Сердце серебристого оленя
Ксения Пашкова
Лука: С нашего последнего разговора прошло восемь лет. За это время я достиг невиданных высот и стал чемпионом, но все равно так и не испытал счастья, о котором грезил в свои семнадцать лет. А счастлива сейчас ты? Нравится ли тебе твоя тихая и спокойная жизнь, о которой ты мечтала в школьные годы?Полли: Я не нуждалась в жизни, наполненной крутыми виражами. Мне бы хватило простых, но наполненных улыбками и радостью дней, но у вселенной были другие планы. Она щедро одарила меня прекрасными людьми. Но чего я никак не могла понять, так это зачем она дала мне то, с чем все равно придется расстаться?
Ксения Пашкова
Сердце серебристого оленя
Посвящается мне, Ксюше из 2016 года.
Лето. Ты стоишь на балконе, встречаешь рассвет и не понимаешь, как теперь быть.
Восемь лет прошло, представляешь?
Вот и я не верю.
Пролог. 1997 год
Я могу тебя очень ждать,
Долго-долго и верно-верно,
И ночами могу не спать
Год, и два, и всю жизнь, наверно!
Эдуард Асадов
Теплый праздник холодного севера – именно так Ставр называл День оленевода, ставший неотъемлемой частью его семейной истории. Возвращаясь с зимовки в южной части полуострова, он с остальными кочевниками шел на самый север, чтобы олени могли в безопасности переждать теплые месяцы. Именно там, в окружении других тундровиков, и в день, отрывающий его от будничных забот, он повстречал девушку, приехавшую из большого города. Его заворожили ее голубые, как льдинки, глаза и волосы цвета медовой карамели.
– День оленевода – праздник тех, кто остается верен вековым традициям и продолжает жить в тундре в гармонии с природой. Для кочевников это повод встретиться с друзьями и родственниками, а для гостей праздника – уникальная возможность прикоснуться к культуре коренных народов севера, познакомиться с их обычаями и традициями.
Как необычно звучит ее голос, подумал Ставр, и непроизвольно двинулся в сторону незнакомки.
– Здравствуйте! – обратилась она к нему, как только он оказался рядом. – Мы снимаем специальный репортаж. Хотим показать нашим зрителям, как проходит День оленевода. Говорят, скоро начнутся гонки на оленьих упряжках. Вы участвуете?
– Да, – коротко ответил он.
– Долго готовились к этим состязаниям?
– Весь год.
– Я слышала, что победитель получит снегоход. Полезный приз, не так ли?
– Пригодится, – кивнул он. – Вы уже ели шурпу с олениной?
– О, – удивилась девушка, – пока нет. Давайте вместе поедим, заодно расскажете, как трудно готовить оленей к гонке.
– Мы выбираем самых быстрых оленей, – сказал Ставр, когда они устроились за длинным деревянным столом, – но их все равно надо долго учить.
– Значит, участники на санях преодолевают дистанцию в три тысячи двести метров. Побеждает тот, кто был быстрее… – Она заметила его насмешливый, но добрый взгляд, и засмущалась. – Я сказала что-то не то?
– Вы говорите сани. У нас их так никто не называет, – пояснил он. – Вы же журналистка?
– Верно, – кивнула она. – Это моя первая поездка. И я… никогда прежде не видела северных оленей. Вам, наверное, странно такое слышать. Но не думайте, что я прилетела сюда неподготовленной. Разумеется, я знаю, что правильно говорить нарты, а не сани. Честно говоря, мне не терпится увидеть гонки.
– Отчего же? Неужели интересно? – Он даже не попытался скрыть проступившую на лице улыбку. Эта девушка так далека от его мира и все же… есть что-то очаровательное в том, как она держится рядом с ним.
– Конечно. Не представляю, как вы не падаете, учитывая скорость, с которой бегут олени.
– Бывает заносит, – согласился Ставр, – как никак шестьдесят километров в час.
– Потрясающе, – заключила она и наконец пододвинула к себе тарелку с шурпой.
– Оленину вы тоже пробуете впервые? – догадался он, подметив ее задумчивый взгляд.
– Все тундровики такие проницательные?
– Это не сложно. Вы очень отличаетесь от нас.
Он привык говорить напрямую, но, заметив в ее ярко-голубых глазах обиду, отчего-то устыдился самого себя.
– В том смысле, – поспешил он добавить, – что вы иначе на все это смотрите. Нет у вас привычного для местных взгляда.
– Наверняка так и есть, – согласилась она и зачерпнула ложкой суп.
Ставр с улыбкой наблюдал за тем, как девушка пробует что-то новое, про себя думая, что уже давно не испытывал ничего подобного. Его жизнь состояла из череды дней, и долгие годы ему представлялось, что он ничем не отличается от остальных, даже от тех, кто селится в городе. Быть может, незнакомке чужды его быт и заботы, но ей точно понравился вкус его любимой еды. И это неожиданным образом согрело его изнутри.
– Это очень вкусно, – заключила она, доев шурпу. – Похоже на суп, который готовила для меня бабушка. Я тогда была совсем маленькой, но до сих пор помню его аромат.
– Сейчас начнутся прыжки через нарты, – сказал Ставр, увидев, как все гости праздника устремились в одну сторону, – хотите посмотреть?
