– В смысле стройная, – не смутившись, поправил дракон. Пальцы руки, закинутой ей на плечо, заскользили по коже. Взгляд заинтересованно замер на губах.
Погодите-ка, он к ней подкатывает, что ли, сейчас? Взглянув в лицо мужчины Алиенора поймала блестящий взгляд. Теперь Эрграйдос смотрел в ворот её туники. А тот сполз, предательски открывая обзор на оголившиеся ключицы. Да что там, на всё плечо! Мужской взгляд стал ну очень заинтересованным. Вот что за тип! Одной ногой в могиле, а интереса к противоположному полу не теряет. Алиенора вернула ткань на место, под явное разочарование на лице спутника.
– Эрграйдос, соберись! – встряхнула она его, пытаясь привести в чувство. Однако действие возымело обратный эффект.
В этот момент они как раз выбрались из пещеры, и свежий воздух подействовал на Ридэля оживляюще. Он крутнулся – откуда только силы взялись! – и прижал её к скале возле выхода из пещеры. Навалился, касаясь поцелуем шеи. С жадностью втянул запах её кожи. Мурашки словно взорвались, затопив тело горячей волной. Ноги подогнулись, перед глазами поплыло. А Эрграйдос целовал, ласкал, нежно прикусывал. Урчал, как кот. Крылья его распахнулись и дрожали. Было в этом нечто уязвимое и невероятно сексуальное. Алиенора сама не заметила, как прижалась в ответ, подставляя под поцелуи шею. Мечтала, чтобы губы Ридэля добрались до её губ. Внутри стало тяжело, горячо. Затуманенным разумом она поражалась реакциям собственного тела, однако отталкивать Эрграйдоса не хотелось.
– Алия, Алия, – шептал Ридэль.
Коснулся горячими поцелуями её щёк, лба. Дотронулся кончиками пальцев до лица, очертил скулы. Алиенора вздрогнула. А Эрграйдос уже провёл по бровям, едва тронул линию носа и с особым вниманием погладил бьющуюся на шее венку. Простые движения, но от них сердце зашлось в бешеном ритме. Коротко простонав, Ридэль прижался, прикусил мочку её уха и повторил тот же самый путь губами. На секунду отпрянул, взглянул ей в глаза, а затем отросшим на пальце когтем подцепил несчастный ворот и спустил его ниже. Добрался до плеча. Его взгляд пылал. Алиенора прикрыла глаза, не в силах скрыть, как ей хорошо. И тут же тёплые губы коснулись век.
– Смотри на меня, – шептал Ридэль. – Представь, как мы будем с тобой вместе.
Не открывая глаз, она ждала продолжения. Но его почему-то не последовало. Послышался глухой звук и Алиенора очнулась. Эрграйдос упал, распластавшись на земле и широко раскинув крылья.
– Зараза такая! – в сердцах закричала она. – Это тебе яд в голову ударил?!
Больше никаких минуточек слабости! Глупости всё это. Ничего у неё от этого мужлана не замирает. Не покалывает и не кружится. Хотя ладно: покалывает. Этот шкаф ей руки оттянул, пока она его тащила!
Шипя и ругаясь, Алиенора расстелила на земле подаренный Эрграйдосом плащ и, упираясь, закатила на него дракона. Оттащила подальше от пещеры. Мало ли что! А потом запечатала зияющий выход магией. Думать о том, что внутри остался ставший полностью беспомощным зверь, она старалась поменьше. Зверь ядовит и таких не жалеют. Да, теперь он обречён на медленную мучительную смерть, но тут уж ничего не поделаешь. Как там его назвал Ридэль: ш-экатт? Он бы загрыз их не раздумывая. А ей нужно что-то делать с бессознательным драконом. Придётся откачивать. И у неё на этот счёт плохие предчувствия.
