Егор, закинув сумку через голову, окинул взглядом прогорелый участок земли, угли и реку, точнее ее край, что мелькал меж кустов, словно хозяин квартиру, уезжавший из своего жилища на длительный срок. Он побрел по всему полю, по мосту и оказался на еще не проснувшихся улицах. Солнце, зевая, поднималось в небо, его лучи чуть пробивались средь облаков. В окнах домов начинали вспыхивать лампы, хотя на улице уже становилось довольно светло, люди готовились к проведению дня.
Навстречу Егору шла молодая женщина в плотно облегающих джинсах и желтой маячке, с движением в такт, из-под ее одежды выглядывал пупок и снова скрывался под желтой тканью, за руку она держала своего сынишку, который не охотно и не умело, передвигал свои ноги. Глаза его были сонные, он явно собирался посмотреть еще несколько своих детских, сказочных снов, но ранний возраст является не вольным, где за тебя все делают и расписывают, начиная с одевания и заканчивая ходьбой, а если уж устанут ножки наверняка любящая мама возьмет на ручки и со словами: – Какой же ты у меня тяжелый! – пронесет несколько метров.
Поравнявшись с ними, малыш снизу вверх удивленно смотрел на Егора, а заботливая мама подтянула сынишку к себе ближе и осуждающим взглядом, отогнала бродягу от себя. Егор обернулся, женщина что-то говорила сыну, он думал, что о нем, с сожалением тяжело вздохнул, и снова отвернулся.
– То чего у меня не будет, так и будут меня сторониться, – думал он уходя. В этом маленьком провинциальном городке Егор был единственным бомжем, хотя его вид был не настолько плох, небритое лицо и длинные волосы, еще не последняя стадия, от него не разило грязью и мочой. Он сам стеснялся своего образа и старался это тщательно скрывать, например не ковыряться в мусорных баках при большом скоплении людей. Да он был бомж но и он как любой уважающий себя человек имел принципы и старался им не противоречить, конечно о самоуважении ему пришлось забыть и часто приходилось отступать от принципов для того чтобы выжить.
Порой следовало идти на унижения, подбирать куски хлеба с земли, практически отнимая у таких же бродяг голубей.
Около ступенек круглосуточного магазина, продавец сметала окурки в мусорку. Осторожно Егор поднялся и вошел внутрь, из кармана плаща он вытащил коричневый дерматиновый кошелек, в котором находилось лишь несколько монет, и, отсчитав нужную сумму, положил на блюдце. Позвякивая монеты, упали в чашку для денег.
– Яву, в мягкой пачке, пожалуйста.
Продавец брезгливо пересчитала монеты и кинула в кассу, после отошла за пачкой. Вернувшись, женщина, не подходя к прилавку за один шаг, кинула пачку «Явы» и, не рассчитав своих сил та, скользила по гладкой поверхности стола и скатилась на пол к ногам Егора. Продавец покраснела и тут же принялась приносить свои извинения:
– Извините, я случайно. – Простите! – с легкой ухмылкой доносилось от нее.
Егор согнулся и поднял то, что ему уже принадлежало, а его глаза наполнились печалью и смущением.
– Ничего-ничего! – он удалился так же тихо, как и появился.
– Это бомж! – сказала напарница-продавец, что вошла с веником.
– Да, я знаю, насобирает денег и заходит за сигаретами, а нам потом с хлоркой отмываться, на такой случай перчатки резиновые иметь хорошо.
– Так ты еще и извиняться начала, зачем? – с ними ведь так и нужно, – продолжала другая.
– Да ты что, тоже ведь человек!
Егор вскрыл пачку и, прикурив от своей зажигалки, почувствовал колоссальную разницу, между его самодельной махоркой и этими, пусть даже дешевыми сигаретами. Обычно у него получалось покупать в день по пачке, но бывали и такие дни, когда и этого счастья не было. Тогда Егор собирал окурки, те с которых еще можно было что-то вытянуть, а с тех, что уже хватало на две-три затяжки, он ссыпал табак в свой сверток. Этот запас он всегда имел с собой, так как любил курить и считал это занятие единственным счастьем в своей жизни.
