– Ты где была?! – заорала на неё мать.
– В кино… с подружками ходила…
– С подружками?! В кино? До двух часов ночи?! А это что?!
Мать подскочила к Тане, схватила за край подола платья, ткнула им девушке в нос. Низ платья был в крови и со всеми потрохами выдавал её происхождение.
– Шлюха! Опозорила!
Мать со всей злости накинулась на дочь, ремнём лупя её вдоль и поперёк.
– Мамочка! Не бей! Умоляю! Я тебе сейчас всё объясню! – кричала Таня, закрывая руками лицо.
Но женщина как обезумела.
В конце концов, устав от своей же агрессии, она швырнула ремень в угол, сказала, как припечатала:
– Из дома ни ногой! Выйдешь – убью!
Глава 10
Таня лежала, уткнувшись носом в подушку, и тихонько всхлипывала. Так замечательно начавшийся вечер был перечёркнут безжалостной материнской рукой. Вернее, ремнём. Борозды, оставленные им, горели, но ещё больше жгло в груди. Оттуда поднималась, разрастаясь, ненависть к матери.
Таня так мечтала, что утром прижмётся к маме, поделится с ней своим счастьем. Расскажет, какой Глеб хороший, возможно, их завтра и познакомит. А что теперь? Ей запрещено выходить из дома, а Глеб даже не подозревает об этом. Что же делать?
Так ничего и не придумав, девушка забылась тревожным сном. Во сне она опять увидела разъярённую мать и Глеба, который радостно махал рукой, всё дальше и дальше отодвигаясь на задний план.
Хмурое утро ничего нового не принесло. Уходя на работу, мать закрыла дверь на ключ, забрав с собой и Танин.
Конечно, можно было вылезти и в окно, но девушка даже боялась представить, какие её будут ожидать последствия!
Вечером, придя домой, мать сходу приступила к допросу:
– И кто он?!
Таня молчала, покусывая припухшие от слёз губы.
– Я тебя спрашиваю! Отвечай! Или ещё ремня всыпать?!
– Глеб… – еле слышно прошептала Таня.
– Мне его имя без надобности! Я спрашиваю: кто он?!
Видно было, что мать разозлилась не на шутку.
– Парень один…
– И кто он?!
– Не знаю…
И ведь действительно Таня ничего не знала о своём любимом: не знала ни его фамилии, ни адреса; не знала – учится он или работает. Любовь накрыла её так стремительно, что она окунулась в омут страсти, не успев даже толком познакомиться.
Услышав такой «развёрнутый» ответ, женщина аж задохнулась от гнева:
– Он что, тебя силой взял?!
– Нет…
– Сама ноги раздвигала?!
Таня зажмурилась, всхлипнула – и рыдания прорвались из неё бурным потоком.
Мать в изнеможении опустилась на табурет…
– Опозорила… И как теперь нам жить? Как людям в глаза смотреть? – охнула она, прикрыв рот рукой, и стала раскачиваться из стороны в сторону, будто это могло ей чем-то помочь.
– Мам, он жениться обещал, – размазывая по щекам слёзы, выдохнула Таня.
– Обещал?! Знаю я таких обещальников! – закричала женщина. – С три короба наобещают, а сами в кусты! Да я…
Тут женщина вдруг резко захлопнула рот и, как показалось Тане, даже испугалась.
– Принёсёшь в подоле – выгоню из дома!.. – подытожила она, махнула рукой, отвернувшись от дочери.
Таня поняла, что экзекуция закончилась, по крайней мере, на сегодня, и с облегчением вздохнула.
Глава 11
Взаперти Таня просидела два дня. Мать не выпускала её даже до уборной. Видимо, боялась, что соседи, заметив полосы, оставленные ремнём, начнут судачить и неизвестно до чего досудачатся.
А Таня тем временем ломала голову, как выбраться из дома, ведь мать не пускала её даже в училище, полагая, что там она «снюхается» со своим «кобелём».
– Мам, – робко промолвила Таня, – мне на занятия надо! Меня будут ругать…
– Обойдёшься! Скажешь, что болела. Я записку напишу!
Но всё-таки разум возобладал, и на третий день женщина выпроводила дочь на занятия.
– Учти! Узнаю, что с этим встречалась – ноги повыдёргиваю!
