– Не хочу я здесь оставаться, не хочу, выпустите меня на свободу! – заорал и забился в истерике внутренний голос.
– Это все ерунда, – махнул рукой здоровяк, – Думаю, ты справишься, главное – не попадайся часто на глаза охране.
– Почему? – спросил заинтересованно.
Естественно, сам я тоже не горел желанием общаться с кем-то из сотрудников «Изморози», только вот понимал, что избежать встречи с ними не получится. Тот же Топорин не оставит меня в покое. Чует сердце – это еще цветочки, ягодки будут впереди, и самое главное, чтобы эти ягодки не застряли у меня поперёк горла.
– Если кто-то из сотрудников Изморози приметит твои особенности, а это рано или поздно случится, жди беды.
– Лучше поздно, – проворчал я.
– Аа-а-а, так ты все же признаешь, что способен обходить защиту тюрьмы? – навострил уши темноволосый парень, – Как у тебя это получается? Учти, такими знаниями нужно делиться, не со всеми, конечно, но если хочешь, чтобы мы были на твоей стороне и в случае чего прикрыли, то сам понимаешь… Это мы по-хорошему просим, большинство пойдет другим путем и выбьет из тебя правду кровью.
– Вот только пугать меня не надо. Я сам кого хочешь заставлю кровью умыться.
Чистой воды бравада, но здесь по-другому нельзя. Хотя, может статься, потребуют доказать свои же слова, вот тут-то я и сяду в лужу. Хорошо если только задницей, могут и с головой макнуть, да так, что потом не выплыву.
– А насчет защиты, сам не понял пока, каким образом получается. Я же только пару часов здесь. Вот осмотрюсь помаленьку, прикину что к чему, тогда и поговорим.
– Будь по-твоему, но смотри, долго ждать не станем.
– Учту. Мы так и не познакомились. Я, кстати, Ст… Александр.
– Александр, – хмыкнул мой сокамерник, – Это ты там – Александр, а здесь имена особо не в ходу. Больше клички. Я, например, Щуплый. Этот, – вампир показал на гуля, – Мелкий, а нашего здоровяка все зовут Утесом.
– А что, подходит, только вот Мелкий больше на Хорька похож.
Гуль злобно сверкнул маленькими глазками, но промолчал.
– Ты чего на него так взъелся? Он, конечно, пакостник, но по сравнению с остальными, просто душка. Да, Мелкий?
– Да, – пробубнил тот.
– Ты к какой расе или виду принадлежишь? – поинтересовался черноволосый, – Я, например – вампир, Утес – орк, Мелкий – гуль. Надеюсь, ничего против не имеешь?
– Нет, не имею, – ответил я, при этом неприязненно посмотрев на гуля.
– Так ты… – выжидающе посмотрели на меня сокамерники.
– Ведун, колдун – называете, как хотите.
– О-о-о, то-то я смотрю, странный ты. У нас колдунов раз два и обчелся. Такие обычно сюда не попадают.
– А куда попадают?
– Для вас отдельное заведение есть. Несмотря на свои уникальные способности, вы вроде как люди. ДМБ для таких отдельную «зону отдыха» выделил. Видимо ты, парень, кого-то очень сильно достал, раз тебя в Изморозь засунули. За что вообще взяли?
Наступил момент, который мне необходимо было тщательно обдумать, прежде чем раскрыть рот. Легенда должна быть правдоподобной. В голову пришла довольно интересная мысль, и я зловеще улыбнулся, глядя в сторону Хорька.
– Убийство. Гуля пришил.
Хорек резко дернулся, но остался сидеть на месте.
– Просто так, от скуки ради, или за дело? А-то говорят колдуны опыты на трупаках ставить любят, – прогудел здоровяк.
– Тьфу, я же не темный, да и чушь все это. Подобное законом запрещено.
– Запрещено, но ведь все равно пытаются действовать на свой страх и риск, пока не попадутся на горяченьком. Я не говорю, что все поголовно, но встречаются и подобные индивиды. Сидел у нас один такой, экспериментатор хренов, тринадцать заключенных положил на самодельный алтарь.
– А куда смотрела охрана?
– Сдается мне, – ответил вампир, – тюремщики в курсе его опытов были, лично указывали на следующую жертву. Неугодных руками колдуна убирали, тех, от кого можно было ждать неприятностей. Больше скажу, начальник тюрьмы, хоть и человек, но я бы ни за что не хотел остаться с ним наедине.
– Почему? Нужно настолько страшен?
Топорин, конечно, гад редкостный, но он не показался мне ужасно пугающим. К тому же, без разрешения «хозяина», он и пальцем шевельнуть побоится.