Егор подошел к мусорной свалке и огляделся, вокруг никого не было. У двух металлических баков стоял старый, пожелтевший и треснутый унитаз, рядом матрас довольно широкий и мягкий в середине которого была дырка размером с кулак.
– Мне бы к реке такой!
Сразу же поплыли мысли в голове у Егора, как удобно он будет на нем спать, мягко, как будет переворачиваться с боку на бок, находясь в глубоком сне.
– Это тебе не жесткая земля, – размышлял он мечтая.
Потом он думал и представлял то, как донести такую махину до реки.
– Не, идея явно не удачная?! Ну, проведу я одну ночь на этом шикарном матрасе, а уйду от реки, так его и не спрячешь, ребятня какая-нибудь, с ним что угодно сделать может, с собой понятное дело таскать не будешь. А сейчас тащить его к реке, ради только одной ночи, думаю, не стоит, не разумно! – размышлял Егор.
Он со всей силы и злостью топнул ногой по матрасу, из дыры, что посередине, ошарашено, выбежала стая клопов. Егор заглянул в оба бака, те были совсем пусты, лишь на дне что-то лежало, крепко прилипнув к полу, часть мусора не сумевшая оторваться еще с последним забором мусоровоза. Егор побрел дальше.
Постепенно улицы оживлялись и наполнялись людьми, появлялся шум доносившейся не понятно откуда. Солнце светило так ярко, что уже в девять тридцать утра приходилось щурить глаза. Летний день разогрелся до двадцати восьми градусов тепла. Егор развязал пояс плаща и тот распахнулся, под плащом был надет синий свитер, жара начала мучить, он не мог успокоить зуд на шеи и за ухом, нервно почесывая всю правую сторону. Но желание чесаться, не прекращалось, грязь стекала под свитер в ручье пота, неприятное ощущение пронзало все тело, ноги ныли, находясь в носках и зимних ботинках. Бомж добрел до детской площадки и присел на расписанную ножом и шариковыми чернилами лавочку.
Егор развязал шнурки и вытянул обе ноги из ботинок. Высвободив ноги из носок, они словно задышали. Кожа на ступнях была ярко розового цвета, жесткие и неаккуратные ногти, пожелтевшие как осенняя листва. Он взял один из ботинок в руки и, разглядывая меховые внутренности, подумал о том, как от них избавиться?
В нос резко ударил ужасно противный запах. После, Егор убрал сырые носки в сумку, а ноги снова обул в ботинки. Он давно бы сменил обувь по сезону, но боялся где-либо оставить свои зимние ботинки, которые в хорошем состоянии ему достались с мусорки. Боялся Егор, что к зиме такую обувь ему уже не найти.
У лавочки он увидел пивную бутылку, схватив ее, Егор опрокинул горлышко над собой и то, что там оставалось, недопитое каким-то незнакомцем, который видимо вчера не осилил, полилось в пересохшее горло Бомжа. В тот же миг он ощутил как ему этого мало и сам не хотя того, стал завидовать тем, кто может себе позволить купить бутылку пива и, не допивая до дна способен бросить ее у лавочки.
От безделья, Егор стал осматривать лавочку и читать надписи вырезанные ножом.
«Катя Ф. Я тебя люблю»
«Сегодня, мы пили здесь»
«Серега + Аня =?»
«Кто не любит Heavy metal-Лох»
«Сегодня ты крут, сидишь на лавке, а пройдут не заметно годы, стрелой пролетят и лавка……»
Что написано дальше было не разобрать, кусок деревяшки просто отсутствовал.
Егор прочел фразу еще раз, произнося ее вслух:
– Сегодня ты крут, сидишь на лавке, а пройдут не заметно годы…
– Годы? Может быть это гады? – стал всматриваться он.
– Наверное, все-таки годы?! Годы стрелой пролетят и лавка…????? – Егор задумался, чтобы там могло быть. И с этой крутящейся фразой удалился.
Небо было ярко-голубым, пробегавшие облака отображали фигурки, словно они были выложены из кусков ваты. Солнечные лучи продолжали смазливо заигрывать с лицами людей, отражениями и зеркалами.
