– Не уйду. Я с тобой, – он обнял ее, словно отгораживая руками от всех опасностей этого мира. Какая же она тростинка! Нежная, беззащитная. Тонкие руки судорожно сомкнулись на его шее, плечо мгновенно стало мокрым. Щемящая жалость к этой девочке смешалась в душе с холодной злостью, что она пострадала в его доме. Злость была рабочая, та, что позволяет выполнить необходимое с максимальной эффективностью и в сжатые сроки. Он любил эту злость и умел с ней управляться. Но именно ее слезы развязали ему руки. Он понял, что теперь его ничто не остановит – он достанет Маркова во что бы то ни стало. Никто больше не посмеет покуситься на его дом. И его обитателей.
Все это потом. Сейчас нужно успокоить Веснушку. Девочка, в отличие от них, не научена как вести себя в боевых условиях. Да и не должна она этого знать. Для этого есть мужики и то, что называется мужской работой.
Как бы то ни было, Грозный дал ей выплакаться и только когда всхлипывания стали совсем тихими, спросил:
– Маленькая, давай я тебе Моржа пришлю, а? Ты же помнишь этого обжору? Мне правда нужно пойти и узнать, что произошло. Тебе так веселее будет. Я подойду, когда доктор приедет, хорошо?
Она, всхлипывая, кивнула, и после его звонка в комнату зашел Паша.
– Морж, побудь с девочкой. У нее сотряс, мало ли. Доктор приедет, осмотрит. Я тоже подойду.
– Принял, – кивнул парень.
Грозный знал, что на Моржа было можно положиться в любом вопросе, не только в такой мелочи. Однако порой именно из-за мелочей можно сделать вывод о преданности.
Он спустился вниз и вышел во двор. В воротах зияла значительная дыра, жалкие остатки створок сиротливо болтались на петлях. Костя заканчивал разговаривать с приехавшим нарядом, который вызвал очевидно кто-то из беспокойных соседей. Судя по всему, беседа была продуктивной для обеих сторон, потому что после обмена рукопожатиями, стражи порядка отчалили.
– Ну и..? – подошел Грозный к помощнику.
– Сказал, что один из охранников с тротиловой шашкой хотел на рыбалку пойти и не дошел. Неаккуратное обращение и все такое. Пострадавших нет, меры примем сами, претензий не имеем. Благодарность за оперативность выразил.
– Что было?
– Связка гранат. Мы по-быстрому просмотрели камеры. Проезжал мебельный грузовичок. Близнец того, кто привозил на кресло для Веснушки. Пробиваем.
– Думаешь – опять совпадение?
– Думать буду, когда все факты будут на руках. Как она, кстати?
– Сотряс. Но пришла в себя. Расплакалась, – Грозный поморщился, – я с ней Моржа оставил, чтоб не страшно было.
– Сам как?
– Норм, не сильно приложило. Из ребят пострадал кто?
– Два охранника у ворот, и один патрулировал поблизости. Не критично. Врач сейчас будет.
– Давай так: я – в кабинет, чтоб здесь не топтать лишнего. Как доктор приедет – маякни, надо знать, как девочка.
– Волнуешься?
– Беспокоюсь. Ладно мы, лоси здоровые, а она? Любым ветром сдует. Гражданских наши разборки касаться не должны.
– Девочку жалко.
– Про девочку потом. Я у себя начну прикидывать что и как, закончим с пострадавшими – зайдешь. Будем решать, что с Марковым делать. Я за такое расшаркиваться не буду.
– Никто не будет. Все парни злы.
Сильвестр Аристархович, пожилой хирург из военного госпиталя, на пенсию вышел, но без дела сидеть не мог. Поэтому был у них что-то вроде консультанта и скорой помощи, которая все умеет и не задает лишних вопросов. Высокий, сухощавый, с копной седых волос и строгими серыми глазами, которые он прятал за стеклами очков. С ними со всеми старый врач соблюдал минимум субординации в силу того, что большинство из окружения Грозного и он сам не раз оказывались на его операционном столе. И порой врач собирал их, словно паззл, из окровавленных кусочков.
– Во что опять вляпались, олухи? – спросил он едва только вышел из машины.
– Да вот, решили ворота поменять, а старые снимать лень, – ухмыльнулся Костя.