– Иногда мне кажется, что у Геннадьевича давно башню снесло. Он периодически забирает к себе кого-нибудь из заключенных и все.
– Что все? – не понял я.
– Конец. После зверств Топорина выживают единицы. Вот скажи, если с тебя кожу живьем содрать, ты после этого все еще сможешь дышать этим воздухом?
– Охренеть, – пробормотал пораженно, – Что с этой тюрьмой не так?
Артур говорил, что они делали тут зачистку где-то пару лет назад. Видимо плохо делали.
Как можно не знать, что творилось в подведомственным им заведении? А может знали и смотрели на все происходящее сквозь пальцы?
Нет. Антипов мужик принципиальный. Не допустил бы подобного попустительства. Значит не доходили до него сведения. Не выносили сор из избы служители Изморози, а если кто и захотел бы рассказать о творящемся здесь беззаконии, не решился, опасаясь за свою жизнь.
Дайте только время, и я выберусь, а пока буду собирать любую доступную информацию.
Посмотрим, как запоет Топорин, когда принесу доказательства его беспредела главе ДМБ. Правда, как бы самого Антипова не порешили или не подставили, пока я тут «прохлаждаюсь».
– Так почему ты грохнул гуля? – вернулся к теме разговора Утес.
– Этот урод мою девушку убил и собирался ее сожрать, тварь поганая, поэтому, уж извини, – посмотрел в сторону Хорька, – Я вашего брата терпеть не могу. Как вижу, так и хочется придушить.
Нужно сразу запугать этого Мелкого. По его роже видно, что подлец, каких поискать. Подобные ему обычно стукачами становятся или треплом, способным только языком молоть, а мне нужно чтобы этот Мелкий молчал в тряпочку о том, что услышит или увидит в камере. Не за совесть молчал, так как нет ее у него, за страх.
– Время обеда подходит, нас сейчас откроют и до вечера можно свободно по территории передвигаться. Ты в столовой держись Утеса. С ним мало кто связываться захочет, ну а потом, сваливай обратно в камеру.
Все конечно было логично, но сидеть на одном месте я не собирался, если кто-то захочет добрать до меня, сделает это в любом случае, поэтому, прочь страх. Помирать так с музыкой, а не как собака под лавкой.
Щелкнул электронный замок, и решётка камеры отъехала в сторону. Пора. Поднялся вслед за своими сокамерниками. Ссыкотно, однако, но идти нужно.
Мы находились на втором ярусе, столовая на первом. Пока шли, замечал на себе пристальные взгляды заключенных, но старался игнорировать повышенное внимание к своей персоне.
Пройдет дня три, максимум неделя, и я уже не буду ни у кого вызывать интереса. По крайней мере, очень на это надеюсь.
Взяв на раздаче суп, в котором плавало полторы морковки и несколько колец лука, вязкое картофельное пюре с куском мяса, больше похожим на подошву кирзового сапога, и уселся за стол рядом с Утесом.
К слову сказать, рацион тут у всех был разный, в зависимости от потребностей той или иной расы. Вампирам, к примеру, раз в неделю на ужин выдавали сто пятьдесят грамм крови, чтобы они окончательно не протянули ноги. Оборотням полагались большие куски мяса средней прожарки, а вот гулям…
Посмотрел на подошедшего к столу Хорька, и меня чуть не вывернуло наизнанку от того, что я увидел у него на тарелке.
– Пошел отсюда, падальщик, – подавившись прошипел я, – Жри где хочешь, только не перед моими глазами.
Зря я это произнес. Мои слова услышали несколько нелюдей.
– Ха-ха, у новичка слабый желудок. Видимо боится не удержать еду в себе, глядя на то, как Мелкий жрет человечинку.
– Гляди-ка, какой неженка. Эй, одуванчик, переходи ко мне за стол, уж я сделаю так, чтобы никто не портил тебе аппетит.
– Кроме тебя самого, – проворчал Утес, поднимаясь с места, – Ты к Ловкачу не лезь. Он под нашей защитой.
Интересно, когда это я успел стать ловкачом? Сдается мне – только что.
– Спасибо, конечно, здоровяк, но я и сам ответить могу.
Если сейчас промолчать, то упаду ниже плинтуса и не поднимусь никогда, а прятаться постоянно за спиной Утеса не выйдет.
– Если этот Хорек сядет со мной за один стол, я сверну ему шею у вас на глазах.
– Свернет, не сомневайтесь, – подошел со спины Щуплый, опуская на стол поднос с едой, – Он гулей ненавидит. В Изморозь загремел как раз за убийство одного из них. Тут личное, так что не лезь Сивка, иначе и тебе перепадет.
