Читать «(Не)обнимашки… по наследству» — Алина Загайнова онлайн
Страница 9 из 12
…Сколько ни упрашивала Лизка Веронику, но спустя несколько дней она снова стояла на пороге ненавистного ей детдома.
Конечно, Нинель Николаевна была в бешенстве, хоть старалась и не показывать виду. После всех формальностей Лизка снова оказалась в этом ужасном месте, где прошли первые годы её несчастливого детства.
Глава 2
Удивительно, но даже чёрствые детдомовские воспитатели прониклись состраданием к Лизке.
– Это же надо – дважды брошенка! – сокрушались они. – Не везёт девчонке!
Лизка ещё больше замкнулась. Те подружки, которые раньше разделяли с ней тяготы детдомовской жизни, вмиг от неё отвернулись, полагая, что Лизке повезло больше, чем им, ведь ей довелось пожить в семье, среди богатеев!
Воспитателей же мало волновало душевное состояние девочки. Их больше интересовало благополучие несостоявшихся родителей девчонки, мол, как там у них? Окружённые убогой обстановкой, они хоть таким способом хотели заглянуть в «замочную скважину» и приоткрыть тайны чужой жизни.
Первое время они всячески выпытывали у девочки подробности её проживания в семье. Но видя, что Лизка хмуро отмалчивается, плюнули на неё, сделав вывод, что девчонка сама виновата, что не смогла приглянуться паре.
Мальчишки тоже не остались в долгу. Понимая, что Лизка не может дать отпор, что за неё некому заступиться, они стали активнее, чем до других девчонок, цепляться к ней, дёргая за куцые косички; зажимая в углах, задирали платье, щипали за тощие бёдра, унижая всякими непристойностями.
Лизка пыталась пожаловаться воспитательнице, но та ей не поверила:
– Ты где это такой мерзости набралась?!
Мальчишки, узнав, что она наябедничала, устроили ей «тёмную», поколотив так, что она еле ноги от них унесла!
Удивительно, но Лизке эта «тёмная» послужила хорошим уроком. Она поняла, что нельзя быть уязвимой и беспомощной, нельзя, чтобы люди вычислили твои слабые стороны. Иначе именно по тому месту и ударят!
Она не стала больше замыкаться в себе. Когда её начинали ругать воспитатели, она поднимала глаза на взрослого и нагло ухмылялась. Слово «карцер» уже не вызывал у неё чувство ужаса и паники. Воспитатели это заметили, и у них в одночасье пропал к Лизке интерес. Они просто переключились на более слабых воспитанников.
Мальчишки первое время пытались ещё до неё задираться, но она волчонком кидалась на каждого обидчика. Стычка заканчивалась Лизкиной победой, а поцарапанные и взъерошенные противники, обозвав Лизку последними словами, позорно отступали.
В детдом регулярно приходили пары, чтобы усыновить ребёнка, но на Лизку уже никто не обращал внимания, потому что из маленькой хрупкой девочки она превратилась в угловатого подростка. Страшненькой она не была, но её портили выступающие ключицы, излишняя худоба, периодически вскакивающие на лбу прыщи и прыгающая походка, словно девчонка передвигалась на ходулях.
Лизка так и не обзавелась ни друзьями, ни подругами – все считали её дикаркой и ненормальной, поэтому дружить с ней не хотели.
Однажды в детском доме появилась новая уборщица. Обычно технички там не задерживались, так как их совершенно не прельщали мизерная зарплата и большой объём работы. С воспитанниками они держались на дистанции, полагая, что у них и без того полно дел, а за детьми есть кому следить.
Но эта уборщица обратила на себя внимание тем, что часто, как бы невзначай, стала появляться среди детей, причём её интерес был сфокусирован лишь на одном ребёнке – Лизке. Женщина неожиданно возникала перед девочкой, подкарауливая её в классе или на прогулке, пытаясь расположить к себе ничего не значащими разговорами.
Конечно же, Лизка это заметила, и ей это не понравилось. Слишком уж надоедливым был этот странный интерес!
– Чего вам от меня надо? – однажды с вызовом спросила Лизка, когда уборщица в который раз пристала к ней с дурацкими вопросами.
– Что ты такая колючая… – женщина вздохнула, пытаясь скрыть волнение.
– А вам какое дело? Если вы хотите меня удочерить, то «поезд ушёл»!
– У тебя есть мама?
– Может, и есть… где-то!..
– А если бы она к тебе приехала? – женщина выжидающе посмотрела на девочку.
– Ну и зачем?! Я ей не нужна была, когда меня здесь били и унижали, когда я в ней нуждалась больше всего!
– Может, она не знала, что ты в детдоме…
– Или не хотела знать?! И вообще, что вы ко мне в душу лезете?!
– Я просто хочу тебе помочь.
– Чем?! Я здесь нахожусь уже четырнадцать лет! Если бы мать хотела – давно бы приехала и забрала меня!
