– Кто-нибудь мне поможет?
Тым, Остап и Вешников осторожно перенесли Киру в салон.
К Логарифму подошла Майя:
– Зачем так? Девушка тебе доверяла. Ты дал слово, что не станешь применять дар против неё.
Логарифм продолжил разглядывать сломанный рог в руке.
– Во-первых, не против неё, а для неё. Во-вторых, нет, она мне не доверяла. Именно поэтому в состоянии шока первым делом кинулась на меня. И в-третьих, сейчас нет времени на истерики – нужно заменить колесо.
Майя под градом аргументов отступила и без лишних слов открыла багажник.
* * *
С домкратом и запаской пришлось повозиться. Гайки поддались не сразу, и в какой-то момент даже показалось, что открутить их невозможно. Но общими усилиями пробитое колесо сняли и заменили на новое. Не обошлось без советов Никанора Степановича и охраны Бэллы, следившей за дорогой с заряженным револьвером в руке.
– Не так уж плохо для городских неженок! – заметил Логарифм, с хрустом распрямляя колени и удовлетворённо глядя на установленное колесо. – Так мы и до горы доедем!
Он обвёл всех насмешливым взглядом, но никто не улыбнулся, может, потому что всех утомила дорога, а, может, из-за того, что страх отнял последние силы.
– Нам стоит чаще сменяться, – предложил Остап. – И впереди пусть едет Бэлла. Так надёжнее.
– Что ж, если я кого подвёл, братцы, прошу простить, – сконфузился Саблин. – Годы дают о себе знать.
Остап вздохнул.
– Ничего не поделаешь, у нас мало водителей. И дело это утомительное. Мы должны были предвидеть такой исход.
– Какой исход? – спросила Нелли. – Нападение лосей?
– Ухудшение внимания, всеобщую рассеянность и…
– И всё-таки странно, что мы так дружно уснули, – перебил Логарифм. – Странно, что именно в этот момент на дорогу вышли звери. Только полный идиот не увидит в этом западню.
– Да, но западню неумелую, плохо спланированную, – подала голос Бэлла, всё ещё не сводя глаз с дороги. – Это больше похоже на импровизацию.
– Именно! – поднял палец Логарифм. – Я бы даже сказал – на игру.
– Игру?.. – в конец запуталась Нелли. – Вы хотите сказать – лоси пришли поиграть с нами?! Так что ли?
– Я хочу сказать – кто-то управляет оставшимися живыми существами на Земле как фигурками на шахматном поле. Не трудно догадаться, кто именно.
Нелли взъерошила давно немытые волосы и насупилась:
– Но зачем? Зачем это Неглерии?
– Зачем? – Логарифм размахнулся и выкинул обломок лосиного рога в кусты. – Возможно, сам процесс игры приносит ей удовольствие.
– А мы не подчиняемся её командам… – вздохнул Остап.
– Верно, – Логарифм кивнул, в его глазах вспыхнул огонёк. – Но так ведь даже интереснее играть. Не правда ли? Неглерии только этого и надо.
Он заходил взад-вперёд, возбуждённо потирая руки, и рассуждая:
– Галилей был прав. Там, в обсерватории он сказал нам, что Неглерия разумна. Но я не поверил ему. Теперь вижу: у этого существа развитый интеллект. Только высшие животные способны к игре.
– Можем ли мы вообще сравнивать её с животными? С кем-либо живущим на нашей планете? – нахмурился Остап. – Такое сравнение…
– Было бы неверным? Увы, исследуя что-либо, мы вынуждены пользоваться лишь знакомой парадигмой.
– Если вы закончили свою заумную дискуссию, – сурово перебила Бэлла. – Попрошу всех на борт. Если нас догонят, или ещё кто-нибудь выйдет из леса, не думаю, что вся эта игра нас повеселит.
– Минуточку! – выступил вперёд Логарифм. – Пока все мы не разбежались, нужно решить несколько важных задачек. Вопрос первый: все ли согласны с тем, что нам больше не следует делать остановок? Нужно прибыть в Приэльбрусье сегодня же.
Путешественники переглянулись и закивали.
– Я уж думал, наше мнение тебя не интересует, сынок, – проворчал Саблин. – Конечно, мы больше не хотим остановок. Это слишком опасно.
– Вопрос номер два, – продолжил Логарифм, – он касается только Тымнэваката. Сегодня мы рисковали не просто так. Мы пытались разузнать, как так вышло, что эти лоси не уснули. А точнее, что защитило их. Удалось что-нибудь выяснить?
Тым скривился и почесал в затылке.
– Удалось-неудалось, – ответил он в обычной манере. – Сначала вожак был хороший, добрый. Понимал меня. Отвечал мне. Потом будто его подменили. Он позвал остальных, чтобы много-много убивать.
– Очень информативно, – кисло отметил доцент. – Ты как-то обидел этого милого зверя? Может, неправильно перевёл с человеческого на лосиный?
Тым скрестил на груди руки.
– Ибрагима-Логарифма, не знаешь, что говоришь! Лезешь в ум женщина – я не спрашиваю как! Но лезешь и получается. Так и Тымнэвакат, если говорит со зверем, то говорит хорошо.
– Ладно, старина, не обижайся! Выходит, мы так ничего и не узнали.
– Узнали, – отозвалась стоящая рядом Майя, держа за руку вертлявую Лизу, которой уже наскучил этот взрослый разговор. – Враг точно определил, где мы находимся и куда направляемся. И он пытается нас остановить.
Она осеклась, когда все взгляды направились на неё.
– Майя, продолжай… – робко попросила Нелли.
Художница взяла Лизу на руки.
– До этого момента Неглерия не знала где мы…
– До этого? Пока мы не прокололи колесо?
