– Я сама знаю, что мне нужно делать, сейчас поедешь со мной, отвезу тебя к своему деду, он один живет, старый уже, правда крепко выпивает и почти никуда не выходит.
Егор остановился и замер на месте, он почувствовал помощь и заботу, которой не встречал, человеческую доброту этой молодой девушки.
– Ну чего встал как вкопанный? Иди за мной. – Улыбнулась она.
Ее улыбка была обворожительной, капли дождя стекали с лица, мокрые светлые волосы, зеленые глаза, нижняя губа выглядела слегка припухшей, а прямо под ней небольшой точкой располагалась родинка. Эту улыбку, казалось, он будет помнить всегда.
Вера шла впереди и оглядывала частные автомобили, будто выбирала, на какой им ехать.
– Вера! – окликнул Егор. Она обернулась, но тот молчал.
– Что?
– А, у тебя сигарета есть? – чуть заикаясь, выговорил он.
– Возьми, – вытянула она пачку из куртки и протянула Егору. Он собирался спросить что-то другое, но закурив вновь молча, побрел за спутницей.
Вера обошла бежевый автомобиль ВАЗ, и взглянула в салон. Водитель опустил стекло в ожидании координат поездки.
– Савеловский, улица восьмое марта, пятнадцать, длинный дом. – Уверенно сказала Вера.
Водитель кивнул головой: – Едем!
Егор бросил не докуренную сигарету, и обустроился на заднем сиденье, рядом бросил свой единственный багаж, футляр с саксофоном.
Машина аккуратно тронулась и направилась по полупустой дороге. Егор, отчего-то вспомнил свой небольшой провинциальный городок, о том, что за полчаса на такси его можно объездить вдоль и поперек. В тот момент его глаза выдавали мысли, он жалел о лихом поступке переезда, после того как лишился всех денег, он думал о бабушке, маме которых уже нет рядом. Размышлял об отце, тот где-то жил, быть может, прозябал, может, был счастлив, возможно, они каждый день проходили мимо и не касались друг друга взглядом. Егор думал о том, что в свои двадцать шесть лет он ничего не видел в жизни. Внезапно вспомнил девушку Наташу, с которой познакомился, вернувшись из армии, и встречался с ней три года, узнав после, что у нее есть другой мужчина, взрослый и хорошо обеспеченный. И может быть она и любила Егора, но предпочла другого, выстраивая свое счастье и будущее. В один из дней они расстались так, словно все годы между ними ничего и не было. Он думал о своей работе, о фабрике, где ткал ковры. Приходил вечером домой и часами не отрывался от саксофона. Подумал о Вере, не понимая того, зачем она это делает, не уж то и впрямь чувствует себя виноватой. Вот многие на ее месте и думать об этом не стали бы. Сколько ей лет? Неожиданно вырос вопрос в его голове.
– Интересно, сколько же ей лет? – продолжал гадать Егор.
– Ты что уснул? Эй! – дотянулся до слуха голос Веры, проникая в подсознание.
– А? нет, так задумался.
Дорога не заметно промчалась, Вера оплатила такси, как только захлопнулись двери, автомобиль резко помчался дальше.
– Пойдем в магазин, водку купим, а то без водки дедуля мой не согласится, даже через порог разговаривать не станет.
Очень замкнуто чувствовал себя Егор, боялся, но понимал, другого выхода у него нет. И вообще возможно то, что на пути встретилась эта девушка, самая большая удача, выстроенная по самой тяжелой и в тоже время самой легкой схеме, которая называется, судьбой. Они двинулись в сторону не большого круглосуточного магазина. Дождь закончился, воздух легко вдыхался с ощущениями приятной свежести, еще зеленая трава блестела, случайный ветер трепал ветки, и оставленные дождем капли сбрасывал вниз, проходя под деревьями, казалось, что дождь снова начинался.
– Привет! Поздоровалась Вера со сторожем магазина, ему было лет за пятьдесят, смуглое лицо не носило морщин, волосы были редкими и седыми.
– Привет Верунь! – ответил тот полусонным голосом.
Вера подошла к продавщице, той была женщина лет тридцати, довольно крупная, со светлыми крашеными волосами, собранными в пучок.
– Наташ, дай водку, как всегда. – Попросила Вера и положила деньги в блюдце.