***.
Она молодец! Алиенора с гордостью обозрела дело рук своих. Вполне крепкий навес приютился под деревьями, цепляясь одним краем за ветви и сучья, а вторым опираясь на импровизированные столбики. Получилось не так чтобы ловко, палки-опоры и вовсе вышли кривовато – она их рубила из подручных материалов, а точнее: из веток, до которых смогла дотянуться – но учитывая первый опыт в таком деле и скудные условия… Шалаш удался́!
Под навесом лежал Ридэль, по-прежнему без сознания, на подстилке из принесённых ею листьев и наломанных веток. Привести в чувство дракона ей не удалось ни заклинаниями, ни уговорами, ни похлопываниями по щекам. Сначала Алиенора делала последнее с осторожностью, потом увлеклась. Пришлось оставить покусанного воина отлёживаться, уповая на его драконью крепкость. А сама занялась удобствами.
Раненному она стремилась сделать постель поудобнее и ветки таскала до упаду. Руки-ноги тряслись, так как бегать за пригодной подстилкой оказалось далеко. Рощица возле пещеры была мо́роком, после исчезновения она оставила вместо себя пару чахлых кустов (их Алия ободрала в первую очередь), а другая хоть и маячила неподалёку, на деле вымотала силы расстоянием. С каждой ходкой оно словно бы увеличивалось. Не удивительно, ведь бегала она в сапогах на несколько размеров больше. Торопилась, сбивалась с ног, прыгала за ветками. Ветки крушила двуручником Ридэля. Когда Эрграйдос придёт в себя, Алиенора очень надеялась, что он её за это не убьёт. Мужской пол ревностно относится к своим железякам!
Впрочем, когда она дико устала и взопрела, ей стало всё равно. Она обозлилась. Да пусть хоть убивает! Для него же старается вообще-то. А как мужики такую тяжесть день-деньской таскают, да ещё дерутся при необходимости, ей теперь было непонятно. Картины брутальных воинов, эффектно взмахивающих мечами, стремительно утратили былую привлекательность. Ругаясь себе под нос, Алиенора скинула сапоги и носилась босиком с охапками подстилки. С другой стороны, если подумать, то мужчин никто не заставляет. Дерутся они по собственному желанию и мечи выбирают с пылом мальчишек, налетевших на подарки в канун праздника. Так что… пусть тренируются.
Окончательно убегавшись, она с трудом затащила Эрграйдоса на импровизированное ложе и рухнула рядом, тяжело дыша. В голову пришло, что себе веток она как раз не натаскала. Придётся спать или на голой земле или, презрев приличия, под боком дракона. Представив, что сейчас нужно снова бегать и рубить, Алиенора застонала. Только не это! Пусть так. Ляжет с краешка, благо император в бесчувствии и не шевелится. Стыд она переживёт, потому что сил совсем не осталось.
Полежав и восстановив дыхание, Алиенора задумалась. Она пыталась лечить Эрграйдоса заклинаниями, которые используют для раненных демонов. Но он дракон. Тем не менее, её тёмная магия сама по себе вполне проявляется в этом мире. А что если изменить подход? Воровато оглянувшись по сторонам, Алиенора приподнялась на локте. Потормошила Ридэля, на всякий случай убеждаясь в его бесчувствии. И когда мужчина не пробудился, положила чёрный рубин ему на грудь, накрыла сверху ладонью и прижалась к тёплому боку.
Силы камня она брала аккуратно. Осторожничала: кто знает, как подействует магия артефакта в чистом виде на представителя другой расы, и зорко наблюдала за тем, как реагирует тело мужчины. Тёмная дымка окутала Эрграйдоса целиком и впиталась, не причинив вреда. Алиеноре показалось, что его веки дрогнули, а скулы стали розовее.
– Оказывается, мы вполне совместимы, – хмыкнула она.
Для Ксантании магия рубина являлась универсальной. Ей можно было убивать и лечить. Но если убивать с помощью артефакта ей не позволяли и никогда не демонстрировали как (отсюда и трудности при «встрече» с шарсу), то как лечить обучали. Вот и пригодилось.