– Иногда бывают обстоятельства, которые сильнее нас…
– Обстоятельства?! – рассмеялась Лизка. – Этому может помешать только смерть! Ну, или… или тюрьма!
– Ты права, дочка…
– Какая я вам дочка!!! – вспыхнула Лизка, зло дёрнула плечом, развернулась и, громко топая, выбежала из комнаты.
И всё же какое-то неясное волнение терзало Лизкину душу.
«Что же этой уборщице от меня надо?» – думала девочка, невольно вздрагивая каждый раз, когда та появлялась на горизонте.
– Может, мы всё-таки познакомимся? – однажды предложила техничка, устало опустившись на свободный стул возле стола, за которым сидела Лизка, рисуя что-то в альбоме. – Меня Татьяной зовут. А ты, я знаю, Лиза.
– А что вы ещё знаете? – с вызовом спросила девочка.
– Знаю, что ты родилась в соседнем городе, что раньше жила с бабушкой и… мамой.
– Да, жила! Но мать меня бросила! Она от меня отказалась, как от шелудивого щенка! – девочка вспыхнула, и щёки покрылись пятнами яркого нервного румянца.
– Может, на то причины были?.. – неуверенно произнесла Татьяна, не зная, продолжать ли ей начатый разговор.
– Какие причины могут оправдать предательство?! И вообще, что это вы передо мной исповедываетесь?!
Женщина некоторое время молчала, нервно покусывая губы, потом решилась:
– Какие причины?.. Может, твоя мать не знала, что ты находишься в детском доме!
– Не знала или не хотела знать?!
– Она думала, что тебе будет лучше с бабушкой…
– Ага! Оставила на старую бабку, которая в тот же день умерла!
– Я не знала… Ох… – Татьяна поняла, что выдала себя.
У Лизки карандаш выпал из рук. Она подняла глаза на Татьяну. В них плескался вопрос: правильно ли она поняла?
Увидев страх и отчаяние в глазах молодой женщины, Лизка поняла, что перед ней сидит её родная мать! Сколько раз она представляла встречу со своей мамой! Как та однажды придёт, радостно обнимет дочку и скажет, как долго она её искала! Но такие мысли посещали её в далёком детстве. Теперь же кроме безразличия и даже какой-то брезгливости она ничего не чувствовала к этой незнакомой женщине с усталым лицом.
– Я понимаю… я виновата… Но я не могу тебе всего рассказать! – стала оправдываться Татьяна. – Пока не могу. Ты ещё маленькая. Не поймёшь…
– Ну да, а бросить младенца на произвол судьбы – это как? – взвилась Лизка.
– Я понимаю… ты сердишься… Но поверь, я тебе всё-всё расскажу! Но чуть позже…
– Да что вы оправдываетесь! – вскочила Лизка, отшвырнув стул в сторону. – Идите-ка вы!..
Глава 3
…Несколько дней Татьяна избегала встреч с Лизкой. Она просто не знала, как теперь себя с ней вести. С одной стороны, её мучила совесть, что она бросила ребёнка на произвол судьбы. Но с другой стороны… она ведь не знала, что баба Валя умерла. Она думала, что та вырастит девчонку и даст ей то, что не смогла дать ей она, родная мать.
Татьяна ловила себя на мысли, что она даже про себя не могла назвать Лизку дочкой. Она не испытывала к ней ровным счётом ничего, что уж говорить о какой-то там материнской любви… Но она помнила наставления матушки Агафьи, которая велела найти дочь, тем самым искупив свой грех.
***
Воспоминания отбросили её на четырнадцать лет назад. В то время, когда она на крыльях свободы неслась в светлое будущее, где не будет этого кричащего младенца – Лизки. Вадим… будь он неладен!
Она особо не раздумывала – взяла билет и спустя несколько часов уже была в родном городе, стояла на пороге своего дома. Своего ли?
Мать, увидев дочь, не проявила ни малейшей радости. Она хмыкнула, скривилась, будто перед ней возникла не дочь, а побирушка, одна из тех, которые ходили по квартирам, выпрашивая ненужные вещи или что-нибудь из еды.
– Ну? Набегалась? И где тебя черти носили целый год?
– Здравствуй, мама…
– Мне от твоего «здрасьте» ни жарко, ни холодно! До сих пор соседи мне кости перемывают – допытываются, куда это я дочь подевала?
– Я работала…
– Да неужели? – усмехнулась мать, отступая в сторону, тем самым разрешая Тане войти в комнату.
Таня надеялась, что мать уже успокоилась, поэтому не будет изводить её упрёками и придирками. Но на деле оказалось всё наоборот. За год женщине понравилось жить одной: и сама себе хозяйка, и не надо переживать за беспутную дочь, мол, вдруг снова принесёт в подоле.
Таня это видела и чувствовала, поэтому старалась как можно реже появляться дома. Она бродила по улицам, успокаивая себя тем, что ищет работу. Но, положа руку на сердце, ей так надоело горбатиться «на чужую тётю». К тому же она боялась снова попасть в лапы к ещё одному похотливому «Вадиму».
