На правых путях, так же, как и на левых, навечно замер состав, но всю правую секцию превратили в один большой муравейник, соваться в который было действительно опасно.
Хотя сказать, что левая часть была бульваром для прогулок, тоже нельзя. Состав превратили в развлекательные заведения для всякого сброда, и каждое имело произвольную пристройку. Где-то пути преграждали столы, за которыми сейчас шло активное пиршество сомнительных личностей, где-то устроили торговые ряды со всякой запрещенкой, а где-то и вовсе разместился бордель.
– Эй, мальчики, заходите на огонек, – зазывали их две сомнительные девицы, когда товарищи проходили мимо одного из таких заведений. – Сделаем все, что захотите.
– Странно все это, – Артур проигнорировал приглашение, обращаясь по радиосвязи. – Я думал, тут получше будет. А это какой-то притон.
– Согласен. Поэтому Федерация и не любит Сопротивление.
– Еще бы. Я бы на месте Хаматова тоже всю эту аморальщину убрал.
От этой фразы Стас даже остановился и посмеялся уже более искренне.
– Что тебя так рассмешило? – удивился Артур.
– Ты думаешь, Федерация борется с притонами просто потому, что это аморально?
– Я знаю, что ты скажешь. То, что федералы сами в эти притоны ходят и сами же с ними борются.
– Нет, не в этом дело. Федерация просто не любит конкурентов.
– В смысле?
– В смысле, что эти притоны им не подконтрольны. Для них все Сопротивление – серая зона, потому что тут анархия, всеми заведениями управляют мелкие криминальные банды. Здесь нельзя снять компромат или устроить прослушку.
– А где можно?
– Ты никогда не был на Новой Баумана ночью?
– Да я и днем-то туда не ходил. Что мне там делать?
– Понятно тогда, почему для тебя все так чисто в Федерации. – Стас пошел дальше. – Там точно такой же притон. Только с глянцевым лоском, дорогим алкоголем и элитным силиконом. Посети как-нибудь на досуге.
– Поверю на слово, – разочарованно ответил Артур и тут вдруг осознал: – Так, стоп. Ты говоришь, что тут все дела ведут исключительно мелкие банды?
– Ага.
– А как же этот Вдовин? Он не в курсе, что на его станции происходит? И почему бандиты, имея численное преимущество, до сих пор не отжали станцию?
– Все переплетено, друг мой, все переплетено. Если я начну тебе объяснять, ты с ума сойдешь.
– Ну попробуй чуть-чуть.
– Бандиты тащат сюда на реализацию сок радгрибов со своих производств на «Яшьлеке» и отдают часть Сопротивлению за то, что те поддерживают порядок на станции и не дают Федерации проводить облавы. Сопротивление сдерживает Федерацию за счет того, что позволяет им пропускать официальную партию сока через свою станцию, а также иногда помогает добыть часть инфы от местных девочек. Но при этом Сопротивление же конфискует часть рад-сока из официальной партии и отдает его на персональную реализацию бандитам…
– Так, стоп, я понял! Анархия – хрен поймешь, как тут все работает, но работает. Можешь не продолжать.
– Я о том же. Важно одно. На самой верхушке всей этой схемы сбыта и производства все равно сидит Вдовин. И если мы сможем с ним правильно договориться, у нас будет столько сока, сколько требуется, и притом совершенно бесплатно.
Они прошли станцию до самого конца. Здесь, у последнего вагона, дорогу преграждали стальные ворота. Стас постучал в узкую дверь с окошком. Окошко открылось, и их тут же «поприветствовали»:
– Че надо, чепушилы?
– Чепушила тут только ты, – тут же резко отрезал Пеньков. – Мы к Вдовину, с Лесничества.
Окошко захлопнулось и дверь открылась. С другой стороны стоял почти двухметрового роста мужик в потрепанной старой форме спецназа. Голову закрывала такая же потрепанная балаклава.
– За чепушилу ответишь? – спросил он.
– А ты? – Пеньков сделал жест, и его охранник направил ствол на встречающего.
– Ладно, мужик, не обессудь, – громила тут же стал лапушкой. – Работа у меня такая. Заходите, Вдовин у себя.
Они прошли через ворота и направились к последней двери вагона.
– Ты хотел не привлекать внимания, – сказал Артур, – а сам показываешь всем, что этот боевой танк в форме Федерации с тобой.
– Нормально, рядовые солдаты тут частые гости. Так что нам главное, чтобы наши лица тут не засветились.
