– Прошу вас, – я посмотрел на официантку, – продолжайте работать. Если господа будут безобразничать, я все улажу.
– Ну… ну хорошо, – сглотнула она, – спасибо.
Девушка двинулась на кухню.
Вся группа удивленно уставилась в спину уходящей официантке. Парень в очках, даже снял их.
– Я наследник княжеского рода Сикорских, – возмущенно выпалил русоволосый, – мой отец – тот, по чьей милости происходит дуэльный фестиваль, а ты кто такой? – Он набычился, и вся группа с грозным видом двинулась в мою сторону.
– Каждый, – сказал я холодно, – кто приблизится ближе, чем на метр, найдет себя возле биотуалета. Так что займите свободный столик. И ждите официанта.
– Слушай, не нужно пугать нас, – качек шагнул ко мне.
Никто не заметил, как проводник высвободился из ножен. Я резко, двумя движениями открыл линейный портал под его ногами. Второй, синей волной помчался к биотуалетам для прислуги, что виднелись вдалеке.
Качок и не понял, куда провалился. Все обернулись на его крик, когда он вылетел из портала вдали, и упал на землю у синих будок.
– Ах ты мразь! – бросился ко мне лидер, доставая проводник.
Я просто выбил уточенный кинжал заклинанием Руптис Минимал. Надо отдать должное парню. Он не растерялся, а как настоящий баран, полез ко мне с кулаками.
Кошка прыснула с моих рук, а я подорвался, ушел от прямого, потом дал русому под колено. Он замычал от боли и опустился, тут же получил от меня локтем в челюсть. Грохнулся на щебенку.
Его девчонка удивленно раскрыла глаза. Парень в очках примирительно поднял руки, когда я наставил на него проводник.
– Хороший мальчик, – проговорил я.
Прибежал разъяренный качок, увидев, что русоволосый валяется без чувств, он как-то сразу подостыл.
– Ну вот, видите. Послушались бы меня, – проследил я, как официантка несмело несет сметану, – получили бы свой заказ. А теперь, – посмотрел на русого, – придется тащить его в травмпункт.
Двое парней ошарашенно уставились на меня. Потом парочка, под придурковатый взгляд девушки, подняли русого, и вся группа удалилась к дальним шатрам.
– Вот черт, кошка куда-то делась, – оглядываясь, я искал ее взглядом.
– Мне кажется, – подошла ко мне официантка, – вы не знаете, кого побили только что.
– Лучше помогите найти кошку, – я заглянул под стол, – ее явно кто-то потерял. Надо бы найти и вернуть.
– А как ее зовут? – Стас, которому Вика не разрешала иметь домашних животных, с интересом заглянул в глаза кошке, потом откусил свой ломтик пиццы.
– Император, – пожал я плечами.
– Это кот? – Тома вопросительно приподняла бровь.
– В том то и дело, что нет. Но так написано на бирке.
– А телефона там нет, – Вика аккуратно взяла бирку, перевернула, – нет. Пусто. Но… бирка из золота. Кошка явно принадлежала дворянину.
Все собрались вокруг меня, сидящего на кровати. Кошка же, которая вернулась почти сразу после потасовки, устроилась у меня на коленях и почему-то не хотела уходить. А когда я снимал ее и пересаживал на стул, то возвращалась.
– Что ты хочешь с ней сделать? – посмотрела на меня Вика.
– Ничего. Поищу хозяина. Может, объявиться. Тогда верну. А нет – будет моя.
Вика не ответила, ушла в свой отсек.
– Я слышал, – подошел к нам Стас, – когда ходил купить воды, что кто-то побил Сикорского. Представляете? Вот только что, минут двадцать назад. Весь его дом на ушах.
– Ох, – скривилась Тома, – я удивлена. Во-первых, я думала его побить не так просто. А во-вторых, не завидую я тому, кто умудрился это сделать, – хохотнула она.
– А что, это какой-то настолько важный человек? – я обвел окружающих невинным взглядом.
Внезапно, какие-то мужики, целой толпой ворвались в шатер. Вика испуганно вскрикнула, Стас остолбенел. Тома, сидя на своей кровати, почему то закрылась простынью, как если бы была голой.
Я вскочил и кошка шмыгнула под мою койку. Проводик легко выскочил из ножен.
– Бросай! Быстро! – кричал усач, одетый в футболку цвета хаки и арамейские брюки. В руках он держал нож-проводник военного образца. Вместе с усатым внутри оказались еще пять человек.
– А ты заставь, – стиснул я рукоять стилета.
Глава 3
– Дерзкий мальчишка! – выкрикнул было усатый, а острие его клинка стало нагреваться.