Однажды она, устав бесцельно шляться по городу, присела на лавочку в том же скверике, где когда-то у неё было первое и последнее свидание с Глебом.
– Какая краля! – от неожиданности Таня поперхнулась коржиком, который купила, чтобы утолить голод.
Перед ней стоял развязный парень в цветастой рубахе и светлых штанах. Длинные волосы сосульками свисали до плеч, чёлка наполовину закрывала один глаз. Второй серый глаз нахально разглядывал девушку. Губы кривились в усмешке, одновременно придерживая в уголке рта папиросу.
«Ну вот, накаркала! Не было печали…» – Таня стряхнула с подола крошки, собираясь встать.
– Да не боись! Не съем я тебя! – парень плюхнулся рядом с девушкой. – Откуда к нам такую красотку занесло?
– Шёл бы ты…
– Фу-у, как грубо! Давай знакомиться! Андрюха!
– Ну, Таня…
– Во! Уже кое что! Ты что такая дикая? Неместная?
– Здешняя.
– Ништяк! Да не трясись ты! Не обижу, – парень покровительственно похлопал Таню по плечу.
– Я и не боюсь!
– Ну, вот и правильно!
Хотя правильного здесь было мало. Но это Таня только потом поняла, когда погрязла в тёмных делишках Андрюхи по самые уши!
Парень был обычным фарцовщиком. Магазины не могли похвастаться ассортиментом товаров. Андрюха же нашёл лазейку, где с лёгкостью добывал дефицитный товар: батники и джинсы, пластинки с зарубежными певцами, губную помаду и другие вещи, которых в магазинах днём с огнём не сыщешь!
Сам же он не собирался подставляться, так как за спекуляцию легко можно было и на нары загреметь. Для этой цели он находил «продавцов» – наивных парней и девушек, которые за энный процент реализовывали товар по спекулятивной цене.
Так Таня и оказалась в числе таких реализаторов. С раннего утра она толкалась возле магазина, аккуратно предлагая женщинам, нуждающимся в косметике, помаду и тени, тушь и ароматные духи. У девушки появились деньги. Окрылённая успехом, она потеряла бдительность – и попалась, предложив помаду не кому-нибудь, а точнёхонько судье, которая по закону подлости случайно проходила мимо магазина.
Так как Тане нечем было откупиться, с ней долго не церемонились – быстро состряпали дело, в котором Андрюха удивительнейшим образом превратился в… свидетеля. Сама же Таня оказалась в местах лишения свободы на целых три года.
Глава 4
Время, проведённое за решёткой, Таня постаралась вычеркнуть из памяти как страшный сон. И даже если Лизка когда-нибудь будет об этом расспрашивать, Таня постарается увильнуть от ответа.
Она хоть и немного отсидела, но в ней как будто что-то надломилось. Вышла на свободу – а радости нет. Была даже мысль – руки на себя наложить. Уже на мосту стояла, безучастно смотрела, как внизу мелькают вагоны поезда. Ещё чуть-чуть – и полетит она вниз… А там – решение всех проблем…
– От себя не убежишь… – услышала она тогда тихий голос.
Оглянулась. Стоит женщина, вся в чёрном монашеском одеянии. Лишь лицо белым пятном выделяется на фоне этой мрачной черноты… Только монашки здесь и не хватало…
– Вижу, тебе идти некуда. Можешь не отвечать, всё и так понятно. Пойдём со мной! – так же тихо произнесла незнакомка. – Захочешь – останешься, а нет – никто тебя насильно держать не будет!
Какими путями-дорогами они добирались до монастыря, Таня помнит с трудом. Она просто доверилась монашке и шла за ней, как слепой за поводырём.
В монастыре Таня провела несколько лет. Она трудилась не покладая рук: копала землю, колола дрова, сеяла, убирала урожай, белила стены, подметала двор и… много молилась. Именно через молитву пришли к ней покой и умиротворение. Вот и решила она навсегда остаться в монастыре.
Поделилась она своими мыслями с матушкой Агафьей. Но перед этим рассказала о себе всё, чтобы ни один грех не остался незамоленным. Матушка её выслушала, покачала головой.
– Не можешь ты у нас остаться, – с сожалением проговорила она. – Не будет твоей душе покоя, пока не вернёшься к своей девочке. Падай в ноги ей, проси прощенья!
Но даже после этого разговора Таня ещё пару лет набиралась мужества, чтобы вернуться в тот жестокий мир.
Первым шоком для неё стало известие о смерти бабы Вали. Вторым – что Лизка в тот же день стала сиротой при живой матери. Ещё некоторое время потребовалось, чтобы найти дочь, упросить директрису взять Таню уборщицей. И вот теперь, когда все препятствия позади, дочь не хочет её видеть!
Лизку также одолевали не менее тревожные мысли. От того, что наконец-то нашлась мать, радости она не испытывала. Наоборот, весь её устоявшийся мирок дал трещину, стал разваливаться, как карточный домик, неосторожно задетый чей-то рукой.