Официант исчез так же быстро, как и появился. Марина чувствовала себя здесь не к месту. Вокруг сидели люди в нарядах от лучших дизайнеров так держали спины и так поднимали бокалы, что казалось, что они вовсе и не люди, а идеальные манекены. Пролистав меню, Марина поняла, что не знает не только, что эти блюда представляют собой, а даже как они читаются.
– Роман Аркадьевич, я…
– Боже мой, давай без этой бесполезной официальности, – вскинул руки мужчина. – Да, я всегда держу субординацию со своими подчиненными, но ты отказалась работать на меня, к чему же эти отчества? Давай уже на ты, а то кажется, что между нами расстояние куда больше, чем этот стол.
Он улыбался, но это была не обычная искренняя улыбка, а приправленная игрой и прохладной любезностью. Марина все думала умеют ли люди, которые ездят на таких машинах, улыбаться по-настоящему, а параллельно отвечала:
– Хорошо, давай на ты. В общем, я никогда не была в таких заведениях, можешь помочь мне?
Марине казалось, что в его глазах появлялось любопытство, но вряд ли к тому, что она не ужинает в дорогих ресторанах, ведь это по ней и так понятно. Мужчину скорее интересовало то, что она не выглядела смущенно, когда говорила об этом, что Марина так запросто просила его помочь.
– Конечно. И так, что бы ты хотела? Рыбу, мясо, может морепродукты?
– Рыбу, – ответила Марина.
Он листал меню.
– Более натуральный вкус или побольше специй? – спросил Роман.
– Я не люблю слишком острое.
– Тогда я могу посоветовать черную треску с рататуем и лисичками. К ней можно взять хорошее не слишком крепкое белое вино с кислинкой. Сейчас посмотрим, что здесь есть.
Роман взял в руки карту вин.
– Нет-нет, я не буду алкоголь, – остановила его Марина.
– Почему же? Всего лишь бокал вина к ужину никому не помешает, – все-таки он закрыл карту.
– Просто не хочу сегодня. Я бы взяла какой-нибудь вкусный фреш.
– Как хочешь, тогда я сделаю заказ, – стоило Роману только дать знак, как официант уже подлетел. – И так, черная треска с рататуем и лисичками, какой фреш вы можете посоветовать?
– Ананасово—морковный фреш у нас просто замечательный, всегда берут по несколько бокалов, – ответил официант.
Роман задал Марине вопрос взглядом, а после ее кивка согласился на фреш.
– Я буду тартар из тунца и карпаччо из белых грибов с морским гребешком. Еще, пожалуйста, чашку крепкого кофе.
– Могу посоветовать восхитительный десерт: каштановая панакота с черешней. Если закажите – не пожалеете.
– Несите и ваши десерты.
– Ваш заказ будет готов не позже пятнадцати минут, – и снова исчез официант.
Марина еще раз окинула глазами бордовый круглый зал, где ужинали люди, которых не встретишь на улице. Вернувшись к своему собеседнику, она заметила, что он на нее пристально смотрит.
– И все-таки я не могу понять, почему ты отказалась от моего предложения. Семьсот долларов, это ли твой предел?
– Не все упирается в деньги, – откинулась на спинку кресла Марина.
– Возможно я покажусь циником, но все и всегда упиралось в деньги, и в наше время ничего не изменилось, – сказал Роман.
Он так же откинулся на спинку, но с более победоносным видом. Вот только не увидел на лице Марины ни малейшего признака поражения, лишь насмешку.
– Ты могла бы получить высокооплачиваемую работу и больше бы не пришлось продавать эскизы в разные компании. Нет, это совершенно ненадежный заработок, когда—нибудь ты останешься совершенно без средств для существования.
– Я тебе скажу больше, я уже попадала в такие ситуации, – улыбалась Марина. – Когда-то мне было не на что купить хлеб, а теперь я ужинаю в шикарном ресторане. Жизнь непредсказуема.
– Это все крайне интересно, но все же, почему ты не хочешь работать у меня?
– Вряд ли ты это поймешь.
– Возможно мой ум и слабоват, чтобы усвоить эту информацию, но может ты попытаешься? – спросил Роман.
Марина вздохнула.
– Хорошо, только это касается не только работы у тебя, а работы в целом. Я считаю, что привязывая себя к одному месту работы, ты заковываешь себя в кандалы. Все твои силы уходят на ежедневную рутину, и в итоге любая работа становится лишь средством выживания, а я не хочу выживать, я хочу жить.
– Если я правильно понял, ты считаешь, что люди, которые ходят на работу каждый день выживают, но разве все не наоборот? У них есть стабильность, уверенность в завтрашнем дне и деньги, на которые они могут купить себе все необходимое. На мой взгляд, именно тебе приходится выживать.
Марина легонько покачала головой и откинула свои каштановые волосы назад.
– Я говорила, что ты не поймешь. Ладно я попробую по-другому. И так, что для тебя главное в жизни?
Видимо, Роман был не готов к таким вопросом, поэтому приоткрыл рот, и короткий смешок вырвался из него.
