– Тебе тогда ещё и пятнадцати лет не было, – изумилась Зина.
– Мне было уже почти пятнадцать! – подтрунила подружка.
– В восемнадцать она замуж за него уже выскочила! Бедняжка еле дождалась совершеннолетия, чтобы можно было подать заявление в Загс, – проговорила с иронией Софья.
– Через девять месяцев у нас родился Павлик, а ещё через три года на свет появилась Настя, – добавила Наталья, подливая в рюмочки «Мартини».
– А сколько лет твоей девочке исполнилось? – спросила Зинаида у Софьи.
– Светлана и Настя ровесницы, им летом исполнилось по шесть лет. Моя малышка младше лишь на один месяц.
– Они очень похожи, только моя доченька чуть упитанней и волосы у неё начинают виться, наверное, как у меня будут. Некоторые незнакомые люди принимают их за двойняшек, – сказала Наталья.
– Ага, – выразила согласие Соня. – Мы же с Наташей тоже похожи внешне. И, кстати сказать, у наших девочек ведь не только мамы родные сёстры, а ещё и папы братья, хотя и всего лишь по отцу. Наши малышки практически неразлучны. Моя дочь называет мою сестру мамой-Натой. Наталья кормила Светочку грудью с самого её рождения и до семи месяцев, так что она – её молочная мать. Моей малышке доставалось грудного молока едва ли не больше чем Настеньке, которую сестрица начала прикармливать с четырёх месяцев, чтоб и мою кроху было чем покормить. У меня-то молока не было, а коровье Светочке было противопоказано. Нас сначала Наташа выручала, а потом мы стали пользоваться козьим молоком. Я, кстати, Настина крёстная и она называет меня мамой-Соней, так что у наших дочек по две мамы.
Наталья достала из альбома цветное фото, на котором сняты две девочки в пышных одинаковых платьишках, а между ними мальчик немного старше их стоит, и подала его подруге.
– Вот эти твои дети, – сказала Зина, указав на Свету и Павлика.
– Нет, – возразила Наталья, тряхнув отросшей ниже плеч шевелюрой (в отличие от длинноволосой сестры она не носила строгих причёсок). – Настя по другую сторону от Павлуши стоит. Я же говорила тебе, что моя дочка крупнее Светы и волосы у неё слегка волнистые.
– А с моей точки зрения на твоего сынишку больше походит эта девочка, нежели его родная сестричка. Впрочем, они все трое почти на одно лицо. Как у вас всё переплелось!
– Может, хватит уже балясничать?.. Наташ, неси чай, а я торт разрежу. Мне домой пора, ― заторопилась вдруг Софья. ― У меня ещё тетради учеников не проверены и за Свету душа болит. Я ведь ее надолго без своего внимания не оставляю.
– А тебе малыша родить надо бы, – посоветовала она Наташиной подруге, кладя на её блюдце кусочек торта.
– Нет. И это не обсуждается! – категорично заявила Зина. – Лучше я крестницу себе заведу. Сонь, у твоей Светы есть крёстная?
– Да. Это Колина сестра Рита, дочь его матери от второго брака. А крёстный у неё Александр.
– Ну вот!.. Место восприемницы мне здесь не светит! – состроив недовольную рожицу, пошутила Зина – Признавайтесь, кто-нибудь из вас собирается ещё рожать?
– Лично я – нет. Нам с Сашей двоих вполне достаточно, – заявила Наталья, наливая в чашки свежезаваренный чай.
– А я тем более!.. Мы и Светочку-то чудом зачали после шести лет совместной жизни. Больше я вообще не беременела, – произнесла с грустинкой смутившаяся Соня.
– Эх, познакомиться бы с симпатичным пареньком, от которого женщины не беременеют! Я, конечно же, предохраняюсь, но никакие противозачаточные средства стопроцентной гарантии не дают. Мне не единожды приходилось делать аборты. Я каждый раз трясусь от страха, как бы мне матку не проскоблили. А нет ли, девоньки, у вас на примете симпатичного свободного мужчины не старше тридцати пяти лет, чтобы здоровый был, но не плодовитый и не слишком навязчивый? Он мне нужен лишь на время пребывания в этом городке, – пояснила она, поразив сестёр своим откровением и непристойной просьбой.
– Я с подобными молодыми людьми не знакома, – сразу же устранилась Софья.
– Ты же на встречу Нового года пригласила двух холостяков – вот и присмотрись к ним. А если понравится кто-нибудь из них, можешь даже на Сахалин с собой забрать, – посоветовала подруге Наташа не без усмешки.
– Они оба не особенно мне по душе. Я позвала их на всякий случай, чтоб нескучно было. Но если выбирать из них двоих, то лучше уж Серёжа, – заявила Зина с долей сомнения и скептицизма в голосе. – А на Сахалине мне и без здешних парней есть с кем провести время в своё удовольствие.