– Нет, – Майя мотнула головой, на её лбу появилась страдальческая морщинка. – До момента, когда мы подобрали мальчика. Он как маячок или метка на карте.
Все разом загалдели, а учитывая усталость и нервное напряжение, галдели бы так ещё долго.
– Тихо! – рявкнула Бэлла и продолжила в полной тишине: – Мальчик странненький, не спорю. Но и не исключаю, что он был таким всегда. – Она покрутила пальцем у виска и серьёзно посмотрела на Майю. – Ты так думаешь, потому что он тебе не нравится, или есть какие-то доказательства?
Майя только пожала плечами.
– Ищете доказательства? – робко отозвался Вешников, который всё это время стоял за их спинами. – А не хотите для начала узнать, куда делся мальчик?
И снова все заговорили одновременно и завертели головами.
Фима исчез.
* * *
Идти, кроме как в зимнюю чащу, мальчику было некуда. Разделились на группы. Так как никто не заметил, в каком направлении ушёл Фима и когда именно, пошли во все стороны по двое.
Звали, но он не отзывался. Внимательно вглядывались в заросли и ничего не видели.
– Хотела бы я знать, – злилась Нелли, отталкивая от себя еловую ветку, мокрую от растаявшего снега. – Зачем мы его ищем, если он нас сдал? Шёл бы себе в лес, откуда пришёл!
– Мы даже не знаем, понимает ли он, что является меткой, – беспокойно озираясь, проговорил Остап. – Он ещё ребёнок, не стоит его винить.
– Если ребёнок, значит ему всё можно? – не унималась Нелли. – Видела я деток и похуже. Мерзких мальчишек, которые тыкают тебе в спину ручкой, пока не польётся кровь. Он как раз из таких. Да он меня младше всего на год! Вот блин! Я ботинок промочила! Идём назад, Остап. Плевать на него!
Молодой человек развернул Нелли к себе.
– Помнишь, что я тебе говорил? Мы не должны забывать, что мы люди. Утратим человеческий облик, и мир окончательно рухнет. Сейчас Фима один из нас, неспящих, просто ребёнок, который напуган и устал. И мы должны ему помочь.
– Среди нас, неспящих, есть и мерзкие убийцы и прочий сброд, – Нелли высвободила плечо. – Я не собираюсь им помогать.
– Нелли, ты рассуждаешь как…
– Как маленькая? И кто из нас ребёнок? Благородный, наивный и глупый Остап пытается помочь всем на свете! – съязвила она. – Даже отмороженным чудовищам, которые хотят его убить! А ты не думал, что присутствие этого мальчишки угрожает всей нашей группе? А значит, всем людям, которые ещё живы на земле!
– Думал, – Остап вздохнул, сжал в кулак ладонь и снова разжал. Рука дрожала. – Думал и не готов платить жизнью ребёнка за жизнь всего человечества.
Нелли фыркнула, развернулась и пошла назад.
– Нелли…
– Что?
– Ты можешь применить свой дар? Услышать его издалека, почувствовать?
– Не могу. Наш поисковый отряд, как толпа сонных медведей – все шумят, орут, хрустят ветками.
– А если все вернутся и замолчат?
Нелли замялась.
– Возможно, я бы могла. Но ты же знаешь, как дорого нам обходится дар! А у меня и так трещит голова и тошнит всё время…
– Нелли. Один раз.
Девочка коротко кивнула и пошла назад к дороге.
* * *
Майя и Бэлла, побродив по зарослям с хнычущей Лизой, вынуждены были скоро вернуться. Они подошли к машинам первыми, тихо переговариваясь, и вдруг замолчали: у джипа возле открытой задней двери стоял Фима. Стоял и наблюдал за неподвижным телом Киры, спящей на заднем сиденье.
Заслышав их шаги, он медленно повернул голову. Женщин встретили всё те же пустые глаза, похожие на стеклянные шарики, и бледное лицо, покрытое детским пухом.
– Она не как остальные, – сказал Фима и почесал живот. – Мне совсем не хочется к ней прикасаться.
Бэлла скрежетнула зубами.
– Откуда это ты взялся и куда пропал?! Будь добр, расскажи тёте Бэлле, пока она не начала метать молнии из глаз!
– А ты умеешь метать молнии? – равнодушно спросил Фима.
Бэлла и Майя переглянулись. Бэлла медленно пошла навстречу.
– Мы ищем тебя по всей округе, мальчик. Где ты был?
Фима пугливо моргнул.
– У меня это… Скрутило живот. Я много съел той булки.
Майя внимательно изучала его лицо. Он лгал. Ловко и убедительно, как игрок в покер. Но Майя была многодетной матерью, она легко распознавала детскую ложь.
– Ты разве забыл, что нужно сообщать взрослым, когда уходишь?
Фима вяло пожал плечами.
– А зачем? Я ведь не в школе.
– Затем, поганец такой, что мы бродим по лесу и ищем тебя! – взревела Бэлла. – А на той стороне дороги могут в любой момент показаться те звери, которые хотели нас убить!
Глаза Бэллы сверкали, лицо исказилось. Фима открыл рот. Майя взяла Бэллу за локоть и дважды сжала. Затем наклонилась к Лизе и шёпотом попросила девочку сесть в машину.
– Фима, – добавила художница нежно, но требовательно, когда дочка забралась на сиденье и закрыла за собой дверь. – Ты помнишь, как ушёл в лес?
Мальчик удивлённо поднял брови, его нижняя губа задрожала. Он отрицательно помотал головой.
– Такое уже с тобой случалось? Ведь так?
Он тяжело сглатывал точно ел сухарь.
– Когда ко мне обращается голос.
Майю обдало жаром, она видела, что нечто подобное творится и с Бэллой.