– Отец наверняка рвёт и мечет из-за отсутствия камня, – вздохнула Алиенора, когда Эрграйдос задышал глубже, а кожа стала не такой горячей. Ему определённо сделалось лучше. – Если смотреть с этой стороны, то очень удачно, что я здесь: не подвернусь под горячую руку. Но с другой, все кто сейчас рядом с отцом, подробно выяснили кто такая Юрвова мать*. Эул Дома сдерживаться не станет.
Алия снова скорбно вздохнула.
− Интересно, как там род…
День клонился к закату, управление рубином вымотало её и единственное, что хотелось: это закрыть глаза и отключиться. Но ей предстояло ещё кое-что. Покачиваясь от усталости, Алиенора побрела в сторону пещеры. Не будет ей покоя, пока там, тоже раненный, без еды и питья и надежды на освобождение лежит ш-экатт. Она так и будет думать о нём. Мысль о том, что несчастный зверь мучается, осознавая скорую смерть, терзала.
Доковыляв до пещеры, Алиенора распечатала вход и шагнула внутрь. На этот раз она шла уверенней, знала, что опасности больше нет, однако светящийся огонёк над головой всё равно подрагивал. Силе дракона она доверяла. Видела, что спеленал Ридэль неведомую тварь надёжно. Но всегда существует маленькое «но». Вдруг ш-экатт ухитрился выбраться?
Зверь лежал там, где его бросили. На её появление отреагировал поднятой мордой и утробным рыком, в котором Алиеноре почудились страх и отчаяние. Он вполне мог подумать, что она пришла его добивать. А его когда-то надёжное убежище превратится в могилу.
– Прости, мы бросили тебя здесь, – хриплым голосом проговорила Алиенора, облизнув пересохшие губы. Ей очень-очень хотелось надеяться, что зверь капельку разумен. Или хотя бы почувствует успокаивающие интонации. – Правда, прости! Мы не хотели. Мы просто защищались.
Она выставила впереди себя пустые ладони. Зверь затих, но наблюдал всё равно настороженно. В том числе за руками.
– Привык, что бьют магией? Я не буду. Клянусь! Никак не буду. Ни магией, ни как-либо ещё. Если ты не нападёшь, разумеется.
Сев прямо на землю, потому что ноги не держали от усталости (и страха, чего уж там!), Алиенора устроилась поудобнее.
– А ты умный, – заключила она, когда горловое ворчание стихло.
Ш-экатт наблюдал за ней, выворачивая шею, хотя ему было неудобно. Алия тоже с любопытством рассматривала невиданное существо. Приметила, что зверюга будто сжалась от светящегося огонька, а от размеренных звуков речи расслабилась. Кляня себя за глупость – нападать хищнику в темноте сподручнее – демонесса отправила магический светлячок висеть дальше, за спину, а сама придвинулась к зверю ближе. Теперь она сидела в густом сумраке, глядя в фосфоресцирующие глаза. Темнота ш-экатта явно приободрила.
Лохматый отощавший зверь при внимательном рассмотрении вызывал жалость. Свалявшаяся шерсть не давала с наскока определиться с её цветом, и только со второй или третьей попытки демонесса поняла, что зверь жёлто-коричневый, с рыжими подпалинами на морде. Кончики шерстинок по всему телу имели ярко-синий, в здоровом состоянии, а сейчас грязно-тусклый цвет, отчего вокруг ш-экатта словно переливался лазурный ореол. Наверно, на свету это могло быть даже забавным. Морда зверя отличалась хищным строением, была длинная и узкая, уши острыми, с кисточками, тело поджарым, а лапы длинными, шестипалыми, с когтями. Один бок бедолаги был нормальным, а вот второй занимала огромная рана. Покрытая коркой, кое-де лопнувшей, сочащейся сукровицей. Шерсть вокруг раны висела слипшимися сосульками. Кровь ш-экатт успел зализать, но держал тело изогнув, словно внутри болело, и если не рана, то магические путы Эрграйдоса зверя точно прикончили бы. Точнее, его бы убил голод и невозможность выбраться из пещеры.
– И откуда ты такой взялся, – вздохнула Алиенора, рассмотрев узника подробно.