Наташа поставила бутылку на прилавок и окинула взглядом спутника юной девушки, вдруг поинтересовалась:
– Это кто же по утрам водку пьет?
– Дедуля мой пьет! – улыбнулась Вера и, взяв бутылку, двинулась к входу.
Выйдя на крыльцо магазина, они остановились, Вера подняла голову и посмотрела в небо.
– Хорошо! – небо было чистым, ни единого облака не передвигалось, медленно всходило солнце.
– Сигареты у тебя? – обратилась она к Егору.
– Да, у меня.
– Давай покурим, жутко хочется курить.
– Вера, а ты сама, где живешь?
– Я в другом районе с родителями, сюда так наведываюсь, в детстве часто здесь бывала, друзья даже были все здешние. Егор, а что у тебя в этом чемодане?
– Это саксофон. – Егор поднял футляр.
– Ты на нем умеешь играть?
Егор согласно кивнул головой.
– Я в принципе и приехал сюда играть, или более профессионально научиться музыке.
– Ну-ну, дружок, я думаю, придется тебе работать, а не на дудке играть.
– Вера, а твой дедушка действительно может позволить жить у него?
– Жить? Тебе нужно срочно искать работу, первый месяц позже оплатишь, все остальные, как с ним договоришься. Это на случай, если все же остаться здесь хочешь, а если нет, договорюсь на пару дней, и домой поедешь, с деньгами на билет что-нибудь придумаем.
– Я хотел бы попробовать. Попробовать остаться в Москве, я буду искать работу, деньги за жилье деду платить, я хочу здесь остаться.
– Ладно, идем. Вера бросила окурок в лужу и пошла, Егор двинулся следом. Дом, к которому они шли, стоял перпендикулярно от магазина, старенькая девятиэтажка.
Время было около семи утра, из подъездов выходили люди, держа в своих руках зонты, на улице они смотрели в небо, идет ли дождь, вспоминая о том, как всю ночь сквозь сон он стучал в подоконник и стекла. Вера и Егор, поднялись по ступенькам на третий этаж, и подошли к двери квартиры, на которой не было вывески, дверь выглядела старой, обклеенной черным истертым дерматином.
– Не будем будить деда так рано! – сказала Вера и вытянула из кармана связку ключей. Ключей в этой связке было всего три, всю остальную часть увесистого груза составляли различные брелки, среди которых был даже маленький фонарик.
Они вошли в квартиру, запах пресного туалета сразу кидался на уличную свежесть, можно было определить по царящему смраду о том, что в этой квартире живет старость, та самая старость, которой обычно пугаются. Одиночество, редкие выходы из квартиры, проветривание ее составляло несколько минут, пока дед выносил мусор в кашне, так как очень боялся простудиться. Старый интерьер, поломанная мебель, вешалка в прихожей, на которой висело от силы две – три вещи, слегка выглядывающие из-под черного пальто. Егору все больше становилось не по себе, он словно ощущал страх перед неизведанным. Это была двухкомнатная квартира с совместным санузлом, комнаты были отделены друг от друга коридором, который был пустым и от того казался длинным. Вера разулась, сняла куртку и, сунув ноги в тапочки, прошла в кухню. Егор, сделав тоже самое проследовал за ней. Маленькая кухня, с квадратным столом и тремя табуретами, старым холодильником, шкафом, ржавой металлической раковинной и газовой плитой, была холодной. Егор присел на табурет и пристально смотрел на Веру, на ее блузку, невольно вспоминая дорогу в поезде. Вера по-хозяйски заглянула в чайник, воды было не выше носика, она чиркнула спичкой и поставила его на плиту. Егор облокотился на стол и нервно менял руки, то одну положит на стол, то другую, потом вздрогнул, когда неожиданно за спиной раздался голос по радио:
– В Москве восемь часов утра! – произнес не особо приятный голос из динамика.
– Дед, наверное, сейчас встанет? – спросил Егор.
– Не знаю. Если ты про радио, то оно на него не действует.
– Вера, а что я все, дед, да, дед, как его зовут?
Вера взялась за ручку чайника и резко одернула руку обратно.
– Ой!
– Что обожглась? – Егор привстал с табурета и, хотел было подойти.