– Смотрю ты – один из шалопаев?
– Я – норм, док. Ребят осмотри.
– Норм или нет, не тебе решать. Веди к ним, и тебя заодно осмотрю.
С подозрением на трещину в руке док погнал одного из бойцов на рентген, остальные отделались ушибами и синяками. Когда врач закончил, он сурово окинул безопасника взглядом из-под очков.
– Это все?
– Нет, док. У нас еще один пациент есть.
– Веди.
– Это… девушка, – замялся Костя.
– Ночная работница?
– Нет, ты что! Нормальная. Гостья.
– Неужели в этом доме появились нормальные девушки? Тем более – веди.
Мужчины поднялись на второй этаж. Костя сунулся в комнату Веты, но ее там не было. «Да ладно?» – подумал он и сунулся в соседнюю дверь, за которой слышался приглушенный мужской голос. В кресле возле кровати сидел Морж и увлеченно что-то рассказывал свернувшейся калачиком на кровати девушке. Она положила ладошку под щеку и с легкой улыбкой внимала рассказчику.
– А гуси у бабки были те еще звери…
Безопасник вошел в комнату, врач шагнул за ним.
– Боже мой! Ромашечка, что вы делаете в этом солдатском вертепе? Здравствуйте, милая девочка, меня зовут Сильвестр Аристархович. Я – врач. Сейчас вас осмотрю. Как вас зовут?
– Елизавета. Можно Вета.
– Какое красивое имя. И хозяйка красивая. Что у вас болит?
– Голова кружится немного. И болит. Подозреваю сотрясение.
– Коллега?
– Несостоявшаяся.
– Тем не менее, очень рад, что девушка не только красивая, но и умная. Выныривайте из-под покрывала, я вас сейчас осмотрю. Что и где у вас случилось.
– Док, прибыл уже? – Грозный появился на пороге, первым делом внимательно сканируя лежащую на кровати девушку. Выглядела она уже лучше, во всяком случае синюшной бледности не было.
– Прибыл. Девушку нужно переодеть для осмотра во что-то просторное. Ее чудное платье безнадежно испорчено.
Ажурное кружево ткани действительно было безжалостно разорвано по бокам и спине.
– Э… док, футболка моя подойдет? Так будет быстрее.
– Вот, олухи, честное слово. Ромашечка, если они вас держат насильно, только моргните. Оставь футболку на кровати и выйдите все вон. Нечего смущать девочку, – не особо церемонясь, врач выставил всю компанию из комнаты.
Костя с шефом отошли к перилам и негромко переговаривались, ожидали окончания осмотра. За окном раздался приглушенный шум.
– Ворота меняют, – кивнул Костя, – я вызвал на сверхсрочный заказ.
– Хорошо. По грузовику что?
– Номера были левые. Грузовик угнан у мебельщиков. Но кто-то срисовал, что именно он приезжал к нам на днях. Его поэтому охрана поселка и пропустила, подумали, что второй заказ везут. И охране указали наш адрес.
– Значит, кто-то по соседству или кто-то из дома.
– Согласен. Проверяю. Что хотел, Серег? – кивнул Костя своему заму, который в ожидании стоял у основания лестницы, ожидая разрешения подойти.
– Константин, я тут подумал: может пока все не разрулим, пусть док не на своей машине приезжает, а на скорой? Я договорюсь. Мало ли. Пусть у дока аппаратура под рукой будет.
– Какой ты, депрессивно-предусмотрительный, – усмехнулся Костя, – ну, давай. Действуй.
– Выслуживается? – кивнул вслед ушедшему Грозный.
– Не без этого. Но эффективен. Мне пока его амбиции не мешают.
– Твой подчиненный, тебе решать. Как здесь закончим, пойдем в кабинет. Есть у меня пара задумок.
Они негромко обсуждали незначительные вопросы, когда к ним подошел доктор.
– Как она? – с тревогой спросил Грозный.
– Сотрясение. Я дал ей успокоительное, пусть поспит. Постельный режим, покой и сон дня на три. И свозите ее все же на МРТ головы. Хотя спину тоже надо проверить, чтобы исключить любые неприятности. Она сильно ушиблась. Там гематома, я обработал.
– Спасибо, док.
– А вы, парни, эту чудную девочку давно знаете?
– Не очень, док, – чуть подобрался Костя, – а что?