Они миновали ещё несколько скучающих бойцов у входа в вагон и зашли внутрь. Охранника оставили снаружи.
Убранство жилья лидера Сопротивления больше напоминало какое-то пристанище индийского жреца: стены исписаны множеством фосфоресцентных граффити, которые светились в неоновом фиолетовом свете, обилие всевозможных ковров, пледов и одеял, раскиданных на всех поверхностях, «ватрушки» на полу вместо стульев, низкий стол посреди вагона, за которым сейчас две обнажённые близняшки курили кальян.
Девушки совершенно не обращали внимания на вошедших и находились в каком-то одном им известном мире.
– Где Алексей? – спросил их Стас, сняв шлем.
Одна из них лениво показала на кабину машиниста в начале вагона. Пеньков проследовал туда и, отодвинув штору, увидел, что поперёк кабины натянут гамак, а в нём лежал лидер Сопротивления. Большой мужчина, едва ли меньше своего охранника на входе, лет шестидесяти, с кучерявой кипой седых волос, смуглой кожей и двухнедельной седой щетиной, смотрел на вошедших, словно они жили тут уже не первый год.
– Эм-м… Алексей? – поприветствовал его Стас.
– Он самый.
– Мы из Лесничества. Я разговаривал с вами на днях.
– Да я понял.
Стас немного опешил. В голосе Вдовина не чувствовалось безразличия, но его интонация была какая-то слишком сама собой разумеющаяся. Пеньков немного собрался с мыслями и произнёс:
– Как я вам сказал, у нас есть возможность реально уничтожить Федерацию…
– Ща, погоди, – перебил Алексей, встал с гамака, выгнулся, потягивая спину, и направился к столу. – Пойдём сядем нормально. Кальянчика?
– Не курим.
– Как хотите, – он сделал жест рукой, и близняшки расползлись в стороны, уступая ему место между ними. Вдовин спокойно сел, затянулся и всё так же невозмутимо произнёс: – Садитесь, что как не родные.
Артур и Стас послушно уселись на ватрушки напротив. Вдовин ещё раз глубоко затянулся и сказал, выпуская дым:
– Мне нравится ваше предложение, поэтому давайте действовать.
– Но я же даже не озвучил вам…
– Тебе, давай на «ты», без всей этой вашей канцелярии.
– Да, хорошо… я даже не озвучил тебе своё предложение.
– А надо?
– В смысле?
Алексей ещё раз затянулся. Одна из девиц поменяла положение и улеглась, положив голову ему на колени лицом вверх. Вдовин выпустил дым прямо ей в раскрытый рот. Затем он ответил:
– В смысле… Я же не идиот, знаю всё прекрасно о вашей ситуации. Лесничество двадцать или сколько там хренов лет послушно лежит под Федерацией. И вот со мной связывается один из руководителей станции, а приезжаете вы вообще вдвоём. Значит, у вас наконец-то созрел план, который вынашивался все эти годы.
– Ну, в общем-то да, так и есть.
– Ну вот, – он одобрительно кивнул и ещё раз затянулся, поделившись дымом с девушкой. – И вы, наверное, уже заручились поддержкой Цикад?
– Как… откуда ты знаешь? – Стас реально растерялся. Он знал, что Вдовин необычный человек, но не экстрасенс же.
– Цикады приезжали на квартал и не доехали до нас. А вы появились тут через час. Значит, у вас прошла встреча с ними на поверхности, я прав?
– Ну, в общем-то, да…
– Что они должны нам привезти?
– Эм-м… – этот человек полностью выбил Стаса из колеи.
Пеньков ожидал, что будет ведущим в этом диалоге. Он вообще думал, что их встреча с Цикадами прошла незамеченной, но, по всей видимости, нет.
– Ну, в общем, у нас есть некое оружие, которое Федерация хотела испытать против Олимпа. Мы с Артуром считаем, что это оружие довольно мощное, и хотим его использовать против Федерации.
– Олимп в курсе, что вы их наебали?
Что?! Да откуда этот тип вообще в курсе всего?!
Стас почувствовал себя нашкодившим ребёнком, наивно уверенным, что его шалость удалась, но спалившимся сразу же, как только зашёл в комнату к родителям.
– Ты чего напрягся? На, затянись, – он протянул мундштук.
Стас посмотрел на кальян с подозрением.
