Пассажир вытащил из ниши оружие.
Штуковина здорово напоминала автоматическое гладкоствольное ружье, только с ручкой и прикладом как у автомата. Рожок отсутствовал.
– Что это?
Аэротакси свернуло с бульвара по боковому ответвлению трансмиттеров. Ландшафт изменился. Справа и слева вновь потянулась историческая застройка, а стены домов подступили к дороге. Пешеходные тротуары внизу были узкими, двоим прохожим не разминуться.
– Корейский дробовик, – похвастался пассажир. – Надежная вещь.
Гонсалесу оставалось лишь кивнуть. Сам он носил серебряный крест на цепочке, заговоренный ведунами талисман в кармане брюк и отцовский выкидной нож. Слабенькая защита, но до сих пор водителю везло.
Мичи держал в руках «USAS-12» из конгломерата Daewoo. Затворная группа в таких игрушках откатывается в пустой приклад, что снижает отдачу. Можно вставлять барабанные и коробчатые магазины. Прицельная дальность – полсотни метров. Скорострельность – 360 выстрелов в минуту. Для городских боев с оборотнями лучше и не придумаешь.
Дверца в лобовом стекле исчезла.
– А ты мастак, – похвалил Гонсалес.
Мичи не ответил. Протянув руку, открыл бардачок и начал вытаскивать оттуда рожки. Каждый – на десять патронов.
– В моем бардачке этого не было! – возмутился таксист.
– Теперь есть, – сообщил Мичи.
Первый рожок клиент со щелчком вогнал в дробовик. Передернул затвор, снял оружие с предохранителя. Остальные магазины, а их было четыре, пассажир рассовал по карманам легкого кашемирового пальто. Дождевик Мичи успел снять и забросить на заднее сиденье.
– Похоже на автомат, – заметил Гонсалес.
– Это дробовик.
Водитель опасливо заглянул в бардачок.
Пусто.
– Я разорвал связь, – ухмыльнулся Мичи.
Старинные здания уступили место трущобам. Улочки стали совсем кривыми, не соблюдалась даже видимость разумной планировки. Некоторые пятиэтажки напоминали конструктор, обросший пристройками, лоджиями, крохотными магазинчиками и закусочными. По тротуарам носились байки, распугивая припозднившихся гуляк. Никаких парковок. Наземные автомобили и аэрокары стояли где ни попадя – на пешеходных переходах, в арочных провалах, вдоль дороги. Трансмиттеры в этом районе имели обшарпанный вид.
– Не отвлекайся, – предупредил Мичи.
И опустил боковое стекло нажатием кнопки электропривода.
– Совсем офонарел?
В салон проникли запахи неблагополучных кварталов. Готовящаяся еда, дым от марихуаны, кофе, дешевый алкоголь, вонь канализации. Всё это перемешалось в причудливую мозаику.
От стены ближайшего дома отделился большой косматый силуэт. Гонсалес успел заметить протянутые вперед лапы, звериный оскал, вздыбленную шерсть. Мутная картина в отблесках запыленных витрин и частично разбитых фонарей.
Кхан.
Здоровенная кошка собиралась влезть в тачку со стороны пассажира. Вот только пассажир оказался не промах. Мичи выстрелил из своего корейского дробовика, почти не целясь. Одиночным. Голову твари буквально разорвало в клочья. Кровь и мозги забрызгали ветровое стекло.
– Чунго! – выругался таксист.
– Я понимаю испанский.
– Да это не про тебя, брат.
Дворники начали елозить по стеклу, смывая буро-красную дрянь. Стука тела о тротуар Мичи не услышал.
Выдвинуть оружие из окна.
Три выстрела вверх.
Услышать душераздирающий рев умирающего волколака.
– Как ты узнал?
– Чувствую.
Машина пулей промчалась по кварталу, заполненному недостроенными домишками, развороченным асфальтом и штабелями водопроводных труб. Мичи видел котлованы, застывшие в причудливых позах экскаваторы и решетчатое заграждение. Пыльные витрины заброшенных лавочек стали нормой. Светились только окна домов, большинство фонарей не работали.
– Там хоть есть трансмиттеры? – поинтересовался Мичи.
– Внизу, – таксист не стал уточнять, где находится это самое «внизу».
Ответ пришел сам собой.
Машина спикировала к проезжей части и понеслась по извилистой улочке, петляя среди допотопных рыдванов и микроавтобусов со снятыми бамперами. То, что Мичи поначалу принял за канализационные люки, оказалось трансмиттерами. Точки питания были вмурованы в дорожное полотно и утоплены в грунт, чтобы не мешать колесному транспорту.
Плохо.
В воздушных коридорах до такси сложнее дотянуться.
– Они за тобой лезут, парень.