Таня надела платье с длинными рукавами и закрытым воротом, хотя на улице было не по-весеннему жарко. Синяки на шее девушка прикрыла газовой косынкой, благо такой элемент в гардеробе был на пике популярности, и шейки многих девчат украшали разноцветные тончайшие косынки и шарфики.
Мешки под глазами она попыталась замазать пудрой, которую «с барского плеча» выделила ей мать.
Валя и Соня, увидев подругу, радостно кинулись ей навстречу, но её осунувшееся лицо остудило их пыл.
– Танечка, что случилось? Помер кто?.. – участливо спросила Соня.
– Болела я… – отмахнулась от подружки Таня, подумав, что лучше бы умерла. – Мне до сих пор нехорошо…
Но заметив на лицах подруг явную обиду, устыдилась своей резкости, ведь девчонки не виноваты, что произошло с ней.
– Не обижайтесь, ладно? – примирительно добавила она. – Просто я вас заразить могу. Да и голова болит.
Пока шли занятия, Таня размышляла, как отыскать Глеба. Конечно, теплилась надежда, что любимый будет её поджидать возле училища. Но внутренний голос гаденько нашёптывал на ушко: « И не надейся… Шлюха!»
На большой перемене она сбегала в то крыло, где занимались будущие автомеханики. Но сколько она ни всматривалась в мальчишеские лица, выискивая друга Глеба, нужного ей парня нигде не было. А спросить… Как спросишь, если она не знает кого спрашивать!
После занятий, выйдя из училища, Таня в нерешительности остановилась, не зная, что делать. Домой идти? А как же Глеб? Остаться его здесь дожидаться? Опять ремня получит! А что она его обязательно получит – в этом Таня уже не сомневалась. «Объятия» от ремня до сих пор огнём горели на её теле!
Раньше она думала, что объятия – это только сладостная нега, приносящая лишь удовольствие и вызывающая экстаз. Неужели все девушки проходят через это?! Может, и у матери было нечто подобное? Недаром она так взбеленилась!
Ладно, об этом она подумает потом, а пока надо Глеба найти, подумала девушка, присев на ступеньку крыльца…
Но если бы она знала, чем сейчас занимается её любимый, у неё бы сердце остановилось от горя!
А Глеб в это время «окучивал» очередную жертву его неуёмной сексуальной энергии. Про Таньку он уже и думать забыл! Получил, что хотел – и «отвали, моя черешня»!
Училище опустело. Не только учащиеся, но и преподаватели уже разошлись по домам. Наверное, Таня так бы и сидела на ступеньках и час, и два, если бы не сторож.
Увидев одиноко сидящую на крылечке девушку, он устало присел рядом.
– Двойку что ли получила? – участливо спросил он.
– Ох, дедушка, если бы…
– Значица, любовь… – подытожил он, хмыкнув в бороду, – Она такая, стерва!
– Кто? – встрепенулась Таня.
– Она самая… любовь! Так тюкнет, что света белого не увидишь!
– Это точно… – вздохнула девушка. – А что, у всех так плохо?
– Почему плохо? Очень даже хорошо! – снова хмыкнул пожилой сторож, видимо, вспомнив свою шальную молодость.
– А вы любили когда-нибудь? – стесняясь, спросила Таня.
– А то как же! Я и сейчас свою старуху люблю! Как без любви-то?
– Вот-вот, как без любви?..
– Что-то ты, деваха, мне не нравишься. Иди-ка ты домой! Не хватало мне ещё с тобой нянькаться. Своих забот полон рот.
Глава 12
Удивительно, но мать была дома. Отпросилась что ли, чтобы её контролировать, подумала Таня.
– Я дома, – отчиталась она.
Мать хмуро взглянула на дочь, промолчала.
Ну и ладно… Не очень-то и хотелось общаться. Девушка переоделась, умылась, окинула взглядом стол. Итак, пара картофелин, ломоть хлеба, кружка с квасом. Материна кружка чистая, перевёрнутая, под полотенцем. Значит, мать уже поела.
– Мам, ты уже покушала? – хоть как-то разрядить молчанку, всё же решилась спросить Таня. В ответ – гробовое молчание. Ну и ладно…
Наскоро перекусив, девушка разложила на столе тетрадки с конспектами. Печаль печалью, а к экзаменам готовиться надо.