Ш-экатт осторожно потянулся и ткнулся в неё носом. В голове внезапно возникло изображение вулкана. Курящийся кратер, потухший, но ещё не остывший, где в жаркой глубине, перемещаясь по застывшей лаве, бегали похожие зверьки. Маленькие и большие, они жили, играли, охотились, сбиваясь в небольшие стайки.
– О… О! – опомнившись, Алиенора взглянула на зверя. – Так ты телепат! Можешь общаться образами. И понимаешь всё, что я говорю. Потрясающе! Тогда ты точно должен знать, что опасности я не представляю.
Зверь заскулил.
– Как же ты сюда попал?
Дальше пришлось хватать ртом воздух в попытке продышаться и избавиться от комка в горле. Каринки понеслись со скоростью кометы.
На кратер налетают драконы в зверином обличии.
Паника.
Погоня.
Короткие схватки с печальным исходом.
Взрослых распугивают, детёнышей загоняют в хитроумные ловушки. Родители, не пожелавшие уступить, остаются лежать на базальтовой земле. А потом крепкие когти, хватающие детёнышей и утаскивающие. Он, а точнее она – Алиенора ощутила, что перед ней самочка – вцепилась зубами в хвост отлетающего дракона. Для этого пришлось прыгнуть на пределе сил, изнывая от тоски, бьющей под сердце. От неё хочется выть, но нельзя. Нельзя разжимать челюсти! Сначала дракон ничего не почувствовал или ему не мешало: чешуя-то толстая, а потом опомнился и послал удар магией. Вспышка, боль обожгла бок, полёт с высоты. Она знатно приложилась о камни. Сутки зализывала рану, потом просто выживала.
– Ох… – у Алиеноры защипало в носу. – Ясно. Ты гналась за своим детёнышем, но тебя саму ранили. Теперь я просто обязана тебе помочь. Не бойся, я осторожно.
Подобравшись ближе, Алиенора ослабила магические путы. Снова ругая себя последними словами. Если ш-экатт сейчас бросится… И винить будет некого, сама виновата. Надумала себе его разумность, поверила. Помочь тоже будет некому, если что. Ридэль в бесчувствии снаружи. В общем, дура она неосмотрительная. Дура и есть. Однако зверь вёл себя смирно. Позволил сделать всё, что Алиенора хотела.
– Путы я чуть-чуть ослаблю, уж извини, совсем не сниму. А сейчас не шевелись, подлечу магией твой бок. Надо же, какая ирония: чёрный рубин тут нарасхват! Испытание за испытанием, на самых разных существах.
Лечение прошло на ура. Пациент проявлял благоразумие и последнее, что она для зверюги сделала, это принесла ей воды, соорудив из листьев подобие миски. После этого, поставив магический заслон, Алия едва добралась до навеса и рухнула рядом с Ридэлем. В бездну приличия! Она будет думать об этом завтра, на свежую голову.
Глава 10. О допросах, приятных и не очень
Не знаю, чего я хочу, но я этого добьюсь
(Ридэль в сомнениях)
Утро застало врасплох. В первую очередь ощущением тепла, охватывающим с головы до ног. Затем сигналы тела приобрели яркость и Алия ощутила крепкую руку на своей талии. Чувство мужского тела, прижавшегося сзади, бьёт под дых. Оно настолько недвусмысленно, что заставляет трепетать девичью скромность и в то же время очаровывает запретной сладостью. Так и хочется прижаться в ответ, и забыть о всех заботах. Ридэль рядом, он лежит на боку, она тоже, совсем не так, как они засыпали, и Алия замерла, не зная, как реагировать. Её обнимают, «партнёр» заботливо прикрыл её полой большого плаща, и она совершенно точно знает, что Эрграйдос не спит. Твёрдая грудь вздымается, а очень даже характерная выпуклость упирается ей в бёдра пониже спины. Дракон бодрствует, вполне здоров и готов к активным действиям. Его желание отчего-то ни капельки не оскорбительно. Наоборот, запускает сердцебиение вскачь, наполняет томлением. Алиеноре пришлось постараться, чтобы не выдать себя неосторожным вздохом или движением. Продолжая притворяться спящей, она лежала не шевелясь.