Вера задумалась о своем высоком парне Юрке, о беспорядочности, с которой она живет последние два года, о том, что не отдает себе отчетов в совершенных поступках, которые оказывались разными по степени, от хороших до самых безумных. Потерев обожженные пальцы о другие, она схватила прихватку и взяла чайник, разлила кипяток и заварку по чашкам, поставила сахарницу в центр стола.
– Вера, ну так как деда зовут?
Она в тот же миг наморщила брови.
– Ты что же и сама не знаешь?
– Подожди, дай вспомню. Петр Константинович его зовут.
– Ну, ты даешь!
– А что ты хотел, я его всю жизнь дедом называю, писем писать не приходилось, все-таки в одном городе живем. За жилищные услуги я не оплачиваю, мама моя за него ходит…
– А, давно он один живет?
– Лет восемь прошло с тех пор, как умерла моя бабушка. Ты пей чай Егор, замерз, наверное?
Егор сделал глоток, тепло пронзило до каждого кончика, щеки стали краснеть, он пил чай, а становилось в теле так, будто он пил водку.
– Так значит, в Москве ты ни разу не был?
– Ни разу! – делая глоток, ответил Егор.
– Ну и как, понравилась?
– Честно говоря, с первых секунд встречи с этим городом, я его возненавидел. А вот теперь, мнение свое меняю, оказывается, здесь есть хорошие люди.
– Хорошие люди? – возмутилась Вера.
– Даст бог, поживешь в этом алчном городе, тогда поймешь, какие здесь хорошие люди. Егор, а чем ты занимался там, у себя?
– Я работал ткачом, на ковровой фабрике, это единственное крупное предприятие нашего городка, так большая часть населения там и трудилась. Скучно там.
– Думаешь здесь веселей?
Егор посмотрел Вере прямо в глаза и промолчал, на этот вопрос ответа найти он не смог.
– Люди часто уходят из тех мест, где им тепло и хорошо, в надежде, что найдут еще лучше и лишь один процент из тысячи находят это лучшее, оставшиеся часть процентов теряют в жизни почти все. И ты знаешь Егор, это называется простым и очень известным словом – ошибка.
– Я понимаю, к чему ты клонишь.
– Нет, ты не подумай, что я пытаюсь убить в тебе надежду, я просто стараюсь показать тебе этот город.
– Вера, чтобы не случилось, я хочу сказать тебе спасибо за то, что ты делаешь. – За стеной послышались шорохи.
– Дед, наверное, проснулся, пойду, погляжу. – Вера аккуратно привстала и направилась в комнату.
Егор, сидевший напротив окна, бросал взгляд на улицу, по стеклу еще стекали капли дождя, он тяжело вздохнул и сделал еще один глоток горячего чая. По коридору послышалось шарканье, дед любил ходить по квартире, не поднимая ног, подошва тапочек соприкасалась с линолеумом, издавая не приятный скрип.
– Ну, Егор, сейчас с дедом говорить будем. – Вера поставила бутылку водки на угол стола.
– Он что с утра пить будет?
Вера лишь пожала плечами. Спустя несколько минут шарканье донеслось до кухни, Егор обернулся и растерянно встал, протягивая руку.
– Здравствуйте, меня зовут Егор!
В ответ, дед протянул свою руку.
– Петр!
– Вера мне сказала Петр Константинович.
– Все время будешь повторять это длинное отчество, напоминая мне о моем отце?
– Ну, как-то знаете неудобно.
– Неудобно имена наоборот называть, тогда уж зови меня просто дедом, я ведь дед, правильно!? – взглянул Петр Константинович на внучку.
– Правильно дедушка.
Это был не высокий старикашка, худого телосложения с седыми волосами.
Дед заглянул в кружку Егора:
– Чайком балуешься? – ты садись Егор, что стоишь.
– Дедуль, это тебе. – Указала Вера на бутылку.
– Да я ее сразу приметил, ну что ж, может по чуть-чуть?
Егор пожал плечами и наигранно улыбнулся: – Да вообще можно.
– Ну-ка Верунь, набросай на стол чего-нибудь.
Вера послушно поставила рюмки на стол и вытянула из холодильника несколько овощей, которые тут же начала нарезать.
– Дед, Егор в Москву приехал из Екатеринбурга, там квартиру продал, жить ему здесь негде. Он в поезде за меня вступился, ну вот, и получил немножко.
– Вступился за тебя?
Вера согласно покачала головой и продолжила резать помидоры.