– Думал может вы знаете, откуда на красивой спинке такие некрасивые шрамы.
– Какие шрамы? – нахмурил темные брови Грозный.
– Старые. Похоже на ожоги, хотя и резанные тоже были. Печально. Но все равно – замечательная, солнечная девочка. Не знаю, за кого из вас радоваться – но я рад. На тумбочке контакт клиники, свозите ее на днях. Потом анализы мне на стол, – кивнув на прощание, доктор спустился по лестнице и вышел из дома.
– У ларчика все больше и больше секретов.
– Надеюсь, того, кто с ней это сделал уже нет в живых.
Глава 10.
Помимо личной злости у Грозного, хотя он и не собирался в этом признаваться, появился весьма действенный мотиватор. Этот мотиватор в день взрыва продрых в его постели, выселив хозяина в кресло. Иван и сам себе не мог объяснить какого черта не идет в гостевую спальню или в кабинет, наконец. Но он помнил ее ужас остаться одной и уйти оказалось выше его сил. Поэтому вытянув длинные ноги, Грозный попытаться устроиться поудобнее. Видимо ему это удалось, потому что он безбожно проспал тот факт, когда Вета ушлепала. Иван внезапно открыл глаза и подскочил, как ужаленный, увидев пустую постель. В комнате ее не было. Ушла? Сама?
Широким шагом вышел в коридор и не задумываясь толкнул дверь в соседнюю комнату. В ванной слышался шум воды. Идиотка малолетняя!
– Ты что творишь? – гаркнул он, открывая дверь в ванную. Девушка стояла под струями воды, осторожно переминаясь с ноги на ногу. Услышав мужское рявканье, она от неожиданности взвизгнула.
– Вы что делаете?!
– Это ты что делаешь? Голова закружится и грохнешься.
– Выйдите!
– И не подумаю, – он схватил со стойки полотенце, развернул его в руках и открыл дверь в кабинку, – выходи.
Девушка коротко охнула и повернулась к нему спиной. Вот тут он и увидел все, о чем говорил док. Да, свежая крупная ссадина от падения алела на белоснежной спине почти на всю длину позвоночника. Но шрамы в районе ребер и поясницы действительно впечатляли. Старые кривые ожоги вперемешку с резанными ранами.
– Уйдите немедленно! – вскрикнула она, вжимаясь в стену.
– Я твоим здоровьем рисковать не буду, – он шагнул вперед, не обращая внимания на мгновенно намокшую футболку. Накинул на девушку полотенце и подняв на руки, словно пушинку, вынес из душа.
– Вы… вы…, – шипела на него Вета рассерженной кошкой.
– Я голых баб перевидал столько, что тебе и не снилось. А вот лечить твою раскроенную по дурости башку у меня нет никакого желания. И времени. У тебя сотрясение – забыла?
– Да какое вам вообще дело?
– Все, кто живет в этом доме – мое дело, поняла? – он бесцеремонно поставил ее возле кровати.
– Нельзя врываться в ванную к … малознакомым людям! – бросила ему с вызовом, снизу вверх. Рассерженный птенец, который пытается хорохориться на опасность. Хлопая слипшимися от воды ресницами. Стало смешно.
– После того, как я увидел твою голую попку, мы не можем считаться малознакомыми, – ухмыльнулся он, – одевайся, зайду за тобой через пять минут.
– Демонюка злая, один штук! – мокрый птенчик пыхтел праведным гневом.
– Он самый. Приятно познакомиться. Четыре минуты, – и направился к дверям, на ходу снимая мокрую футболку. И чувствуя обжигающий взгляд между лопаток.
На завтрак были унылые бутерброды. Хотя, когда они успели стать унылыми? Птенец дулся, грозно хмуря брови и встряхивая влажными кудрями. Ее верный паж Костя где-то шлялся, поэтому пришлось накормить девчонку самому: нарубить бутеров с колбасой душеприятной толщины. Девушка не стала капризничать, в очередной раз удивив своей покладистостью. Молча и с удовольствием вгрызлась в солидное кулинарное творение Грозного.
– Как себя чувствуешь?
– Как девушка, в чью ванную вломились! – что он там говорил про покладистость.
– И как ощущения? – ухмыльнулся, забавляясь.
– Ужасно!