Мичи ухмыльнулся.
Догадливый.
– Возможно.
– Что ты им сделал?
– Долго рассказывать.
Гонсалес уже начал открывать рот для следующей фразы, но клиент его прервал:
– Ты же не собираешься меня высаживать здесь, дружище? Подумай, прежде чем отвечать.
Таксист покосился на дробовик.
Вспомнил про бардачок.
И вздохнул:
– Нет.
– Это хорошо. Потому что я намерен удвоить цену за поездку. Или утроить, если довезешь меня быстро.
Таксист цокнул языком.
И дал по газам.
Машина едва не сбила какого-то бомжа, копавшегося в ржавом мусорном контейнере. Рядом стояла тележка, забитая тряпьем, пустыми бутылками и кусками старой мебели.
У перекрестка они сбавили скорость, что едва не стоило Гонсалесу жизни.
В метре от бампера возникла необъятная фигура вермедведя.
– Назад, – процедил Мичи.
Гонсалес обладал хорошей реакцией – массивная лапа царапнула пустоту.
Таксист ускорился.
Оборотень – тоже.
Мичи, наполовину высунувшись из окна, разрядил в бегущего переверта остатки обоймы. Серебряная дробь вырывала из туши огромные куски, но зверь продолжал двигаться. Когда монстру снесло полчерепа, он успокоился.
Или – упокоился.
– Объезжай его, – приказал клиент.
Гонсалесу не нравился этот косматый бугор, начавший трансформироваться в человека. К горлу что-то подступило.
– Не смотри, – посоветовал Мичи.
И быстро сменил опустевший рожок.
На перекрестке они едва не столкнулись с бетономешалкой, выкатывающейся из ворот стройплощадки. Гонсалес вильнул влево и направил такси в узкий проулочек, едва не поцарапав крыло.
Мичи передернул затвор.
– Да кто ты такой вообще? – не выдержал Гонсалес.
– Никто.
– Я не шучу.
– И я. Меньше знаешь – крепче спишь.
Прямо по курсу открылась металлическая дверь. Гонсалес набрал высоту, а Мичи перегнулся через дверцу и нашпиговал картечью тушу грондра, попытавшегося пробить дно аэротакси кулаком. Кабаноподобное существо впечаталось в кирпичную стену, прижимая лапы к окровавленной груди. Тусклая лампа над подъездом выхватила из мрака жуткое рыло и торчащие из пасти клыки. Выставили матерого секача…
Машина резко ушла вверх, нащупывая линию подпитки.
– Долго еще?
Гонсалес заложил крутой вираж, вписываясь в арку, насквозь промчался через колодец старинного дворика и выскочил на заброшенный пустырь.
– Тут же нет…
– Заткнись, брат. Дай мне сделать свою работу.
Очередной вираж – и они мчатся по кварталу, застроенному какой-то колониальной рухлядью. Два-три этажа, облупившиеся колонны, окна за деревянными ставнями. Вездесущие гирлянды развешанного белья. Кроны пальм, железные ворота, каменные львы на парапетах…
Дальше.
Спальный район, пересеченный мутной речушкой. Однотипные кондоминиумы, некоторые – с охраной. Камеры, датчики движения, частная полиция. Тишина и спокойствие. Инородное вкрапление, оазис в океане беспросветной нищеты и перенаселенности.
Автомойки и станции техобслуживания. Распахнутые настежь гаражи, подсвеченные галогенками. Распятые над ремонтными ямами автомобили.
Оборотни успокоились.
Надолго ли…
Мичи еще некоторое время следил за прямой трассой, на которую вылетело такси, и вливающимися в нее четырехполосными магистралями. Затем расслабился.
– Оторвались, – выдохнул Гонсалес.
Пассажир так не думал.
Мичи был ведуном с внушительным опытом работы на профсоюз. Он хорошо изучил повадки перевертов. Если ими кто-то руководит, атаки прекратились неспроста. Мичи прощупывали, искали слабости. И вели до победного конца. Вот только бар, в котором ему назначена встреча, должен находиться под защитой Пояса. Внутри таких заповедников людям ничто не угрожает.
Главное – добраться до цели.
Вокруг скоростной трассы разливалось море огней. Пригороды, палаточные кемпинги, парковки для трейлеров.
Мичи снова открыл межпространственный тайник и запихнул туда оружие вместе с запасными обоймами. Цифровая плоскость вновь стала нормальной.
Таксист недовольно покосился на своего спутника.
– А если нападут?
Мичи поднял стекло.
– Я почувствую.
Не станешь же объяснять каждому встречному, что плавающие тайники можно открывать где угодно. Хоть в машинах, а хоть и в барах. Просто не всякий справится с такой задачей.