Софья бросила на неё осуждающий взгляд, но озвучивать свою мысль не стала.
– Ну, мне домой пора, – спохватилась она, поднимаясь со стула.
Ей не хотелось продолжать разговор, от которого её коробит.
– Девчата, а у кого из вас магнитофон имеется?.. Нам музыкальные записи понадобятся, – обратилась к сёстрам Зинаида.
– У Наташиного сынишки всё это есть, – отговорилась Софья.
– Я не могу забрать у Павлика подаренный ему отцом магнитофон. А по доброй воле он его нам не даст. Да и в записях его, на мой взгляд, нет ничего примечательного. На этот счёт, Сонюшка, с твоим благоверным толковать надо. Он у тебя меломан, даже поесть без музыки не может, – высказала сестре Наташа.
– Если мы пойдём с вами, он захватит магнитофон, – произнесла Соня сверля сестру укоряющим взглядом.
Мать достала Николая своим занудством! Едва он и его отчим приступили к устанавливанию нового кухонного гарнитура, она вновь принялась вытягивать из него душу:
– Как там чувствует себя Света, сынок? – задала она вроде как вполне существенный вопрос.
– Мам, а ты разве не могла хотя бы единожды за три недели, проведённые внучкой в больнице проведать её, если тебя действительно волнует её здоровье? – упрекнул он мать.
– Я сомневаюсь, что она приходится мне истинной внучкой.
Евдокия Михайловна не впервой высказывала такую мысль, чем доводила сына до исступления.
– Мам, хватит уже!.. Ты почему-то не проявляла недовольство, когда я отбивал Соню у Сашки, но стоило нам пожениться, как у тебя пошло-поехало! То её родичи тебе поперёк горла стали, то она мне не пара, потому что забеременеть не может, а как родила – внучка, видишь ли, пришлась не по нраву.
– Так ведь малышка – точная копия второй жены твоего отца! Она похожа на твоего братца. С чего бы это, а?.. – спросила Евдокия Михайловна не без ехидства.
– Даш, дай нам спокойно дело сделать, – вмешался в спор Борис Семёнович, приняв сторону пасынка.
– Молчу, молчу, – спохватилась она, однако настроение у сына было уже испорчено.
Николай даже выпить за здоровье именинника и обмыть гарнитур по завершении сборки отказался. Домой он вернулся подавленный, однако не забыл принести Светочке гостинец. Невзирая на вечные намёки матери на генетическую принадлежность девочки, он души в ней не чаял, баловал её. Николай сознавал, что с годами его привязанность к жене крепнет, что теперь он испытывает к ней более сильные чувства, чем в начале их брака. У него случались кратковременные интрижки с другими женщинами в первые несколько лет их совместной жизни, но и тогда он не мыслил себя без Сони. В её же обожании Николай никогда не сомневался.
– Папочка! – кинулась ему навстречу Светлана.
– Подожди, цветик мой! Дай папе сначала раздеться и согреться, а потом мы с тобой интересным делом займёмся, – произнёс он, вынимая из кармана и подавая ей шоколадку и несколько надувных шариков.
– Тетради своих охламонов проверяешь? – обратился Николай к жене безучастным голосом, прежде чем чмокнуть её в губы. – А матушка твоя куда испарилась?
– К Рощиным ушла. Я свою работу уже закончила, – сказала Софья, принимаясь складывать тетради в ровную стопку. – Кушать будешь?.. Или у своей матери насытился?
– Буду, буду. Голоден как волк, – пробурчал муженёк.
Он был явно недоволен упоминанием его матери. Соня хотела поговорить с ним насчет встречи Нового года, но, почувствовав его плохое настроение, передумала. Да и не хотелось ей идти к Зинаиде. У неё душа не лежала к совершенно изменившейся за истёкшие десять лет Наташиной подруге.
– Тогда идём на кухню, – скомандовала она как можно бодрее.
– Мам, я тоже с папочкой кушать буду, – заявила Светлана, следуя за ними хвостиком.
– Вот и молодец, вот и замечательно, – обрадовалась мамочка появившемуся у дочки аппетиту.
Укладываясь этим вечером в постель, Коля был поначалу абсолютно инертным. Софья давно заприметила, что после посещения матери он приходит домой взвинченный, а в постели становится вялым, безынициативным. Она догадывалась, что это происходит не без причины: мамаша постоянно наговаривает ему на неё, настраивает его против жены. С каждым годом противостоять своей матери ему, похоже, становилось всё труднее. Он начал прислушиваться к её мнению (ведь не зря же говорят, что капля камень точит). Софья понимала, что если она всё пустит на самотёк, то, в конце концов, свекровь добьётся своего: разрушит их брак. Соня боролась за сохранение своей семьи всеми доступными средствами. Вот и в этот раз ей удалось успокоить мужа, снять с него напряжение. Своей нежностью и ласками она вознесла его на пик наслаждения, он опять стал страстным в любовных утехах.