– Больно надо, но ты Ловкач подумай, я второй раз предложение делать не буду.
– А я не барышня, чтобы мне предложение делать. Как-нибудь обойдусь.
– Ну, смотри… смотри в оба.
Я понял, что с этим Сивкой мне придется столкнуться не раз и наверняка не в столь «приятной» ситуации.
Обед подходил к концу, когда несколько охранников спустились вниз, проходя между столами и внимательно поглядывая на заключенных, словно ища кого-то определенного.
– Что они делают?
– Выбирают отбивные.
– Что выбирают?
– Тихо ты. Молчи, потом расскажу, – прошептал вампир одними губами и пригнулся к столу, словно хотел стать незаметнее.
Вот один из надзирателей ткнул мясистым пальцем в грудь светловолосого парня лет двадцати с небольшим.
– Ты, – пробасил он, – и ты, – охранник повернулся к соседнему столу, указывая на немолодого, но крепкого мужчину.
Остальные тюремщики выбрали еще троих заключенных. Всего пятеро.
Те, на кого пал выбор вставали и шли на выход. Я заметил, что у некоторых из них взгляд моментально потух, словно из них выкачали жизнь, а у других, наоборот, загорелся торжеством и азартом.
Какого хрена?
Я спинным мозгом почувствовал, что большинству их тех, кто покинул сейчас столовую, будущее не сулило ничего хорошего. По обреченному виду и поникшим плечам догадался, что их жизнь в ближайшее время, скорее всего, подойдет к концу.
Вопросительно уставился на Щуплого. Вампир в ответ закатил глаза, но ответил.
– Завтра воскресенье. День икс.
– Мне это ни о чем не говорит. Подробнее можно?
– Начальник тюрьмы устраивает развлечение для себя и своих подчиненных.
– Мне из тебя что, каждое слово клещами тянуть? – уставился на вампира не мигая, и ощутил, как темные нити внутри меня зашевелились, вытягиваясь вперед по направлению к сокамернику.
– Куда? Стоп! Нельзя! – завопил молча, пытаясь сдержать собственную магию.
С трудом, но мне удалось приструнить вьющиеся потоки, пытающиеся вырваться из подчинения.
Нутром почувствовал, что подобная нестабильность до добра не доведет. Необходимо было в ближайшие дни найти какой-нибудь уединенный отнорок, скрыться от любопытных глаз и научиться овладевать своими способностями.
Сдается мне, что напичканные травами и амулетами стены тюрьмы, повлияли на мою магию. Темные и светлые нити хаотично кружились по телу, бились в истерике, стараясь вырваться на свободу. Если в ближайшее время я ничего не придумаю, то точно слечу с катушек. Вот тогда мое место действительно окажется здесь.
Глава 3
Щуплый не заметил моей манипуляции или сделал вид, что не заметил, во всяком случае, ничего по этому поводу не сказал, зато, как только за поворотом исчезла спина последнего охранника, перегнулся через стол, чтобы быть ближе ко мне.
– Завтра будет большая охота. Тех пятерых что увели, выпустят с территории тюрьмы, дадут полчаса форы и устроят погоню.
– Зачем? – совсем уж обалдел я, не понимая сути происходящего. Конечно, мысли по этому поводу были, но они казались уж совсем бредовыми.
– Я же сказал – развлечение. Начальник завтра всех заключенных соберет во дворе тюрьмы и сделает очередную объяву. Мол, пятерым «счастливчикам» дается шанс добыть себе свободу. Смогут уйти от погони и выжить, в розыск никто подавать не будет. Напишут рапорт о смерти и все дела. Только сдается мне, никто за три года, что проводились эти «бега», на волю так и не выбрался. У Топорина всегда слишком довольная морда после охоты, чтобы допустить возможность провала его сотрудников.
Почесал репу, обдумывая слова вампира.
– Допустим, убежать никто не смог, всех взяли. Что с этой пятёркой станет после поимки?
– Ловкач, ты что плохо слышал? ОХОТА! Их как диких зверей гнать будут, и я очень надеюсь, что умрут они быстро – от пули или ножа, а не попадут в подвалы к садисту-ублюдку.
– Погоди. Ты говоришь, подобные забеги каждое воскресенье проводят? Это же получается, что за месяц двадцать парней исчезает. Как начальство отчитывается за их пропажу? Такое же невозможно скрыть.
– Ты еще не понял. Здесь свои законы и всем плевать, что скажут наверху. Наверняка у Топорина есть прикрытие наверху и очень хорошее.