– Еще спрашиваете! – Улыбнувшись, она подозвала к себе мужчину с камерой и дала ему целый ряд указаний по дальнейшей съемке.
Ее внезапная деловитость вызвала в Ставре приступ необъяснимого возбуждения. Она вовсе не нуждалась в его сопровождении, но он все равно брел за россыпью ее карамельных волос, впервые не обращая внимания на творящиеся вокруг него празднества.
– Вы не участвуете? – поинтересовалась девушка, когда они остановились у толпы зрителей.
– Такие состязания не по мне, – ответил он, надеясь, что она его не прогонит.
– Не так интересно, как гонки на оленьих упряжках?
– Чем сложнее, тем сильнее азарт, – объяснил Ставр.
– Значит, вы не из тех, кто боится трудностей, – ухмыльнулась она, посмотрев ему прямо в глаза. – Хорошо, что именно вы стали моим проводником в здешний мир.
Он понадеялся, что ее слова и улыбка правдивы и что она искренне наслаждается его обществом.
– А как ваше имя?
– Нэлли, но все зовут меня Нэл, – представилась девушка. – А ваше?
– Ставр. – Как только она кивнула, он добавил: – Так звали моего деда.
– Это имя вам очень подходит. От него веет северным колоритом.
Его порадовало сказанное Нэл, хотя ему самому никогда не нравилось собственное имя. И пусть она ничего не смыслит в традициях, которые окружают его с самого рождения, рядом с ней он на короткое мгновенье почувствовал себя понятым.
В прыжках через нарты победил троюродный брат Ставра – Ян, и он направился к нему, чтобы поздравить. К его удивлению, Нэл молча последовала за ним.
– Вы не часто видитесь? – спросила она, когда Яна окружили другие члены семьи, и им пришлось посторониться.
– Мы встречаемся только в этот день, – ответил он, задумавшись о своей большой семье, с которой он близок даже на расстоянии.
– Здорово, что есть такой праздник, – кивнула Нэл. – Наверное, это прозвучит глупо, но между вами чувствуется особая связь, какой давно нет у городских жителей. Я рада, что мне довелось здесь побывать.
– Но вы же еще побудете с нами? – Он не хотел навязываться, но оказался не готов отпустить ее прямо сейчас.
– Я намерена остаться до конца праздника, не хочу ничего пропустить.
– Только не исчезайте, не попрощавшись, – попросил ее Ставр, уже представив, как нелегко ему дастся это прощание.
– Хорошо, – пообещала она, улыбнувшись. – Кажется, на сцене что-то происходит.
– Да, сейчас начнется концерт.
Когда женский хор запел его любимую народную песню, он не удержался и начал подпевать.
– Жаль, я не понимаю слов, – вздохнула Нэл.
– Она называется «Серебристые олени», – поведал он ей. – Лучше вам закрыть глаза и просто послушать, в этой песне живет душа севера.
Многозначительно переглянувшись с ним, она все же последовала его совету и зажмурилась. Сковавшее ее поначалу напряжение начало отступать, и Ставр испытал странное удовлетворение самим собой. Ему нравилось быть ее проводником и собеседником, а еще он представлял, как, вернувшись домой, она будет рассказывать об их удивительном знакомстве и времени, которое она провела именно с ним – обычным оленеводом. За тридцать четыре года он ни разу не думал о жизни за пределами тундры, и нет сомнений, что и Нэл не думала о том, как живут такие, как он. Их непохожесть ударила по нему сильнее крепких северных морозов, и он стоял рядом с ней – пораженный и сбитый с толку неожиданными чувствами и желаниями.
– А вам не нужно готовиться к гонкам? – спросила Нэл, когда концерт закончился, а он продолжил стоять на месте, все еще погруженный в мысли.
– Будете за меня болеть? – поинтересовался он, придя в себя.
– Буду, – кивнула она, – верю в вашу победу.
Ее слова вызвали в нем неожиданную радость, тут же переменившуюся на грусть из-за скорого завершения этого дня, так отличающегося от привычных ему будней.
Ставр знал свое дело, но все равно долго и тщательно готовился к соревнованиям. Его семья нуждалась в снегоходе, и он делал все возможное, чтобы его заполучить. Но уже в процессе гонки в голове мелькнула мысль, что не так уж и важен этот приз. Куда больше его занимал страх упустить девушку, запавшую ему в сердце.
Он пришел лишь вторым, но ничуть не расстроился этому проигрышу. Подошедшая к нему Нэл протянула руку к оленям, и он познакомил ее с каждым из них.
– Топотун, Тайфун, Тайга, Талия и Торнадо, – перечислил оленей Ставр.
– Почему их имена начинаются с одной и той же буквы? – удивилась девушка.
– Как-то так повелось. – Пожав плечами, он протянул Нэл руку. – Хотите их погладить?
– С радостью, – отозвалась она, подойдя ближе.
– Лучше всего гладить оленя в районе носа. – Ставр поместил ее ладонь на мордочку Талии.
Заметив установившийся между Нэл и Талией контакт, он пожалел, что не может остановить это мгновенье и забрать его с собой.
– Я скоро вернусь, – сказал он ей и ушел, ненадолго оставляя ее в одиночестве.
Мужчина с камерой, приехавший вместе с Нэл на праздник, подошел к ней и покачал головой.