– Коль, ты хоть немного любишь меня? – спросила Соня, когда они насладились друг другом. За почти тринадцать прожитых вместе лет она ни разу не задавала ему этого вопроса.
– А ты сомневаешься? – пришёл он в изумление.
– Иногда, – призналась жёнушка.
– Конечно, люблю… и тебя и дочку. Иначе мы разве прожили бы столько лет вместе?
– В жизни всякое бывает. Люди разводятся и после двадцати лет брака.
– Выбрось из головы всякую чушь-ерунду! Нам с тобой ничего не грозит, – уверил её Николай, прижимая к себе теснее, и засопел, давая понять, что разговор окончен.
– Сонь, ты сказала Коле, что мы сегодня идём встречать Новый год к Зине? – спросила сестру Наталья, прибежав утром узнать насчёт её планов на эту ночь.
– А с какой стати мы туда потащимся? Она ведь не моя подруга и не Колина родственница. Я и в прошлый-то раз неловко себя чувствовала в её обществе, меня так и подмывало высказать ей всё, что думаю о её бестактности. Как же она изменилась!.. И не в лучшую сторону! Была тихая, скромная девочка. Откуда только взялось в ней столько желчи! Это же надо ей было в такую даль переться, чтоб доставить себе удовольствие позлорадствовать по поводу поганой участи своего непутёвого отца-уголовника!
– Посмотрела бы я, как ты повела себя на её месте! Она очень несчастная, измотанная судьбиной женщина. Зина побывала в таких передрягах, какие нам с тобой и в кошмарных снах не снились! После всех ужасов, что ей пришлось пережить, она даже младенца произвести на свет боится.
– Однако мужиков у неё, похоже, хоть пруд пруди. Аморальной стала твоя подружка. Не боишься, что уведёт у тебя Сашеньку?
– Зина не такая! – возмутилась Наташа.
– Возможно, и была эта молодка когда-то не такая, а теперь не надейся на её порядочность. Испокон веку известно, что в сердечных делах доверять нельзя даже родной душе, а сумасбродной нахальной подруге – тем более!
– Стало быть, и тебе тоже нельзя, да? – съехидничала сестрёнка.
– Я надеюсь, что мне-то ты всё же сможешь довериться, – огрызнулась Соня, меняясь в лице.
– А не за своего ли Коленьку ты волнуешься? Боишься, что Зина отобьёт у тебя мужа?.. Глупости!.. Сонь, может вас с Колей в другое место пригласили? – спросила Наталья.
– Да нет…
– Привет, свояченица! Как ваше семейство поживает? – прервал их разговор, появившийся Николай. – Новый год у вас встречать будем или вы к нам придёте? – спросил зятёк, снимая у порога куртку и обувь.
– Коль, с Сахалина моя подружка приехала. Мы с ней с окончания школы не виделись. Софья её хорошо знает. Зина пригласила нас с Сашей и вас с Соней встречать Новый год в квартире её тётушки. Самой хозяюшки дома не будет, но она предоставила нам свою жилплощадь. Кроме нас придут два наших с Зиной одноклассника и одна одноклассница. Как ты смотришь на это дело?
– Замечательная идея! Все праздники мы проводим однообразно: у вас или у нас дома с одними и теми же салатами. Осточертело всё! Мы с Соней практически никуда не выбираемся. Никакой отдушины! Не помню, когда на люди последний раз мы с ней выходили вместе. Только в телевизор и пялимся всеми вечерами. Да ещё музыку слушаем.
– Давай лучше к Ветровым сходим. Маргарита с Германом будут очень рады, – предложила Николаю Софья.
– Видел я вчера свою сестричку, толковал с ней. Она с мужем и детьми к матери Новый год встречать намылилась. Нас с тобой тоже туда пригласили. Может ты по свекрови очень соскучилась? А уж она-то, в каком «восторге» будет! – произнёс он язвительным тоном.
– Хорошо, пойдём с Рощиными, только обещай: встретим Новый год – и сразу же домой! Мы должны вернуться сюда не позже часа ночи, – поставила условие жёнушка.
– К часу так к часу, – воздержался от возражения Коля.
– Мы с Сашей зайдём за вами в двадцать один ноль-ноль. Музыку не забудьте приготовить, – напомнила сестрице Наталья.
Празднество получилось пьяным и шумным. Соня покаялась, что согласилась пойти на эту пирушку. Она весь вечер была на нервах. К полуночи мужчины, за исключением Александра, изрядно захмелели. Как только куранты пробили полночь и все поздравили друг друга с наступившим Новым годом, Софья напомнила мужу, что им пора идти домой, но Николая её слова словно бы и не касались. Зато он прекрасно слышал без конца приглашавшую его потанцевать Зиночку.