Тихий стон, очень мужской, перевернул в её душе всё с ног на голову. Ридэль вдруг рвано выдохнул, подался на мгновение бёдрами вперёд, а затем отпрянул и глухо выругался сквозь зубы. Судя по шороху: перевернулся на живот. Алиенора даже дышать перестала, зажмурившись. Новое шуршание и спине стало холодно. Очень аккуратно Эрграйдос поднялся и ушёл, оставив ей плащ. Упругие шаги отдалились от места из ночёвки. Демонесса изумлённо распахнула глаза. Что такое? Неужели его что-то… смутило? Так-то она считала, что мужчин невозможно выбить из колеи подобным. Неудобства они за свои реакции не испытывают. А некоторые так вообще гордятся. На всякий случай она продолжила лежать и утомлённый накануне организм плавно скользнул в сон. Там размышления над тонкостями мужской психики сменились образами дерзких губ, настойчиво шепчущих: «Алия». А когда Алиенора открыла глаза, под навес проникало яркое солнышко, лучи эсшаорского светила бродили по пожухшей подстилке из веток, и грели так, что под плащом было жарко. А со стороны плыли аппетитные запахи жаренного мяса.
Алиенора резко села и сразу увидела Ридэля. Что сказать, дракон времени даром не терял! Рядом с кривоватым шалашом, выстроенном её руками, вырос по-мужски чётко оборудованный лагерь. Кострище, воткнутые по бокам палки, над ними ещё одна, на ней тушки, похожие на птичьи, и одуряюще пахли именно они, поджариваясь. Кострище было ограничено кругом камней, рядом приличная охапка дров и два камня как импровизированные стулья. На зависть уютно. На одном из камней сидел Эрграйдос, посвежевший и бодрый. У его ног стояла запотевшая фляжка, на коленях лежал меч, который император внимательно разглядывал. Судя по выражению его лица, доволен он не был. Алиенора мысленно простонала, вспомнив, как издевалась над оружием. Ну да, ну да, для мужчины меч – вещь практически священная. Спасает жизнь, отражение его сущности и всё такое. А конкретно это оружие вчера занималось делами совсем не великими. Хотя если подумать, то тоже спасал жизнь своему хозяину. Утешившись этим, Алиенора приободрилась.
– Проснулась? – император среагировал на её пробуждение. – Присоединяйся. Рассказывай, что ты сделала, отчего я ощущаю себя как новенький. Хотя по всем признакам должен был проваляться с ядом в крови ещё пару дней.
– Ты недоволен?
Алиенора подошла, принялась помогать поворачивать жарящиеся тушки. Эрграйдос наблюдал. А она тайно метнула взгляд в сторону пещеры. Вдруг, пока она спала, Ридэль разделался с самочкой ш-экатта. Но по всем признакам дракону было не до того.
– Отнюдь. Я благодарен. И мне жутко интересно. Драконов трудно отравить. Наш организм перерабатывает практически любой яд, но, если отравление всё-таки состоялось, на исцеление нужно время. А тут, – он вытянул вперёд руку и пошевелил пальцами, – даже шрамов не осталось.
На крупном предплечье действительно никаких отметин не было.
– В следующий раз шрамы оставлю, – фыркнула Алиенора, думая о том, что она и так слишком сильно раскрыла тайны родового артефакта. Знала бы, что драконы такие выносливые, оставила бы его приходить в себя самостоятельно.
– Не хочешь рассказывать.
– Как и ты о многом.
– О чём, например.
– Ну… Меня до сих пор волнует проблема зверей. Почему-то кажется, что их ужасность ты преувеличил, – ответила Алиенора, а сама думала о том, помнит ли Ридэль их поцелуй. Он вещал про бред, размытые краски и галлюцинации. Вдруг это он уже не в себе её целовал, не отдавал отчёта в собственных действиях.