– Да не очкуй ты, – добавил Вдовин. – Ничего запрещенного. Табак и полевые травы.
Вопреки самому себе, Пеньков всё-таки взял трубку кальяна и сделал глубокую затяжку. Сначала он ничего не заметил, но буквально через пару секунд напряжение начало сходить на нет.
– Не переживай, – всё тем же невозмутимым тоном успокоил Вдовин, – просто не только у тебя есть радиосвязь. Я поговорил с ними, они рассказали о вашей встрече. И как я понял, они не особо в курсе твоего реального плана относительно этой боеголовки?
Стас ещё раз затянулся. Картинка вокруг поплыла. Узоры на стенах начали извиваться. Крепкая штука.
– Ну как я им расскажу правду, – честно ответил он и передал кальян Артуру, который наблюдал за происходящим диалогом удивлённо, словно сам уже выкурил не один десяток. – Иначе они ничего бы нам не отдали.
– Это верно. Интеллект не сильная сторона Олимпа, поэтому с ними иногда приходится так. Но с Цикадами ты был честен?
– Не особо… Они думают, что будут грабить Федерацию.
– Это плохо. Цикады славные ребята. Их местный лидер, Алекс, толковый классный мужик. Лучше бы ты всё рассказал им как есть…
Дым заволакивал пространство. Рядом с Пеньковым села третья близняшка с чарующими глазами и разрисованным фосфоресцентными красками лицом. Разве их было не две? Она выдохнула дым, который Стас тут же жадно втянул.
– Что ты хочешь взамен на боеголовку, милый? – нежно спросила девушка.
– Сок радгрибов… – расслабленно протянул Пеньков, – на сто пятьдесят инъекций раз в месяц.
Девушка нежно хихикнула. Рядом села четвёртая и спросила:
– Так дешево? А ты, мой маленький жучок, не захочешь кинуть Лешу?
– Захочу… – послушно ответил Стас. Девушка подошла вплотную и страстно его поцеловала.
– Расскажи нам свой план? – прошептала она у самого уха.
– Я хочу, чтобы все люди Олимпа на службе у Федерации предали ее… А затем Сопротивление напало первым, используя бомбу… А я возьму своих людей из Лесничества и без потерь войду на федеральные станции…
Стас напрягся: он не понимал, как так легко рассказал всё, но сопротивляться было невозможно, когда о тебя трутся уже три разукрашенных близняшки, прижимаясь своими сочными сиськами и периодически пуская густой опьяняющий дым прямо ему в рот.
– Расслабься, – послышался голос Вдовина издалека, – твое рвение похвально. Если ты отдашь мне боеголовку и сам договоришься с Олимпом, мы без проблем сделаем так, как ты хочешь. За такую небольшую партию сока это выгодное предложение. Что ты хочешь потом, занять место Хаматова?
– Не знаю… – спокойно проговорил Пеньков. – Я бы хотел стать главным… Но мне нужны союзники.
– Будут, если будешь вести себя хорошо, – Вдовин остался доволен этим диалогом.
– Ты же будешь хорошим мальчиком? – нежно спросили три близняшки хором, наглаживая его член через штаны.
– Да-а-а…
Дым, окрашиваемый фиолетовым цветом неона, сгустился, и всё окружение окончательно исчезли в нём.
Вдовин куда-то ушёл, а Артур находился где-то в тысяче километров на соседней ватрушке, в окружении точно таких же близняшек, которые ласкали его. И откуда этих близняшек взялось так много?
Постепенно и он растворился в дыму, и Пеньков остался один на один со своими девочками, которые страстно его желали. Он гладил их превосходные тела, да такие, что Наргиза показалась Стасу просто мешком с картошкой. Сознание помутнело, а барьеры были уничтожены. Сам того не ведая, Стас полностью поддался инстинктам. Он впился губами в грудь одной из красавиц….
* * *
…Её ногти вонзались в его плечи, разрезая гладкую ткань чёрной рубашки, которой на нём до этого момента никогда не было. Её длинные, гладкие каштановые волосы липли к потному лбу, а пухлые губы срывались с обрывистого шёпота на жёсткий выдох. Она двигалась так, будто пыталась слиться с ним полностью, не оставляя между ними ни миллиметра. В свете неоновых ламп, мигающих из-за колебаний напряжения, её тело выглядело почти голограммой, но было достаточно весомым, чтобы он ощущал её кожу, её запах, её тяжесть на своих бёдрах.
Кто эта девица?