Остальные солдаты даже посмотрели на него как-то растеряно. Кажется, они знали нрав своего командира. И я его разозлил.
– Одно заклинание, – и вылетишь наружу, – прошипел я.
– Что?! – усатый аж покраснел, а усы будто бы ощетинились, – паралич! – крикнул он.
Проводник вспыхнул синим. Его заклятье со звоном метнулось ко мне. Я тут же перехватил его Мешком мести и отправил обратно в усатого. Мужик не растерялся и взмахом проводника отбил магию: синие облака чар с искрами отразилось от его клинка и… угодило в одного из охранников.
Молодой гвардеец тут же остолбенел. По-идиотски уставился на меня и как статуя, грохнулся на устланную ковром землю. Мне показалось, что я даже слышал звук, похожий на пластиковый, когда он ударился плечом.
– Толчок! – крикнул я, когда усатый маг еще не завершил защитный взмах.
Силовая волна вырвалась из моего клинка и невидимым кулаком толкнула командира группы в грудь. Тот в миг вылетел из шатра. Снаружи раздались чьи-то вопли.
Остальные четверо переглянулись, и торица тут же бросилась на меня. Один замешкался, но присоединился. Молодцы, каждый лет по двадцать три или двадцать пять решили, что раз я молод, уработают меня так, физической силой, без магии. Надеялись на внезапность и число.
Первого я еще успел оттолкнуть заклинанием, и он улетел в отсек, где расположился Стас. Сорвав тент-перегородку, бухнулся на раскладушку, раскладушка сложилась на него.
Второй попытался достать меня ударом в лицо. Остальные уже подходили с флангов, чтобы скрутить. Я легко поднырнул под джеб, оказавшись за спиной ударившего, врезал ему пяткой под колено. Ноги охранника подогнулись, и он упал, смешно щелнкулся лбом о железную печку, что стояла в центре шатра. Отправленный в накаут, завалился рядом и почему-то машинально обнял печную ножку.
Следующий напал широкими мужицкими ударами. Довольно неумелыми. Первый я пропустил перед собой, под второй поднырнул и одновременно врезал, что есть сил, левой парню в солнышко. Он, тут же обмяк. Ловя ртом воздух согнулся, и так, задницей кверху и упал.
Последний, низковатый, но крепкий, тоже ударил прямым. Я ушел в сторону и одновременно зажал его руку в захват. А потом бросил его через бедро. Парень громко хлопнул об ковер всем телом. Я же окончил дело быстрым ударом в солнышко. Воздух со свистом вышел из его легких, и парень захрипел, сжался в позу эмбриона.
– Все нужно делать самому, да?! – ворвался в шатер здоровенный лысый мужик.
Усатый, облитый чем-то зеленым, вбежал следом. Жижа смешно стекала с его мокрых вислых усов.
Лысый же, казалось, не удивился, осмотрев, как его охрана корчится на полу шатра, один из них пытается выбраться из раскладушки, а другой и вовсе парализован чарами.
Лысый мужчина, одетый в высокие, напоминающие верховые, белые брюки с синими лампасами и простую белую рубаху с подкатанными рукавами, некоторое время смотрел вокруг с каменным лицом. Потом уголки его узких губ поползли вверх. Наконец, лысый стал громко смеяться.
– Ваше Благородие, – сквозь смех сказал он, – ну вы даете!
Стоявший все это время в напряжении, с зажатым в руках проводником, я немного расслабился. Опустил острие, направленное на лысого.
– Че смотришь, – обратился он к усатому, – а еще гвардеец! Весь твой взвод проиграл врукопашную парню лет девятнадцати!
Да, изменения были видны всем. Семнадцать мне никто не давал.
– Так это… Ваше Величество, – оправдываясь, усатый стал мять в руках рукоять проводника, – солдаты подрасслабились в последние пару дней. Праздник жеж.
– Я тебе дам, праздник! – смеющийся мгновение назад лысый, тут же изменился в лице и заорал, – если бы этот молодец решил прикончить меня сегодня ночью, пока я сплю, я тебя уверяю, что прикончил бы, потому что на пути у него стояли бы вы! – он еще раз осмотрел с трудом поднимающуюся с пола охрану, – вернее, лежали! Все! Прочь с глаз долой! Потом поговорю с тобой, Степан. И вели Михаилу явиться в этот шатер, быстро!
– Виноват, Ваше Величество! Исполню, Ваше Величество!
Усатый забегал, стал страшно ругать подчиненных, пинками выгоняя их из нашего шатра. Они, схватив оцепеневшего, как предмет мебели, выбежали вон.