На оголённые руки дракона она старалась не смотреть. В своей жизни она видела немало мужских рук, но почему-то эти притягивали к себе внимание. Спокойной силой, таящейся в них. Уверенностью. Гармоничными очертаниями кисти в целом. Как и хватким положением пальцев, хозяйски лежащих на рукояти меча. Подумалось, что у Ридэля всё тело сильное и тренированное. Загляденье. Жаль, что момент превращения в дракона она видела вскользь, а там наверняка было на что посмотреть при смене ипостаси. В общем, и как мужчина хорош, и как дракон, чешуйчатый и завораживающе-грозный.
«Нужно будет вывести его из себя и на этот раз рассмотреть пристально», – решила Алиенора.
Ух! Наверно, бред начался у неё. Она потрясла головой.
– Может, и преувеличил, − согласился Эрграйдос. – Но ты не целительница.
– Мне не нравится, как ты в этом уверен.
– Ты – не целительница.
– Ещё слово и у тебя появятся шрамы.
– При помощи чёрного рубина? – наглец ухмыльнулся. – Чем дальше, тем меня всё больше интригует этот камешек. Помнишь, я говорил, что драконы азартны и никогда не отказываются от охоты? Я испытываю страсть к любым возможностям докопаться до истины. И не обязательно напрямую.
По тому, какими хитрыми стали в этот момент глаза мужчины, Алиенора поняла, что про поцелуй он всё помнит. И покраснела. Открыла рот чтобы ответить, но не нашлась что.
– Я это… кхм… брала без спроса твой меч, – перевела она тему. – Видишь шалаш? Он был жизненно необходим. И ветки. Ты на них спал.
Подспудно она ожидала нагоняй. Однако Эрграйдос удивил.
– Переживу, – кратко ответил он. – Хотя твоё признание объясняет почему двуручник выглядит так, словно им рубили камни.
Положив ладони на лезвие, он сосредоточился и закрыл глаза. Сталь вспыхнула, по узкой полосе оружия пробежала радужная волна. Миг, и меч был заточен. Магией. Алиенора открыла рот.
− Ты очень сильный маг, − с восхищением сказала она и Ридэль польщённо улыбнулся.
В Ксантании воздействовать на металл могли избранные. А ещё этот заточил меч походя, в промежутке между бытовыми делами. Алиенора покосилась на поджаривающиеся тушки.
– Пить хочешь?
Эрграйдос протянул ей фляжку, и она отказываться не стала. Пробегавшийся накануне организм требовал восстановления сил. Просто чудо какой хозяйственный дракон! Алия зажмурилась от удовольствия, когда прохладная влага потекла в рот. Она наслаждалась каждым глотком и оказалась совершенно не готова к последующему вопросу.
– Кто такой Ангмар Дреггет?
Алиенора от неожиданности закашлялась, вода пошла носом.
– Что? – прохрипела она, как только смогла. – Откуда?!
– Ты кричала его имя, когда атаковала шарсу. Мне интересно.
− Не может такого быть.
− Кричала, кричала. С экспрессией и страстью. Я бы даже сказал, очень выразительно и отчётливо кричала.
– Что ж ты такой внимательный, когда не надо, − вздохнула Алиенора.
– Вот как, – голос дракона заледенел. – Значит, любимый.
– Я этого не говорила.
– Жених.
– Допустим. Но тебе-то какое дело?
– Я обязан быть в курсе личной жизни существ, путешествующих со мной плечом к плечу. Так любимый или жених?
Как же ей не нравился этот допрос! Она помолчала, недовольно поджав губы, соображая, что именно сказать. Пауза, кажется, довела дракона до белого каления. Его глаза нехорошо поблёскивали, на скулах ходили желваки. Пф, властный какой.
– Он должен был стать моим мужем, – наконец созналась она.
– Теперь ясно почему ты так рвалась назад в портал.
Интонации Эрграйдоса по-прежнему царапали.
– Что?! Нет!
Ей мерещится или в голосе мужчины сквозит ревность?