Она в который раз перечитывала записи, а сама украдкой поглядывала на мать. Всё-таки похоже на ультиматум. Ну и пусть!..
…Так в молчании и безразличии друг к другу прошло две недели. Мать как воды в рот набрала! Но это особо и не напрягало, так как вместе с молчанкой Таня получила полную свободу.
А зачем ей эта свобода? Без Глеба. А Глеб как в воду канул! Она все глаза высмотрела: в каждом парне, появившемся на горизонте, ей чудилась ладная фигура Глеба. Тогда она чуть ли не сломя голову кидалась навстречу, а потом сконфуженно пятилась, когда понимала, что обозналась.
Её милое до этого личико осунулось, под глазами пролегли тени. Таня и раньше-то весёлой не была, а теперь и вовсе сникла. От переживаний её глаза постоянно были наполнены слезами, по малейшему поводу проливавшимися через край.
Удивительно, но, несмотря на страдания, Таня не жаловалась на отсутствие сна. Наоборот, её так и клонило то к столу, то к парте, и она только и успевала подставлять под щёку ладошку, чтобы не стукнуться лбом об столешницу!
Утешением стали лишь наладившиеся отношения с матерью. Если первые дни после того свидания с Глебом мать полностью игнорировала дочь, то теперь, наоборот, садилась напротив неё и смотрела как она ест, чуть ли не в рот заглядывала! От этих взглядов девушке становилось не по себе, а кусок не лез в горло!
Но худой мир лучше доброй ссоры, думала Таня, стараясь не обращать на мать особого внимания.
Гром грянул неожиданно, в тот миг, когда Таня потянулась за третьим солёным огурцом.
– На солёненькое потянуло?! – заорала мать, выхватив из Таниных рук огурец и с ненавистью запульнула им в девушку. – Паскудница! Всё-таки нагуляла брюхо! И даже не надейся, что позволю байстрюка родить!
– Мам, да ты что? – растерялась Таня, сначала даже не поняв, о чём идёт речь. А когда до неё дошло, то сердце ухнуло и провалилось куда-то в пятки…
– Не может быть… – выдохнула она. – Может, и нет ничего… Один лишь раз у нас было…
– Ах ты, гадина! Один раз! Да прямо в яблочко! И где твой кобель, спрашиваю?!
Таня, потупившись, молчала, не в силах произнести ни слова. Она поверить не могла, что то свидание в парке переросло в такую огромную проблему! В плохое верить не хотелось, но она смутно догадывалась, что Глеб сделает всё возможное и невозможное, чтобы даже случайно с ней не столкнуться. Наконец, до неё дошло, какая беда нависла над ней…
– Так, – рукой рубанула воздух мать. – Сидишь дома, сколько скажу! На улицу не смей даже носа высунуть! Пока проблему твою не решу!
Глава 13
Мать быстро переоделась, открыла шкаф, порылась в своём белье, сложенном стопкой, выудила оттуда несколько бумажных купюр. Запихнула себе за пазуху, видимо, в лифчик. Чертыхаясь, всунула ноги в туфли, выскочила в коридор, так хлопнув дверью, что с потолка посыпалась штукатурка.
Не было её долго. Сумерки уже давно уступили место ночной тьме, а мать всё не появлялась. Хоть Таня и злилась на неё, но мать есть мать. Вдруг с ней что-то случилось?!
Таня прекрасно понимала, что нельзя оставлять ребёнка. Аборт делать тоже нельзя, ведь тогда об этом узнают и соседи, и в училище. Из училища её точно попрут, соседи навесят ярлык гулящей. Хорошо хоть, что не в деревне живут, иначе бы вмиг ворота дёгтем вымазали!
Остаётся только бабка… Таня слышала, что есть такие бабки-знахарки, которые за деньги могут не только лечить, но и избавлять от нежелательной беременности. Конечно, это дело подсудное, но алчные до денег «целители» на всё идут!
Но она даже не подозревала, что это может коснуться и её саму. Может, мать никого не найдёт, и она оставит ребёночка? А там, глядишь, и Глеб отыщется. А нет – так сами воспитаем! Ох, как не хочется вытравливать плод её любви!