– Сонечка, ты ведь не обидишься на меня, если я с Колей ещё потанцую? – обратилась она к его жене заискивающим голосом. – А то эти два увальня, Серёжа с Петенькой, мне все ноги уже оттоптали, – пожаловалась она на бывших одноклассников.
«Когда бы они успели, если ты только о моего мужа и трёшься?» – с досадой подумала Софья, а вслух произнесла:
– Ну что ж, танцуйте, но только пусть это будет в последний раз. Нам пора возвращаться домой.
– Да что ты, Сонечка! Веселье только начинается! – воскликнула довольная Зина и одарила её дразнящей улыбкой.
А Коля и рад был танцевать с ней до упада. Он тоже вошёл в раж и вроде как лишился рассудка.
Видя, что вытворяют Николай и Зина, Наталья пожалела, что вынудила сестру пойти на это празднование. Ей захотелось как-то загладить свою вину перед Соней, отвлечь её от тревог, успокоить насколько это возможно.
– Маш, ты, как и прежде, носишь с собой карты? – обратилась она к бывшей однокласснице. – Погадай нам с Соней, – попросила Наташа черноокую подругу, когда та качнула ей головой.
– Марусина прабабка была цыганкой, а замуж вышла за русского. Она научила гаданию внучку, а уж та передала эти знания своей дочке, то есть её правнучке Маше, ― пояснила она сестрице.
– У нас тут атмосфера неподходящая для гадания. Я не хочу окончательно испортить Сонечке настроение, – протянула с сомнением в голосе девушка, – однако всё же скажу насчет кулона и серёжек, которые на вас надеты. Судя по всему, этот великолепный комплект подарен был вашей маме любимым мужчиной от чистого сердца. Ювелирные украшения из золота и голубого сапфира замечательно смотрятся на вас обеих, прекрасно сочетаются с цветом ваших глаз. Однако зря ваша матушка разделила этот комплект между вами. Он неделимый! Ты, Наталья, лишена кулона, который достался Соне, что грозит тебе утратой близкого человека. А у тебя, Соня, недостаёт двух серёг – это значит, что ты можешь потерять двух дорогих тебе людей. Сама дарительница, разумеется, не в счёт: она из предыдущего поколения, а здесь речь идёт о вашем и о последующем.
– Я могу отдать кулон Наташе, – сказала Софья и принялась отстёгивать цепочку.
– Сейчас в этом нет смысла, – остановила её Мария. – Ты можешь передарить его лишь своей совершеннолетней наследнице. Просто уберите украшения подальше до поры до времени. Было бы замечательно, если б комплект воссоединился в будущем.
– Девушки, а давайте выпьем, – предложила Наталья, чтоб развеять сомнения, но сестра и подруга отказались.
– Коль, пойдём домой, а! У меня на душе неспокойно. Как бы что со Светой не случилось! – стала уговаривать Софья мужа, когда сладкая парочка сделала, наконец, перерыв в танце.
– Да брось ты! Она под присмотром твоей матери. Валентина Кирилловна не хуже тебя знает, как ухаживать за внучкой и что делать в кризисной ситуации. Она ведь её с самого рождения нянчит!.. – заплетающимся языком, но вполне осознанно принялся возражать Николай.
– Одевайся! – сказал ему Александр категоричным тоном и даже накинул на него меховую куртку.
Увидев на глазах свояченицы навернувшиеся слёзы, нервы его не выдержали. Он, как и все остальные присутствующие наблюдал за неприличным, развязным поведением брата и поползновениями Зины. Александр готов был вправить ему мозги, если он и дальше намерен изводить жену, однако тот неожиданно сдался.
– Ладно, идём домой. Только дайте мне пару минуток. «Мне надо отлить и освежиться, а то сухим не доберусь», – сказал Николай с ухмылкой.
Утром он проснулся с головной болью. Софья налила в кружку холодного рассола из банки с консервированными домашними огурчиками и подала ему прямо в постель.
– Коль, попей, – предложила она мужу. – Легче станет.
– Сонь, не помогло твоё питьё, давай сходим к моим родичам, поздравим их, похмелимся, – позвал он её после принятого рассола.
– Мне не с чего похмеляться. Я в гостях от силы два бокала шампанского выпила. Всё выветрилось, пока до дома дошла. Да к тому же мама плохо себя чувствует, не могу я на неё ещё и сегодня Светочку оставить.
– Тогда я один к ним схожу, – сказал Николай. – Заодно и к Рите загляну, а то она вечно обижается, что мы про них забываем, – добавил он оживившись.
– Ты сегодня-то не напивайся и не пропадай, – попросила его Соня.
– Само собой.
– Папочка, ты скоро придёшь? – обратилась к нему дочка.
