- Да, это так, - отец кивнул, понимая, что предстоит какой-то серьезный разговор, - быть может, вы присядете и расскажете нам, что случилось?
- Благодарю, но моя речь не будет долгой, - она слегка наклонила голову, и мне невольно вспомнилось сравнение с маленькой птичкой. – Я и моя семья: отец, мать и ныне покойный брат были высланы сюда за содействие повстанцам. Нас оговорили, но сейчас речь совершенно не об этом. Мой отец – Яков Иванович – работает резчиком в мастерской, быть может, вы его даже видели, если когда-нибудь заходили туда. Взгляды моего отца таковы, что он выступает за мир и единение между поляками и русскими, он русофил и никогда не скрывал этого. Возможно, это и сыграло роковую роль в том, что произошло сегодня. С трех часов пополудни меня не было дома – я помогала доктору Розанову в его работе. Возвращаясь, я зашла в мастерскую к отцу, чтобы вместе с ним пойти домой, и Анатолий был с нами, но, подходя к дому, еще издали мы заметили рядом с ним два каких-то силуэта. Потом мы увидели, как разгорается огонь, а те люди, что подожгли наш дом, скрываются во мраке. В доме тогда была моя мать – после смерти брата она не совсем здорова, и уже долгое время почти не выходит из дома. Вернись мы чуть позже, она бы погибла, ведь наши соседи могли не сразу заметить огонь. Мы потушили начавшийся пожар, хотя он все же затронул прихожую и одну из комнат. Я не знаю, кто мог это сделать, но я знаю, что вы здесь – верховная власть, и прошу вас помочь моей семье. Мы готовы вытерпеть даже несправедливую ссылку, в конце концов, у нас не отобрали все права, и мы подданные императора. Но мы не будем терпеть нападок неизвестных людей – и не важно, кто они: местные горожане или те же ссыльные. Мы честные люди, и, даже если в чем-то виноваты, уже понесли свое наказание.
Говорила она громко и отчетливо, не пряча взгляда и не пытаясь заискивать перед отцом, как это мог сделать какой-нибудь ссыльный или кто угодно другой, пытающийся добиться расположения важного чиновника. Я, все еще держа ее и Розанова за руку, вдруг поглядела на Быстряева, который недвижно стоял, глядя только на Маргариту. В его глазах читалось такое неподдельное восхищение, что, казалось, он готов прямо сейчас упасть перед ней на колени. Что ж, кажется, поиски адаманта все-таки вывели его на запретную дорогу, на которой и завершились. Впрочем, мне думалось, что Быстряеву придется за этот адамант побороться с Розановым.
- Я даю вам слово, что это дело мною не будет оставлено без расследования, - отец подошел к Маргарите и мягко взял ее за руку, - тем более, вы говорите так прямо и смело. Присаживайтесь с нами хотя бы ненадолго – девушки принесут вам приборы. Татьяна! Подай перо, бумагу и чернила с печатью, а потом то, что напишу, отдай Федоту – пусть свезет в тюремный замок. А вы присаживайтесь да расскажите нам о своем доме и о том оговоре, о котором упомянули. Конечно, если вы можете говорить об этом сейчас.
Маргарита и Розанов сели на свободные стулья, Татьяна побежала выполнять указание отца, а Варвара удалилась за новыми приборами. Гося оказалась за столом на месте между Анатолием и ни на секунду не сводившим с нее глаз Быстряевым.
- Наш фольварк находится между Холмом и Янувом и сейчас он принадлежит кузену моего отца, который, как я и думаю, его оговорил. У моего отца был брат – Валериан Мацевич.
- Мацевич… - медленно проговорил отец, - мне кажется, я слышал о нем. Это ведь он погиб где-то… кажется, под Ченстоховой на болотах. Совершеннейший инсургент – и сопротивлялся до последнего и, я так понимаю, верил в то, что делал.
- Да, мой дядя был таким, - спокойно отозвалась Маргарита, - они поссорились с отцом из-за этого. Дядя собрал отряд и ушел. Отец никак не помогал ему и никого у нас не укрывал, хотя, я думаю, если бы дядя пришел за куском хлеба – он бы его, конечно, получил, но не больше. Нам подбросили листовки инсургентов – отец уверен, что это сделал его кузен, но из гордости не пойдет говорить об этом никаким полицейским чинам. Но что толку от этой нашей гордости, когда на бумаге ты все равно преступник и больше никогда не увидишь своего дома и даже не проведаешь лежащих в каплице своих почивших предков?
Тут я заметила, как изменилось лицо Залесского, который все это время внимательно слушал речь Маргариты. Сначала он застыл, а потом медленно поднялся со своего места и направился к ней, на ходу доставая что-то из кармана сюртука.
- Могу я кое-что вам показать, Маргарита Яковлевна? – тихо спросил он, оказавшись рядом с Госей. Она кивнула и тоже поднялась, и в тот момент я заметила, как в ее глазах отразилась какая-то страшная неизбывная боль, словно уже за мгновение до вопроса Михаила она знала ответ.
- Вам знаком этот человек? – спросил он, доставая из кожаного бумажника небольшую карточку и протягивая ее Маргарите. В ту секунду я ощутила, как время замедлилось, будто мы все разом, вместе со столом и домом, провалились в какой-то иной мир. Как во сне Маргарита взяла карточку и посмотрела на нее, а потом отблески свечей в ее глазах померкли, и она начала падать и устремляться в темноту небытия.
[1]Хлеба и зрелищ (лат.)
[2]Вошло в русский язык из французского языка и употреблялось в транскрипции, происходит от латинского «paradisus» - рай.
[3]«Иисус сказал ему: написано также: не искушай Господа Бога твоего», Мф: 4: 7-7. Буквально: нельзя подвергать себя опасности, когда в этом нет очевидной нужды.
[4]В одной из первых версий русского перевода «Джейн Эйр» имя героини писалось именно так.
[5]Адамант – название мифического металла, который использовался для изготовления орудий богов. Это слово также употребляется в значении «алмаз» или «бриллиант».
[6]Тюкалинск – город в Омской области Российской Федерации. На момент событий, описываемых в книге, являлся заштатным городом Омского округа Тобольской губернии. Расстояние от Омска – 140 км, от Тары – 204 км, от Пореченска, который является вымышленным окружным городом (одним из прототипов его здесь является поселок Большеречье Омской области) – около 150 км.
[7]Реальный случай, описанный в предписании тобольского губернатора А.И. Деспот-Зеновича одному из сибирских чиновников – курганскому городничему М.А. Карпинскому.
[8]Семен Ульянович Ремезов (1642 – после 1721 гг.) – картограф, архитектор, историк, писатель. Родился в Тобольске. Составитель первого русского географического атласа «Служебная книга Сибири» и знаменитой «Чертежной книги Сибири».
[9]Дети боярские – сословие, существовавшее в период с конца XIV по начало XVIII вв. (в том числе в Сибири). Входили в число служилых людей наряду с дворянами. Позднее, в период Петровских реформ, те «дети боярские», которые пожелали продолжить военную службу, были причислены к дворянам. В Сибири боярские дети, как отдельное сословие, просуществовали до 1821 г., после чего стали именоваться городовыми казаками.
[10]Бунташный век – образное название XVII века на Руси.
[11]Ныне – Омский кадетский корпус. До 1925 г. именовался 1-й Сибирский императора Александра Iкорпус. Основан в 1813 г., первоначально именовался Омским войсковым казачьим училищем. Является старейшим военным учебным заведением Сибири.
[12]Добрый вечер (франц.)
Ad
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