– Можно сказать это риторический вопрос, правда? – лукаво посмотрела на него Марина. – Мы оба знаем ответ. Деньги. Ты наверняка считаешь, что счастье заключено в деньгах, что без них жизнь вообще ничего не значит. Я бы ответила на этот вопрос совсем иначе.
– И что же счастье для тебя, Марина?
– Свобода, – ответила девушка.
– А разве свободен не тот, кто имеет достаточно денег, чтобы делать все, что пожелает?
– Ты думаешь, что можешь делать все, что хочешь? Думаешь, что хозяин своих денег? А разве все не наоборот? Вместе с деньгами приходят и обязанности, никчемные правила и слепая уверенность в своем успехе. Ты вынужден общаться с людьми, которые тебе не нравится, находится в местах, где не хотел бы. Это ты называешь свободой?
Роман не ответил, и Марина решила продолжить.
– Свободны как раз те, у кого ничего нет, ведь тогда и терять нечего. Нет никаких рамок, ничто тебя не обязывает, ничто не держит.
– Но в этом ли заключается счастье? Твоя свобода больше похожа на одиночество. А еще я так и не понял, чем деньги мешают счастью. Если деньги – это средство достижения цели, ведь это хорошо.
– Что же хорошего в деньгах? – спросила Марина.
– Я имею больше возможностей, чем большинство людей. Я уже увидел почти весь мир, могу позволить себе все, что хочу, к примеру, вкусно есть, хорошо выглядеть и никогда не думать о ценах.
Марина опустила глаза и рассматривала свои туфли. Роман мог бы подумать, что переубедил ее, она некоторое время не говорила ничего. Пришел официант и принялся расставлять их блюда. Роман поблагодарив его, не отрывая глаз от девушки, она же скала «спасибо» и улыбнулась прямо в глаза мальчишке.
– Мне кажется, что смысл жизни заключается в том, чтобы остаться самим собой, – неожиданно сказала Марина.
– Как это? – спросил Роман, попробовав карпаччо.
– В жизни часто приходится делать то, что делает тебя другим. Нет ничего хуже, чем потерять себя. Деньги – это ничто, нужно сохранить свою душу, вот что важно.
– Вот только, к сожалению, деньги и решают все в нашем мире. Если у тебя есть деньги, значит твоя душа будет что-то представлять, а если нет, то тебя никто и не заметит.
– У тебя много денег, правда? – без капли стеснений спросила Марина.
– Больше, чем смогу потратить за всю жизнь, – ответил Роман, может и удивленный вопросом, но не показавший этого.
– Но ты не сможешь купить все в этом мире.
– Вопрос спорный. Я придерживаюсь принципа, что все продается, только вопрос в цене.
– Нельзя купить самое главное. Например, отношение людей к тебе. Можно купить их слова, поступки, но не мысли. Нельзя купить любовь. Можно купить поцелуи, секс, но не чувство. Нельзя купить свободу. Свобода – это отсутствие всего, это когда ты настоящий и нет ничего на свете, что может мешать тебе быть счастливым.
– Неужели ты считаешь, что жить без денег это и есть счастье? Почему нельзя иметь достаточное количество денег и продолжать оставаться собой, оставаться счастливым?
Марина съела еще пару кусочков рыбы, все это время Роман сидел не подвижно, ожидая, что она скажет.
– У тебя кучи денег и что, хочешь сказать, что ты счастлив?
Его глаза опустились в стол, но поднялись в ту же секунду, словно он понял, что совершил ошибку и поспешил ее исправить. Но Марина не смотрела на него с предвкушением победы, она выглядела даже печальной.
– У тебя же есть все, о чем мечтают все люди мира, чего же тебе не хватает для счастья? А я знаю чего. Твой мир искусственный, он роскошный, как этот ресторан, но здесь скучно, потому что все ненастоящее. Люди ненастоящие, отношение ненастоящее, тут может и комфортно, но счастье – это больше, чем комфорт. А реальность здесь и сейчас, но ты вряд ли замечаешь это. Нельзя распланировать жизнь так, чтобы оставить место на то, чтобы быть счастливым.
Роман пил кофе и смотрел на девушку с заинтересованностью и вполне серьезно, а она вдруг заулыбалась и принялась за десерт.
– Ты говоришь вполне убедительно, но я остаюсь при своем мнении. Мы с тобой смотрим на мир по-разному, это, видимо, хорошо. Тем не менее, на мой взгляд, жить одним днем – это роскошь, которую мы не можем себе позволить. Есть в этом доля романтики, какой-то бунтарский дух, но эта идея долго не проживает. Жизнь – это не веселые приключения, где нужно урвать кусок счастья побольше, жизнь – это сложная штука, где нужно жертвовать и страдать. И не все выживают, только сильнейшие, а те, кто еще поумнее умудряются не просто выживать, а жить вполне неплохо. А на что же ты живешь, Марина?
– Я много чем занималась. Иногда рисую и продаю свои работы, – ответила девушка.
– Да, я заметил, что рисуешь ты очень хорошо. Почему решила принести именно в мою компанию эскизы?