ГЛАВА 3
С приходом вечера, сумерки не пришли, в летние дни темнело довольно поздно. В дверь Лехиной квартиры раздался звонок, находясь в коридоре и уже собравшись выходить, он немедля отварил дверь. На пороге стоял его друг Коля, от которого доносился резкий запах туалетной воды.
– Ну, ты и надушился, весь флакон на себя вылил? – спросил Леша.
– А что сильно пахнет? – Коля поднял за плечи футболку и втянул запах.
– У Ленки спросишь, бросил с ухмылкой Леха, и на выходе посмотрел в большое, старинное зеркало, висевшее на стене.
Выйдя на улицу, ребята отправились на то место, где вчера расстались с девушками.
Раскаленный солнцем день казалось, не остывал, и вечер стоял очень теплым. В Колиной голове вертелась мысль, что эту ночь можно прогулять на пролет так же как и прежнюю, вернувшись, домой под утро.
– Скорее бы хоть в армию призвали! – нарушил тишину Алексей.
– Ты чего это? – удивился друг.
– Родители все на счет работы пилят меня.
– Лех, ну говорил же, осени дождемся и вместе пойдем, месяц осталось потерпеть.
– Смотаться бы в Москву, там я точно, что-нибудь, нашел, вот тогда зажил бы, ни в чем себе не отказывая, – жалостливым голосом мечтал Леша.
– В Москву? Шутишь? Ты представь, как ты приедешь в никуда, ни родственников, ни друзей, ни связей. Ты вообще там ничего не знаешь.
– Я знаю, где Красная площадь.
Коля громко рассмеялся: – Вот и будешь там жить, летом на травке, зимой на снегу, а под боком стена кремлевская, красота!
– Как Егор с речки? – вспомнил о бродяге Леха.
Ребята стояли около дома девушек, и ждали их прихода, до назначенного времени свидания еще оставалось несколько минут.
Маленький дворик был пуст, у подъезда стояла обшарпанная лавка, да и сам дом давно требовал реставрации. Хлопнула дверь, и с одной и единственной ступеньки крыльца, спустилась Олеся.
– Боже, как же она красива! – подумал Леха. Он внезапно онемел и не знал что делать, казалось, что такое он ощущал впервые за всю свою жизнь.
Только вчера, они провели прекрасный вечер, легко и не принужденно целовались и держались за руки, расставаясь, таили надежду на будущие отношения. И вот сейчас, когда через два коротеньких шага Олеся вновь окажется рядом, он не знал что делать и что ей сказать.
– Ну, привет! – на легких нотах прозвучал голос девушки.
– Пр… ет! – в ответ, проглотил слог Леша.
Ее лицо стало восклицательным, она сморщила лоб.
– Что?
– Привет Олеся! – внезапно вмешался Коля, чем спас растерянного друга.
В тот же момент появилась и Лена, а ей вслед из окна второго этажа провожала мама, Лидия Сергеевна.
– Надеюсь, сегодня не до утра? – грозно сказала та.
– Мам, все пока, – застеснявшись, ответила Лена.
Лидия Сергеевна, дабы не смущать дочь, исчезла с экрана окна.
– Привет! – сказала Лена и тут же чмокнула Колю в щеку, затем взяв его за руку, повела вперед.
– Пойдемте, куда-нибудь отсюда, а то она теперь от окна не отойдет.
– Куда идем? – послышалось сзади.
– К лавочке. – Сопроводив кивком головы, последовал ответ от Николая.
– Так давайте приземлимся.
Присев на лавочку, Олеся полезла к своей маленькой дамской сумочке и вытащила из нее две сигареты, одну из которых протянула подруге.
Леша, точно так же как и во вчерашней вечерней свежести почувствовал приятный аромат, дамских духов. Он посмотрел на ее две узкие части губ, на которые Олеся не наносила помаду, и когда делала затяжки, на щеках появлялись ямочки, которые ему очень нравились. Леша стоял и думал, о том, что ему нравятся ее короткие волосы, едва падающие на плечи, цвет которых он не мог разобрать. Подняв свой взгляд, Леха увидел ее глаза, зеленые, в бархате ресниц, они смотрели на него, и если бы глаза умели улыбаться, то в этот момент смело можно утверждать, что они улыбаются. Глаза сияли, как умеет сиять отражение луны в реке, блестели, как блестят миллионы зажженных светом окон в городском пруду. Это и был тот блеск, от которого понимаешь, уже на втором свидании, что хочется быть вместе. На Олесе были надеты те же черные брюки, что и вчера, белая блузка, а поверх джинсовая куртка. От исходящего дыма сигарет, в воздух уплывали фигурки.