Перепуганные Стас, Вика и Тома выбрались из самой дальней от входа, Викиной комнатки.
– Вы явились в мой шатер без приглашения, – начал я, – напугали мою семью, а ваши люди пытались схватить меня. Я расцениваю это, как оскорбление.
Маленькие глаза лысого смотрели безэмоционально. Он громко засопел, потом проговорил:
– Мое имя князь Владислав Ефимович Сикорский, – гордо проговорил он, – мой дом, дом Сикорских, один из четырех домов, по чьей милости проходит данное мероприятие, – в следующее мгновение князь слегка склонил голову, – и я извиняюсь перед вашими домочадцами, Ваше Благородие. И перед вами тоже. Вы показали доблесть, с которой стоит считаться. Как ваша фамилия?
– Орловский, – проговорил я, убрав проводник, но все же, оставаясь начеку, – Игнат Орловский. Извинения принимаются.
– Чудно. Это вы избили моего сына у заведения под названием “Русская кухня и не только”?
– Могу задать встречный вопрос, – холодно ответил я, – не ваш ли это сын вел себя неподобающим имени аристократа образом, и неуважительно обращался к девушке, пусть и простолюдинке? Не ваш ли сын дерзко, на "ты" обратился ко мне, не ставя ни во что мои личные интересы?
– Полагаю, – хохотнул Сикорский, – мой. Это вполне на него похоже.
– Тогда, полагаю, да. Это я дал ему по роже. И считаю, что поступил правильно.
– Что ж, – он засмеялся снова, – исходя из статуса моего дома, по роже Михаил получает редко. А возможно, стоило бы практиковать это чаще.
– Все в ваших руках, – не сводил я с князя глаз.
– Вы мне нравитесь, господин Орловский, – уже холоднее произнес князь, – но это не отменяет того обстоятельства, что теперь между вами и Михаилом неразрешенный спор чести. Он считает, что вы задели его дворянское достоинство.
Тут, входная пола шатра откинулась, и внутрь вошел тот самый светло-русый парень. Его лицо, которое я сильно не рассматривал, оказалось очень похожим на отцовское. Только более угловатое и худощавое. На левой челюсти парня набухал большой синеватый отек от моего локтя.
– Почему он еще на ногах?! – дерзко бросил худощавый, – почему не мордой в пол?!
– Заткните своего мальчишку, – я обратился к отцу, – иначе я сам заткну ему рот. Но уже при помощи магии.
– Что?! Что ты себе позволяешь?!
– Помолчи, Михаил. – Строго посмотрел на мальчишку Сикорский, – ты говоришь с дворянином.
– Но, отец!
– Твоя честь задета?
– Отец, ты же не видел…
– Я спрашиваю, – принялся напирать на мальчика Сикорский, – твоя честь задета?
– Да, – приосанился тот.
– Ну тогда реши этот вопрос не в рукопашной потасовке, подходящей для черни, а достойным дворянина образом.
Я молчал, наблюдал за тем, что будет дальше. В принципе, я понимал, чем все обернется. И даже внутренне радовался. Предки… как давно я не ощущал всего того каскада чувств, которые возникали у меня во время проведения настоящей дуэли.
Отец и сын еще некоторое время внимательно смотрели друг на друга, потом Сикорский младший засопел и бросил взгляд на меня.
– Я вызываю тебя на дуэль!
– Обратись, – нахмурился я, – как полагается. Тогда, я подумаю ответить тебе.
Мальчишка аж покраснел от злости. Синяк на челюсти стал пунцовым. Он взглянул на отца, ища поддержки.
– Игнат Орловский, – проговорил Сикорский старший, – как обращаться к безтитульному дворянину, ты помнишь.
– Зачем ты унижаешь меня отец? – выражение непонимания поселилось на лице Михаила.
– Тебя унижает твое поведение. А вежливость еще никогда и никого не унизила. Ну?
Русоволосый выдохнул, приподняв подбородок, обратил лицо ко мне.
– Ваше Благородие, Игнат Орловский, я вызываю вас на дуэль. Завтра, на арене.
– Принимаю, – я кивнул, – бой до момента, когда соперник больше не сможет ответить заклинанием. Оружие – ножи-проводники.
Михаил не ответил. В его лице читалось презрение, или даже отвращение. Избалованный сосунок.
Не сказав больше ни слова, Михаил вышел.
– Первыми сражаются те, – начал Сикорский старший, – у кого есть личные счеты и назначенные дуэли. Дальше следуют соперники, участвовавшие в дневной жеребьевке. У вас есть соперник, господин Орловский. Время дуэли определят завтра.
– Буду ждать с нетерпением, – холодно ответил я.