– Просто решила, что это подойдет. Еще недавно я рисовала дизайн интерьера одной квартиры. Когда-то работала официанткой, еще в салоне красоты администратором, но совсем недолго.
– Сколько тебе лет? – потягивал кофе из маленькой квадратной чашки Роман.
– Двадцать два, – ответила девушка.
– Наверное, еще учишься в университете или только-только закончила и не знаешь, с чем связать свою жизнь.
Марина метнула в него хитроватый взгляд.
– А вот и нет. Я нигде не учусь и не закончила ничего, кроме школы.
Роман оставил полупустую чашку на столе и заинтересованно повел подбородком.
– И как же твои родители смотрят на то, что ты зарабатываешь себе на жизнь, продавая эскизы?
Спросил он довольно мягко, но Марина оставила свой десерт и уставилась на него со слегка ошеломленным взглядов.
– Родители… – она пыталась вернуть прежнюю собранность, но говорила торопливее обычного. – Понятия не имею, как они к этому относятся. Вряд ли гордятся. Вот если бы я стала генеральным директором огромной компании, может быть и гордились бы.
Роман молчал, Марина молчала в ответ.
– Ладно, хорошо посидели, пора заканчивать, – девушка нашла кого-то взглядом и громко сказала: – Андрей, принесите, пожалуйста счет.
Роман странно поглядывал на то, как она собирала сумку и перекладывала столовые приборы. Марина поймала этот взгляд и повернулась к нему.
– Что же сказать в конце этого чудесного вечера. Я поняла, что ты собой представляешь. Мужчина, который привык, что все и всех можно купить за деньги. Ты возомнил себя вершителем судеб и благодетелем. Все вокруг игрушки для тебя, абсолютно все. Ты думаешь, что все живут, чтобы удовлетворять твои потребности. И я здесь тоже поэтому, правда? Я очередная кукла, предназначение которой просто развлекать тебя за ужином, ведь в отличие от тех разукрашенных девочек в твоем офисе, я кукла, которая хотя бы говорить умеет.
– Есть что добавить? – спросил Роман.
Марина не ответила, потому что подошел официант. Андрей мило улыбался им обоим.
– Большое спасибо, все было очень вкусно, – сказала Марина.
– Рад, что вам понравилось. Приходите еще, мы будем рады вас видеть.
Официант ушел, чтобы дать возможность гостям расплатиться. Марина рассмотрев чек, достала все содержимое кошелька.
– Три тысячи пятьсот двадцать, это как бы все мои деньги, у меня не останется совершенно ничего. Я на них собиралась жить еще неделю, – она двусмысленно улыбнулась Роману, который замер с поджатыми губами, – Ну что ж, сама виновата – нечего ходить по ресторанам и заказывать еду, которая не по карману, правда?
– Убери деньги. Сразу было понятно, что я пригласил тебя на ужин, значит я и плачу.
– Мы так не договаривались, а платить за себя я привыкла сама. Ладно, спасибо за компанию, пока.
Марина не дождалась ответа Романа и, оставив все содержимое кошелька на столе, чуть ли не бегом направилась к выходу. Она не могла держать себя в руках, и это идеальное место только сильнее раздражало. Когда вечерний ветерок подхватил ее волосы, Марине стало спокойней, больше не давили на голову бордовые стены. Ее руки отчаянно впивались в сумку, пока она торопливым шагом шла к ограждению у реки. Было свежо, и она старалась дышать полной грудью. Марина понимала, что не должна была себя так вести, но не могла ничего поделать с собой и уже медленнее, но все-равно отстранено двигалась вдоль мостовой.
Роман без особых усилий догнал ее и заставил остановиться, преградив дорогу. В его совершенном лице, отражающем ледяную красоту, появились первые признаки жизни. Его толстые брови были вздернуты под высоким углом, глаза переливались непониманием, а через полуоткрытый рот выбирались наружу тяжелые вздохи.
– Если я сказал что-то, что обидело тебя, прости. Я не хотел этого, – сказал он и уставился на Марину, пытаясь отгадать ее мысли.
– Все нормально, – сухо сказала она.
– Я заплатил за ужин, возьми деньги, – он протянул ей четыре бумажки.
– Нет, – ответила Марина.
– Ты меня унижаешь этим поступком. Я же не предлагаю тебе свои деньги, возьми свои собственные обратно. Я не хочу, чтобы у тебя из-за этого возникли сложности.
Роман нетерпеливо запихнул ей в кулак несчастные бумажки и выдохнул. Хоть деньги и были в руке Марины, она все еще выглядела пугающе. Все ее лицо исчезло в тоске и каком-то нечеловеческом спокойствие. Она была похожа на статую, на очень грустную статую.
– Знаешь, это все, что у меня есть. Абсолютно все. Если бы у меня не было этих денег, я не смогла бы доехать до дома, купить себе еду, – вряд ли Роман мог понять, почему в ее глазах появлялась боль. – Смотри.
Она взяла и разжала кулак, вытянув его над рекой. Ветер подхватил купюры и играясь с ними, выбрасывал в реку. Марина улыбнулась самой жуткой улыбкой, которую Роман видел в своей жизни. Он не мог пошевелиться и только смотрел на нее.