Коля сидел возле Лены и его ноги плотно прижимались к ногам девушки, по обоим пробегало тепло друг друга, и при малейшем их расцеплении, это сразу же чувствовалось легкой дрожью. Своей правой рукой Коля обнимал подругу за талию и старался это делать как можно нежнее, не причинив, девушки боль. Его пальцы, нащупывая Ленины ребра под кофточкой бордового цвета, так и хотели впиться, а другая его рука поглаживала Ленину кисть левой руки, от чего ей было настолько приятно, что девушка периодически вздрагивала от мурашек, которые спешно пробегали по коже.
Леша, чувствовал какую-то не ловкость, замкнутость, он просто не находил слов, тут, в его голову прорезалась мысль о спиртном. Ведь порой от спиртных напитков, самый застенчивый человек может пойти на опрометчивый шаг. Спиртное развязывает язык, и заставляет мозг находить такие слова, которые хранятся в глубине души, напитки взбалтывают душу так, что осадок ее слов, поднимается и приобретает облик жизни.
Вспомнил Леша и свой домашний вечер, перед выходом на прогулку. Ближе к приходу Коли, сидя за кухонным столом и беседуя со своей мамой, вдруг промолвил:
– Мам, а у тебя же зарплата была?
– И что? – с улыбкой спросила она.
– Мама, ты не дашь мне рублей сто, сто пятьдесят? – прозвучал дрожащий голос.
Женщина, молча, смотрела, не моргая глазами, Леша смотрел тем же самым взглядом, а после опустил его, уставившись на стол.
– Иди, возьми. – Вдруг донеслось от нее после минутной паузы.
Торопясь Леша прошел в комнату, на маленьком журнальном столике лежал коричневый кошелек, рядом в кресле сидел отец, и смотрел по телевизору какой-то не замысловатый сериал. Леша открыл кошелек, выбрал из находящихся купюр, сто пятьдесят рублей и собирался выйти из комнаты, как вдруг увидел жесткий взгляд отца.
– Ты когда работать собираешься?
– Осенью собираюсь, вместе с Колькой.
– Осенью? А что осенью работы больше?
– Нет, мы просто вместе хотим, ему родители разрешили лето отдохнуть.
– Ему родителя разрешили, а ты тут причем? Что за бред ты мне плетешь? – разговор начинался на повышенном тоне.
– Пап, ну всего месяц остался, к тому же мы ищем. Хотели пойти в ночной магазин продавцами, но там уже взяли.
– Какой к черту магазин, это работа для баб. – Кричал Виктор Сергеевич, так, что в комнату пришла и мама.
– А ты что хочешь, что б я мешки таскал? – выкрикнул в ответ Леша.
– Ты мне тут не ори, ишь герой отыскался. – Сказал Виктор Сергеевич и стукнул кулаком по журнальному столику так, что кошелек лежавшей на нем подпрыгнул, позвякивая мелочью.
– Витя, успокойся, найдет он работу. – Заступалась за сына мама.
– Я понимаю Вера, но ты слышала этот аргумент? Кольки родители разрешили не работать, а наш обалдуй тут причем?
– Вместе они хотят, пусть идут, – поглаживая мужа по плечу, продолжала она заступаться за сына.
Сейчас Леха стоял перед лавочкой, вспоминая домашний вечер, и ему совсем не хотелось тратить эти деньги за раз, но желание попить холодного пива, затягивало в свои сети.
– Может, пива попьем, а? – при этом он взглянул на друга, а тот согласно кивнул головой.
– Вы как, девчонки?
– Можно по бутылочке выпить. – С необъяснимым блеском глаз промолвила Лена и крепко сжала Колину ладонь.
