
Супчик молча кивнул.
– Гривой не маши! Ты ответь!
– Помню, Тимоха.
– Тогда я что-то не догоняю, какую роль ты в этом гребучем цирке исполняешь?!
Супчик вздохнул.
– Тимоха, базара нет, мы с тобой давно. Всяко было, многое пережили. Но мне всегда хотелось нормального дома, тепла… не знаю… уюта, что ли. И чтобы жрать до отвала, а не воровать со столов, и чтобы спать не на голой земле, а у батареи теплой.
Тимоха взглянул непонимающе.
– У тебя сейчас и так это есть: и батарея теплая, и занавески в горошек. Зачем эта канитель с патрулем?
Супчик покосился на невозмутимого Клима. Тимоха сдвинулся, загораживая его собой, и повторил:
– В патруль зачем?
– Ну, чтобы не чувствовать себя нахлебником. Чтобы пользу людям приносить, – уныло ответил Супчик и скис.
Тимоха покачал головой.
– Ясно. Кто еще так считает?!
Так считали все. Тимоха это понял по покорно склоненным головам и гробовому молчанию.
– Тупое стадо! Этот патруль нужен не людям, а Джеку и этому туловищу!
Он показал на Клима. Тот ощетинился и выгнул спину.
– Выражения подбирай!
– Не стращай! И не перебивай! Так вот, братва, людям это не нужно! Свою сытную пайку и место у теплой печки вы получите и так! Просто потому, что вы есть! Все любят котиков! А патрули эти… эту мульку Джек замутил только для того, чтобы свое собачье эго почесать! А Клим – шнырь на побегушках! А вы, братва, просто живите и не заморачивайтесь!
– Все должны приносить пользу! – отрезал Клим. – Если ты против – на выход! Срок тебе на подумать – до утра! Я все сказал!
– Что ты там сказал?! – выкрикнул Тимоха, но Клим развернулся и пошел по дороге. Коты разношерстной струйкой потянулись за ним.
Тимоха, обхватив голову, смотрел им вслед. Он пребывал в таком шоке, что даже его богатой блатной лексики не хватало, чтобы описать произошедшее.
– Тим, Тимочка! – позвали сверху.
Он прекратил обнимать голову и вскочил на дерево, где нос к носу столкнулся с Челси. Красотка пряталась в листве и, разумеется, все слышала.
– Что ты тут уши греешь? – недружелюбно прошипел он.
Но кошечка, кажется, была слишком обеспокоена, чтобы обидеться на грубость.
– Тим, может, тебе лучше с Майком поговорить?
– Майка нет. Его и Бореньку Шниперсон в город увез, он там квартиру покупает – решил им показать да посоветоваться. И Арно забрал в качестве толмача. Да оно и к лучшему – я сам разрулю.
– Каким образом? – в сомнении спросила Челси.
Тимоха с досадой запустил когти в ветку и медленно провел, оставляя глубокие борозды.
– Для начала потрещу с Джеком. Интересно, тот вообще в курсах, что за мутки Клим тут устроил?
– Давай без этой твоей блатной фени! – поморщилась Челси. – И если в курсе, то что ты сделаешь?
– А если в курсе, то предъявлю ему!
– Джеку – предъявить?! – ужаснулась она. – Ты понимаешь, что будет потом?! Ты понимаешь, что за Джека встанут Аполлинарий и Берта?! Он им друг! Мне напомнить, что они вместе с Джеком освобождали наше село от Хирурга?! И от тебя в том числе!
– Я помню! – рявкнул Тимоха.
– Хочу еще напомнить, что Клим – сын Аполлинария и Берты. Как думаешь, за сына они тебе голову открутят по часовой стрелке или против?
– Куда ни плюнь – одни кумовья и кореша! – пожаловался Тимоха.
– Надо разговаривать с Майком. Только он сможет решить вопрос.
– Ты плохо слышишь? Майка нет в селе, и неизвестно, когда вернется! Клим, падла, специально время подгадал!
– Мне страшно за тебя, – всхлипнула Челси. – Может, тебе лучше принять условия Клима?
Тимоха упрямо помотал головой.
– В том-то и дело, что он мне условия ставит. Даже Майк себе такого никогда не позволял. Они точно братья?
– Точно, – вздохнула Челси и провела лапой с розовым бантом по его мужественной, покрытой старыми шрамами, морде. – Хочешь, я сама с Климом поговорю?
Тимоха в изумлении посмотрел на нее и постучал лапой в лоб.
– Женщина, ты вообще понимаешь, что говоришь?! Иди домой, сам разберусь!
Он спрыгнул на землю и чуть не угодил под копыта пронесшейся мимо коровы.
Корова в селе – явление, в общем-то, не новое. Бегущая корова, трясущая розовым выменем, уже вызывает некоторую обеспокоенность. Бегущая корова, на спине которой сидит рыжий кот и орет, безумно вращая глазами: «Поддай газку! Я скорость люблю!» – вызывает шок. Но больше всего Тимоху шокировало, что кот этот – Барсик.
– Беспредел какой-то, – пробормотал Тимоха и пошел в сторону дома Джека.
Не успев пройти и десяти метров, он услышал позади стук копыт. Барсик, вонзив когти в хребет буренки, орал: «Гони, милая!»
Тимоха благоразумно свернул в канаву – в его планы не входило умирать такой глупой смертью. Корова, поравнявшись с ним, сбросила наглого седока и помчалась дальше. Барсик, кувыркнувшись, сбил Тимоху и покатился по траве.
– Ты чего творишь, академик?! – взревел Тимоха. Подбежавшая Челси заботливо смахнула с его морды жидкую грязь, испачкав свою белоснежную шерстку и бант.
Барсик выбрался из лопухов.
– Извини, Тимоха. Я смелость развиваю.
